Экзамен

      – А теперь, Алексей, расскажите мне про задержание подозреваемого.       Не то чтобы это сложная тема. Олежа знает её. Она под сорок первым номером в списке вопросов к экзамену, между вещественными доказательствами и процессуальными сроками. Только он всё равно хмурится. И не потому что имя резануло слух. Потому что знает, за какой пропуск ему задают дополнительный вопрос. Потому что теперь это кажется бессмысленным. И закреплённый чат до сих пор молчит, отсчитывая дни серыми цифирками у имени отправителя.       Валерий Севастьянович чуть наклоняет голову, смотря поверх очков. Одинокий седой хохолок на лысеющей голове покачивается, когда он говорит:       – Душнов, неужели не знаете?       – Простите, задумался. Задержание подозреваемого — это мера процессуального принуждения...       Материал льется ровно, полно. Олежа старается не думать о том, как не работают на практике принципы и механизмы, о которых он сейчас рассказывает. Что сроки не соблюдаются, права не обеспечиваются. Что если позвонить нужному человеку, то протокол задержания испарится из кипы бумажек на столе дознавателя.       И Валерий Севастьянович даже не слушает, листает журнал, поглядывает в окно на вяло текущие облака.       И вроде радоваться этому надо. Одногруппники позади перешептываются: «Круто! Не придирается!». А Олеже противно – получается, он потратил две недели на зубрёжку ерунды. И противно, что у него в этом году не автомат как всегда. Потому что пропуски есть. Потому что бегал непонятно где. И не понятно с кем.       И что теперь? И здесь потратил время впустую.       Он не извинится, пора бы это принять. Может быть, покричать в подушку, может, сложить вещи и уехать обратно в Питер. И больше не возвращаться. И открепить проклятый чат и заблокировать.       – Алексей, Вы закончили?       Олежа вздрагивает – он не заметил, как перестал говорить. Валерий Севастьянович смотрит прямо на него, чуть приподняв густые седые брови, над ними – гармошка морщин.       – Нет, протокол задержания остался.       Валерий Севастьянович тихо смеётся.       – Достаточно. Верю, что учили. И чего это Вы зависли тогда в начале, Алексей? Всё же знаете. – он чиркает в зачётке «отлично», закрывает и протягивает через стол. – Поувереннее надо быть, Вы же юрист всё-таки.       – Да, хорошо, спасибо.       Олежа встаёт из-за стола, стул скрежещет ножками по линолеуму. Хватает сумку и с тихим «до свидания» выходит из кабинета, осторожно прикрывая дверь.       В руку по привычке ложится телефон, пальцы машинально разблокируют экран и заходят в мессенджер. Синим горит «В сети». Серая цифра даты последнего сообщения снова увеличилась на один.