I'm bleeding out for you

Ви лежала на кровати уставившись в потолок. После недавней выходки Джонни, когда Ви доверила ему свое тело в Посмертии, внутри остался странный осадок. Не только злость на потерю контроля и самое ужасное похмелье в ее жизни, но и пугающе ясное осознание: он был в отчаянии. Впервые за пятьдесят лет он получил тело и цеплялся за каждую секунду этой жизни. Ви поморщилась от этих мыслей, она вообще не должна переживать что там чувствует этот мудак…особенно после того как нагло использовал ее и предал даже то доверие которого не заслуживал. Джонни сидел на диване, закинув ноги на стол, и крутил в пальцах свою голографическую зажигалку. Ви медленно села, все еще сопротивляясь тому странному сочувствию, которое Сильверхенд вызывал в последнее время. Она должна бы злиться на него, по настоящему, со всей яростью умирающей и рассыпающейся личности. Но взгляд упал на предплечье где был корявый партак с их именами. Это просто издевка! И мило… Ви резко дернула голову, стараясь отмахнуться от мыслей, которые лезут в ее травмированную голову. Но не получилось, у нее уже давно зрела одна идея и ей страшно хотелось проверить выйдет ли. — Джони, я хочу кое что попробовать, — тихо сказала она. Зажигалка щелкнула и исчезла. Джонни материализовался у кровати, скрестив руки на груди. На его губах играла привычная кривая ухмылка. — Что, принцесса, понравилось, когда я у руля? — Заткнись, Джонни. — ровным тоном произнесла она, уже жалея что обратилась к нему. Он театрально закатил глаза. — Я много думала о том, что ты устроил, — Ви смотрела ему прямо в глаза. — Ты меня бесишь и грандиозно портишь мне жизнь. Но… я видела твою боль. Твой голод по реальному миру. Я хочу кое-что попробовать. Эксперимент. Не дав ему вставить очередную колкость, Ви встала. Она погасила все освещение в квартире, оставив только тусклую подсветку пола. Через терминал запустила ровный, монотонный дарк-эмбиент, глубокие басы, которые должны были перекрыть любой внешний шум, создав подобие сенсорной депривации. Вернувшись на кровать, она села напротив него, выровняла дыхание, как учили в контрразведке, и закрыла глаза. Ей казалось что это не слишком должно отличаться от обычного погружения в брейнданс. Концентрация. Изоляция синапсов. Построение массива данных. Поиск подходящего воспоминания. Когда Ви «включила» проекцию, они оказались в «Компеки Плаза». Вернее, в баре на верхнем этаже, каким Ви помнила его до всего этого дерьма. Холодный мрамор, приглушенный золотой свет, приятная тихая музыка на фоне. Джонни материализовался рядом с ней у барной стойки. Он огляделся, и его лицо мгновенно скривилось от отвращения. — Серьезно, Ви? Из всех мест в твоей башке ты притащила меня в корпоративный аквариум? Странный способ отомстить, но я… Ви не стала слушать дальше. Она сфокусировалась на памяти, напрягая нейроны до предела. В её руке появился тяжелый хрустальный стакан. Олд Фешн. Настоящий бурбон, лед, цедра апельсина. Она протянула стакан Джонни и почти силой втиснула его ему в руку. И Джонни замер. Его голограмма перестала мерцать. Он уставился на стакан. Пальцы сжались на стекле. Он чувствовал его холод и вес. Он медленно поднес стакан к губам и сделал глоток. Чип перехватил нейрохимический сигнал из мозга Ви и ударил им прямо по цифровой матрице Сильверхенда. Обжигающий вкус алкоголя, терпкость, настоящий, тяжелый аромат ударили по его рецепторам. Стакан дрогнул в его руке. Джонни поднял на Ви глаза, в которых сейчас не было ни грамма сарказма. Только всепоглощающий шок. — Матерь божья… — выдохнул он. Голос сорвался, прозвучав неестественно хрипло. — Это… как? — Я транслирую, — эхом отозвалась Ви. В ее голосе слышалось напряжение, которое в любую секунду могло разорваться. — Давай сменим локацию. Мрамор исчез. Их обдало порывом ледяного ветра, от которого по коже Ви побежали мурашки, тут же скопированные на матрицу Джонни. Крыша заброшенного небоскреба в Уэстбруке куда Ви приходила просто посидеть на краю, побыть наедине с собой. Под ногами мерцал город и с такого расстояния казался не таким уж прогнившим местом. Ви подошла ближе к нему. Она протянула руку и медленно, осторожно коснулась пальцами его щеки, калибруя осязание. Она почувствовала жесткую, колючую щетину. А Джонни почувствовал тепло её руки. Это было не просто прикосновение, это был горячий пульс под её кожей, микроскопическая дрожь живых мышц. Сама жизнь, хоть и воображаемая. На несколько мгновений показалось что он не собирается никак реагировать, он просто закрыл глаза и стоял так, будто пытался осознать что происходит. И это стало спусковым крючком. Пятьдесят лет абсолютного сенсорного голодания, гнетущего вакуума, замкнутого в микрочипе, обрушились на него лавиной. Сценарий, который Ви думала удержать под контролем был обречен с самого начала. Джонни перехватил её запястье. Хватка была стальной, болезненной, сдавившей кости до хруста. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное, голодное. Он не сказал ни слова, просто рванул её на себя. Это было столкновение на огромной скорости. Он впился в её губы так, словно пытался ощутить что он действительно жив. Его губы были жесткими, жадными. Он не целовал её, он дышал ею, втягивая её кислород, как утопающий. А чего еще ожидала Ви? Что импульсивный эгоцентричный рокер будет прилежно стоять и не воспользуется возможностью почувствовать ту близость, которой он был лишен так много лет? Почувствовать так извращенно по настоящему, своим телом, а не через нее. Ви не оттолкнула Джони, ее затянуло с головой в этот буйный вихрь эмоций и ощущений. Она сама ощущала, как сильно ей это было нужно, как сильно она хотела ощутить его, тяжелого, настоящего, забирающего её боль. Ви отбросила все сомнения, страхи и мысли о том, что это неправильно, опасно… Сейчас существовала только одна реальность, в ее голове был весь мир только для них, для этого момента. Они рухнули на бетон крыши. Ви не помнила наверняка каким он должен ощущаться, но мозг дорисовал детали безупречно: бетон был ледяным, шершавым и больно царапал кожу. Это безумно контрастировало с горячим, тяжелым телом Джони, с ледяной хромированной рукой, металл которой обжигал её бедро. Нервные окончания Ви вспыхнули от чудовищной перегрузки: она чувствовала тяжесть его мышц, вдавливающую её в крышу, жесткость его рук, тяжелый запах сигарет и только что выпитого алкоголя. Иллюзия стала абсолютной. Джонни брал своё с отчаянием умирающего, вдавливая её в бетон, теряя рассудок от того, что он снова осязаем. Он сжимал и хватал с такой силой, оставляя фантомные синяки, будто боялся, что если хоть на секунду отпустит ее, расслабит хватку, она растворится, и вместе с ней растворится все то, что он снова получил. Ви ответила тем же, захлебываясь в этом синтезированном безумии, впиваясь ногтями в его спину и стирая границу между двумя разумами. Она целовала его так, будто если прекратит, то просто исчезнет навсегда. Ви чувствовала его касания повсюду, он двигался рвано, отчаянно, тяжело дыша ей в шею, панически метался, целуя ее губы, ключицы, грудь, руки, жестко сжимал бедра и перебирал дрожащими пальцами её спутанные волосы. Каждое его действие казалось отбирало что-то у нее, выжигало кислород, оно отдавалось острой пульсирующей болью в голове, но вместе с тем ей до дрожи не хотелось, чтобы это заканчивалось, ей не хотелось потерять эту болезненную физиологическую связь. А затем система не выдержала. УДАР. Ви с криком распахнула глаза, выгнувшись на своей реальной кровати в квартире, словно от удара током. В голове, казалось, взорвалась светошумовая граната, разрывая синапсы. Из носа хлынула горячая кровь, заливая подбородок и шею, где, ей клялась её нервная система, еще влажно и горячо ощущались губы Джони. Она скатилась на пол, задыхаясь от приступа кашля, судорожно хватая ртом воздух и выплевывая красные сгустки на пол. Джонни выбросило следом. Его силуэт дико глитчил, рассыпаясь на красные пиксели, искажаясь от цифровой агонии. — Какого хера?! — заорал он, отшатываясь к стене. Его голос дрожал от паники и ярости как защитной реакции на то, что у него только что вырвали кусок реальности, оставив ни с чем. — Ты что творишь, мать твою?! Решила сжечь нам обоим мозги?! Ебнутая корпо-сука! Ледяная стена внутри Ви, которая держалась годами, вдруг с треском рухнула. Боль, страх и дикая, несправедливая обида смешались в слепую ярость. — Я делала это для тебя! — прохрипела она, поднимаясь на дрожащих ногах и размазывая горячую кровь и слезы по бледному лицу. — Истекаю кровью для тебя, неблагодарная ты сволочь! Она схватила со стола ключи от «Кусанаги». — Ви, стой! Куда ты… — начал Джонни, инстинктивно протягивая руку, но она уже выскочила за дверь, игнорируя бьющий по вискам голос в голове и мелькающий образ по пути. Лифт. Парковка. Рев мотора. Ви вылетела на трассу вдавив ручку газа до упора. Она надела шлем и выкрутила внутреннюю аудиосистему на максимум. Тяжелый индастриал бил по барабанным перепонкам, вибрацией отдаваясь в зубах и заглушая крики Джонни в её воспаленной голове. Спидометр перевалил за 150. Машины сливались в неоновые полосы. Она резала поток на грани аварии, ложась в повороты так низко, что едва не чиркала коленом асфальт, убегая от собственной квартиры, от запаха сигарет и виски, от него, от себя. Джонни пробился сквозь музыку, понизив голос до жесткого, напряженного баса, вибрирующего прямо в коре её головного мозга: — Ви, сбавь скорость. Я серьезно. Сбрось газ. Если ты сейчас размажешь нас по асфальту, легче не станет ни мне, ни тебе. Тормози блять! Она не слушала его до самой Пасифики. Мотоцикл резко затормозил, взрыв песок на заброшенном пляже. Ви спрыгнула, сорвала шлем и с силой бросила его на землю с глухим, сорванным криком в пустоту. Океан шумел черными, тяжелыми волнами. Ночной ветер холодил мокрое от крови и пота лицо. Она без сил опустилась на песок, обхватив колени дрожащими руками. Дыхание со свистом вырывалось из горящих легких. Мысли путались и метались в черепе. Ей хотелось кричать и разгромить что то (это ей хотелось или… ему?), но сил едва ли хватало только на то, чтобы не потерять сознание и дышать, чувствуя, как колотится сердце. Спустя минуту рядом материализовался Джонни. Он сел на песок в метре от неё. Он больше не кричал, просто молча смотрел на темную воду, достав голографическую сигарету. Минут десять они сидели в абсолютной, тишине, приходя в себя после нейронного срыва. — Это было… — Джонни медленно затянулся, мучительно подбирая слова. Для него, привыкшего рубить с плеча, это было почти невыполнимой задачей. — Это было реально. — Да, — тихо, хрипло ответила Ви. — И это было охуенно. — Да. Джонни повернул к ней голову. На его лице была написана непривычная, тяжелая усталость ветерана, только что вышедшего из мясорубки. — Если мы сделаем это еще раз, чип сожжет твои мозги к чертовой матери. Мы сгорим заживо. Ви посмотрела на него. В её глазах, несмотря на пульсирующую боль, отражалось то же мрачное понимание. — Я знаю, Джонни. Знаю. Она отвернулась к океану. Они оба знали, что из соображений выживания больше никогда не повторят этот эксперимент. Но оба знали и другое: теперь этот пробужденный физиологический голод и потребность друг в друге стали абсолютно невыносимыми.