ГЛАВА 2. Старый друг
21 июня 2026 г., 09:01
Дверь 37 — обитая черным дермантином, с выбитым замком, который держался на честном слове. Олег постучал костяшками. Тишина. Затем — глухой стук бутылки, тяжелые шаги, и дверь отворилась.
На пороге стоял Дима. Лет на десять старше, чем помнил Олег. Темные волосы слиплись от пота, синие глаза — в красных прожилках, вечно воспаленные. Густая борода, в которой застряли крошки хлеба и что-то еще. На нем — грязная оранжево-красная футболка, когда-то яркая, теперь выцветшая до тусклого пятна. В правой руке — початая бутылка портвейна.
— Олег! Приехал! — Дима расплылся в кривой улыбке, шатнулся, ухватился за косяк. — Заходи, братан.
Олег переступил порог. В комнате — как в сарае: разбросанные газеты, пустые бутылки на полу, пепельница с горой окурков. Дима, не глядя, шлепнулся на продавленный диван, от которого торчали пружины, и немедленно приложился к бутылке — горло дернулось, он вытер рот тыльной стороной ладони.
— Садись. Рассказывай, как там в Лос-Сантос? — Дима икнул, похлопал рукой по месту рядом с собой.
Олег остался стоять. Оглядел комнату. В углу — старый телевизор с оторванным шнуром. На столе — скомканные купюры, грязный нож, несколько патронов.
— Не было Лос-Сантоса. Я на Севере был. Два года. — Олег вытащил сигарету, прикурил от зажигалки. — Ты звал, вот я и приехал. Говори.
Дима снова отпил. Он начал ерзать, глаза забегали по комнате, стараясь не встречаться с Олегом.
— Понимаешь, братан, тут такое дело… Короткий. Слышал о таком? — Дима поставил бутылку на пол, — Держит подпольный тотализатор. Должен мне семь тысяч. Отказался платить. Говорит — взыщи, если сможешь.
Олег выдохнул дым, глядя, как сизый завиток уходит в грязный потолок.
— И ты решил, что я тебе их принесу?
— Ну ты же решала, Олежа! — Дима развел руки, изображая беспомощность, — Мне нужно, чтобы ты его, ну… убедил. По-тихому и без шума.
Олег подошел к столу. Взял нож — лезвие засалено, но острое. Покрутил в пальцах.
— Доля моя? — ровным голосом.
Дима замялся. Провел ладонью по затылку.
— Пять процентов, братан. Ну, максимум десять. И ствол дам — ТТ, проверенный.
Олег бросил нож обратно на стол. Металл звякнул о стекло.
— Пятьдесят процентов. И документы на выезд. В Москву. Покупаешь мне билет и делаешь чисто.
Дима резко вскинулся, едва не опрокинув бутылку.
— Пятьдесят?! Да ты охренел, Олег! Какие документы?! Ты че, уехать решил? — его голос дрогнул. В глазах мелькнул страх, — Нахера тебе Москва? У нас тут дело намечается, братан! Выехать можно завтра!
Олег стоял неподвижно. Смотрел на Диму, на его трясущиеся пальцы, на то, как он теребил ворот футболки.
— Двадцать процентов. И пистолет, — сдался Дима, чувствуя, что теряет контроль, — Больше не дам. Я сам в долгах. И, слышь, есть еще один заказик. Деньги хорошие. Если сделаешь, я тебе и на билет, и на документы. Идет?
Олег молчал пять секунд. Затем кивнул. Взял со стола помятый листок бумаги — адрес. «Ломбард на Седьмой, подвал».
— Короткого на завтра. Ломбард — после. И не вздумай, Дима, кинуть меня. — Олег сунул листок в карман. — Я тут надолго не застряну.
Дима нервно засмеялся, отпил из горла, потом полез под диван и вытащил мятую тряпку. Развернул — внутри лежал потертый ТТ со сбитой пластиковой рукояткой и обойма.
— Держи. Заряжен. Больше не дам, братан. Сделай — все будет.
Олег взял оружие. Тяжелое, холодное. Взвесил в руке. Сунул за пояс, под куртку.
— Завтра утром. Жди.
Он развернулся и вышел, оставив Диму одного в комнате, где пахло потом, портвейном и гнилью. Дверь захлопнулась. Олег услышал, как Дима что-то бормочет себе под нос, затем — звук льющейся жидкости.
