1.Худшее предложение в истории магического мира
21 июня 2026 г., 01:06
— Нет.
— Гарри, вы даже не выслушали.
— И не собираюсь.
— Но...
— Нет.
— Мистер Поттер...
— Нет.
В кабинете директора повисла напряжённая тишина.
За окном сияло июньское солнце. Где-то на территории Хогвартса радостно кричали студенты, празднуя окончание экзаменов. Мир был спасён. Война закончилась два года назад. Все были счастливы.
Кроме Гарри.
Потому что прямо сейчас напротив него сидел живой и удивительно здоровый Том Реддл.
Бывший Тёмный Лорд выглядел настолько невозмутимо, словно не пытался захватить Британию, не терроризировал магический мир и вообще был обычным гражданином, пришедшим оплатить налоги.
— Позвольте напомнить, — сказал Гарри сквозь зубы, — что этот человек убил моих родителей.
— Технически...
— Даже не начинай.
Том поднял руки.
— Хорошо. Не начинаю.
— Он убил кучу людей.
— Да.
— Устроил войну.
— Было дело.
— Терроризировал страну.
— Звучит хуже, когда это перечисляют подряд.
Гарри медленно повернулся к Дамблдору.
— И после всего этого вы хотите, чтобы я ему помогал?
— Да.
— Почему?
— Потому что иначе его душа развалится.
— Отлично.
— Гарри.
— Что?
— Это плохо.
— Для кого?
— Для всех.
Гарри застонал.
Иногда ему казалось, что судьба просто издевается.
— Хорошо, — сказал он. — Объясняйте.
Дамблдор заметно оживился.
— После победы выяснилось, что уничтожение крестражей прошло... не совсем по плану.
— Что значит «не совсем по плану»?
— Некоторые фрагменты души не были уничтожены полностью.
— Конечно.
— Они существуют отдельно.
— Разумеется.
— И их можно вернуть обратно.
— Почему меня это не удивляет?
Дамблдор кашлянул.
— Есть небольшое условие.
Гарри подозрительно прищурился.
— Насколько небольшое?
— Очень небольшое.
— Насколько?
— Нужно установить эмоциональную связь с каждым фрагментом.
Наступила тишина.
— Простите?
— Подружиться.
— Что?
— Подружиться.
— С крестражами?
— Да.
— С частями души Волдеморта?
— Именно.
— Вы серьёзно?
— Совершенно.
Гарри медленно повернулся к Тому.
— Ты это слышишь?
— Слышу.
— Тебя это устраивает?
— Нет.
— Правда?
— Нет.
— Отлично.
— Потому что они ужасные.
— Что?
— Мои крестражи.
— Твои что?
— Ужасные.
— Это твоя душа.
— Именно.
— И?
— Ты не представляешь, насколько я был невыносим в разные периоды жизни.
Дамблдор обречённо потёр переносицу.
— Том...
— Нет, правда. Дневник — высокомерный придурок. Медальон считает себя аристократом. Диадема уверена, что знает всё на свете. Кольцо постоянно ворчит.
— Подожди.
Гарри поднял руку.
— Они разговаривают?
— К сожалению.
— И обладают характерами?
— Да.
— Полноценными характерами?
— Да.
— И мне надо с ними дружить?
— Да.
— Со всеми?
— Да.
— По очереди?
— Да.
Гарри посмотрел в потолок.
— За что?
Никто не ответил.
Потому что ответа не существовало.
---
Первым был дневник.
Гарри ожидал чего угодно.
Монстра.
Тёмного мага.
Маньяка.
Призрака.
Но не шестнадцатилетнего Тома Реддла, который встретил его словами:
— Ты ужасно одеваешься.
— Что?
— Просто говорю.
— Это первое, что ты мне сказал?
— Да.
— Почему?
— Потому что кто-то должен был.
Гарри почувствовал, как начинает болеть голова.
— Я уже ненавижу тебя.
— Взаимно.
— Отлично.
— Отлично.
Они молча смотрели друг на друга.
— Он мне не нравится, — сообщил дневник.
— Ты ему тоже, — ответил Гарри.
— Хорошо.
— Хорошо.
Спустя десять минут они уже спорили о квиддиче.
Через час — о магии.
Через три часа — о том, кто из них более упрямый.
К вечеру они кричали друг на друга через весь зал.
А на следующий день обнаружили, что спорить им нравится.
— Это ужасно, — сказал Гарри.
— Согласен, — ответил дневник.
— Мы становимся друзьями?
— Боюсь, что да.
— Кошмар.
— Полный.
Над их головами вспыхнула золотая нить.
Первый крестраж был готов.
— Что? Уже?
— Видимо, да.
— Это было слишком легко.
— Не сглазь.
В этот момент раздался взрыв.
Гарри закрыл глаза.
— Ты сглазил.
— Я сглазил.
---
Медальон оказался ещё хуже.
Он был снобом.
Настоящим.
Абсолютным.
Невыносимым.
— Ты ел в Большом зале?
— Да.
— Добровольно?
— Да.
— Вместе со всеми?
— Да.
Медальон выглядел так, словно хотел потерять сознание.
— Ужас.
— Нормально.
— Кошмар.
— Ты буквально украшение.
— Я наследие древнего рода!
— Ты висел на шее у жабоподобной женщины.
— Не напоминай.
Так началась их дружба.
Если постоянные споры можно назвать дружбой.
---
Через месяц Гарри понял две вещи.
Во-первых, крестражи действительно отличались друг от друга.
Во-вторых, все они были невероятно странными.
Диадема требовала интеллектуальных дискуссий.
Кольцо рассказывало истории прошлого.
Нагини постоянно пыталась уснуть у него на коленях.
Даже осколок души в шраме неожиданно оказался вполне нормальным.
— Почему ты самый адекватный?
— Потому что жил у тебя в голове.
— Справедливо.
---
К концу лета случилось невозможное.
Все крестражи начали общаться друг с другом.
И это оказалось катастрофой.
— Гарри мой друг.
— Нет, мой.
— Нет, мой.
— Мы все его друзья.
— Замолчи, диадема.
— Замолчи, медальон.
— Замолчите оба.
— Нет.
— Нет.
— Нет.
Гарри сидел посреди гостиной и смотрел на спорящие фрагменты души Тома.
— Я заслужил отпуск.
— Заслужил, — согласился Том.
— Очень длинный отпуск.
— Очень.
— Где-нибудь далеко.
— Очень далеко.
Они переглянулись.
И впервые за долгое время рассмеялись одновременно.
Потому что ситуация была настолько абсурдной, что оставалось только смеяться.
А ещё потому, что за всеми этими спорами, катастрофами и безумными приключениями они оба неожиданно обнаружили нечто важное.
Оказывается, дружба иногда начинается с желания придушить собеседника.
И иногда, если очень повезёт, перерастает во что-то гораздо большее.
Примечания:
9 страниц, 745 слов
