Подружить крестражи

Если бы кто-нибудь сказал Гарри Поттеру пять лет назад, что однажды он будет обсуждать проблемы личной жизни с осколками души Тома Реддла, он бы решил, что собеседник сошёл с ума. Если бы ему сказали, что осколки души Тома Реддла будут обсуждать его личную жизнь между собой, он бы вызвал колдомедиков. Если бы ему сказали правду... Он бы сбежал. Очень далеко. --- — План провалился. — Какой именно? — Все. — Конкретнее. — Он ничего не понял. — Он никогда ничего не понимает. — Это неправда. — Это абсолютная правда. Гарри замер за углом коридора. Голоса принадлежали Дневнику и Диадеме. А это уже означало неприятности. Потому что когда Дневник и Диадема начинали сотрудничать, последствия обычно были катастрофическими. Последний раз они случайно организовали в библиотеке спорный клуб. Спустя неделю половина Хогвартса спорила о том, кто сильнее: Мерлин или Моргана. Макгонагалл до сих пор вздрагивала при слове «дискуссия». — Нужно действовать решительнее. — Согласна. — Может, просто сказать им? — Нет. — Почему? — Потому что тогда будет скучно. — Аргумент. Гарри медленно закрыл лицо руками. Ему очень не нравилось слово «им». Потому что обычно под этим подразумевались он и Том. А это редко заканчивалось чем-то хорошим. --- Вечером подозрения только усилились. За ужином Медальон неожиданно спросил: — Гарри. — Да? — Какой твой любимый цвет? Гарри моргнул. — Что? — Любимый цвет. — Зачем тебе? — Просто интересно. — Почему? — Потому что мы друзья. — Это звучит подозрительно. — Потому что это подозрительно. — Спасибо за честность. — Пожалуйста. Том рядом тихо фыркнул. — Не смейся. — Не могу. — Твоя душа меня пугает. — Меня тоже. — Это должна была быть хорошая новость. — С каких пор? — Справедливо. --- На следующий день ситуация стала ещё хуже. Потому что крестражи начали работать командой. Это было противоестественно. Именно поэтому пугало. — Доброе утро, Гарри. — Почему ты такой вежливый? — Просто хорошее настроение. — Что вы задумали? — Ничего. — Врёшь. — Да. — Спасибо за честность. — Пожалуйста. Дневник улыбнулся настолько невинно, что Гарри захотел проверить его на наличие проклятий. --- Через три дня терпение закончилось. — Ладно. Все крестражи повернулись к нему. — Признавайтесь. — В чём? — Во всём. — Это слишком расплывчатый вопрос. — Что вы задумали? Наступила подозрительная тишина. Очень подозрительная. Нагини даже перестала дремать. — Ничего. — Дневник. — Да? — Я тебя знаю. — Это неправда. — К сожалению, правда. — Тогда ты должен знать, что я невиновен. — Тогда почему ты улыбаешься? — Потому что жизнь прекрасна. — Вот поэтому я уверен, что ты виноват. --- Том обнаружился в библиотеке. Естественно. Последние месяцы он проводил там столько времени, что мадам Пинс уже начала считать его частью интерьера. — У тебя тоже странное чувство? — Какое именно? — Что остальные что-то скрывают. Том медленно поднял взгляд от книги. — Конечно. — И тебя это не беспокоит? — Беспокоит. — Тогда почему ты такой спокойный? — Потому что они делают это не против нас. — Откуда ты знаешь? — Я знаю свою душу. — Очень сомнительное заявление. — Возможно. Гарри сел напротив. Некоторое время они просто молчали. Как ни странно, теперь это не казалось неловким. Раньше между ними всегда было напряжение. Теперь — только привычная тишина. Странная. Но приятная. — О чём думаешь? — О том, что всё это безумие. — Очень конкретно. — Ты жив. — Да. — Мы разговариваем. — Да. — Не пытаемся убить друг друга. — Это уже достижение. — Огромное достижение. Том улыбнулся. Совсем немного. Но Гарри почему-то заметил. И почему-то запомнил. --- — Он снова на него смотрел. — Я знаю. — Ты видел? — Все видели. — Кроме них. — Кроме них. Дневник тяжело вздохнул. Диадема захлопнула книгу. Медальон закатил глаза. Кольцо выглядело так, словно устало от жизни ещё лет сто назад. — Может, они безнадёжны? — Нет. — Почему? — Потому что я отказываюсь верить, что моя душа настолько глупая. — Том довольно глупый. — Иногда. — Часто. — Хорошо, часто. --- План номер семь провалился. План номер восемь тоже. План номер девять закончился тем, что Гарри и Том случайно заперли крестражей в кладовке на два часа. Это был хороший день. — Они заслужили. — Полностью согласен. — Мы плохие люди? — Немного. — Хорошо. — Хорошо. Они переглянулись. И одновременно рассмеялись. --- Где-то в этот момент Гарри начал понимать. Не всё. Совсем не всё. Но кое-что. Он стал искать взглядом Тома в комнате. Привык ждать его комментариев. Привык спорить. Привык смеяться. Привык к тому, что рядом всегда есть кто-то, кто понимает весь абсурд происходящего. И это было... Опасно. Очень опасно. Потому что чувства к бывшему Тёмному Лорду не входили ни в один из его жизненных планов. Даже в самые безумные. Особенно в самые безумные. --- — Кажется, он начинает догадываться. — Наконец-то. — Сколько прошло времени? — Почти полгода. — Ужас. — Согласен. — А Том? Наступила долгая пауза. — Том догадался ещё два месяца назад. Комната замерла. — Что? — Что? — Что?! Кольцо устало потёрло переносицу. — Он просто делает вид, что ничего не происходит. — Почему? — Потому что боится. В комнате стало тихо. Очень тихо. — О. — Да. — Это неожиданно грустно. — Именно. — И что теперь? Кольцо посмотрело куда-то вдаль. — Теперь, дети мои, мы впервые за всё время поступим разумно. — Как? — Никаких планов. — Что?! — Никаких заговоров. — Но... — Никаких. — Это скучно. — Зато эффективно. И впервые за долгое время все крестражи согласились. Потому что некоторые вещи невозможно подтолкнуть силой. Иногда людям просто нужно время. Даже если эти люди — Гарри Поттер и Том Марволо Реддл.