Почему?

Джош тяжело вздыхает, когда заходит в гримёрку. Его руки и ноги трясутся от беспрерывного полуторачасового выступления на фестивале. От переизбытка эмоций, которые ему удалось испытать за сегодняшний день, от холода, которым его окутали падающие, как снежинки, с неба капли дождя. Несмотря на регулярные тренировки возраст даёт о себе знать лёгкой дрожью в коленях, плечах и спине. По телу стекает пот и недавно пролившиеся с неба холодные капли дождя. Пожалуй, он устроит себе небольшой перерыв сегодня, прежде чем позвонить домой и узнать, как у его жены и прекрасной дочки Феликс дела. Он сильно скучает по ним. Дочка спокойная, но иногда такая забавная, что даёт о себе знать кряхтениями в своей кроватке. Но сейчас главная задача - успокоить бешенно колотящееся сердце, ритм которого не стихает на протяжении целого дня. Из-за него. За рассматриванием пустого пространства перед собой его застаёт внезапно вошедший в их маленькую палатку-гримёрку Тайлер. Его дыхание слышно даже за несколько метров от стула, на котором успел расположиться Джош. Как будто Джозеф пробежал целый марафон. Хотя, может, это побочка сегодняшней беготни из одной точки сцены в другую. Он замирает возле входа в палатку, будто боясь пошевелиться, сделать резкое или неправильное движение в его сторону. Его взгляд устремлён на Джоша, окутывает все его тело с ног до головы, что по спине невольно пробегают противные мурашки. У Джоша абсолютно нет никакого желания говорить с ним о чём-либо сейчас. Его вполне устраивала полуторачасовая тишина, которая нарушалась лишь громкими возгласами фанатов и воплями Тайлера в микрофон. Сколько раз он звал Джоша сегодня, сколько раз пытался заглянуть ему в глаза, чтобы получить взгляд нежных глаз в ответ, или хотя бы увидеть какой-нибудь знак о его самочувствии. Но Джошу на это не было никакого дела. Ничего же не произошло. Всё, как обычно. Обычная работа, обычные обстоятельства, выступления, которые стали неотделимой частью рутины. Лишь бы заработать деньги, которые они все просто спустили на их завершающий историю клип "City Walls". Во время исполнения Shy Away безумно захотелось спрятаться, безумно захотелось вернуться за барабаны, или отвернуться и не смотреть на него, не играть в эти глупые игры под названием "попробуй не заглянуть ему в глаза". Но ведь это работа. Это часть шоу, которую не стоит нарушать, как бы плохо ему от этого не было. Может ли быть что-то странное во всём этом? Конечно же нет. Хотя, кого он пытается надурить? - Что с тобой сегодня? - решился начать первым Тайлер, когда понял, что никакой реакции на его появление со стороны Дана не последует. - Со мной? - удивлённо фыркает Джош, стараясь всё происходящее выставить глупой шуткой. Просто так, для развлечения. - Всё нормально! Всё хорошо! Это было классное шоу, чувак! - выдыхает уже приевшиеся, прилипшие к языку фразы, которые он говорит Тайлеру после каждого концерта. - Ты какой-то странный сегодня был, - продолжил Тайлер, направляясь в его сторону, чтобы взять со стола влажные салфетки и вытереть стекающую по шее и рукам грязь. С приближением стук сердца становится всё сильнее. Джош надеется, что Тайлер оглох после сегодняшнего пения и не сможет услышать всё, что происходит сейчас с его сердцем и вздымающейся грудной клеткой. - Ты какой-то странный сегодня, - продолжал Тайлер, вытирая шею влажными салфетками, искоса поглядывая в его сторону. Всё звучит так завуалировано, скрыто, двузначно, что Джош просто не знает, что Тайлер от него хочет и чего добивается. Дан хочет остаться в покое, хочет думать только про себя, свою жизнь, свою жену и дочку, которые прямо сейчас находятся в другой стране с разницей в несколько часов. Ему хочется думать, как он увидит малышку в экране своего телефона, как помашет ей рукой и улыбнётся, чтобы увидеть её очаровательную улыбку в ответ. - Грустный... - неуверенно прошептал Тайлер, неловко поджав губы. - С чего ты взял, что я грустный, Тайлер? - слегка повысив голос, спросил Джош, пытаясь морально надавить, в каком-то извращённом удовольствии протягивая его полное имя, которое он выдыхает крайне редко, в особых случаях. И ему кажется, что Тайлер знает, о чём это может сказать. - Ты... - начал Джозеф, но замер на полуслове, когда встретился с его взглядом, полным злобы или обиды. Тайлер не может этого понять. - Ты сегодня не смотрел на меня, - всё-таки решился продолжить Тайлер, стыдливо отводя взгляд от его глаз, в которые прямо сейчас очень тяжело и больно смотреть. Из губ Джоша вырывается едкий смешок, который копился на протяжении целого дня, из-за чего Тайлер нервно вздрагивает. - А я обязан, Тай? - Джош будто перестаёт стараться сдерживаться. Если Тайлер так сильно хочет пооткровенничать, то Джош сможет ему всё объяснить. Только если Тайлер попросит. Дан же всегда делал всё, что просил Тайлер. Как Тайлеру хотелось, как ему было бы лучше. - Во время Shy Away, во время Heathens, да даже во время Next Semester, почему... - Я спрашиваю, я обязан был это делать? - резко и грубо прерывает его Джош, хмуря брови. - Джош, боже, неужели ты обижаешься, что я не поздравил тебя в день рождения? Что я не подарил тебе подарок. Только скажи, - дрожащим голосом спросил Тайлер, сжимая губы до посинения. Джош же просто стоит и смотрит в одну точку. Ему нечего ответить на это. Он чувствует, как к щекам приливает кровь, как болью от усталости отдаёт прямо в левый висок, что хочется буквально прорычаться, чтобы её немного облегчить. Несмотря на это Тайлер решает продолжать незаконченный концерт. В самом разгаре. Прямо перед ним. Ведь так было всегда, правда? - Просто мы всегда... - решил начать Тайлер, хотя он прекрасно знает, что это неправильно. Всё, что он хочет произнести неправильно. Всё, что он хочет сделать, неправильно. - Нет никаких нас, Тай! - выкрикнул Джош, на секунду даже позабыв, что сейчас они находятся в тоненькой палаточке на открытом воздухе, где прямо сейчас их может услышать любой проходящий мимо из крю. Ему не следовало говорить это, не следовало кричать, не следовало в принципе думать об этом. Не следовало копить эти угнетающие эмоции на протяжении долгих лет. Всё, что нужно было сделать - забыть и начать жизнь с чистого листа. Сейчас у него есть всё, о чём только можно мечтать. Слава, узнаваемость, популярность, мировое признание, прекрасная жена, просто очаровательная малышка, которой Дебби всегда прикрывает лицо на фотографиях от чужих глаз, преданный друг, на которого можно положиться, с которым можно не бояться проходить через трудности. Ведь так же? *** - Как много изменилось в ваших отношениях? - спросил интервьюер, который в ко и то веки решил спросить об их отношениях. - Я не знаю. Что ты думаешь, Джош? - спросил у него Тайлер, с неописуемой болью в глазах рассматривая его на экране, нервно покачиваясь в разные стороны. Джош же после тяжёлого вздоха дрожащим голосом смог ответить, что не знает. - Много чего изменилось. - Ты изменился, чувак, - тогда буквально выплюнул Тайлер, сильно сжав губы, из-за чего в сердце произошёл кульбит, от которого невольно пришлось перевести дыхание и с глубоким вдохом прикрыть глаза, сжать губы в ответ и встряхнуть головой. *** Джошу не стоит об этом помнить, не стоит каждый раз втыкать эти колящие моменты в свою грудную клетку. Стоило забыть. Скатать в липкий комок и выплюнуть, как жвачку из своего мозга. Но сегодня это просто не получится сделать. Всё просто пойдёт по одному месту. Он об этом знает. Они об этом знают. - Тебе на меня всё равно, Джош? - спросил Тайлер спустя поминутной тишины, повисшей между ними, за которую успели пролететь все воспоминания, от которых сердце подпрыгивает, сжимается от боли, на глазах выступают слёзы, дыхание перехватывает, а в ушах начинает звенеть, что просто невозможно услышать важные слова, которые ему нужны сейчас. Хотя эту фразу он услышал отчётливо. Фразу, которую боялся услышать от него на протяжении многих лет. В этот тупой день, когда после привычного выступления можно просто поехать в отель, чтобы выспаться и выступить с новыми силами завтра. А ведь Джошу действительно всё равно, что происходит с ним, что он делает, пока Джош наверху. Трогают ли его люди, разрывают ли его одежду, как когда-то много лет назад, когда его сердце сжималось от бесконечной тревоги, а руки сами ударяли по барабанам с невероятной силой. Ему абсолютно всё равно, что он чувствует, ему всё равно, как он смотрит на него. Ему всё равно на Тайлера. Ему абсолютно всё равно на него. С тех пор как родилась Феликс. Нет, намного раньше. С тех пор, как он поженился. Нет. С тех пор, как снова сошёлся с Дэбби. Нет. С тех пор, как Тайлер женился на Дженне. Нет. С тех пор, как он впервые встретил Дэбби. Нет. С тех пор, как Тайлер сказал, что хочет сделать Дженне предложение. Нет. С тех пор, как они попали в Fueled by Ramen. Нет. Ещё раньше. С той самой последней ночи, которую они провели в убогом мотеле, на грязных простынях скрипучей кровати. Под звёздным небом. В полной тишине. Когда они в последний раз произнесли признания в любви друг другу дрожащими губами. Когда они в последний раз поцеловались. С той самой секунды, когда Джош заплакал, когда его слеза скатилась по щеке напротив. С той самой секунды никаких чувств. Никакого сожаления и разочарования. Ничего. Абсолютно ничего в этом не было. И не будет больше никогда. Потому что им обоим все равно. *** - У нас дела начинают налаживаться, - невзначай начал Тайлер, вырисовывая узоры на своей коленке, сидя на кровати номера в мотеле, потому что на раздельные попросту не хватает денег. - Да. Скоро всё изменится, - мечтательно вскинув голову, ответил на это Джош. Хотя сейчас в его грудной клетке твориться хаос и беспредел. Он всеми силами старается улыбаться, чтобы дать понять Тайлеру, что всё хорошо. Но он давно уже понял, к чему поведёт этот разговор. Он с самого первого дня знает всё о Тайлере. - Я думаю, что... - неуверенно дрожащим голосом начал Тайлер, сделав небольшую паузу. - Прекратить отношения. Я не хочу каких-то... Проблем из-за этого, - Джош прекрасно знает, что Тайлер трус. Он знает, что Тайлер то в принципе и нашёл девушку, с которой ему будет не "страшно". С которой не будет проблем. Но также он знает, что Тайлер прямо сейчас сжимает губы до посинения, а руки и ноги сводит от тягучей боли в мышцах. Джош долго смотрит в одну точку перед собой, рассматривая каждый сантиметр ободранной стены напротив кровати и всеми силами старается не раскусить нижнюю губу до крови от бушующей в грудной клетке боли, которая не позволяет нормально вздохнуть и ответить хоть что-нибудь. - Но я всегда буду любить тебя, Джош, - прошептал ему Тайлер в полной темноте, прислоняясь своей ногой к его, как они это делают, чтобы морально подбодрить друг друга. Сейчас это не помогает. Это делает ему ещё больнее. Зубы сводит от боли, глаза невольно закрываются, а в ушах начинает звенеть долбанный колокольчик, что он даже не может расслышать собственные мысли. Сразу приходит мысль в голову, что так будет лучше. Никаких обязательств друг перед другом, никаких ссор и скандалов, потому что друзья же не ссорятся. Да и Марк будет рад, потому что ненавидит их выходки. Всё будет, как надо, как принято. С жёнами и детьми. Всё будет правильно. Но всё наваливается на голову, как снежный ком, поэтому в следующую Джош просто, не обдумав, выдыхает в ответ: - Докажи это, - всё, что он смог сказать ему, сжав свои колени ладонями. - Что? - Докажи, что ты любишь меня, Тайлер! - громче произнёс Джош. После чего Дан помнит его нежный поцелуй, его губы, его тёплую смуглую кожу, блестящую в отблеске лунного света, падающего из окна на постель. Он помнит его дыхание, его прекрасные глаза, его последние слова любви, которые он выкрикнул перед тем, как кончить, сильно сжимая его волосы в своих руках. Джош не может отвести от него взгляд. В его грудной клетке бушует буря, он будто дышит пеплом он потухшего костра, но не может перестать смотреть на его покусанные губы, не может остановиться, когда видит его умоляющие глаза, склоняясь над ним. От всего этого просто разрывает на куски, когда он кончает. Он помнит слезу, которая блестела в отблеске лунного света, которая невольно пролилась из его глаза, которую он сдерживал на протяжении нескольких минут, которая упала на щёку напротив. - Почему ты плачешь? - шепотом выдохнул Тайлер, нежно вытирая мокрую дорожку на его щеке пальцем. Джош лишь устало роняет голову, чтобы зарыться носом в его шею, дать ему возможность поглаживать себя по голове, перебирать мокрые кудряшки пальцами. Просто, чтобы отключиться навсегда, забыть о произошедшем, о последних словах, об этом дне, об этой ночи. Тогда это был последний раз, когда Джош думал о нём. Когда ему было не всё равно. Хотя кому он тогда наврал. Он помнит каждую секунду той ночи, каждое слово, прикосновение и каждый взгляд, которые ему тогда подарил Тайлер. Самый дорогой человек в его жизни. Который на утро просто ушёл, не сказав ни слова. А через несколько недель просто сказал, что предложил Дженне встречаться. Сказал, что любит её. А потом через несколько месяцев сделал ей предложение и просто пригласил его на свадьбу, рассматривая его с ног до головы на глазах интервьюера, насмехаясь над потерянной реакцией Джоша. *** - Всё равно ли мне на тебя? - с ядовитым смешком выплёвывает Джош, будто выпленув жвачку со вкусом тухлой дыни. - Знаешь, я бы так не сказал, - сдерживаясь, ответил Джош. Он смотрит в одну точку. В его голове в тысячный раз за эти несколько произошедших минут крутится слово "остановись". Но он просто не может остановиться. Он понимает, что их уже никто не услышит. Он понимает, что больше не может сдерживать то, что накопилось за эти дни. - В обычной жизни я тебе не нужен. Ты не звонишь, не пишешь, не узнаёшь, что со мной, как мои дела. У тебя есть любящая жена, у тебя трое детей. У тебя дом, которым ты занимаешься, сад, который ты хочешь посадить. А когда мы встречаемся на фестивалях или концертах, я становлюсь тебе нужен? Тебе не всё равно, что я не смотрю на тебя, не зову тебя, не отвечаю тебе. А любой отворот от твоего гордого носа в тебе вызывает озноб и раздражение? Тогда извини. В этот раз я проглатывать не хочу! - с яростными глазами отчётливо выкрикивал каждую фразу Джош, буквально задыхаясь от недостатка кислорода в лёгких. Но самое, что после этого не будет облегчения. Всё, что будет потом - это боль. Тупая, скользящая, режущая, которая не даёт нормально заснуть, из-за которой сложно дышать, из-за чего зубы сводит в бешеном припадке, из-за чего болят глаза, а лёгкие перестают качать воздух. - У меня куча дел дома. У меня дочь. Я устаю, я не высыпаюсь. У меня жена. Я по ним скучаю. Я хочу, чтобы они прямо сейчас были здесь со мной. Но этого попросту не случится сейчас. От этого мне херово, понимаешь? - захлёбываясь, продолжал Джош. Его лицо покрывается пунцовой краской, вздувается вена на виске, а по спине пробегает холодный пот. Тайлер просто стоит молча, стыдливо опуская голову, тяжело дыша, не зная, что ответить. - Ты идиот, Тайлер! - заканчивает Джош, бросая своё полотенце на стол, быстрым шагом направляясь к выходу из палатки, чтобы пойти к машине, на которой они оба молча доедут до пятизвёздочного отеля и разойдутся по разным номерам. *** Голос Тайлера дрожит уже на протяжении трёх дней. Он буквально надрывает горло, тянет самые высокие ноты, когда поёт Tally или Center Mess. Он падает на колени, сгибается пополам и еле сдерживает слёзы, пока слышит, как Джош буквально долбит по барабанам, и от этого становится ещё хуже. Это от усталости. От недосыпа. Просто его семья сейчас на другом континенте. Их разделяет океан. А человек, который был, и остаётся, для него домом сейчас молчит, его будто не существует сейчас. Ещё тяжелее при этом слышать Его. Он слышит не только барабаны. Он слышит его учащённое дыхание. А своей кожей ощущает стекающие по спине капли пота, и это абсолютно не потому что на нём сейчас ветровка за несколько десятков баксов. Джош же бьёт по барабанам со всей силы. Он буквально хочет разорвать, разбить, стереть свои пальцы этими чёртовыми барабанными палочками, которые так сильно, до боли в зубах сжимает в своих пальцах. Пускай на них появятся мерзкие мозоли, пускай будет больно. Физическая боль всегда приятнее морального угнетения, которым он заполнен все эти три дня. Тайлер больше не заходит в Твиттер, потому что там просто нечего искать, нечего смотреть. Каждый повтор, каждый момент врезается в память дикой болью в сердце и горле, потому что всё, что он чувствует - это тупая боль. Они в очередной раз после исполнения Trees обнимаются, чтобы поклониться. Прикосновение жжёт кожу, его дыхание врезается в уши и пробегает табуном мурашек по всему телу. Он невольно притягивает его ближе к себе. Ему абсолютно не нужно его прощения, не нужно никаких слов, ему нужно лишь почувствовать его тёплую ладонь, которой он хлопает его по плечу, чтобы приободрить. Прикосновение горячее, жжёт сильнее кипятка, щёки невольно заливаются краской, а голова начинает кружиться от оглушающего возгласа фанатов. Сейчас Феликс и Дебби прямо в концертном зале. Ему намного легче, ему приятнее осознавать, что его малышка сладко спит, не реагируя на яркий свет и оглушающие вопли. Ему просто легче. Феликс очень похожа на папу. Такая же молчаливая и невозмутимая, но такая любопытная, чувствительная малышка, которой всё интересно в этом мире. После выступления Джош первым делом бежит целовать свою доченьку и жену, по которым скучал эти несколько дней. В то время, как Тайлер ковыляет в гримёрку, чтобы увидеть на экране телефона своих очаровательных девочек, сына и любимую жену. Им обоим полегче, хоть они и не говорят друг с другом. Только если Марк не снимает очередной рилс для Ютуба. Передышка, в которой они оба нуждались, идёт на пользу, хоть и оставляет небольшой порез на коже на рёбрах. *** - Я никогда не отказывался от своих слов, - вчера вечером смог сказать Тайлер, хотя его сердце стучало очень громко, что для сидевшего рядом, на заднем сиденьи машины, Джоша это было невозможно скрыть. Тайлер знает, что только Джош сможет понять, о чём он. А Джош и понимает, что имеет в виду Тайлер. И никакие третьи лица не смогут узнать об этом. Все эмоции, которые только можно было испытать, остались вчера, в той гримёрке. Сейчас Джошу хватает лишь лёгкого прикосновение к чистым пальцам Тайлера, которые он слегка сжимает в своей ладони. - Прости меня, - шёпотом выдыхают они одновременно друг другу, прежде чем прикрыть глаза, откинуть голову на сиденье и тяжело вздохнуть. Им обоим всегда было больно. У них теперь своя жизнь, свои семьи и, теперь уже, свои мечты, которые будут сбываться, но уже не здесь, не рядом друг с другом. Всё, что у них осталось на сегодняшний день - лёгкие прикосновения друг к другу. Которые для них двоих намного больше, чем признания в любви.