бессмертный

достаточно быстро лоргон начал приходить в себя. первым делом он ощутил острую боль и горячую, чуть ли не обжигающую, кровь, стекающую из раны по телу и лицу. а перед глазами из рассеившейся пелены гнева всплыло знакомое, родное лицо, обрамлённое чёрными прядями. айвен нежные красные глаза смотрели растерянно и обеспокоенно. «я убил тебя» — проносились субтитры в его янтарных глазах. а позади айвена кошмар: сгоревшие дома в ярком закатном солнце, как в огне, разруха и сплошное пепелище, убитые люди и море крови. опустив взгляд, лоргон увидел рукоятку и часть лезвия меча, пронзившего его насквозь, торчащие откуда-тоиз груди. родные бледные руки, вцепившиеся в рукоятку меча, мелко дрожали. медленными движениями айвен доставал меч из раны, лезвием задевая, кажется, даже душу. ещё одна резкая волна боли очень стремительно разлилась по телу. от неё хотелось выть. кровь стала течь сильнее, но на неё лоргону было уже всё равно. голова, особенно лоб, будто пульсировала, а на лице расползлась ещё одна кровоточащая и болезненная рана. тело обмякло, удержаться на коленях стало сложнее, но тёплые руки, подхватившие лоргона были лучиками света в непроглядных предсмертных минутах. руки опутывали его, словно мягким пуховым одеялом. лоргон поднял собственные ослабшие руки, неловко обняв айвена в ответ. он чувствовал, как по спине, под рубахой айвена растекается тёплая кровь. он ранил брата, мог и убить, как и всех в монхарте. «всё-таки, хорошо, что он убил меня», думал лоргон, сжимая ткань чужой рубахи, стараясь не задевать глубокую рану айвена. айвен пытался остановить кровь или просто хоть что-нибудь сделать с ранением лоргона, но внутри понимал, что ничего уже поделать не может. с тяжёлым осознанием, он держал лоргона и обнимал так осторожно — боялся навредить ещё больше, хотя больше уже некуда, лоргон и так умирает. айвен что-то говорил, но лоргон разбирал не все слова. он лишь видел его горящий крест и блестящие красные глаза. — лоргон… лоргон, ты слышишь меня? — поняв это, настойчивее бормотал айвен, пытаясь добиться внимания лоргона к своим словам — слышу, — отозвался лоргон, спокойный, как удав — прости меня, но я не мог по-другому, — вздохнул айвен, глядя в тускнеющие лазурные глаза — ты ещё и извиняешься, глупый. айвен, ты сделал всё правильно, — лоргон собрал все силы, чтобы нежно улыбнуться через боль. — я заслужил даже больше, чем просто смерть. тебе не за что себя винить — я понимаю, но… — не успел он начать, как его перебил ослабший, но всё ещё грозный голос лоргона — никаких «но», айвен. ты сделал всё правильно, не сомневайся в этом — но я не хочу тебя терять!.. — айвен тоже повысил голос. — даже несмотря на то, что ты сделал, я души в тебе не чаю… — и тут же он затих — не неси чепуху… — начал лоргон, и вдруг его пронзила ещё одна волна боли, от чего он тихо замычал, прикрыв глаза айвен понимал, что ничего не может сделать, но сердце болело за страдающего брата. он мог лишь мягче обнять, перебирать пепельные волосы и просто сидеть рядом до конца. — это не чепуха… — тише пробормотал айвен. — я спать не мог, я есть не мог, лишь думал о тебе, пленён только тобой был. а теперь я останусь один — ты что говоришь, балда. побойся, айвен, что про мужей такое говоришь, мужеложец, — нахмурился лоргон, глядя на расстроенного айвена. но внутри что-то ныло, будто другого ответа требуя — можешь откреститься от меня, можешь ненавидеть меня, но я останусь предан тебе, — вздохнул айвен, чуть крепче обнимая его. даже от раны на спине было не так больно, как от мысли о потере лоргона во всех смыслах — ещё чего, — буркнул лоргон силы покидали его тело, истекающее кровью, боль усиливалась, дыхание становилось слабее и слабее. перед глазами проносились былые моменты, и все они с участием айвена. прошлое и настоящее с ним, могло быть и будущее. но какое бы оно было? спокойная жизнь в работах и хлопотах или разлад между ними? лоргон был склонен думать, что будет именно второй вариант, но чувствовал, что не вынесет, если они разойдутся по разным дорогам. и если бы от айвена открестилась церковь, лоргон бы остался с ним. но нельзя так. нельзя такой скверной жить. но думать уже было труднее. глаза закрывались сами по себе. по телу медленно расползалась дремота, мышцы расслаблялись, дыхание замедлялось. айвен со скрипом в душе наблюдал как лоргон медленно прикрывает глаза. он чувствовал, как его тело медленно расслабляется, видел как бледнеет кожа. а потом дыхание лоргона полностью остановилась, сердце замерло. айвен остался один. он уложил мёртвое тело на землю, от каждого движения в теле разливалась боль от меча лоргона. видимо, рана приличная. но сейчас не до этого. айвен никак не мог собраться с силами, чтобы похоронить лоргона. айвен просто сидел рядом и держал его за руку. кончики пальцев лоргона медленно становились холоднее. айвен думал, что умерла его любовь. но мать погребённых даровала лоргону бессмертие за ту жертву, что он ей принёс. тогда он очнулся после смерти, лёжа на холодной и колючей траве. он смог вновь глубокого вздохнуть и открыть глаза. его раны затянулись, на их месте остались лишь шрамы, грязная и порваная одежда вернулась в прежнее состояние. всё вернулось. лишь они с айвеном были уже не те. не так честны. не так единодушны. и не так близки.