Вместо мурлыканья

Лучи утреннего солнца только начали скользить по краю подушки, когда Су Бон уже был на ногах. Сегодня предстояла защита проекта, который с горем пополам создавался целых две недели. Расплатой за затяжное разгильдяйство и бессонную ночь, проведенную за чертежами, стала суматошная спешка. ​Он наскоро доедал вчерашний бутерброд прямо в прихожей, пока свободная ладонь пыталась завязать шнурки на кроссовках. Рядом стоящий рюкзак постоянно валился набок, будто назло. С самого момента пробуждения всё шло наперекосяк: Су Бон проспал, едва не забыл важные распечатки, а волосы не желали укладываться. Жаль, пока шла возня с прической, некому было пожарить яичницу – вот и пришлось довольствоваться вчерашними остатками. Такому несобранному человеку сложно жить одному. ​Почти одному. ​Из спальни донёсся тихий зевок, и уже через секунду к ногам бесшумно подкралась тень. Угольно-черный кот с шёлковой шерстью уселся перед дверью, ведущей в подъезд, и обвил хвостом лапы. Карие глаза, ещё не до конца избавившиеся от утренней дремоты, невозмутимо наблюдали за суетой хозяина. ​— Нам Гю, я знаю, знаю, - пробормотал Су Бон, все еще возясь с обувью. - Но сегодня без ласк. У меня горит. ​Питомец медленно моргнул, явно не впечатлённый оправданием. Он плавно поднялся и, описав изящную потягушку, подошёл к рюкзаку, который снова начал заваливаться. Ткнувшись носом в тканевый корпус, Нам Гю улегся прямо на него, прижимая пушистым боком к полу, и победоносно замурчал. ​Су Бон невольно улыбнулся, протянул руку и провел по тёплой шерстяной спине, чувствуя под пальцами довольную, глубокую вибрацию. Кот тут же перевернулся, подставляя солнечному свету розоватый живот. ​— Хитрец, - с нежностью прошептал Су Бон, почесав его за ухом. - Ладно, всего одну минуту. ​Стало очевидно, что утренняя суета бессильна против этого молчаливого кошачьего упрямства. И все же где-то внутри Су Бон радовался вынужденной передышке посреди привычного хаоса. Нехотя прервав ласки, он бережно взял любимца под мышки и переставил в сторону. ​— Веди себя хорошо, - бросил Су Бон на прощанье, хватая рюкзак и, наконец, выходя за дверь.

***

​Вечером, сдав проект и мечтая только о том, как бы развалиться на кровати, Су Бон вставил ключ в замок. Щёлк, и рука уже сама потянулась вниз, чтобы поймать привычный комок шерсти, который всегда тёрся о лодыжки. Но пальцы встретили лишь пустоту. ​— Нам Гю? - позвал хозяин, захлопывая входную дверь. ​В квартире царила странная, несвойственная тишина. Сбросив тяжелый рюкзак прямо у порога, Су Бон привычно направился в сторону спальни. В последнее время Нам Гю очень полюбилась постель, где можно было проводить весь день, свернувшись клубком среди мягких простыней, так что искать его стоило в первую очередь именно там. По пути взгляд мельком зацепил открытую кухню, и шаги резко прекратились. Утренний холмик сухого корма лежал в миске абсолютно нетронутым. Нам Гю никогда не игнорировал еду, и эта маленькая деталь мгновенно переключила состояние Су Бона с привычной вечерней усталости на нарастающее беспокойство. ​Ноги сами собой донеслись до конца коридора, ладонь толкнула приоткрытую дверь спальни, и Су Бон оцепенел на пороге. ​В густых комнатных сумерках, прямо посреди одеяла, сидел незнакомый человек. Силуэт обнаженного тела четко очерчивался в полумраке, а бледная кожа плеч и тонких рук резко контрастировала с тёмным постельным бельëм. Незнакомец сидел лицом к двери, плотно прижав колени к груди и обхватив голени. Длинные черные волосы шелковыми прядями спускались к основанию шеи. Тëмные глаза смотрели на вошедшего с мягким, ленивым прищуром. ​Су Бон среагировал на аномалию быстрее, чем включился утомленный мозг. На чистом рефлексе он резко отшатнулся назад, выбросился из спальни обратно в узкий коридор. Ноги мгновенно налились такой тяжестью, что бежать стало физически невозможно. Совершенно потеряв силы, Су Бон попытался ухватиться пальцами за гладкие обои, но те ожидаемо соскользнули, и тело тяжело сползло по стене прямо на пол прихожей. ​Хватая ртом воздух, он закричал в темноту дверного проема. Голос от испуга то и дело ломался и срывался на хриплые, злые звуки: ​— Ты еще кто такой?! Как ты сюда попал? Я... я сейчас полицию вызову! Убирайся отсюда! ​От такого резкого, оглушительного крика парень на кровати сильно вздрогнул. На лице тут же проявилась искренняя паника. Не меняя позы, он судорожно потянул на себя край тяжелого шерстяного одеяла, лежавшего рядом, и полностью зарылся в него, укутываясь по самый подбородок. За считаные секунды плотная ткань превратилась в неприступный защитный кокон, из которого теперь торчали только бледный нос и растрепанная макушка. ​Су Бон сидел на полу коридора, глядя на это странное нечто и пытаясь унять дрожь в коленях. Из глубины комнаты раздался сиплый и слегка надтреснутый голос. Речь звучала так, будто связки очень долго оставались без движения: ​— Не надо... ничего. Зачем? Я дома. ​Этот абсурдный ответ в сочетании с полным физическим истощением запустил защитный механизм. Рассудок, измученный двумя неделями без нормального сна, просто отказался воспринимать реальность. Ладони закрыли лицо, наружу вырвался глухой, надрывный стон. «Я просто отключился прямо у двери, как только пришел, - подумалось в этот момент с облегчением. - Это сон. Очень странный, слишком детальный сон». ​Поняв, что незнакомец не собирается нападать, Су Бон заставил себя подняться. Держась за дверной косяк, он медленно вернулся в спальню и остановился у постели, пристально разглядывая гостя. ​— Ладно... Допустим. Мы знакомы? Кто ты? ​Юноша под одеялом недовольно насупился, отражая искреннюю, глубокую обиду от того, что его не узнают. Плед пришел в движение: туловище резко подалось вперед, придвигаясь к самому краю кровати так, что ткань на спине натянулась. Не произнося ни слова, незнакомец упрямо приподнял подбородок вверх, вытягивая шею, и крепко, до морщинок на переносице, зажмурил глаза. ​Су Бон удивленно вскинул брови. Этот капризный, требовательный жест невозможно было перепутать ни с чем – именно так любимый черный кот каждое утро выпрашивал ласку, слепо тычась мордой в ладони. ​— Нам Гю?.. - ошарашенно прошептал Су Бон, чувствуя, как абсурдный сон становится странно уютным. ​«Если мой уставший мозг решил заменить кота на парня, то у меня плохие новости для моей ориентации», - промелькнуло в мыслях. Окончательно поверив в то, что всё это – плод фантазии во время глубокого сна, Су Бон решил подыграть собственному подсознанию. ​Только теперь он опустился на край матраса. Пружины под весом тела негромко звякнули. Нам Гю не открывал глаз, замер в ожидании. Су Бон нерешительно протянул руку и коснулся макушки бывшего питомца. Волосы под пальцами оказались невероятно мягкими и приятными на ощупь. Пальцы стали медленно поглаживать тянущиеся к плечам пряди, перебирая их. ​В ответ Нам Гю издал странный, прерывистый звук – низкое, натужное хрипение, будто внутри очень хотелось по привычке замурлыкать, но человеческое горло выдавало что-то совсем иное. Ладонь продолжала ласково двигаться, но в какой-то момент Нам Гю вдруг резко затих. Сведя брови к переносице, он уставился в одну точку перед собой с глубоким замешательством. Су Бон мысленно усмехнулся, предположив, что «кот» сам удивлен и озадачен тем, как неуклюже получается привычное мурлыканье. ​Рука Су Бона автоматически пошла ниже, запуская пальцы под шерстяное одеяло, чтобы погладить видение по спине. Но стоило коснуться зоны крестца у самого основания позвоночника, как Нам Гю резко зашипел. Бедро раздражённо дëрнулось, и открытая ладонь с силой отпихнула руку Су Бона. ​— Хвоста... нет. Но не трогай там, - сердито проворчал Нам Гю, убирая руки обратно под плед. ​От этого резкого движения шерстяной кокон немного сполз вниз, обнажая худые плечи, хоть поясница осталась плотно прикрытой. Су Бон тихо рассмеялся, качая головой. Надо же, даже в новом теле этот вредный кот сохранил самые любимые и самые ненавистные места для поглаживаний. ​Су Бон устроился поудобнее, облокотившись спиной о деревянное изголовье кровати, и внимательно посмотрел на Нам Гю. ​— Каково это? Ну, быть человеком? И как ты вообще разговариваешь? ​Нам Гю снова вытянул одну руку наружу, задумчиво повернул ладонь, разглядывая длинные человеческие пальцы, и несколько раз немо открыл рот, явно подбирая непривычные слова. ​— Мысли... внутри, - медленно произнес он. - Мысль идет, рот открывается – получается слово. Само. Но тело... очень тяжелое. Ноги тяжелые. ​В этот момент Нам Гю перестал цепляться за одеяло изнутри, оставил ткань висеть как есть, а затем добавил: ​— И уши. Они теперь тут, по бокам. Звуки стали тихими, как через подушку. Раньше слышал всё. А еще... усов нет. Кожа на щеках пустая. Я не понимаю, где стены. Иду и постоянно бьюсь плечами о двери. Неудобно. ​В комнате установилась мягкая, теплая атмосфера, наполненная негромким сопением. Рука Су Бона снова потянулась вперед, аккуратно убирая с лица Нам Гю черную прядь, которая лезла в глаза. ​— А видишь ты как? А запахи? ​Нам Гю замер под мягким прикосновением, а затем доверчиво прижался щекой к теплой ладони Су Бона, снова прикрывая глаза. ​— Вижу хорошо, - сонно ответил Нам Гю. - Темнота не мешает, всё светлое вокруг, яркое. И запахи не пропали, они сильные. Чувствую, как от тебя пахнет... домом. Моим человеком. Приятно. ​В груди разлилось щемящее, нежное тепло. Поддавшись этому чувству, Су Бон осторожно приобнял Нам Гю за плечи поверх одеяла, увлекая ближе к себе. Бывший питомец даже не подумал сопротивляться – напротив, всё тело доверчиво перенесло вес на бок, а нос уткнулся прямо в изгиб шеи. ​— Слушай, Нам Гю, - негромко позвал Су Бон, продолжая почëсывать чужой затылок. - О чем ты думал, когда часами сидел на подоконнике и просто пялился на меня? Что у котов на уме? ​Нам Гю тихо хмыкнул, длинные ресницы щекотно мазнули по коже шеи. ​— Думал, что ты... глупый. Смотришь в свои светящиеся коробки часами. Там нет еды, там нет тепла. Зачем смотреть? Надо лечь со мной, отдыхать, греться. Твои руки всегда хорошие. Когда ты меня гладил, вся глупость из твоей головы уходила. ​Су Бон улыбнулся, чувствуя, как растворяется последнее дневное напряжение. В блеклом свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь занавески, удалось внимательно разглядеть лицо Нам Гю: выразительные глаза, высокие точеные скулы и четко очерченные губы. Су Бон поймал себя на мысли, что в новом обличии его питомец оказался удивительно изящным. ​— А ты... очень красивым получился, - искренне шепнул Су Бон, удивляясь причудам своего подсознания. ​Нам Гю чуть отстранился и моргнул, принимая этот комплимент как очевидный факт, абсолютно не смущаясь. Взгляд сфокусировался на хозяине, на губах появилась едва заметная улыбка, и последовал тихий ответ: ​— Ты тоже... хороший. Кожа гладкая. Мне нравится быть близко. ​Су Бон хотел спросить что-то еще, но тяжелейший день и резкий спад адреналина взяли свое. Рассудок поплыл, а веки слиплись за считанные секунды. Он обессиленно опустил голову на подушку, погружаясь в дремоту прямо в уличной одежде и крепко прижимая к себе Нам Гю. ​В душе оставалась абсолютная уверенность: как только наступит утро, этот прекрасный морок рассеется, и всё вернется на свои места.

***

Но следующий рассвет безжалостно разрушил эти ожидания. Едва разомкнув веки, Су Бон по привычке повернулся в сторону, надеясь ощутить под ладонью знакомый пушистый бок. Вместо этого пальцы упёрлись во что-то тёплое, гладкое и тяжёлое. ​Су Бон подскочил на кровати, окончательно сбрасывая остатки сна. Рядом, зарывшись носом в подушку, всё так же спал черноволосый парень. Яркий дневной свет безжалостно обнажал реальность: происходящее не было бредом или игрой воображения. ​Затаив дыхание, он нерешительно протянул руку и осторожно потряс «незнакомца» за плечо, отчаянно пытаясь понять, существует ли тот вообще. — Нам Гю... Нам Гю, вставай. Парень недовольно замычал и попытался зарыться глубже в одеяло. Просыпался он тяжело, медленно, точь-в-точь как кот каждое утро. Наконец мутные глаза приоткрылись – сонные и дезориентированные. Увидев хозяина, Нам Гю неосознанно потянулся навстречу. ​Он лениво переполз ближе и, ткнувшись лбом в бедро Су Бона, крепко обвил руками его торс, намертво сжимая пальцы на пояснице. Им двигало лишь простое стремление найти привычное утреннее тепло, а до чужого потрясения не было абсолютно никакого дела. Кожа чувствовала на себе горячее дыхание и сильную хватку человеческих рук. Настоящий. Тëплый. Живой.

***

​Первое время после этого жизнь была прошита состоянием удушающего шока и жгучего стыда. Вспоминать ночные расспросы, то, как распускались руки и – о боже! – сомнения в собственной ориентации, было невыносимо. Смириться с реальностью оказалось непросто. Нам Гю действительно стал человеком. Причем с повадками крайне избалованного животного. ​Обучение новой жизни продвигалось со скрипом. «Кот» искренне не понимал, зачем усложнять мир. Например, вилки и ложки он презирал: стоило огромных усилий отучить его лакать суп прямо из тарелки, утыкаясь в неё лицом. Одежду Нам Гю воспринимал как досадную необходимость и при первой же возможности пытался от неё избавиться, из-за чего Су Бону то и дело приходилось шикать на него и заставлять натянуть хотя бы шорты. Бытовая техника и вовсе оставалась злейшим врагом. Когда при Нам Гю впервые включили пылесос, тот с диким воплем взлетел на кухонный стол и наотрез отказывался спускаться, пока прибор не поставили обратно в угол. ​Параллельно с этим Су Бон никак не мог привыкнуть к изменившимся масштабам общего быта. Границы личного пространства, которых раньше с питомцем просто не существовало, теперь приходилось выстраивать заново и на ощупь. Одно дело – переодеваться, когда на тебя с подоконника лениво щурится пушистый ком, и совсем другое – делать это под прямым, слегка пугающим взглядом бездонных глаз, которые теперь находились на уровне носа. Нам Гю совершенно не понимал приличий и мог часами молча наблюдать за любым бытовым действием Су Бона, из-за чего тот то и дело ловил себя на глупом чувстве неловкости. Приходилось каждый раз вздыхать, напоминая себе, что перед ним все еще кот, просто сменивший анатомию, но справляться с этим постоянным беззастенчивым вниманием с каждым днем становилось все забавнее и сложнее. ​Су Бон мысленно отмечал, что «повезло» вдвойне: мало того, что домашний любимец внезапно превратился в человека и совершенно ничего не умел, так эта магия еще и пришлась на март. Внутри Нам Гю сейчас бушевал безумный коктейль из остатков диких инстинктов, гормонов и упрямства. Он физически не мог контролировать свое непреодолимое желание постоянно тереться о Су Бона, греться и ежеминутно требовать ласки – его просто вела за собой природа. ​К гормональным капризам добавлялись и другие причуды. Нам Гю стал совершенно невыносим по ночам. Вместо сна он устраивал изнурительное кувыркание в простынях, подолгу не находя себе места. Он то шумно вздыхал над самым ухом, то начинал упрямо крутиться, задевая Су Бона прохладными ступнями и сбивая одеяло в бесформенный ком. Стоило тому, не выдержав, притянуть это беспокойное существо к себе и силой уложить рядом, как у Нам Гю просыпалось непреодолимое желание поговорить. В темноте спальни раздавался тихий, настойчивый шепот: он засыпал Су Бона бесконечными, абсурдными вопросами о том, почему не все люди шевелят ушами, и зачем закрывать окна, если за ними так интересно кричат птицы. Хозяин лишь сонно бурчал в ответ, крепко фиксируя Нам Гю поперек туловища. Лишенный возможности сбежать, «кот» поначалу недовольно сопел. Ему было доподлинно известно: если сейчас вырваться из хватки, обратно в это идеальное человеческое тепло уже не пустят. Оставаясь без ответов на свои расспросы, Нам Гю быстро терял интерес и от банальной скуки засыпал, затихая до самого утра. ​И вот, посреди всего этого хаоса Су Бон пытался учиться. ​Тёплым вечером Нам Гю устроился лицом к хозяину, опустившись всей тяжестью к нему на колени. Он отчаянно искал чужого внимания и отклонился назад так сильно, что спиной почти лег на стол, напрочь загородив разложенные конспекты. Су Бон смотрел хмуро, стараясь силой воли утихомирить этот настойчивый напор, но «кот» лишь специально вылупил большие, круглые и совершенно невинные глаза, в которых не читалось ни капли раскаяния. ​— Нам Гю, - устало произнёс Су Бон, наваливаясь на спинку стула, поскольку бороться с этим упрямством физически уже не хватало сил. - Мы же договорились. Нельзя вот так лезть под руку, когда я занят. ​— Ты говорил: пять минут. Потом мы будем вместе, - возразил Нам Гю. - Время прошло. Моё время. ​— Я просил подождать, пока допишу страницу, - строго поправил Су Бон. - Если будешь мешать, это растянется на все десять минут. А если посидишь тихо, то освобожусь через две. ​Пальцы при этом уже привычно поглаживали Нам Гю по бедру, аккуратно придерживая, чтобы тот не свалился с колен. ​В этот момент в прихожей оглушительно раздался звонок. От неожиданности Су Бон резко дернулся. Нам Гю мгновенно переменился в лице, уставившись на дверь с глубоким подозрением. Плечи судорожно приподнялись, а взгляд стал острым и колючим. Из горла едва не вырвалось предупрещающее шипение, когда ладони Су Бона настойчиво пересадили Нам Гю прямо в кресло, на освободившееся рабочее место. ​— Не высовывайся. Понял? ​Знакомые голоса зазвучали прямо в прихожей – входная дверь распахнулась, и Ген Су вместе с Мин Су, не дожидаясь приглашения, шумно ввалились внутрь. ​— Чувак, здорово! Нам бы успеть добраться до концерта, пока не ливануло – тучи страшнющие! - с ходу затараторил Ген Су, стягивая кроссовки. - Короче, у меня телефон в ноль сел, а нам ехать сейчас. Выручай, дай зарядку на полчаса, а то вообще без связи останусь. ​Су Бон растерянно замер, на автомате перекрывая спиной проход, пока одногруппники вешали куртки на крючки, как вдруг дверь спальни тихо скрипнула. ​Нам Гю стоял в проеме, намертво уцепившись пальцами за деревянный косяк. Из всей одежды на нем красовались лишь свободные домашние шорты, а растрепанные волосы беспорядочно падали на лицо. Из-под темных прядей полыхнул откровенный, дикий блеск – тяжелый взгляд выражал крайнюю степень злости на чужаков, которые посмели нарушить покой. ​Ген Су осекся, уставившись на полуголого незнакомца. Мин Су испуганно округлил глаза и сделал полшага назад. Взоры одногруппников перевелись с подтянутого торса парня на багровое лицо Су Бона. Очевидно, их догадки оказались далеки от реальности. ​— Э-э... Прости, братан, - неловко кашлянул Ген Су, пятясь к выходу. - Мы не знали, что ты... занят. ​В панике Су Бон схватил друзей за рукава и быстро увлек за собой подальше от коридора: ​— Нет, парни, все в порядке! Это мой знакомый, он просто у меня остановился. Проходите на кухню, садитесь. Сейчас я чайник поставлю, попьём, пока телефон заряжается. ​Усадив гостей за стол, Су Бон ненадолго выдохнул. Он включил чайник и только после этого поспешил обратно в спальню. Сидя на кровати с поджатыми ногами, Нам Гю всем видом демонстрировал обиду. Хозяин подошёл ближе и слегка погрозил пальцем перед самым его носом, зашептав: ​— Пожалуйста, перетерпи немного и не привлекай внимания. Я сейчас помогу им, они побудут здесь совсем чуть-чуть и уедут. ​Нам Гю недовольно насупился и показательно отвернул голову, но молча натянул на колени край пледа. ​Су Бон вернулся на кухню, подключил чужой телефон к розетке и разлил чай. За стеной звенела посуда, гости негромко переговаривались, делясь новостями с учебы, но для Нам Гю, чьи уши теперь воспринимали мир глухо, этот обычный человеческий говор казался невнятным, угрожающим гулом, от которого хотелось защититься. Не выдержав изоляции, он громко и требовательно крикнул: ​— Су Бон! Сюда! ​Друзья переглянулись. На губах Су Бона появилась вымученная улыбка, пришлось подняться со стула: ​— Извините, я сейчас. ​В спальне Нам Гю выглядел по-настоящему несчастным. ​— Что случилось? - шëпотом спросил Су Бон. ​— Стены гудят, - пожаловался Нам Гю, опуская голову. - Эти люди... они лают. Иди ко мне, мне неприятно. ​— Они не лают, а просто разговаривают! - раздраженно прошипели в ответ. - Займись чем-нибудь, я скоро приду. ​Стоило вернуться к гостям и сделать пару глотков чая, как ровно через пять минут комната снова отозвалась настойчивым криком: ​— Су Бон! ​Лицо названного скрылось в ладонях. Поднявшись, он поплелся обратно, чувствуя, как внутри закипает раздражение. ​— Ну что еще?! ​— У меня чешется спина. Вот тут, между лопаток. Сам не достаю. Помоги, - потребовал Нам Гю, упрямо поворачиваясь затылком. ​Злость росла, но под этим диковатым, растерянным взглядом пальцы все же быстро провели ногтями по обнаженной коже. ​— Всё, я ушел. Прекрати устраивать этот цирк. ​Едва Су Бон закрыл кухонную дверь и сел за стол, как третья пятиминутка истекла. Из спальни донеслось совсем несчастное: ​— Су Бон! ​Ярость окончательно затопила разум. Стало безумно стыдно перед друзьями, а капризы Нам Гю казались уже откровенным издевательством. Су Бон ворвался в спальню, готовый устроить жесткий выговор. Он резко наклонился к Нам Гю, тяжело дыша. ​— Если ты сейчас же не замолчишь... - вырвалось предупреждение. ​Договорить не удалось. Нам Гю рванулся вперед всем телом. Длинные пальцы намертво вцепились в воротник футболки, утягивая Су Бона вниз. Губы Нам Гю прижались к шее, и острые зубы ощутимо вонзились в кожу прямо под челюстью. ​Хозяин вскрикнул от острой боли и тут же стиснул зубы. ​Но прежде чем получилось оттолкнуть Нам Гю, укус сменился на мягкие, влажные мазки языка. «Кот» принялся бережно зализывать укушенное место, успокаивая потревоженную кожу. Су Бон судорожно отпрянул, прижимая ладонь к горящей шее. Сердце бешено колотилось от испуга перед звериной непредсказуемостью сидящего перед ним существа. Тот был физически сильнее домашнего питомца, и дикие инстинкты собственника пугали. ​— Ты... ты что вообще творишь!? ​Нам Гю замер, ресницы быстро-быстро захлопали. ​— Тело захотело, - просто ответил он, облизывая губы. - Ты ушел к ним. Их запах на тебе. Я хотел оставить свой. Наша территория. ​Не находя слов от шока и страха за то, что Нам Гю может выкинуть дальше, Су Бон развернулся и буквально выбежал из комнаты. ​На кухне Ген Су и Мин Су уже стояли у стола, торопливо забирая едва заряженный телефон. Услышав крик и увидев бледное лицо друга вдобавок со свежим красным следом на шее, одногруппники все поняли без лишних слов. Обстановка в квартире была накалена до предела. ​— Ладно, мы, пожалуй, пойдем, пока дождь не пошёл, - неловко буркнул Ген Су, отводя глаза. - Спасибо за зарядку. ​Су Бон с огромным облегчением выставил гостей за дверь, заперев замок на все обороты. Когда они ушли, в квартире повисла тяжелая тишина. ​Он с грохотом распахнул дверь спальни, и та с оглушающим стуком отлетела к стене. Су Бон в два размашистых шага преодолел расстояние до постели. Рука прижалась к горящему следу на шее и мелко подрагивала, а в груди клокотала слепая агрессия. ​— Встал и вышел отсюда, - от этой звенящей интонации Нам Гю мгновенно вжал голову в плечи. - Я сказал: поднялся и ушел в большую комнату. Быстро. Нам Гю испуганно вскинул глаза. Мысли судорожно метались, не успевая нащупать причину ледяного тона. Он резко потянулся навстречу всем корпусом и вытянул руку, пытаясь ухватиться за чужую одежду: ​— Подож… ​— Не смей ко мне лезть! - выкрикнул Су Бон, дëргано отпрянув назад. Шок мгновенно перерос в ранящую жестокость. Весь накопленный стресс вырвался наружу: - Ты вообще соображаешь? Ведешь себя как абсолютно дикое животное! Так опозорил меня перед парнями, что теперь им в глаза смотреть тошно! Я просто задолбался, Нам Гю. Во мне больше сил и желания не осталось возиться с твоей дикостью. Убирайся в зал и держись от меня подальше, пока нормально себя вести не начнёшь. Видеть тебя сейчас не хочу. ​Нам Гю весь сжался. Чужая жестокость отозвалась в теле чистым страхом. Он неуклюже спустил ноги на пол, сполз с кровати и побрел прочь, волоча по паркету край шерстяного пледа. Дверь закрылась почти бесшумно.

***

На кухне Су Бон бездумно смотрел в темнеющее окно, сжимая ручку кружки с остывшим чаем. Пить не хотелось – горло словно сдавило сухой, горькой судорогой. Раздражение постепенно уходило, уступая место давящей усталости и досаде на самого себя. Он тяжело вздохнул, с силой потирая виски. Челюсти всё еще сводило от недавнего крика, но внутренний жар уже начинал противно остывать, порождая лишь один вопрос: ну и зачем было так орать? Разум теперь услужливо подкидывал оправдания для Нам Гю: «он ведь просто испугался чужих людей, взбесился от незнакомых запахов, защищал свое. Да и ты сам хорош – наобещал побыть вместе, пока сидел за конспектами, а в итоге бросил его в одиночестве и ушел». От этих мыслей внутри неприятно закололо, но остаточная глухая обида продолжала упрямо огрызаться: «И всё равно это не дает ему права вести себя как дикарь». За стеклом уже окончательно стемнело. Прошло более получаса – чай покрылся едва заметной мутной пленкой, а Су Бон так и сидел на месте, разглядывая собственное нечëткое отражение в жидкости. Былая ярость почти полностью выветрилась, сменившись тягучей виной. Тишину квартиры внезапно разорвало: первые тяжелые капли ливня с глухим стуком покатились по отливу, и комнату прорезала резкая, слепящая вспышка. Спустя мгновение над самой крышей дома с оглушительным грохотом бабахнул первый раскат грома. Су Бон встрепенулся, едва не опрокинув кружку. В памяти мгновенно ожил старый, намертво въевшийся образ: любимый кот, который панически боялся грозы и при первом же звуке с диким писком несся прятаться под диван. Вспомнив, в каком тоне он совсем недавно выставил Нам Гю, Су Бон почувствовал, как внутри все похолодело. Из другой части квартиры не доносилось ни звука. Пришлось подняться и торопливо выйти в коридор. Сначала заставил себя идти спокойно, уговаривая разум, что Нам Гю просто сидит где-то в углу. Но в гостиной было пусто – брошенный шерстяной плед сиротливой кучей лежал на полу. В ванной – никого. За дверью в саму комнату – тоже. Шаги невольно стали быстрее, дыхание сбилось. Вместе с тревогой начало подниматься защитное недовольство на эту дурацкую планировку, на непогоду и на самого Нам Гю, который вечно заставлял изводиться. Ну куда можно было забиться? Зачем опять устраивать эти прятки, когда и так паршиво?! Обыск комнат ничего не дал. Су Бон вернулся в спальню, решив осмотреть каждый угол еще раз, но уже гораздо внимательнее. В полумраке взгляд зацепился за темную щель неплотно прикрытого платяного шкафа. Шаг вперед, и дверцу потянули на себя. Нам Гю сидел внутри, втеснившись боком на узкую деревянную полку. Чтобы поместиться, ему пришлось сильно подогнуть колени. Он умудрился сорвать с вешалок тяжелые куртки и толстовки, соорудив из них плотный защитный кокон. Одежда полностью закрывала плечи, приглушая раскаты за окном и даря знакомый, безопасный запах. Из-под этой груды вещей доносилась крупная, непрекращающаяся дрожь. Су Бон потянулся вперед, желая коснуться плеча Нам Гю, но тот резко вскинул локти, инстинктивно закрывая голову от любого прикосновения. Словно под копирку возвращая недавнюю ранящую фразу, он с отчаянием выдавил в темноту: — Не трогай меня! Уходи. Не надо. Ты злой. Сказал убираться... Выгонишь меня насовсем. — Да куда я тебя выгоню... - едва слышно отозвался Су Бон. Он аккуратно перехватил запястья Нам Гю, пытаясь раздвинуть зажатые руки. - Вылезай давай. Ну же. Пойдем на кровать. — Нет! Не хочу! - Нам Гю уперся ступнями в боковую панель, сопротивляясь изо всех сил. Из-под локтей дико блеснули расширенные зрачки. Он по-настоящему боялся того, кто только что выкрикивал такие обидные слова, но сильнее вжаться в глубину полки уже просто физически не мог. Су Бон перестал уговаривать. Проявляя настойчивость, но действуя при этом максимально бережно, он обхватил Нам Гю под лопатками и резко потянул на себя. Упершиеся ноги соскользнули, и они оба кубарем вывалились наружу прямо на ковер, увлекая за собой ворох одежды. Вырваться Нам Гю больше не пытался. Силы будто разом покинули тело; он судорожно ловил ртом воздух, сжавшись в плотный клубок посреди разбросанных курток. Су Бон, так и не выпустивший Нам Гю, поудобнее перехватил обмякшее тело. Вместо того чтобы отстраниться, он крепко прижал «кота» к себе, намертво блокируя любые пути к отступлению. — Ну и чего ты тут устроил? - устало пробормотал Су Бон. На ласковый тон сил не было, но он упрямо уткнулся подбородком в чëрную макушку и принялся с умеренным нажимом гладить Нам Гю по холке, заставляя расслабиться под своими пальцами. - Со мной же всяко спокойнее, чем с кучей этого тряпья, нет? Не сиди здесь один. Нам Гю замер, спрятав нос в чужом плече. Дыхание всё еще оставалось тяжелым и прерывистым, но сопротивление окончательно сломалось – он постепенно согревался, перенимая чужое тепло. — Пойдем на кровать? - ещё раз предложил Су Бон. Желая поскорее завоевать расположение, он чуть ослабил хватку и принялся мягко разминать напряженную шею Нам Гю. - Полежим нормально. Я же обещал, что уделю тебе внимание, когда закончу. Вот, я освободился. Давай просто проведем время вместе, м? В ответ Нам Гю часто, мелко закивал. Су Бон помог подняться, бережно довел до постели и уложил, заставив вытянуться на матрасе. Сам он на секунду отлучился в гостиную – быстро вернулся с тем самым шерстяным пледом и, забравшись на кровать, плотно укрыл их обоих до самых подбородков. План провалился почти сразу: оказавшись под одеялом, Нам Гю демонстративно повернулся спиной. Стал жестким, недоступным. Всë кричало, что идти на контакт он не хочет, но оставлять ситуацию в таком виде Су Бон не собирался. Вспыхнувшая за окном молния на секунду озарила комнату бледным, призрачным сиянием, а следом громыхнуло так близко, что по стеклам прошлась мелкая дрожь. Нам Гю снова затрясло. Не выдержав, Су Бон придвинулся со спины, вплотную, упираясь грудью в его лопатки и укладывая руку на голый живот. — Ладно тебе. Перестань, - спокойно заговорил он в затылок Нам Гю, с трудом переступая через остатки собственной гордости. - Я... зря вспылил. Погорячился. Сорвался на тебя. Тот никак не отреагировал – остался лежать неподвижно, уставившись в одну точку перед собой. — Слышишь меня? - Су Бон переместил руку на плечо Нам Гю и настойчиво потянул на себя, заставляя перевернуться на спину. В полумраке почти чëрные глаза казались стеклянными от стоящих в них тяжелых слез. Он упорно смотрел строго в потолок, намертво игнорируя чужое присутствие. Обида внутри оказалась слишком плотной, тяжелой – простым «извини» её было не прошибить. Су Бон вздохнул, уводя взгляд в сторону от этого немого укора. Накатила душная неловкость. — По поводу укусов... - он кашлянул, пытаясь вернуть голосу хоть какую-то строгость. - Больше никогда так не делай, если в квартире кто-то чужой. Для людей это слишком личные вещи. Хочешь оставить свой запах? Хорошо. Но только дома и только когда мы совсем одни. Договорились? Нам Гю наконец медленно повернул к нему голову. Одна крупная слеза скользнула по щеке, исчезая в волосах на подушке. — Если я буду делать это, когда мы одни, те двое не узнают, что ты мой. Чужие должны чувствовать мой запах на тебе. Иначе зачем? Су Бон на секунду растерялся, осознав, насколько буквально восприняли сказанное. — Ну... Никому ничего не нужно чувствовать, Нам Гю. Люди – не коты, мы не ориентируемся по запахам, - пришлось неловко улыбнуться, пытаясь сбить это внезапное напряжение. Сместив ладонь выше, Су Бон принялся успокаивающе перебирать густые волосы Нам Гю. - Просто доверься мне. Только дома. И только когда мы вдвоем. Нам Гю затих под теплыми пальцами, прислушиваясь к ощущениям, но не отводя взгляда. — Здесь рядом никого нет. Мы дома. Значит, можно? — Слушай, ну давай не прямо сейчас, а? Мы только-только... Не договорил. Нам Гю резко, наотмашь перехватил чужое запястье. Хватка оказалась неожиданно сильной – пальцы до боли впились в кожу. Дыхание стало частым и рваным, лицо исказила какая-то дикая, отчаянная злость. ​— Ты прогнал меня! - Нам Гю резко приподнялся на локте, нависая сверху. Из-за того, что их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, голос перешел на дрожащий, прерывистый шепот. - Совсем недавно. Пришли те, другие, и ты сразу стал злой. Ты кричал на меня из-за них! ​Он судорожно вздохнул, заставляя себя говорить через силу: — Сказал, что я дикий. Плохой. Тебе стыдно, что я с тобой? Когда я был маленьким и в шерсти, ты сам меня целовал, когда приходил. Сюда! - рука Су Бона была выпущена, и Нам Гю со стуком ткнул освободившейся ладонью себе в лоб. - И в щеки. Сам! А теперь я стал большим, у меня есть руки, чтобы обнять тебя, но ты только орешь и отталкиваешь. Кусать нельзя, это нельзя... Зачем мне длинные руки и тяжёлое тело, если я тебе такой не нужен? Зачем мне быть человеком, если ты больше не хочешь, чтобы я был твоим? Шум дождя за окном на мгновение стал как будто громче, заполняя собой комнату. Возразить на это было нечего, да и не хотелось – Нам Гю по-своему был абсолютно прав. Обычные, важные для людей условности разбивались о его простую, искреннюю преданность, и Су Бону вдруг стало бесконечно жаль этих потерянных дней, растраченных на глупые чужие правила. Пользуясь тем, что лица находились совсем близко, он просто поднял руки и мягко обхватил ладонями скулы Нам Гю, фиксируя это расстояние между ними. Тот растерянно притих, перестал дышать, а Су Бон чуть подался навстречу и плотно прижался губами к его лбу, туда, куда Нам Гю только что стукнул ладонью. Задержавшись так на несколько секунд и делясь теплом, он сместился ниже, оставляя поцелуй на переносице, а затем и на мокрой от слез щеке, точно так же, как делал сотни раз в их «прошлой» жизни. Су Бон отстранился, медленно опуская руки, и между ними снова образовалась дистанция. Стоило ладоням соскользнуть, как Нам Гю сразу же ткнулся лбом ему в грудь, прячась. — Еще, - с мягким упрямством потребовал «кот», не поднимая головы. Су Бон свободной рукой мягко подцепил его за подбородок, заставляя приподняться, и снова обхватил пальцами чужую щеку. Нам Гю послушно замер, и в полумраке комнаты было заметно, как густо порозовели его уши. Су Бон сократил это ничтожное расстояние, мягко прижимаясь губами сначала к его виску, затем к скуле и, коротко задержавшись, к кончику носа. Одновременно с этим он медленно, успокаивающе поглаживал большим пальцем кожу, сбивая остатки чужого напряжения. Нам Гю под этими касаниями совсем растерялся. Ресницы дрогнули, а взгляд беспокойно забегал по лицу Су Бона, не в силах остановиться на чем-то одном. Пальцы рук, до этого просто лежавшие на чужой футболке, теперь то упрямо сжимали еë, то судорожно выпускали ткань, повинуясь каждому новому прикосновению. Как только Су Бон ослабил хватку, Нам Гю больше не двигался. Он сразу опустил голову обратно ему на грудь, уложился поудобнее, устроился под пледом и полностью обмяк. Су Бон обнял его одной рукой за лопатки, крепко прижимая к себе, и тихо заговорил в темноту комнаты: — Мне никогда не было за тебя стыдно. Ты всё ещё мой Нам Гю. Просто... ко всему этому так тяжело привыкнуть. Нам Гю ничего не ответил, лишь молча слушал мерный, ровный стук человеческого сердца под своим ухом. За окном всё так же монотонно шумел ливень. Гроза медленно уходила дальше, отзываясь вдали лишь ленивым, редким рокотом, который больше не пугал. Дыхание Нам Гю быстро выровнялось, став глубоким и размеренным. Су Бон лежал неподвижно, баюкая на себе это тяжелое, мирное тепло, и отрешенно смотрел в темный потолок. Впереди их наверняка ждало еще много глупых ссор, чужих правил и долгих притирок, но прямо сейчас, в стенах этой маленькой квартиры, остался только покой.