Часть 7
28 июня 2026 г., 14:32
Чонгук ошеломлённо стоял посреди толпы, глядя на бумажник. Ощущение такое, словно ему прилюдно дали по физиономии. Он беспомощно огляделся в поисках убежища и увидел Юнги. Тот застенчиво улыбался:
— Услышал, что вы здесь, сэр Чонгук, и решил подойти. А где Тэхён?
— Уехал с Ханылем.
— У вас расстроенный вид.
Эти глаза старика на юном лице слишком проницательны!
— Немного.
Омега открыл сумочку, чтобы сунуть туда бумажник, но Юнги ловко перехватил его:
— Это же Тэхён оставил?
— Швырнул мне перед тем, как исчезнуть, — сухо пояснил Чонгук и не удержался, чтобы не добавить: — Велел купить мне что-нибудь для себя.
— Шутите! — парень растянул губы в медленной улыбке. — Мой старик — богач, па — красавчик, и сегодня мой счастливый день.
Омега в недоумении смотрел, как Юнги запихивает бумажник в задний карман брюк.
— Ваш папа тоже богат, и я слышал, что отец неотразим, как кинозвезда. Но отдайте это мне.
Тёмно-карие глаза смешливо лучились:
— Что вы, лорд Чонгук! Я полуголодный двадцатидвухлетний выпускник колледжа, и к тому же безработный. А у Тэхёна денег куры не клюют. Пойдём повеселимся.
— Юни, не думаю, что…
Но тот уже двинулся в путь и, подхватив омегу под руку, повёл к потрёпанному красному открытому джипу с чёрными дугами.
— Если кто-то увидит Тэхёна, — крикнул Юнги компании подростков, — передайте, что сэр Чонгук уехал в «Раустэбаут»!
Омега уселся в машину, на заднем сиденье которой лежала сумка с клюшками для гольфа, а с зеркальца заднего обзора свисала кисточка с головного убора выпускника колледжа.
— Может, вы всё-таки отдадите мне бумажник, — нерешительно промямлил Чонгук, когда впереди показался «Раустэбаут».
— Обязательно. Только позже. После того как мы его опустошим.
— Мы не имеем права тратить деньги Тэхёна, сколько бы там ни было. Это нехорошо.
— Истинные уроженцы Кояна с вами не согласились бы. Здешние омеги очень мстительны. А знаете ли вы, что мои родители когда-то чуть глаза друг другу не выцарапали на точно такой же стоянке? Люди до сих пор судачат об этом.
— Думаю, ссориться на публике — не слишком хорошая идея.
— О, это была не ссора, а драка. Причём грязная. Жаль, что я этого не видел, — ухмыльнулся Юнги.
— Ну и кровожадный мальчишка! Не верю ни единому слову! У ваших родителей идеальный брак.
— Это теперь, но они далеко не сразу пришли к согласию. До девяти лет отец даже не подозревал о моём существовании. Обоим пришлось повзрослеть и возмужать.
В устах любого другого юноши эта фраза показалась бы забавной, но в Юнги было нечто такое, что заставляло прислушиваться к каждому его слову. Направляясь вместе с ним в «Раустэбаут», Чонгук задумчиво протянул:
— Странно, что вы ещё не нашли работу. Судя по словам Джина и Тэхёна, у вас диплом с отличием.
— О, предложений у меня навалом, но я хочу остаться в Кояне.
— Вы здесь выросли?
— Это не совсем так, но именно это местечко моя семья считает домом, и я очень к нему привязан, — альфа вежливо придержал дверь. — В результате мой выбор ограничивается двумя компаниями.
— «ККС» и фирмой отца Хосока?
— Они из кожи вон лезли, так хотели, чтобы я пошёл к кому-либо из них, но, к сожалению, превратили меня в некое подобие приза в своих междуусобных распрях. Ситуация совершенно вышла из-под контроля, поэтому я всячески увиливаю от прямого ответа, чтобы посмотреть, сообразит ли Джин, какой Хоби потрясающий парень.
— Но если произойдёт слияние — все проблемы решатся, не так ли?
— Совершенно верно. Ну а пока я сижу на мели. И участия от моих предков, которые, по их словам, сами пробивали себе дорогу в жизни, разумеется, не дождёшься… — Юнги вытащил бумажник Тэхёна и многозначительно им помахал. — Потому я и считаю это даром небес.
И прежде чем Чонгук успел его остановить — он выхватил одну из кредитных карточек Кима и обратился к толпе клерков и ранчеров, собравшихся на ленч. И хотя при этом почти не повысил голоса — все мгновенно смолкли.
— Слушайте все! Хочу кое-что объявить. Надеюсь, все вы будете счастливы узнать, что сегодня угощение за счёт Тэхёна. Он просил вас заказывать, что пожелаете, так что не скупитесь, иначе он обидится.
Едва Юнги передал карточку бармену, кто-то из ранчеров напомнил:
— В задней комнате собрание «Лайонз клаб».
— Тэхён — большой поклонник «Лайонз клаб», — кивнул парень.
— Вы не посмеете! — прошипел Чонгук.
Юнги одарил его тем самым, сводящим с ума омег взглядом, который довёл до совершенства, должно быть, ещё в колыбели:
— Почему нет?
— Потому что это некрасиво.
— А красиво бросить вас посреди улицы и смыться?
— Разумеется, нет.
— В таком случае, мы пришли к согласию, не так ли?
Для столь сдержанного молодого человека он оказался на диво уверенным в себе, и не успел Чонгук оглянуться, как Юнги повёл его в отдельный кабинет. Скользнув на мягкое сиденье, омега неожиданно решил, что аргументы парня не лишены основания, и, когда подошёл официант, назло себе и Тэхёну заказал сандвич с индейкой и двойной порцией сыра.
***
День пошёл совсем не так, как было задумано. Чонгук представлял, как проведёт его с альфой… может, они станут молча держаться за руки и улыбаться друг другу… Какие идиотские фантазии! Лучшего способа бороться с ними, чем плотный обед, просто не существует! Как раз когда омега пытался выбрать между тортом с шоколадной помадкой и ванильным мороженым, в ресторанчике появился здоровяк-соглядатай и при виде Чонгука застыл на месте, а поймав его взгляд — отвернулся. Омега, окончательно сбитый с толку, не знал, что и подумать. Кто же он на самом деле? Шпион Веллингтона или нет? Если да, почему не донёс Стиву о его шокирующих покупках? Только вчера Чонгук пришёл к выводу, что ошибся и зря обвинил совершенно не повинного человека, но сегодня уже ни в чём не был уверен. Этот тип явно питает к нему какой-то нездоровый интерес. Пока Юнги вовсю флиртовал с симпатичным рыжулей, остановившимся у их стола, омега пытался решить головоломку. Но тут он увидел, что незнакомец украдкой наблюдает за ним в зеркальце с рекламой пива, и все его сомнения испарились. Человек Веллингтона. Определённо. Чонгук потянулся за солонкой и перечницей и одним взмахом руки смёл их в лежавшую на коленях сумочку. Обернувшись, он убедился, что альфа всё видел и, судя по выражению его лица, был крайне возмущён. Омега едва подавил порыв броситься к нему, потребовать, чтобы он всё в точности записал и не забыл ни единой детали, когда станет писать отчёт. К сожалению, свидетелем воровства стал не только незнакомец. — Какого чёрта ты тут вытворяешь?! Чонгук был так занят своим преступным планом, что не заметил приближения Тэхёна. Он был один: вероятно, уже успел отвезти Ханыля. Клиенты ресторана то и дело окликали его: — Эй, Ким, спасибо за ленч! — Премного благодарны! Вырезка — просто чудо! Омега мысленно взвыл. Нет, это невероятно! Опять Тэхён застал его врасплох, причём в самом неприглядном виде. А ведь сам кругом виноват! Запугал несчастного младенца и бросил его, даже не оглянувшись! Он подлец и бессовестный негодяй! Почему же все чёрные метки достаются только Чонгуку?! — Тэхён, «Лайонз клаб» велел поблагодарить за ленч, — объявил пожилой официант. — И мы с Бомгю, — вставило краснолицее олицетворение грядущего инфаркта. — Тебе следовало бы самому попробовать пекановый пирог! Объедение! — О чём это они толкуют? — с недоумением осведомился альфа. — Сегодняшний ленч за твой счёт, — просветил его Юнги. — И все очень этому рады. Твоя кредитная карточка у Ли. Тэхён равнодушно пожал плечами, уселся рядом и потянулся за сумочкой Чонгука. Тот попробовал было сопротивляться, но вскоре сдался. — Клянусь, твои странности множатся в геометрической прогрессии, — проворчал Ким и под любопытным взглядом Юнги извлёк из сумочки омеги похищенное добро. — Кажется, понял. Опять устраиваешь спектакль для герцога. — Его ищейка снова здесь, — прошептал Чонгук, кивнув в сторону верзилы. — Не могу же я сидеть сложа руки! Альфа посмотрел в указанном направлении. Вытаращил глаза. И отдал ему сумочку. — В жизни не видел омеги, который был бы способен так опозориться на публике. И это после вчерашней ночи! Нет, Чонгук не вынесет его снисхождения! — Пропусти меня! — Ни за что! — Я хотел вернуть их, — запальчиво начал омега, но тут же осёкся. — Что я делаю? Зачем объясняюсь с тобой? И это после всего, что ты сегодня вытворил! — Но уж, во всяком случае, я не воровал солонок. Юнги развалился на стуле, наслаждаясь пикантной сценой. — Паршивая свинья донесла Веллингтону, что я купил всего-навсего один таблоид! — Какая мерзость! Эта «жёлтая» пресса врёт и не краснеет. Знаешь, они даже обо мне сочиняли всякую грязь! Будто у меня бурный роман с моим бывшим учителем старших классов! — Кстати, это чистая правда, — пропел Юнги. Но Тэхён будто не услышал: — Представить не могу, зачем тебе понадобилось читать подобную пакость. — Дело вовсе не в этом! — запротестовал Чонгук. — И ты прекрасно это знаешь. Просто считаешь необходимым разыгрывать идиота. — Итак, ты решил ещё раз подвергнуть его испытанию и дать повод наябедничать? Как же омеге хотелось выцарапать его бесстыжие зенки! И сколько ещё он будет позволять посторонним вмешиваться в его жизнь и отдавать приказы? Сначала Веллингтон, потом Тэхён! А тут ещё этот недоумок около бара! Давно пора взять судьбу в свои руки! — Немедленно выпусти меня! Сколько раз повторять! Сейчас я выясню с ним отношения раз и навсегда. — Не советую. — Либо выпусти меня, либо я пролезу под столом! — Идеальный пример того, почему твои соотечественники профукали Америку. — Шевелись! — Чёрт возьми, а я что делаю? — Тэхён нехотя поднялся. Чонгук протиснулся мимо него и направился прямо к незнакомцу: — Мне нужно поговорить с вами. Тот моргнул: — Как угодно, сэр. — Прежде всего вас наняли и, видимо, неплохо заплатили. Но вы не очень-то стараетесь, не так ли? Мужчина смущённо потупился, но омега не позволял себе сбиться с намеченного курса: — Во-первых, вы не давали Веллингтону полную информацию. А разве не за это он вам платит? Даже не позаботились перечислить всё, что я позавчера купил в магазине! Верзила залился краской до самых корней редких соломенных волос. Чонгук вызывающе скрестил руки: — Просветите меня, почему вы этого не сделали? — Ну… — Разве вы не заметили, как я только что стянул солонку и перечницу? Он кивнул. — Я их стащил, понятно? Я вор! Ну так вот, вы скажете ему об этом или нет? Здоровяк выглядел таким растерянным, что гнев омеги несколько улёгся и ему даже стало немного жаль мужчину. — Позвольте дать вам совет: Веллингтон — человек требовательный и капризный. Если он обнаружит, что вы утаиваете добытые сведения, то будет крайне недоволен. И по собственному опыту могу сказать, что в таких случаях он бывает совершенно невыносим. Бедняга был так пришиблен, что Чонгук чувствовал себя полнейшим хамом. — Каждый может ошибиться, — великодушно заметил омега. — Главное — вовремя исправить свои недочёты, не так ли? Вам следует, прежде чем позвонить ему, составить кратенький письменный отчёт и всё рассказать начистоту насчёт магазина. Да, и не забудьте о солонке с перечницей. Ну как, согласны? Альфа судорожно сглотнул. Чонгук терпеливо выжидал, пока он придёт к решению. — Кто такой Веллингтон? — наконец выдавил несчастный. Омега уставился на него. Такой взъерошенный, такой пристыженный… Сердце тоскливо сжалось. Неприятный жар разлился у Чонгука по груди, шее и окрасил ярко-красными пятнами щёки. И тут сзади раздался знакомый небрежный говорок: — Этот сумасшедший пристаёт к вам, отец Джозеф? Отец Джозеф?! Омега охнул. Тэхён удержал его за руку, прежде чем он попробовал сбежать: — Лорд Чонгук, вы не знакомы с нашим священником, отцом Джозефом Антелли. Настоятель церкви Святого Гавриила вот уже… сколько, отец? Двадцать лет? — Девятнадцать. — Верно! Я ещё ставил весь город на уши, когда вы приехали сюда. Святой отец кивнул. — Но вы… — пролепетал Чонгук, — вы… не можете быть священником! Ходите по барам в оранжевых футболках и… — Но, сэр Чонгук, вряд ли вежливо критиковать служителя Божьего за его вкусы в одежде! Может, он просто не разбирается в моде! Кроме того, в «Раустэбауте» лучшая еда в городе! И, если не ошибаюсь, местное духовенство обычно проводит здесь религиозные собрания, верно, отец? — Первая среда каждого месяца. — Но вы… вы следили за мной! — Прошу прощения, сэр Чонгук, — покаянно вздохнул священник. — Я всегда был кем-то вроде англофила и хотел поболтать с вами об Англии, да не осмелился. Видите ли, мы с отцом Эмметом собирались осенью поехать туда. Мне следовало бы представиться, но когда я понял… как сложна ваша… кхм… личная жизнь, решил не приставать с расспросами. — О Господи, я могу объяснить… Всё, что вы видели… то есть… в прошлую ночь… и моё развязное обращение с Тэхёном… солонка с перечницей — это… — Его друзья позаботятся о том, чтобы он получил соответствующее лечение, святой отец, — вмешался Ким. Отец Джозеф участливо воззрился на омегу: — Никогда не следует стыдиться психологических проблем. Я помолюсь за вас, лорд Чонгук. Чонгук не успел ответить, как Тэхён увлёк его прочь. Омега лишь сокрушенно застонал. — Ты сделал из меня идиота! — бросил он, выбегая на улицу. — Прости, что возражаю, — невозмутимо пожал плечами Ким, — но по-моему, ты сам выставил себя идиотом. — Тебе следовало сказать мне, кто он! — Откуда я знал, что ты набросишься на него, как бог мести? Кроме того, кто я такой, чтобы вмешиваться в твои дела? Ты и без того всё на свете знаешь! — Ничего подобного! Тут Чонгук сообразил, что несколько самых любопытных посетителей последовали за ними, чтобы узнать причину ссоры, но подобные пустяки его уже не волновали. — Ты не только упрям и вечно стремишься настоять на своём, но и в голове у тебя тараканы! И этот твой план весьма странный, если не сказать больше! — Меня тошнит от твоих непрерывных поучений! Особенно после того, что я видел своими глазами! Вместо того, чтобы критиковать моё поведение, подумал бы о собственном кретинизме! Двери позади них распахнулись, и на крыльцо высыпала целая толпа народа. — Мой кретинизм не имеет к тебе никакого отношения. Ну всё, его терпению конец! Тэхён так довел его, что Чонгук перестал обращать внимание на окружающих: — Имеет, когда ты смываешься и бросаешь меня в незнакомом месте! — Я никуда не смылся. — Ха! Для свидетелей их перепалки уже не хватало места. Альфа наконец соизволил заметить, что они не одни, и ткнул пальцем в сторону «кадиллака»: — Садись в машину. — Брось приказывать! То, что я спустил тебе подобные выходки в спальне, ещё не означает, что это повторится. — Так его! — выкрикнул какой-то омега. Тэхён сжал кулаки, сообразив, какой великолепный спектакль они дают зевакам. — Немедленно в машину, — процедил он сквозь зубы. — Иди ты знаешь куда! Чонгук выхватил у него ключи и бросился к машине, каждое мгновение ожидая, что Ким вцепится ему в плечо, но вместо этого услышал шорох подошв и тупой удар об асфальт. Альфы дружно застонали при виде неловко поскользнувшегося на банановой корке Тэхёна. Омега воспользовался заминкой и прыгнул в автомобиль. Каким-то чудом он сразу попал ключом в замок зажигания и в зеркальце заднего обзора увидел, как альфа взметнулся с земли. Чонгук повернул ключ и надавил педаль газа. Мотор взревел, но машина не тронулась с места. Омега переключил передачу, и автомобиль рванулся вперёд, но прежде он услышал разъярённый вопль: — Ты же не умеешь водить! Чонгук в последнее мгновение увернулся от чёрного пикапа, стоявшего впереди. Ладони мгновенно вспотели, зато во рту пересохло. Что он творит?! Снова взглянув в зеркало, омега обнаружил в самом центре сборища Юнги с широченной улыбкой, словно приклеенной к лицу, и вспомнил рассказ о том, как его родители когда-то дрались на этой же стоянке. Но тут Чонгук заметил бегущего — в самом деле бегущего (!!!) — Тэхёна и забыл обо всём. Бросив поспешный взгляд на мостовую, он с облегчением обнаружил, что машин почти нет. Правая сторона. Правая сторона. Правая сторона. Дёрнув руль, омега вывернул на шоссе. Ладони так взмокли, что скользили по баранке. Он в жизни не знал за собой такой вспыльчивости. Подумать только, к чему это привело: Чонгук за рулём машины, которую понятия не имеет, как водить! А если к этому добавить, что за ним гонится профессиональный игрок в гольф, миллионер и чуть ли не чемпион!.. И хотя омега целиком сосредоточился на старании удержать большой «кадиллак» между дорожными полосами и не полезть в другой ряд, всё же нашёл время посмотреть в боковое зеркало и увидел, что Тэхён его нагоняет. Закусив губу до крови, Чонгук нажал на газ чуть сильнее. Стрелка спидометра поползла к двадцатикилометровой отметке. Сзади начали скапливаться машины. Он же ненавидит вождение! Зачем ему всё это понадобилось? Дверь со стороны пассажирского сиденья распахнулась, Ким сунул голову в кабину и заорал: — Подтянись к обочине! Омеге страстно хотелось вдавить педаль до упора, но как бы он ни жаждал прикончить Тэхёна — всё-таки на убийство был не способен. Чонгук заколебался, что и стало его роковой ошибкой. Альфа вскочил в «кадиллак»: — Съезжай с дороги! Но омега продолжал сжимать руль окостеневшими пальцами и смотрел прямо вперёд. Тэхён захлопнул дверцу: — Если не желаешь останавливаться — прибавь, по крайней мере, скорость, чтобы тебе в зад не врезались! — Я знаю, что делаю! Джин научил меня водить. — В таком случае, веди! Чонгук снова надавил на многострадальную педаль: — Ну вот! Тридцать километров! Устраивает? — Предельная скорость — шестьдесят. — Думаешь, я трушу? Вовсе нет! Омега умирал тысячью смертей, но довёл стрелку спидометра до сорока пяти. Позади выстроился внушительный хвост машин. До него донёсся стон Тэхёна: — Сворачивай вправо и останавливайся. Не забудь включить поворотник, — выдавил он. Чонгуку так хотелось поскорее всё закончить, что он послушался. — У этого скрюченного дерева. Останавливайся. Сзади стоял непрерывный вой клаксонов, поэтому омега чуть поспешнее, чем надо, выполнил указания и загнал машину в песок рядом с узкой грязной дорогой. — Сначала нужно было сбросить скорость! — рявкнул Ким. — Ты сказал, чтобы я её прибавил! — Только не на повороте! Чонгук снова услышал зловещий скрип зубов и глубокий вздох. — Ладно, не важно. Поезжай дальше, пока не оставишь деревья позади. Когда наконец машина остановилась — омега от облегчения обмяк, как тряпичная кукла. Он положил сложенные руки на рулевое колесо, прислонился к ним лбом и закрыл глаза. И скорее почувствовал, чем услышал какое-то движение. Тэхён выключил зажигание. Скрипнула кожа сиденья. Время куда-то летело. В ушах Чонгука отдавались хриплые звуки его собственного тяжёлого дыхания. Наконец что-то тёплое коснулось шеи омеги и стало её растирать. — Плачете, лорд Чонгук? — Нет, — ответил он как можно твёрже, — но подумываю об этом. — Почему бы не подумать в несколько иной позе? Альфа привлёк его к себе и прижал к груди. Как уютно. Удобно. Утешительно. И аромат приятный. Чистой рубашки… с примесью младенческого запаха. Чонгук отказывался плакать. Ни за что. Всё же ему было так хорошо, как давно не… Дыхание Тэхёна пощекотало омеге ухо: — Ты не сочтёшь меня бесчувственной скотиной, если я просуну руку под твою блузку? — хрипловато спросил альфа. Чонгук, немного поразмыслив, помотал головой. Тэхён пальцами провёл по его мигом покрывшейся мурашками коже и принялся расстёгивать пуговицы, в два счёта справившись с ними, после обвёл большим пальцем контуры груди и поцеловал в губы. — Прошлой ночью я голову потерял, — тихо признался он. — Я тоже. — Ты издаёшь такие чудесные звуки в постели. — Правда? — Угу. Альфа придавил его сосок. Чонгук охнул от удовольствия. — Вот такие. Тэхён согнулся и завладел чувствительным бугорком. Втянул в рот. Омега бессильно откинул голову, отдаваясь восхитительным ощущениям. Не в силах оставаться спокойным, он вытянул рубашку альфы из брюк и проник под неё ладонью, с наслаждением гладя тёплую тугую кожу. Похоже, иного поощрения Тэхёну не потребовалось. Уже через мгновение блузка Чонгука едва держалась на плечах, шорты валялись на полу, а трусики болтались у щиколоток. Однако и омега не бездействовал — и вскоре рубашка альфы уже легла поверх его шорт. Сквозь развал молнии джинсов выглядывали синие боксеры. — Мне просто… необходимо сделать это, малыш… Тэхён устроил Чонгука так, что он полулежал на сиденье, раздвинул его ноги и наклонил голову. Жёсткие тёмные волосы задели внутреннюю сторону бёдер, погладили мягкую кожу, сдвинулись повыше, пока омега не почувствовал его губы там… Там! Чонгук простонал что-то невнятное. Выдохнул имя альфы. Вообще забыл, что надо дышать. Тэхён, по своему обычаю, не торопился. Медлил. И омега забыл, где находится, тесноту, забыл всё на свете, кроме нежных прикосновений и гладящих, глубоко проникающих движений. Его оргазм вылился в шумные всхлипы, сотрясшие тело. Но альфа не отстранился. Продолжил. И снова послал его в полёт. О… это было ослепительно! Чонгук даже не сознавал, что его руки неустанно движутся, пока Тэхён не перехватил их. Омега ощущал его нетерпеливую набухшую плоть сквозь бельё и понял, что вовсе не отсутствие желания заставило альфу остановиться. Чонгук поднял голову и вопросительно посмотрел в дымчато-янтарные глаза. Тэхён выглядел совершенно измученным, лицо было искажено страданием: — Мне нужен бумажник. Презервативы там… Со мной ничего нет. — Я на таблетках, — улыбнулся омега. — На таблетках? Почему же вчера не сказал? — Ты приказал мне молчать, — Чонгук коснулся губами его губ. — Да и не хотелось ничего объяснять. Я начал принимать таблетки перед отъездом. На всякий случай. — На случай, если… — альфа осёкся. Омега оседлал его и, улыбаясь, прижался губами к уху: — С твоего разрешения… Тэхён застонал и потянулся к нему. На этот раз Чонгук хотел верховодить, но у альфы были несколько иные соображения, и когда омега попытался сам опуститься на каменный член — он схватил его за бёдра. — Осторожнее, солнышко, — пробормотал Тэхён и взялся за дело, позволяя Чонгуку поглощать его постепенно, по сантиметру. — Я… — пробормотал омега, — я хочу… Альфа отвлёк его поцелуем, длившимся бесконечно, и пока исследовал языком рот Чонгука — проник глубже. Но даже когда омега принял его целиком — не отдал бразды правления, а вместо этого установил свой ритм, инстинктивно понимая, что нужно Чонгуку. И дал ему всё. Всё, что он хотел. Кроме контроля над собой. Соски омеги тёрлись о лёгкую поросль волос на его груди. Внутреннюю поверхность бёдер обжигала грубая ткань джинсов, которые Тэхён так и не стянул до конца. Теперь Чонгук целовал его, наслаждаясь новизной ощущений. Но желал большего. Хотел, чтобы альфа доверял ему. Настолько, чтобы отдать власть. Руки Тэхёна впились в ягодицы омеги, а большие пальцы выделывали нечто неслыханное, причём именно в том месте, где были соединены их тела. — Не останавливайся, — выпалил Чонгук. — Что бы ты ни делал, не… Альфа послушался. И поток расплавленного мёда унёс их обоих.***
После омега тихо радовался суете, поискам салфеток и одежды. Тэхён, похоже, разделял его чувства. Может, ему тоже было не по себе. Да и что ни говори — было нечто непристойное в такой спешке, непристойное и непонятное. Почему двое взрослых, умных и таких разных людей теряют голову настолько, что не способны оторваться друг от друга, и слишком спешат, чтобы добраться до собственной постели? Наверное, каждого омегу хоть раз в жизни да тянет к опасному мужчине. Очевидно, настал черёд Чонгука. Может, ему требуется вывести Ким Тэхёна, как наркотик, из кровеносной системы, чтобы освободить место для того, кто уготован омеге судьбой — настоящего, порядочного и доброго мужчины. Может, Тэхён привьёт ему здоровый иммунитет. Одна доза навсегда предохранит Чонгука от подобных плейбоев. Омега, сосредоточенно обдумывая всё это, принялся застёгивать блузку. Ким вышел из машины. Заправляя рубашку в джинсы, он заметил, что Чонгук застёгивает пуговицы неправильно, но промолчал. Стоит ему заикнуться об этом — и омега снова взъерепенится и станет упрекать его, что он опять цепляется к нему. Чонгук поднял на него глаза — и его распухшие от поцелуев губы и взъерошенные кудряшки отчего-то напомнили Тэхёну о сливочном мороженом. Что-то непонятное стало твориться с ним. Прошлая ночь была просто сказочной, такой чудесной, что альфе не хотелось думать об этом — и всё же он ни о чём больше и помыслить не мог, вероятно, именно поэтому так озверел во время детских гонок. А сейчас… всего минуту назад они едва не выцарапали друг другу глаза, и вдруг… никакая сила не смогла бы их расцепить! Тэхён не мог припомнить, когда в последний раз занимался этим в машине. Кажется, вообще никогда. Богатеньким мальчикам это не обязательно. У таких мальчиков имеются пляжные домики, а на крайний случай и деньги, чтобы снять номер в мотеле. Чёрт, ему понравилось заниматься с Чонгуком любовью. Какой энтузиазм, какое рвение! Омега совершенно не способен что-то утаивать, скрывать, держать при себе. Отдаёт всё, на сто десять процентов — как раз, как Тэхён обожает. Блузка Чонгука перекосилась, прилипла к его груди, обтянув тёмные соски, что заставило альфу вновь почувствовать тяжесть в паху. И снова эта предательская нежность, буквально затопившая его! Тэхён нервно дёрнулся. Нет, этот омега чересчур властный, слишком требовательный! Альфа отчётливо понимал, что важно поскорее вернуться в безопасное общество посторонних. И тем больше удивили его внезапно сорвавшиеся с собственного языка слова: — Хочешь прогуляться к реке? Прелестные чёрные глаза вопросительно замигали: — С удовольствием. Словно Тэхён пригласил его на чай с рогаликами! Он помог Чонгуку выйти и сжал протянутую руку. Маленькую, но сильную. Ким аккуратно потёр мозоль на указательном пальце омеги. Шум воды приветствовал их. В деревьях раздавались беличий стрёкот, крики пересмешника… Странно, почему Чонгук молчит? Для такого болтуна он удивительно спокоен. Эта безучастность страшно выводила альфу из себя, и он, сам не понимая, что говорит, брякнул: — Утром я привозил сюда Ханыля. — Значит, он немного пришёл в себя? — Да, — Тэхён откашлялся. — Нам следовало потолковать с глазу на глаз. — Ещё бы! — взорвался омега. — Слава Богу, хоть этот омерзительный инцидент закончился миром! Не смейте больше никогда так поступать с братом! Его высокомерные нотации должны были взбесить альфу, но вместо этого Тэхёну стало легче. Чонгук тонко чувствует, что значит для него этот малыш и как он сожалеет о содеянном. Но всё же Ким не хотел, чтобы омега слишком задирал нос: — Следует закалять их с детства, чтобы не вырастали тепличными цветочками или, чего доброго, «голубыми». Чонгук имел наглость рассмеяться: — Брось, Тэхён. Кто бы говорил! Когда речь идёт о Ханыле — ты мягче воска. — Да… верно… Он нечто особенное, правда? Альфа улыбнулся и подумал было сменить тему, но сообразил, что хотел бы обсудить это с омегой. С чисто профессиональной точки зрения. В конце концов, кто эксперт по детскому воспитанию, как не Чонгук? — Видишь ли… дело в том… мой старик иногда перегибает палку… Я просто волнуюсь за Ханни, вот и всё. Чёрные глаза пронзили Тэхёна, словно тонкие лазерные лучи: — Опасаешься, что Иджун будет таким же плохим отцом Ханылю, как тебе? — Мой отец всегда выполнял свой долг, — немедленно возразил альфа, — особенно если учесть, как вёл себя папа! Не мог же и он слюнявить меня с утра до вечера! — Нет, но подозреваю, что он занял совершенно противоположную позицию, а это тоже плохо. Видел нечто подобное на примере нескольких моих учеников. Судя по твоим рассказам, отец не часто проводил с тобой время и отсутствовал как раз тогда, когда ты больше всего в нём нуждался, а если и приезжал, то постоянно находил повод пожурить или покритиковать тебя. Джин мне рассказывал, что ты в шестом классе оторвал голову у Барби, любимой куклы его одноклассника Мидхуна, и выбросил в помойку. Только трус способен сделать такое с омегой. Гнусный, наглый трус. — Я действительно был подлым негодяем. — Верно, но в этом часть и его вины. Уверен, ты отчаянно старался привлечь внимание Мидхуна, и единственным способом достичь этого были все те гадости, которые ты совершал. Здоровый, нормальный ребёнок, которого душил любовью полубезумный папа, а отец предпочитал не вмешиваться. В самом деле, Тэхён, при таких невыносимых родителях удивительно ещё, как ты не превратился в настоящего садиста, а может, и маньяка, который начинает с издевательства над беззащитными животными и заканчивает убийствами людей. Понятно, почему ты до сих пор отвергаешь отца. — Я никогда этого не утверждал. Но лорда Чонгука уже невозможно было остановить. Он продолжал, словно не слышал ни единого слова: — Тебе следовало бы простить его. Ради вас обоих. Тэхён небрежно пожал плечами: — Не имею ни малейшего понятия, о чём ты толкуешь. — А ещё и проблема с Ханылем. Боишься, что твой отец станет так же пренебрегать им, как когда-то тобой. Что твоему брату придётся завоёвывать его любовь, а не получать её по праву рождения. Альфа вынудил себя широко зевнуть: — Ты так набит дерьмовыми теориями, что мог бы сойти за удобрение. Но вместо того, чтобы вспылить, Чонгук стиснул его руку: — Не тревожься ты так о Ханыле. Минсок не похож на твоего папу и наверняка станет стойким защитником его прав. Кроме того, подозреваю, что твой отец тоже учился на своих ошибках. Как он украдкой поглядывает на тебя, когда ты не видишь! Просто сердце разрывается… И даже если я не прав — у Ханыля есть одно преимущество, которого был лишён ты. — Да? — со скучающим видом обронил Тэхён. — И что это? — Ты, разумеется. Альфа даже согнулся, как от удара под дых, и не сразу опомнился, а когда заговорил — ответ прозвучал далеко не так небрежно, как ему хотелось: — Не слишком большое богатство! — Ошибаешься. Бескорыстная, верная любовь творит чудеса. — Ещё бы! — Вспомни своё детство, Тэхён. Ты совершил настоящий подвиг, сумев выжить и стать порядочным человеком. Трудно представить более сложные условия развития ребёнка. — А как насчёт Джина? — Джину, по крайней мере, принадлежала безграничная любовь отца. Ты же был лишён всего. — Что ты мелешь? Папенька был готов целовать землю, по которой я ходил. В этом и был весь ужас. — Это не та любовь. Им двигали совершенно иные эмоции и соображения. Чонгук прав. От Тэхёна постоянно ожидали, что он будет трястись над папой, как над самой большой драгоценностью в мире. Тэхёни, зайчик, не смей играть с этой белой швалью! Мерзкие мальчишки! Останься со мной! Я куплю тебе новый радиоуправляемый аэроплан, который мы видели по телевизору. Все станут тебе завидовать и бегать за тобой! Будешь самым популярным парнем в школе! Никого так не презирали, как его. — Да, пожалуй, ты ещё умнее, чем мне казалось, — фыркнул альфа. — К сожалению, я что-то вроде профессора по подобным делам. Приходилось видеть и не такое. Ким расслышал лёгкий надлом в его голосе. — По-моему, ты говоришь сейчас не только как профессионал. Чонгук пожал плечами: — Не только. Мои родители любили меня, но больше увлекались работой. Я был очень одинок. Отняв руку, омега направился к берегу. Тэхён последовал за ним, радуясь, что Чонгук переключился на себя. Он улыбнулся, когда альфа догнал его: — Нет ничего скучнее, чем слушать, как добившиеся успеха взрослые ноют о своём несчастном детстве, верно? — Вернее некуда. Тут ты прав на все сто. Ким поднял плоский камешек и ловко запустил в воду, целясь в известняковую скалу, высившуюся на другом берегу. Камешек подпрыгнул на поверхности четыре раза, прежде чем утонуть. — Кажется, я начинаю понимать, почему вы на стенку лезете, едва речь заходит о «Святом Патрике». Я сам похож на психа во всём, что касается Ханни. Он швырнул в реку ещё одну гальку и повернулся к Чонгуку. Отчего ему не по себе? Не понятно. Вроде никаких причин… — Думаю, как только вы сообщите герцогу о своих похождениях — дело в шляпе и вы сорвётесь с крючка. — Не знаю, — не сразу ответил омега. — Похоже, он верит лишь в то, во что хочет верить, как по-твоему? Чонгук наморщил лоб, а в его глазах промелькнуло знакомое выражение, совсем как у актёра, играющего разгневанного короля, когда тот величественно приказывает снести кому-то голову: — Не хочу рассказывать ему, что было между нами. Это наше личное дело, и не ему совать свой наглый нос в наши отношения. Тэхён ухмыльнулся, эгоистично радуясь реакции омеги: — Кажется, ты загнал себя в угол. Чонгук пробормотал что-то невнятное; альфа смог лишь разобрать слово «проклятый». — Спорим, что я попаду! — Ким показал на валун, поднимавшийся из воды чуть поодаль, и поднял очередной камешек, однако не добросил до цели. — Ещё две попытки. — Вода совсем прозрачная. Какое чудесное место! — Я всегда его любил. Прибегал сюда в детстве, сразу после того, как задам кому-нибудь трёпку или доведу до слёз, — альфа приготовился к броску. — Бьюсь об заклад, ты тогда надеялся, что если станешь продолжать в том же духе — кто-то попытается тебя остановить. — Наверное. Тэхён снова промахнулся. — Ещё одна. Камень отскочил от валуна. — Превосходно, — улыбнулся омега. — Именно этим и занялся Намджун, верно? Положил этому конец. — Кто тебе рассказал? — Сложил два и два, только и всего. Отсутствием сообразительности я не страдаю. — Боюсь, психоанализом на сегодня я сыт по горло. Кроме того, это ты с приветом, а вовсе не я, спроси хоть у отца Джозефа. Чонгук поморщился, как от боли. — Какое счастье, что я скоро уезжаю! Я никогда не посмею посмотреть в глаза этому бедняге. Тэхёну отчего-то не хотелось думать о его отъезде, хотя, честно говоря, он не мог дождаться, когда сбудет омегу с рук. — Я объясню ему, что случилось. По крайней мере, большую часть, — альфа принялся растирать Чонгуку шею. — Если мы намереваемся попасть сегодня в Тэгу — пора в путь. Если хочешь переодеться — можем заехать сначала домой. — Неплохо бы. Они добрались до дома, но спальня манила так неодолимо, что о поездке пришлось забыть.***
Джин держал страусов в глубине отцовского поместья: так было легче — по крайней мере, свидетельство его глупости не мозолило глаза. Если не из сердца вон, то хотя бы с глаз долой! Ещё до развода, живя в Сеуле, он устроил птиц на ранчо к югу от города, но их содержание обходилось слишком дорого, поэтому омега уговорил отца принять «погорельцев». Их было всего восемнадцать — забавных уродцев, как две капли воды похожих друг на друга длиннющими шеями, тёмными мохнатыми перьями и голенастыми ногами. Иногда Джин старался убедить себя, что они, в сущности, очень милые, но затея обычно не выгорала. Он отвёл глаза от гнезда с тремя изумрудно-зелёными яйцами. — Вон тот, что у ограды — Элмер, — сообщил омега. — Один из здешних родоначальников. Мистер Полли — в самой середине группы. — Ты дал им имена? Джин уже пожалел, что поддался импульсу, побудившему его пригласить Хосока посмотреть эму. — А что тут плохого? Альфа поднял голову. В шоколадных глазах, скрытых очками в тонкой металлической оправе, отразилась такая бездна любопытства, что омеге стало не по себе. — Я никогда не занимался разведением скота и птицы, — пояснил Хоби, — но, насколько мне известно, куда труднее убивать животных, которым дал имена. Вечерний ветерок бросил прядь волос Джину на щёку. — Даже будь они безымянными — всё равно невозможно их… о, неважно… — омега нетерпеливо заправил локон за ухо. — Признаю, что сама идея с эму была дурацкой, но мой брак с Тэхуном разваливался, и я пытался как-то отвлечься. — И каким-то образом добыть средства к существованию. Совершенно логично. — Полный идиотизм. Хосок сунул руки в карман очередных защитных слаксов из своего, очевидно, неистощимого запаса: — Просто ты рисковый. Такое бывает. Но, по крайней мере, ты осознаёшь ответственность за птичек. Многие на твоём месте выпустили бы эму на волю, только бы не тратиться на еду. — Я очень безответственный, но никогда бы не отважился ни на что подобное. — Я не считаю тебя безответственным, — вырвалось у альфы так искренне, что Джин польщённо улыбнулся. Приятно услышать похвалу из уст такого серьёзного человека! Но всё благодушие омеги немедленно испарилось при словах Хосока: — Ты подумал о том, чем собираешься заняться, если мы поженимся? — Мы не поженимся! — Возможно. Но если это всё-таки произойдёт — тебе необходимо найти лучший способ проводить время, чем шататься по магазинам да волноваться за страусов. — У тебя полно денег. Я мог бы опустошить все магазины, не нанеся серьёзного урона твоим финансам. Опять Хоби втягивает его в дискуссию по поводу вещей, совершенно немыслимых! — Не в этом дело. Когда я буду приходить домой вечерами — тебе наверняка захочется расспросить, как прошёл мой день. И, разумеется, ты обязательно почерпнёшь что-то интересное из ответа. Потом я, в свою очередь, справлюсь о твоих делах. И что же ты поведаешь? О распродаже спортивной одежды у Наймана? В конце концов, это невыносимо унизительно для тебя! — Нет, у тебя всё-таки не все дома. — Совершенно не обязательно трудиться с утра до ночи. Но тебе пора привнести в мир ещё что-то, кроме прелестного личика. Вряд ли ты будешь счастлив, не имея жизненной цели выше, чем покупки и дом. — Откуда тебе знать, что мне нужно для счастья? Хосок небрежно отмахнулся: — Подумай, что ты можешь сделать со своей жизнью? Только не талдычь мне о детях: мы оба знаем, какая это больная тема. Время покажет, сможем ли мы стать родителями. Джин ждал привычного удара в сердце, как всегда, когда речь заходила о детях, но, к собственному удивлению, не почувствовал боли. Почему? Что такого успокоительного в общении с этим чудаковатым малым? Омега вспомнил о стычке с отцом, которую затеял, узнав, кто замыслил выдать его замуж за Хоби. Иджун не пытался это отрицать и даже не извинился. Только заявил, что любит его, но с него довольно. После Джин чувствовал себя странно опустошённым и никчёмным. — Я умею драться, играть в гольф и стильно одеваться. — И?.. — терпеливо осведомился альфа. — Неужели недостаточно? — Для других омег — возможно, но не для тебя. Ты слишком умён для пустого времяпрепровождения, — с таким серьёзным видом заметил Хосок, что Джин не устоял. — Ладно. Может, у меня тайная мечта заняться… — он поколебался, но почему бы и не высказаться? — Заняться фотографией. — Фотографией? Как увлекательно! Альфа в самом деле искренне заинтересовался, и омеге неожиданно захотелось выложить всё. Сначала он то и дело запинался, но вскоре совершенно освоился: — За последний год я многому научился у Пёнхуна. Он одолжил мне одну из своих камер, и мы часами торчали в лаборатории. Последнее время он даже разрешает мне проявлять плёнки. Пёнхун считает, что у меня верный глаз, — и, смущённый собственным энтузиазмом, тихо добавил: — Наверное, просто не хочет меня обижать. — Уверен, что это не так, — возразил Хосок, и, глядя в его открытое лицо, Джин, не задумываясь, выпалил: — Я просто влюблён в это дело, Хоби. Стоит начать — и тут же теряю представление о времени. И часами просиживаю на детских площадках. Кончится тем, что меня арестуют, как подозрительную личность, но я обожаю снимать детишек. Они такие… — омега осёкся. — Не бойся, Джин, у меня и в мыслях не было смеяться над тобой. Кажется, альфа в самом деле его понимает! Джин ещё больше возненавидел его за непрошенное сочувствие. — Не знаю, зачем вообще трачу на тебя время. Ты сам признал, что хочешь детей, а я бесплоден. Почему бы тебе не оставить меня в покое? — Ни один доктор не поставил тебе такого диагноза, так почему я должен верить всякой чуши? Но если это окажется правдой — мы всегда можем усыновить малыша. Сердце куда-то провалилось, словно пропустило несколько ударов. — И ты пошёл бы на это? — Естественно. Я же сказал, что хочу детей. — Тэхун и слышать не желал об усыновлении. — Ты проявил куда больше осмотрительности, покупая эму, чем когда выходил за него. — Тут ты прав, — рассмеялся Джин. — Но Тэхун куда красивее. — Внешность — ещё не главное! Впервые ему удалось заставить Хосока обороняться! — Ты совсем не плох, Хоби. Собственно говоря… не бери себе в голову, но из всех знакомых мне дегенератов ты — первый красавец. Если не считать Юнги, конечно. Но Тэхён — единственный, кто может дать Юни сто очков вперёд, так что не расстраивайся. — Интересно, сколько же дегенератов ты знаешь? — Эй, не забывай, что говоришь с принцем микрочипов! Да я практически вырос среди таких ребят. В детстве отец часто брал меня с собой на работу. — И ты в самом деле считаешь, что я первый? Джин поспешно стиснул губы, чтобы скрыть улыбку. Хосок действительно очень милый, если такое определение применимо к подобного рода болванам. — Честное слово. — Собственно говоря, мне абсолютно всё равно, но я знаю, что внешность человека играет для тебя роль… Что-то в том, как альфа выговорил это — вроде бы, сухо и безразлично, но в то же время встревоженно — глубоко затронуло душу омеги. Не говоря уже о некоторых интимных частях тела. Джин просто не знал, что и думать и как собраться с мыслями. И неожиданно пришёл к единственному решению: — Ладно, Хоби, я знаю, что делать. Проверю тебя на вшивость. — Это как? — Играем не по правилам. Только ты, я и матрац. Пора испытать, на что ты способен. Показная сдержанность Хосока мигом исчезла, в глазах появились весёлые чёртики. При виде смешливых морщинок в уголках этих глаз клубки жара, медленно развёртывавшиеся в крови омеги, взорвались языками пламени. — Вот как? А если я скажу тебе, что собирался вручить себя в качестве приза и подарка в брачную ночь? — усмехнулся альфа. — Смеёшься? Ты что же, не желаешь спать со мной? — Да я ни о чём другом думать не могу. Но зачем тебе, грубо говоря, покупать корову, если ты всегда сможешь получить от меня молоко даром? Нет, уж лучше я потерплю. — Ты считаешь себя чем-то вроде приза? — Определённо! — глаза Хоби ярко сверкнули. — Не желаю показаться слишком самоуверенным и ничего не сказал бы, не затей ты этот разговор, но я — изумительный любовник. — Братец Кролик… — не найдя подходящих выражений, Джин красноречиво воздел руки к небу. Хосок рассмеялся, схватил его в объятия и стал целовать, пока омега не задохнулся. Где-то в самых глубинах затуманенного разума Джина билась мысль, что альфа далеко не так невозмутим, как притворяется, но рука Хоби, лежавшая у него на груди, пробуждала такие восхитительные ощущения, что омега не спешил её оттолкнуть. И с удивлением понял, что тот в самом деле умеет целоваться. Когда альфа языком проник в его рот — Джин попытался убедить себя, что в его рвении завоевать привязанность мужчины есть нечто жалкое и он сделал ошибку, снизойдя до Хосока, но в поцелуях альфы не было ничего жалкого. Сладостные, бесконечно эротические… и заставляющие желать большего… Они разомкнули руки, и едва перед взором омеги погасли звёзды — он понял, что мистер Зануда потрясён не меньше его самого. — Л-ладно, — запинаясь, выговорил Хосок, — так и быть, я женюсь на тебе. Джин припал к сильной тёплой груди, ощутил дыхание альфы на своём лбу и на какую-то долю мгновения едва не поддался искушению ответить «да». — О, Хоби… ты уже через месяц горько об этом пожалеешь. — Нет. И ты тоже будешь счастлив. Омеге следовало бы просто-напросто повернуться и уйти, но некий дьявол заставил его замереть на месте: — Сначала постель. Только потом я соберусь с мыслями. Я не из тех, кто покупает кота в мешке. Хосок удивлённо уставился на него. В уголках губ заиграла зловещая улыбка: — Пока об этом не может быть и речи. Но если я передумаю — ты первый об этом узнаешь.
