Игла и карточка

Иллюзия учёбы в техникуме шла полным ходом уже в течение 3 месяцев: Элокс уходил из дома рано, чтобы поменьше видеть свою мать, гулял по городу в одиночестве, иногда выпивал, потом являлся к третьей паре, устраивал себе перекур и уходил с четвертой. Главным ритуалом стало именно курение на перерывах. На самом деле, когда человек курит, его круг общения расширяется за счёт людей, которые иногда просят сигареты, делятся ими, или просто заводят диалог по воле встречи в одном излюбленном месте. Таким образом, первокурсник обзавёлся знакомствами с теми самыми старшими ребятами, которые когда-то казались ему угрозой, но это продолжалось ровно до того момента, как они не стрельнули у подростка его шоколадный чапман в достаточно вежливой манере. Через некоторое время они стали звать Элокса постоять к себе и разговаривать с ним на равных, а после стали даже здороваться в облезших стенах техникума. Это успех для зажатого, одинокого и асоциального паренька. Но интересным было вот ещё что: один из старших парней – Ростислав, тот самый, странно поглядывающий на младшего в первый день его учёбы, проявлял к нему удивительно огромный интерес: больше, чем остальные. Вечно разговаривал с ним, кидал многозначительные взгляды, прикасался слишком часто, хоть и длились эти касания по мгновению. Казалось бы, упал ему вообще этот жухлый первокурсник, у которого постоянно трясутся руки, бегают глаза и дыхание прерывается при виде кого-то более авторитетного. Но, как оказалось, действительно упал. Дело шло к зиме, осень уже заметала свои следы, листья были убраны с мокрых, от постоянных ноябрьских дождей, тротуаров и бордюров, деревья беззащитно стояли вдоль дорог и лишь качались на ветру. На улице было не совсем приятно находиться из-за погоды. Могло случиться что угодно: ливень с самого утра до позднего вечера, град после пар, снегопад на 20 минут, после которого снег не лежал, а сразу таял, что было свойственно южному неустойчивому климату. Картинка вокруг серая и унылая как мать Элокса без чекушки, но в этот день погода и окружающая обстановка его не сильно беспокоила, ведь вчера ему показалось, что у него есть друзья, а сегодня он был приглашен на культурные посиделки у кого-то из компании дома, вместе с напитками, где градус больше нуля, поэтому в эту знаменательную дату студент явился в техникум ко второй паре, и собирался отсидеть четвертую. Совсем сказка, балует нищих холопов-преподавателей своим присутствием. Да, такое долгое пребывание на учёбе на пользу не совсем шло, спать хотелось всё сильнее и сильнее, но был договор, что они всей толпой собираются после четвертой пары и идут домой к одному из старшекурсников – Руслану. Когда учёба на сегодня, наконец, была завершена, Элокс довольный вылетел из страшного техникума к товарищам, которые уже толпились на заднем дворе. Выглядел он на их фоне как чей-то младший брат, которого мама не разрешила оставить дома, поэтому пришлось тащить его с собой. Но, в отличие от чьего-нибудь младшего брата, паренек пользовался определенным авторитетом в компании, во многом благодаря Ростиславу – этот первокурсник ему явно небезразличен. Прошло несколько часов весёлого мероприятия, на улице стемнело рано, за окном лил дождь, все уже были слегка поддатые, а Элокс тем более – он очень быстро пьянел ввиду нескольких факторов, ему уже было плохо, но пить он продолжал, становясь всё более раскрепощённым. Вечеринка резко начала набирать новые обороты, когда Ростислав достал свой потертый портсигар из кармана и раскрыл его. – Ростислав, а че это? – почти по-детски заинтересовался Элокс. – Самокрутки. Трава, – ответ не заставил себя долго ждать, – попробуй, пока бесплатно предлагаю. Подросток поморщился, понимая, что ему не стоит курить травку в 16 лет. Правда, добрый пьяный взгляд Ростислава заставлял его раскурить чисто из вежливости, не более. Так или иначе, терять ему нечего, даже если он подсядет на дурь. Рука невольно вытянулась к портсигару за самокруткой, и в ту же секунду на ладони оказалась плотно забитая травой сигарета. Элокс прикурил её своей любимой зажигалкой, и сделал первую затяжку. Ощущения были пока непонятные, почти туманные, дым окутал лёгкие и появилось чувство расслабления, на лице возникла призрачная улыбка, глаза прикрылись. – Сколько здесь ТГК? – докуривая, спросил первокурсник. – Это листья, здесь немного, не парься, от одной ничего не случится, – нагло соврал Ростислав, он специально дал ему папиросу с «шишками», а это самая богатая часть конопли на тетрагидроканнабинол. Ему нужно было подсадить младшего – план был построен с самого начала. Спустя час эффект марихуаны настиг Элокса полностью: зрачки расширились, разум был затуманен, время потеряло свое значение и исказилось, речь стала менее осмысленной и более бессвязной; он в целом выглядел максимально потерянным и разбитым. Подросток решил отлучиться, чтобы посмотреть на себя и умыться. Он, держась за стены, добрался до ванной, и обратил свой размытый взгляд на зеркало. – Какой урод, блять, – вполголоса возмутился юноша, щупая себя за нос и щеки. – А по мне ниче такой, – сзади раздался знакомый низкий голос, – понравилось? – Ростислав? Ты че мне дал? – Элокс возмущенно скривил лицо и обернулся. – Я говорю тебе, это листья, ты просто задохлик, поэтому тебя въёбывает от 1-2 тгк, – старший пьяно улыбнулся, и приблизился к парню, – можешь бесплатно брать у меня травку. – Это с какой радости? – в глазах читалось недоверие, но вместе с ним и интерес, всё явно не просто так. – Забей, брат, потом поговорим, я вижу, что тебе понравилось, приходи, мы же друзья – и ушел, просто взял и скрылся за углом коридора, оставив товарища в неведении. Элокс стоял и тупил в зеркало еще пару минут, моргая в такт мигающей лампочке в ванной, переваривая разговор. Он не вник в суть полностью, но Ростислав точно не шутил. Правда что ли другом считал? Может быть, да. Он выглядел добрым, ему можно доверять. Так ведь? Тусовка наконец-то закончилась, когда время давно перевалило за полночь, все начали расходиться, в том числе всё ещё накуренный первокурсник. Голова тяжелая, но было чувство какого-то облегчения и счастья. Он еле перебирал своими ватными ногами после травы, пока держал путь на родную улицу Копейкина, где его со стопроцентной вероятностью ждала «любимая» матушка Вероника Сергеевна вместе с чекушкой. Да и пусть. В жизни Элокса что-то изменилось, не факт, что к лучшему, но он безумно устал от тошнотворной стабильности.