Концовка

Он стоит на балконе, курит свои, когда-то любимые, но уже порядком поднадоевшие сигареты и смотрит на ночную Москву. Улица такая холодная, одинокая, а вон там, где-то внизу ходят люди. Спешат куда-то, у них впереди столько всего, завтра проснутся, пойдут на работу, или будут сидеть дома, или увидятся с друзьями, с родными. Завтра будет новый день, такой же как и сегодняшний, только уже без него. От этой мысли пробежали мурашки. Посмотрел в самый низ. Высоко, но он уже давно все для себя решил. Он докурил сигарету и достал следующую. Пытается ее зажечь, но зажигалку тушит такой же холодный ветер. Спустя пару попыток у него всё же получилось. Дым согрел лёгкие. Таня еще давно уехала к родителям и Глеб был совсем один. Ему вроде бы и хотелось чтобы кто-то был рядом, а с другой стороны, какая уже разница? Глеб вспоминал Таню, Вадима, Костю, Диму и старых участников Агаты. Что они подумают, скажут друг другу? Что о нем напишут в новостях? Сколько будет фанатов которые захотят сделать тоже самое? А опять же, ему до этого уже не будет ни какого дела. Он давно сделал, все, что хотел, что мог сделать. Выжал из себя максимум, оставил свой след в музыке. От этих мыслей резко стало плохо. Было трудно дышать, сердце колотилось, как только он вновь оглядывался на эту, такую темную и неизвестную, пустую бездну. Он сдержал слегка подступившие слезинки. Ноги стали ватными и он, оторвавшись руками от перил, присел на пол. Голова раскалывалась, даже нельзя сказать точно от чего, то ли от випитого незадолго алкоголя, то ли от недосыпа. Но это все тоже уже было неважно для него. Казалось, он просто растягивал этот момент. Все равно конец будет один. Он просто неизбежен. Это все случилось бы, рано или поздно. Глеб помнил, как когда-то, очень давно Вадим читал ему книжки, отводил в школу, потом пригласил в группу, еще позже, как Глеб писал тексты, песни, как Козлов предсказывал хиты, как они стали известными, как начали употреблять... Краткий перезказ всей жизни вертелся в памяти, пока он сидит, свернувшись калачиком на полу, думает о смысле всего им сделанного. Зачем вообще он когда-то это делал? Наверное просто подвернулась удача, он хотел самовыразиться, и он это сделал. Сделал все, что мог придумать своей заковыристой фантазией. Наверное он просто делал других счастливыми. Что то вроде "спасибо за самые лучшие депрессии". Он усмехнулся"нравится? Всегда пожалуйста". Много людей его любили и любят до сих пор. А некоторые до такой степени, что готовы добровольно повторить его участь. "Дураки". В какой то степени их даже жалко. Но они сами захотели, поэтому зачем их осуждать? Тут захотелось увидеть Вадима или Костю. С Костей они были особенно близки, наверное чуть больше чем друзья. Однако, он сейчас далеко, в другом городе. Может быть Вадим... Сможет приехать? Уже начинало потихонечку светать. Глеб встал, оперевшись на перилу, зашел в дом за телефоном. Просидев больше часа на прохладном балконе, когда тн зашел в помещение стало жарко. Но ничего страшного. Он присел на диван, думал, что написать. Решил быть немногословным. Написал: "Привет Вадь, сможешь приехать? Мне просто хреново очень." К удивлению, через пару минут он ответил: "Привет, прости не могу, сам знаешь, ночь." "А вообще, бухать меньше надо." "И правда..." Мысль проскользнула незаметно и она, в отличии от большинства, за эту ночь, была очень уж депрессивной. Даже в самые грустные моменты именно такого настроения не было. "Значит всё таки не приедет." Очень печально было осозновать, что тот человек, который провел с ним лучшие годы, такой близкий, такой родной, сейчас не может или не хочет увидится в последний раз. Он просто сделал замечание, но все равно как-то очень больно. Тем временем он уже вышел на балкон. Надо было торопиться, а то кто-нибудь заметит. Он решил отправить что-то вроде предсмертной записки. Пусть потом думают, что она озночает. "Вадим, просто знай, я тебя очень люблю. Передай пртом остальным, чтобы не скучали по мне" Но это сообщение Вадим так и не увидил.

***

Он перелез через ограду. Сел на нее. Страшновато. Ну а какая уже разница? Вновь в голове прокручивались воспоминания, только на этот раз уже плохие. Как умер Саша Козлов, как они ругались с Вадимом, как распалась Агата, как они судились... Было больно, очень. Хоть прошло достаточно времени, все четко помнилось, как будто в мире ничего хорошего нет вообще и все люди "злые и плохие" несмотря на то, что он вспоминал какие-то несколько минут назад. Он понимал, что в части из этого он сам виноват, и к сожалению, ничего уже не может сделать. Внутри все сжалось, от обиды, от разочарования, от боли. Руки тряслись, на глазах всё же навернулись слезы. Одна из них покатилась по щеке и упала в эту пустоту. Костю больше не увидит, Таню больше не увидит, почему все именно так? Видимо тем, кто "не от мира сего" просто суждено, может где-то там, он найдет свое счастье, ведь здесь ему искать уже нечего. Он выдохнул, србрался с мыслями, и всё же оттолкнулся от этих злосчастных перил. "Вот и всё"— последнее что пронеслось в голове. А после лишь небытие. Оно было не таким уж и пугающим, оно просто было...

***

После все случилось, так как он и предсказывал: горе знакомых, новостные заголовки, траур фанатов, и конечно, куда же без последователей этого "подвига" А исходя из этого, еще больше новостей. Чуствовал ли Вадим после этого свою вину? — Безусловно. Это ведь был его Глеб! С которым у него было столько лет за спиной. Когда его "допрашивали" на интервью, он все же решил промолчать про тот последний диалог, но все же рассказал через несколько лет, на другом, малоизвестном. The matrixx распалась, а Вадим еще долго ездил с концертами памяти. А Глеб, уже "там" наконец угомонил свою творческую фантазию и создал свой маленький мирок.