Не то чтобы

— Почему ты никогда не снимаешь перчатки? Этот вопрос Хьюго задает внезапно и как-то сам не ожидает этого. Просто… Нет, ну правда. Хьюго, знаете, над этим вопросом думает уже не первый день, периодически бросая взгляд на руки Вэриана. Руки, которые всегда в перчатках. Конечно, не то чтобы ему было прямо очень интересно, он бы спокойно прожил и без этой информации, просто… почему? Хьюго понимает, когда Гогглс таскает их во время экспериментов, носясь по палатке с пробирками и склянками, как он, например, делает сейчас. Очки плотно надеты на глаза, отчего несколько прядей его челки глупо торчат по сторонам. Он периодически скидывает их с глаз тыльной стороной ладони, все еще скрытой перчаткой. И это действительно странно. Ведь он не снимет их после того, как закончит со своим алхимичинием. Какой смысл носить их на постоянной основе? Неужели ему удобно? Они же большие и громоздкие, как два огромных ботинка. Какой смысл носить ботинки на руках? Он ведь и ночью их не снимает. Хьюго однажды застал его спящим в палатке, без своих тупых очков и ботинок. Но в перчатках. Серьезно, неужели ему даже в голову не приходит, что это странно? Кто вообще спит в перчатках? Даже Хьюго свои беспальцовки снимает на ночь, хотя без них и не очень комфортно. Какой в этом смысл? Хочет всегда быть готовым? Это, конечно, очень здорово, Хьюго до сих пор держит нож под подушкой, только к чему нужно готовиться, чтобы посреди ночи тебе понадобились огромные тупые резиновые перчатки? Может, ему не сказали, что их нужно снимать? Может, его никто не предупредил, что это необязательный предмет одежды? Кто-то собирается ему сказать? Вэриан ведь, — Хьюго готов признать, —довольно умен, так почему… Впрочем, не то чтобы Хьюго интересно. Не то чтобы он следил за Вэрианом и его перчатками. Так, просто в глаза бросилось. И вовсе он не хочет узнать, почему. Он это спросил из… научного интереса. Да, пожалуй так. Вэриан, правда, его академические изыскания не оценивает. Вместо этого он удивленно вскидывает брови, а потом хмурится и отворачивается, возясь с одной из пробирок. — Тебе какая разница? — бросает он, явно не сосредоточенный на разговоре. Заранее на него не настроенный. Хьюго растекается в ухмылке. — Да никакая, я просто так спросил, — ну, а еще, возможно этот вопрос он задал, чтобы позлить Вэриана. Тот очень легко бесится со всяких мелочей, и выглядит это очень забавно. И глупо. Больше, конечно, глупо. Очень. — Ну вот и иди, спрашивай кого-то другого, — Вэриан очень глупо фыркает и отворачивается, уходя в другой конец палатки к полке со склянками. Он всматривается в них, намеренно задумчиво. Всеми силами дает понять — разговор мертворожденный. Но Хьюго сейчас очень скучно и, к тому же, совсем, совсем не интересно. — Да ладно тебе, Веснушка. — Хьюго, — говорит Вэриан сквозь зубы, когда откручивает крышку раствора. Отсюда название не видно, но Хьюго не будет щуриться, чтобы разглядеть. — Мешаешь. — А две огромные прихватки на руках тебе не мешают? — Вэриан все-таки не выдерживает и оборачивается. — Мне в них удобно! — Хьюго видит, как он хочет всплеснуть руками, но тормозит из-за открытого раствора. — Да мне бы с сапогами на руках было удобнее! — он взмахивает рукой, покачиваясь на задних ножках стула. Все это начинает быть очень веселым. Ему вообще в последнее время по какой-то причине часто становится весело. Почему в эти моменты рядом оказывается Вэриан, Хьюго объяснить не может. — Ну и надень тогда сапоги! Посмотреть не могу, я занят! — Вэриан цокает и снова отворачивается от него к склянкам. Хьюго еще раз покачивается на стуле, прежде чем встать и подойти к Вэриану. — Так у тебя поэтому и уходит несколько столетий на твои эксперименты, — говорит он, складывая руки за спиной и следуя за Вэрианом, когда тот начинает уходить от него обратно к столу. — В этих штуках невозможно ничего делать. — Хьюго, это банальная техника безопасности! — цедит Вэриан. — Тебе не нужна техника безопасности, если ты достаточно хорош. — Тебе бы, в таком случае, она не помешала. — Эй! Вэриан больше ничего ему не отвечает. Вместо этого он поднимает пробирку на уровень своих глаз (что, в общем-то, не очень высоко) и, прикрыв один, аккуратно вливает раствор из пузырька. Хьюго отмирает, когда понимает, что слишком долго следил за его действиями. Возможно, потому что Вэриан выглядел очень глупо. Да, именно так. Проходит еще минута, и Вэриан расслабляется, видимо, думая, что разговор исчерпан, но Хьюго снова подает голос. — Ты что-то за ними скрываешь? — Хьюго, отстань. — Нет, правда, — Хьюго опирается ладонью на стол, полностью разворачиваясь к Вэриану. — Что у тебя на руках? Какая-нибудь магическая метка? — Это не твое дело, — почти нараспев тянет Вэриан, намеренно не обращая на него внимания. — На тебе какое-то родовое проклятье? Или ты что-то вроде мага? — Говори, что хочешь, я тебя не слушаю. — Что, даже не покажешь? — Хьюго наклоняется чуть ближе и чувствует, как переступает какую-то черту, но ему все еще так странно весело… — Я ничего не обязан тебе показывать, — Вэриан фыркает, все еще не поднимая на него взгляд. — Ладно, не маг, тогда… — он прикрывает рот рукой. — Что, неужели неудачные наколки? — Хьюго. Отстань, — чеканит Вэриан. — Ладно-ладно, я понял! — Хьюго вскидывает руки над головой, делая шаг назад. Полминуты висит тишина, Вэриан тяжело и облегченно вздыхает. А потом Хьюго делает шаг обратно вперед и пытается схватиться за чужую перчатку. — Хьюго, какого хрена ты…! — Да ну не может быть, чтобы я где-то не угадал! — Вэриан пытается выдернуть руку, но Хьюго цепляется за край перчатки. Он, если честно, и сам не до конца понимает, что делает, ему ведь совершенно не интересно, но… — Отпусти, придурок! — вторую руку с раствором Вэриан вытягивает в сторону от Хьюго, пока безуспешно пытается вырвать вторую из чужой хватки. — Да ладно тебе, Гогглс! У кого чистая совесть, тому скрывать нечего! — второй рукой Хьюго хватается за его запястье, и тогда его пальцы тянут за край перчатки… — Я сказал, отпусти! А дальше все происходит за мгновение, Хьюго едва успевает моргнуть: Вэриан дергает руку на себя, уводит ее в ту же сторону, где и вторая рука, пробирка в его пальцах дергается, часть раствора выплескивается наружу, раздается шипение, Вэриан подпрыгивает на месте. — Зараза! — вскрикивает он, только это уже не обращено к Хьюго. Вэриан роняет пробирку себе под ноги, и та разбивается вдребезги, когда он выпутывается из ослабшей хватки Хьюго и начинает судорожно стягивать перчатку. Хьюго замирает всего на секунду, в которую все это происходит. Дальше он оживает и к нему внезапно подкатывает паника. — Черт, — его как будто обдает жаром с ног до головы, когда он судорожно оглядывается по сторонам. Он подлетает к столу и хватает стакан воды. Затем он подлетает к Вэриану с влажным полотенцем. — Гогглс, я случайно, я… — Дай сюда! — цокает Вэриан и не смотрит на Хьюго, когда выхватывает тряпку у него из рук и садится на корточки. Хьюго стоит неподвижно, кажется, вечность, пока Вэриан шипит, прижимая полотенце к ладони без перчатки. В какой-то момент он убирает его, осматривая свою ладонь и тогда Хьюго замечает. Замечает кожу, полностью усеянную шрамами. Большими и маленькими, незаметными и яркими — они покрывают всю ладонь Вэриана. И, пусть часть из них это мелкие порезы, но самые заметные — это ожоги. Светлые пятна, затянувшиеся с годами, но все еще заметные. И Хьюго вдруг становится очень стыдно. И глупо. Так глупо ему, возможно, никогда еще не было. Однако уйти он почему-то не решается. Хотя, возможно, если бы Вэриан сейчас сказал ему убираться, он бы так и сделал. Но Вэриан почему-то тоже молчит. Они стоят так еще несколько глупых, ужасных секунд. А потом Вэриан убирает тряпку и принимает поднимать с земли осколки пробирки. Хьюго медлит несколько секунд, потом медленно опускается на корточки напротив. Он ждет, что Вэриан попросит его уйти, но тот по-прежнему ничего не говорит. Взгляд Хьюго то и дело падает на расплывающийся розовым ожог. Он небольшой, пятнышко на тыльной стороне ладони, но что-то в том, как оно перекрывает еще одно такое пятно, только старое, затянувшееся, заставляет сердце Хьюго брякнуться в кучку пробирочных осколков. Когда последние стекляшки оказываются убраны, Хьюго не выдерживает и вздыхает, сложив ладони на колени. — Вэр, — звучит коротко, обрывком слова, обрезком, но больше букв он собрать не может. Голос хрипит. — Извини за… это. Я не хотел… — Я не очень люблю показывать свои шрамы, — но Хьюго так и не успевает связать слова в предложения. Он поднимает удивленные глаза на Вэриана. Тот задумчиво смотрит на свою обожженную ладонь. — Потому что обычно они появляются по моей собственной невнимательности. Хьюго пробует снова что-то сказать, но звуки никак не формируются в его горле, а глаза никак не хотят переставать смотреть на Вэриана. Но Хьюго теряется вовсе, когда Вэриан внезапно стягивает вторую перчатку, на которой оказываются точно такие же шрамы. — Иногда рассчитываю что-то не так, иногда спотыкаюсь обо что-то, и реагент прожигает перчатку, как сейчас, — он кивает в сторону поврежденного куска резины, и Хьюго поджимает губы. — И я не люблю их не потому, что это больно, — он бездумно ведет пальцем по дорожке шрамов — Хьюго следит за ним неотрывно. — А потому, что они служат доказательством моей неумелости. И глупости. Они ведь правда выглядят глупо. Между ними осколками повисает недолгая пауза. — У меня тоже есть глупый шрам, — внезапно говорит Хьюго. Они поднимают друг на друга взгляд, и становится сложно сказать, кто из них выглядит более озадаченным. В глазах Вэриана повисает вопрос, и Хьюго не до конца уверен, что это хорошая идея, но почему-то все равно закатывает рукав. — Вот, — он сгибает руку и демонстрирует большое светлое пятно на самой верхушке локтя. Вэриан склоняет голову набок, а потом тянет руку к ожогу Хьюго, но так и не касается кожи, и Хьюго вдруг перестает дышать. Щеки обжигает кислотой. Это звучит достаточно глупо? — Откуда…? — фразу он почему-то тоже не договаривает, и в этой недоделанности и недосказанности Хьюго едва не забывает ответить на вопрос. Он отводит взгляд. — Это довольно глупая история. — Я почему-то не сомневаюсь. Хьюго на это хочет закатить глаза, но вместо этого почему-то мягко усмехается. Реагент где-то у него под ребрами начинает шипеть. — Еще мелким я был… в походе, — «на задании Дон» он решает не говорить. — Разжег костер, чтобы приготовить суп… А потом зачем-то оперся на ветку, на которой был подвешен котелок… А эта тупая ветка сломалась, и я приземлился локтем прямо в костер… — он разгибает руку и поворачивает ее внешней стороной, показывая тонкую полосу шрама на предплечье. — Еще и о ветку порезался как-то слишком глубоко. Самый идиотский шрам в истории. Когда тишина затягивается, Хьюго все-таки решается поднять глаза на Вэриана. Тот изучает его лицо несколько долгих секунд, за которые Хьюго уже успевает пожалеть обо всем, что он сказал. А потом Вэриан фыркает. И начинает смеяться. Тихо, еле слышно, прикрыв рот здоровой ладонью и закусывая улыбку. Хьюго хочет огрызнуться в ответ, но вместо этого он подхватывает тихий смех, чувствуя, как ожог крадется по его щекам, постепенно заливая все лицо. — Ладно, возможно, мои шрамы и не настолько глупые, — сквозь смех выдыхает Вэриан. — Они ничуть не глупые. Тебе вовсе необязательно их прятать. Хьюго борется с желанием зажать себе рот ладонью. Он с опаской глядит на Вэриана. Но тот ничего не говорит. Через мгновение его щеки постепенно заливаются краской. И что-то странное происходит в этот момент. Как будто Хьюго что-то понял. Как будто понял, почему ему так не хочется отводить взгляд. Как будто понял, почему ему было так не интересно. Как будто почувствовал, что они сейчас говорили не совсем про шрамы. Поэтому Хьюго судорожно прокашливается, отводя взгляд. — Извини еще раз. За… Ну… То, что было до, — он кивает на чужую обожженую ладонь. — Надеюсь, из-за меня не будет еще одного шрама. — Да ладно, я уже не злюсь, — Вэриан жмет плечами и коротко улыбается, не поднимая глаз. И что-то в мысли о том, что Вэриан мог бы улыбнуться прямо ему в глаза, заставляет сердцебиение Хьюго подскочить. — А вот перчатки жалко, — он грустно кивает на брошенную на землю перчатку, в которой на полладони зияет дыра. И Хьюго как-то тоже грустно вздыхает, глядя на нее. Но, когда на следующий день они доберутся до небольшого городка на холме, а под вечер Вэриан найдет в своей сумке новую пару перчаток, Хьюго его не спросит. Ему просто, знаете, не то чтобы сильно интересно.