Райские сумерки

Субботний вечер в «Райских сумерках» кипит, как всегда. Музыка гремит низко и тяжело, отдаваясь мощной пульсацией в груди каждого. Цветные огни скользят по разгорячённым телам танцующих. В воздухе висит густой смешанный запах алкоголя, пота и духов. Бар забит под завязку: VIP-столики ломятся от бутылок, у стойки толпятся те, кто просто хочет выпить и поболтать. Арон носится между столиками с подносом, его белая рубашка уже прилипла к спине от пота. Он ловко уворачивается от пьяных рук, разнося коктейли. Ники сияет за стойкой — настоящий король общения. Он шутит, подмигивает, наливает напитки и успевает поддерживать разговоры сразу с тремя посетителями. — Эй, красавчик, а можно этот коктейль послаще? — кричит девушка, перегнувшись через стойку. — Для тебя, солнышко, я вообще сделаю как сироп! — ухмыляется Ники и ловко подвигает ей бокал. — Только потом не жалуйся, что голова будет трещать, как после встречи с бывшим, который вернулся. Девушка смеётся. Ники тут же поворачивается к следующему: — А тебе, брат, двойной? Смотри, не утопи в нём свои проблемы, они и так плавают на поверхности! Он подмигивает парню и продолжает: — Ого, ты сегодня один? Не переживай, с таким лицом, как у тебя, через пять минут здесь будет очередь из желающих составить компанию! Я даже могу подсказать, кто из них точно не откажется.  Роланд работает чуть в стороне, зорко следя за всем. Белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц, рукава закатаны до локтей, обнажая татуировки на всю руку. Он ловит взгляд Эндрю и коротко кивает: — Эндрю, давай на подхвате. — Уже, — коротко отвечает Эндрю, вставая рядом Роланд — старший бармен. Спокойный, сосредоточенный, с твёрдым взглядом. Он отвечает за порядок, выручку, работу персонала и за то, чтобы никто не устроил драку. Сегодня его взгляд то и дело скользит к Эндрю. Он когда-то замолвил словечко перед начальством, чтобы братьев взяли на работу. Сам не понимает почему. Ники очень просил, а Роланд всегда считал его хорошим парнем и отличным сотрудником, несмотря на то, что тот слишком болтлив. Для работы в баре это даже плюс. Эндрю работает молча и быстро. Его руки двигаются с хирургической точностью: лёд, шейкер, сиропы, биттеры. Он уже давно запомнил все рецепты, которые показал ему Роланд, и теперь может приготовить почти любой коктейль, не глядя. Ему нравится эта точность, контроль, результат. Болтовню с посетителями он оставляет Ники и Роланду. Постепенно очередь сокращается. Иногда Эндрю тихо, почти не шевеля губами, бросает Роланду: — Угловой столик, красная куртка. Третий раз пытается подставить стакан, не заплатив. — Понял, — отвечает Роланд и тут же передаёт сигнал охране. — Держи зал под контролем. Через минуту проблемного посетителя вежливо, но твёрдо выводят. Всю ночь они разливают напитки, готовят коктейли. Ночка выдалась запарная, но они, как всегда, вывозят. Наконец время подходит к закрытию. Последние гости расходятся, основной персонал тоже. Эндрю убирает бар после ночного нашествия, Роланд занимается закрытием кассы, подсчётом выручки и отчётом за смену. Уборщики заканчивают свою работу и тоже уходят. В баре остаются только они вдвоём. Роланд тяжело облокочивается на стойку, запрокидывает голову и шумно выдыхает. Рубашка на груди расходится, открывая гладкую кожу и ключицы. — Уф, ну и ночка… — пробормотал он устало, но с явным облегчением. — Я уже думал, эти алкаши никогда не свалят. Ноги гудят. Он поворачивает голову, смотрит на Эндрю. В глазах — откровенный голод. — Идём? Я уже весь вечер на взводе из-за тебя. Эндрю кидает полотенце на стойку и коротко кивает. Они запирают входную дверь и молча направляются в подсобку — тесное помещение, заставленное ящиками с бутылками и стеллажами. Как только замок щёлкает, Эндрю шагает вперёд, ладонь уверенно ложится на брюки Роланда, крепко обхватывая уже полностью твёрдый, горячий член через тонкую ткань. Он медленно проводит рукой вверх-вниз, чувствуя, как тот пульсирует и наливается под пальцами. Роланд выдыхает сквозь стиснутые зубы, невольно качнувшись бёдрами вперёд. Волна острого, долгожданного желания прокатывается по всему телу, заставляя кожу гореть. — Бля… наконец-то… — хрипло выдыхает он, голос дрожит от едва сдерживаемого голода. — Весь этот чёртов вечер я только и думал, как ты меня выебешь… Не в силах удержаться, Роланд хватает Эндрю за рубашку, притягивая для поцелуя. Эндрю мгновенно напрягается. — Руки убрал, — жёстко и холодно бросает он. Роланд замирает, но не убирает руку сразу. — Да ладно тебе, Эндрю… — тихо, почти умоляюще шепчет он. — Мы уже не первый раз. Я тоже хочу тебя почувствовать… хоть чуть-чуть. Твою кожу, вкус твоих губ… Почему ты мне не даёшь? — Руки. Или я прямо сейчас разворачиваюсь и ухожу. Голос Эндрю ровный, но в нём сталь. Роланд тяжело сглатывает, с явным сожалением убирает ладонь. Эндрю резко разворачивает его лицом к холодной бетонной стене. — Руки на стену. И не двигай ими, пока я не разрешу, — хрипло приказывает он. Роланд послушно ставит ладони на шершавую стену, слегка прогибаясь в пояснице и подставляясь. Ему нравится это ощущение — быть под полным контролем, быть желанным именно таким. Нравится, когда Эндрю становится жёстким и властным. Он любит, когда берут грубо. Эндрю расстёгивает его брюки и грубо стягивает их вниз вместе с трусами до щиколоток. Горячий, мокрый на головке член Роланда резко вырывается на свободу. Эндрю обхватывает его ладонью и начинает медленно, уверенно дрочить.  — М-м-м… сука… — громко стонет Роланд. — Давай… сильнее… — Ты сегодня был хорошим мальчиком, — низко произносит Эндрю, ускоряя руку и сильно надавливая большим пальцем на головку. — Весь вечер стоял рядом, молчал, работал. А сам небось думал только о том, как я тебя разъебу в этой подсобке. — Да… — выдыхает Роланд, тёршись задницей о твёрдый член Эндрю через брюки. — Я хотел тебя ещё когда ты стоял за стойкой. Хотел, чтобы ты меня прямо там нагнул… Эндрю резко останавливает руку, сжимая основание члена. — Ах, блять! Не останавливайся! — почти жалобно рычит Роланд. — Хочу посмотреть, как ты будешь сам ебать мою руку, — с тёмной усмешкой говорит Эндрю. — Давай, трахай её. Покажи, как сильно ты хочешь мой член. Роланд сразу начинает жадно двигать бёдрами, вгоняя свой мокрый, скользкий член в сжатый кулак Эндрю. Влажные чавкающие звуки заполняют тесную подсобку. — Вот так… именно так… — хвалит Эндрю, вжимая его грудью в холодную стену, так что соски Роланда трутся о шершавый бетон. — Смотри, как ты течёшь. — Эндрю… мне нужно больше… — Вылижи, — приказывает Эндрю, поднося два пальца к его губам. Роланд жадно заглатывает их, громко чавкая и пуская слюни. — Глубже… соси как следует, — рычит Эндрю. Когда пальцы становятся скользкими, Эндрю медленно вводит сначала один, потом второй в тугую горячую дырочку Роланда. Тот громко, протяжно стонет, прижимаясь лбом к стене. — А-а-ах… Эндрю… блядь, как хорошо… Глубже… Эндрю начинает трахать его пальцами — уверенно, ритмично, каждый раз сильно и точно задевая простату. Ноги Роланда дрожат, по телу пробегают электрические разряды удовольствия. — Не оборачивайся. Стой ровно, — жёстко напоминает Эндрю. Он быстро достаёт презерватив, натягивает на свой болезненно твёрдый, пульсирующий член, щедро смазывает себя и кольцо тугих мышц Роланда. Затем входит резко, одним мощным толчком до самого конца. Роланд громко вскрикивает, выгибаясь: — О-оххх… чёрт!.. Да-а-а!.. Эндрю до крови прикусывает собственную губу, чтобы из его рта не вырвалось ни одного стона и начинает двигаться — жёстко, глубоко, быстро. Подсобка наполняется громкими влажными шлепками кожи о кожу, тяжёлым дыханием и отчаянными стонами Роланда. Каждый толчок мощный, точный, бьёт прямо по простате. Ноги старшего бармена подкашиваются. Он пытается опустить руку к своему члену, Эндрю грубо перехватывает запястье, заламывает руку за спину и ещё сильнее вдавливает тело Роланда в стену. — Без рук. — Ах… Эндрю… я уже на грани… я сейчас кончу… — хрипло, умоляюще выдыхает Роланд. Эндрю только ускоряет темп до бешеного. Комната звенит от мокрых, грязных звуков. Тело Роланда напрягается, он громко, протяжно стонет и кончает без единого прикосновения — мощно, долго, забрызгивая стену и пол густыми струями. Внутренние мышцы сильно и ритмично сжимаются вокруг члена Эндрю. Через несколько особенно глубоких, яростных толчков Эндрю тоже срывается. Тихий сдавленный стон вырывается с его губ, горячее дыхание обжигает затылок Роланда. Он кончает сильно, глубоко внутри, чувствуя, как тело под ним дрожит. Они замирают, тяжело дыша. Эндрю медленно выходит, снимает презерватив. Роланда всё ещё трясет после бурного оргазма.  Эндрю молча поправляет на нём рубашку, застёгивает пару пуговиц. Его движения неожиданно осторожные. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он. — Да… — выдыхает Роланд, поворачивая голову. Голос ещё хриплый. — Просто… каждый раз после этого я хочу тебя ещё сильнее. И ненавижу, что ты не даёшь себя потрогать. Эндрю смотрит на него долгим взглядом, потом слегка проводит пальцами по его спине. — Правила есть правила. Может, в следующий раз я разрешу тебе встать на колени. Роланд выдыхает с дрожью в голосе: — Блять, Эндрю…