Только мы

Нил и Эндрю наконец вырывают у жизни крошечный кусочек покоя. Большая часть студентов разъехалась на зимние каникулы, общежитие пустеет, коридоры затихают. Никто не стучит в дверь, никто не орёт под окнами. Только они двое — в тесной комнате, где воздух уже густеет от предвкушения и желания. Нил лежит на узкой кровати в одних боксерах, руки заведены за голову. Сердце колотится так сильно, что он чувствует каждый удар в висках. — Почему они розовые? — спрашивает Нил, приподнимая бровь, хотя в голосе уже сквозит улыбка. Эндрю склоняет голову набок и смотрит на него с привычным лёгким раздражением, которое не может скрыть искру веселья в глазах. — У тебя что, на этот цвет гендерные предубеждения, Джостен? — голос низкий, чуть насмешливый. — Нет, просто… почему не чёрные? Или красные, на худой конец. — Если цвет тебя не устраивает, я могу уйти. Подрочишь себе сам, — Эндрю делает недовольное лицо, но уголки губ едва заметно дёргаются. — Какие в секс-шопе были, такие и взял. Не выёбывайся. Нил моргает, а потом тихо смеётся, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Ты был в секс-шопе… — Да, был. Давай руки или передумал? — Нет, — Нил улыбается уголком рта и устраивается поудобнее, полностью отдаваясь моменту. Сердце замирает от смеси доверия и возбуждения. Эндрю фиксирует наручники к прутьям кровати — тщательно проверяет, чтобы они не сдавливали, но держали крепко. Мягкий розовый мех щекочет кожу, контрастируя с холодным металлом. Нил вздрагивает от этого прикосновения, и по телу пробегает сладкая дрожь. Розовый мех на его запястьях выглядит почти комично, но именно это почему-то заводит ещё сильнее. Нил лежит почти голый, сквозь тонкую ткань боксеров отчётливо проступает твёрдый, уже мокрый от возбуждения член. Эндрю устраивается у него в ногах и медленно оглядывает его — взгляд тяжёлый, голодный, полный собственнической нежности. — Миленько, — говорит он с ленивой ухмылкой. — Тебе идёт. — Рад, что доставил тебе такое удовольствие, — отвечает Нил. Голос уже хриплый, дыхание учащается. — Кстати об удовольствии… Я прикупил ещё кое-что. Эндрю тянется к тумбочке, достаёт коробочку и медленно открывает её. Внутри — компактный вибратор и тюбик смазки. Нил шумно выдыхает, по позвоночнику пробегает горячая волна предвкушения. Желание жжёт изнутри. — Дрю… ты что, собираешься проверять границы моего терпения? — голос Нила дрожит от нетерпения и восторга. — Да, кролик, — Эндрю улыбается — настоящей, редкой улыбкой, от которой у Нила всегда перехватывает дыхание и сжимается сердце. Блондин стягивает с себя футболку, потом штаны вместе с бельём. Совершенно голый, он садится в изножье кровати так, чтобы Нилу было всё прекрасно видно. Член Нила дёргается в боксерах. Желание прикоснуться к Эндрю становится почти невыносимым. Эндрю широко раздвигает ноги, выдавливает на пальцы прохладный лубрикант и начинает медленно, почти лениво размазывать его по своему входу. Круговыми движениями он дразнит себя, глядя прямо в глаза Нилу. Тот закусывает губу, поёрзывает на кровати, чувствуя, как жар собирается внизу живота. — Чёрт, Дрю… ты такой сексуальный, — вырывается у Нила хриплый выдох. Руки инстинктивно дёргаются в наручниках, но металл держит крепко. — Я хочу тебя так сильно, что... Эндрю вставляет один палец, выгибается, и из груди вырывается низкий, дрожащий стон. Он почти сразу добавляет второй, ускоряя движения. Тело движется в такт руке, голова запрокинута, глаза полуприкрыты, но взгляд всё время прикован к Нилу — к тому, как тот пожирает его глазами, как тяжело дышит, как отчаянно хочет прикоснуться. Нил чувствует, как внутри всё сжимается от жара и нежности. Эндрю так редко позволяет себе быть таким открытым, таким уязвимым в удовольствии. И Нил впитывает каждую секунду, каждую дрожь, каждый стон, будто боится, что это может исчезнуть. Эндрю достаёт вибратор, обильно смазывает его и, расставив ноги ещё шире, медленно вводит в себя. Когда игрушка входит полностью, он стонет громко, без стыда. Тело выгибается дугой. Член стоит твёрдо, головка блестит от предэякулята. — Дрю… — Нил почти скулит, бёдра сами собой подаются вверх в поисках трения. Эндрю включает вибрацию. Громкий, дрожащий стон заполняет комнату. Он медленно двигает игрушкой внутри себя, другой рукой лениво поглаживает свой член. — Что ты хочешь, Джостен? — голос Эндрю низкий, с придыханием, невероятно соблазнительный. — Тебя. Хочу тебя, — Нил почти умоляет, глаза блестят от отчаяния, любви и дикого желания.  Эндрю, не вынимая вибратора, медленно подползает ближе. Зубами стягивает с Нила боксеры. Горячее дыхание касается кожи живота, потом внутренних сторон бёдер. Поцелуи — лёгкие, дразнящие, мучительно нежные. Он целует дорожку к набухшей головке, и Нил дрожит всем телом, выгибаясь навстречу. — Ну же… возьми меня уже, — скулит Нил, голос срывается. Эндрю наконец обхватывает губами головку члена. Сначала медленно, потом глубже, быстрее. Стоны Нила становятся всё громче, отрывистее. Эндрю одновременно трахает себя вибратором, тело его дрожит, из горла вырываются приглушённые стоны удовольствия. Он прогибается, ищет лучший угол и, найдя его, включает максимальную вибрацию. — Дрю! — Нил выгибается, едва не кончая от одного только вида. Эндрю вытаскивает вибратор, щедро смазывает член Нила и, зажав его бёдра своими, медленно опускается сверху. Ощущение обжигающее, тесное, идеальное. Когда Нил входит в него полностью, оба одновременно громко стонут. — Блять… — выдыхает Эндрю, привыкая. Его глаза на мгновение закрываются от переполняющих чувств — смесь боли и острого удовольствия. Он начинает двигаться — сначала медленно, потом быстрее, жадно. Звуки кожи о кожу, влажные шлепки, тяжёлое дыхание заполняют комнату. Кровать жалобно скрипит, спинка бьётся о стену, их стоны сливаются. Эндрю насаживается сильнее, Нил видит, как устают его ноги, как дрожат мышцы, и это вызывает новую волну нежности и возбуждения. — Я… устал, — хрипло признаётся Эндрю — Вперёд, ковбой, — усмехается он и тянется, чтобы расстегнуть наручники. Как только руки освобождаются, Нил мгновенно переворачивает Эндрю на спину. Один резкий, глубокий толчок — и Эндрю громко стонет, крепко вцепляясь пальцами в плечи Нила. Завтра там наверняка останутся синяки. — Блять, ты такой… такой охуенный, — рычит Нил, вбиваясь в него сильно и глубоко. — Горячий… тесный… мой…чёрт возьми. Эндрю лежит с широко разведёнными ногами, голова запрокинута, губы приоткрыты. Его член трётся между их потными животами, давая двойную стимуляцию. Стоны становятся ещё громче, отрывистее. — …ммм, так сжимаешь меня, — бормочет Нил, ускоряя темп. Он целует Эндрю в шею, в ключицу, чувствуя, как тот дрожит под ним. — Да… давай… кончай, — хрипит Нил, ускоряя темп. — Хочу слышать, как тебе хорошо. Хочу чувствовать, как ты кончаешь вокруг меня. — Блять, Джостен… В следующий раз я тебе точно кляп куплю, — выдыхает Эндрю, но в голосе столько удовольствия, столько нежности под грубостью. Нил только ухмыляется и не сбавляет темп. Эндрю кончает первым — с громким стоном, тело сильно сжимается вокруг члена Нила. Волны оргазма прокатываются по нему, заставляя дрожать каждую мышцу. Глаза Эндрю закатываются, губы шепчут что-то неразборчивое. Нил следует за ним почти сразу, глубоко зарываясь и изливаясь внутри с низким рыком, переполненный любовью и острым удовольствием. Они замирают, тяжело дыша. Нил медленно выходит, чувствуя, как дрожат руки. Уходит в ванную на ватных ногах и возвращается с тёплым влажным полотенцем. Нежно обтирает Эндрю потом себя. Тот лежит совершенно обессиленный, глаза уже закрываются от усталости и удовлетворения. — Вау… Не ожидал от тебя такого, — тихо говорит Нил, ложась рядом и притягивая Эндрю к себе. В груди разливается тёплое, почти болезненное чувство — смесь любви, благодарности и тихого, глубокого счастья. — Честно говоря, я тоже, — бормочет Эндрю сонно, прижимаясь ближе. — Просто… вдруг захотелось тебя. Нил нежно целует его в щёку, поправляет одеяло и обнимает крепче. В пустом общежитии мир снаружи перестаёт существовать. Есть только они — и этого достаточно.