bloodflood | Ток крови

      Ким Соль Ым никогда не знает, какой сейчас час в студии.       Причина в задумке. Съёмочная площадка ночного ток-шоу – лишённое сна место, и Соль Ым не помнит, когда вообще в последний раз спал, он даже не пытался попробовать. Нет особых причин размышлять об этом, когда его работа прямо перед ним.       Он сидит на противоположной от стола Брауна стороне и перебирает бумаги, исписанные его идеями.       Истории о призраках, которые он помнит с давнего времени, и сюжетные повороты, только что пришедшие ему в голову, ждут одобрения ведущего. Всё тщательно прописано.       Он вносит последние штрихи в одну из идей касательно приглашения следующего гостя, которую Браун, как он надеется, оценит, после чего мягко кладёт стопку бумаг во главу стола, где Браун тихо сидит и смотрит на собственную работу, сложив локти на столе.       – Что думаешь, Браун? – он спрашивает.       Нет ответа.       В растерянности Соль Ым поднимает взгляд.       На экране телевизора отображается небольшой спящий смайлик с всплывающими «z». Соль Ым тупо уставился.       Он…ранее никогда не видел Брауна спящим.       Он даже не думал, что этому мужчине нужен сон. Телевизору нужен был сон? Ему было нужно быть выключенным, он сгорит, если оставить его включённым или вроде того…Сгорит ли Браун дотла, если он никогда не будет выключаться?       Но экран не выключен. На нём всё ещё есть смайлик.       Соль Ым моргает, глядя на него и гадая, как же устроена анатомия Тьмы.       Он открыл было рот, чтобы позвать Брауна и разбудить его – им ещё предстояло выполнить много работы перед следующим шоу – но заколебался.       Он действительно ни разу раньше не видел Брауна спящим.       Он обнаруживает, что пялится дольше, чем следовало бы.       Соль Ым не часто позволяет себе смотреть Брауну в лицо. Сперва это было связано с его страхом. Сейчас, будучи в безопасности на своей работе в ночном ток-шоу, смотреть в глаза своему начальству кажется неуважительным, особенно когда все остальные ходят с опущенными плечами и без лиц.       Но сейчас, когда рядом никого нет, а сам Браун спит, Соль Ым может смотреть сколько угодно.       По большей части это научный интерес.       Насколько Браун является Тьмой, а насколько – человеком? Есть ли в нём вообще что-то человеческое, или он лишь модный костюм с проводами и кабелями вместо вен и артерий?       Соль Ым слишком часто бросал взгляд на его запястья в попытке увидеть участок кожи между идеальными рукавами и перчатками, но Браун аккуратен. Он никогда не оступается, никогда не теряет своего безупречного загадочного шарма. Каждое его движение рассчитано так, чтобы окружающие продолжали гадать.       Такая погружённость в свою роль заставляет Соль Ыма задуматься, есть ли в этом облике хоть что-то от самого Брауна.                   Представить страшно.       Но в то же время…Соль Ым гадает, освобождает ли это.       Иметь единственное амплуа, посвятить ему всю жизнь и никогда из него не выходить.       Появиться на свет ради сцены. Жить на ней.       Он никогда не желал чего-то иного.       На что бы Соль Ым ни пошёл, лишь бы жить вот так?       Чтобы суметь отбросить все свои ужасные идентичности, которые он хранит в своём сердце, и жить просто как один человек?       Тогда ещё раз. Как кому ему жить?       Соль Ым не знает, кем он на самом деле является.       Если та личность, в которую его заманили, является тем, чем он никогда не желал быть…То это очередной вид ужаса. Исполнение несвойственной ему роли, когда внутри осталась лишь пустота.       Браун сдвигается перед ним, во сне его голова опускается немного ниже. У Соль Ыма перехватывает дыхание.       Даже сейчас он не может увидеть шею Брауна. Его воротник сидит неровно, а галстук слегка ослаблен, но участок под телевизором скрыт падающей тенью, так что Соль Ым не может ничего рассмотреть.       Минута прошла. Браун не проснулся.       Медленно, осторожно, Соль Ым потянулся вперёд.       Сердце стучит в груди, но он протянул дрожащие пальцы, осторожно взяв лежащую на бумагах руку.       Браун не шелохнулся.       Его рука холодная. Твёрдая. Соль Ым уже держал её и чувствовал силу её хватки – но никогда не видел ни единого участка кожи.       Он мягко выводит на ладони круги в попытке набраться смелости и продолжить начатое. Пальцы поднимаются выше, скользя вниз по ладони и вверх по запястью Брауна, где его идеальные перчатки исчезают под накрахмаленными рукавами.       Он только взглянет.       Просто чтобы увидеть, есть ли под тканью кожа…       [Ах, друг.]       Уставший, насмешливый голос заставляет его замереть.       Сердце Соль Ыма тоже остановилось.       [Раз вам было любопытно, вы могли просто спросить.]       Соль Ым поднимает взгляд.       Спящий смайлик исчез. На его месте теперь вообще ничего не было.       Экран Брауна абсолютно пуст, и всё же Соль Ым может ощутить на себе тяжесть его взгляда. Он пытается быстро отступить, но ведущий с лёгкостью ловит его за руку прежде, чем он смог бы отпрянуть.       [Вы задавались вопросом, что я такое? Интересоваться – это нормально.]       – Ах? Нет, я не-       [Вы не привыкли видеть кого-то вроде этого ведущего, хм?]       Браун держит его руку в своей собственной, выводя круги на коже Соль Ыма. Его прикосновения реальны настолько же, насколько реален сам Соль Ым. Нежные, рассчитанные, осторожные. Экран телевизора всё ещё пустой. Это вселяет в сердце Ким Соль Ыма тихий ужас.       [Ну же, друг. Взгляните на то, что хотели увидеть.]       – …А?       Браун запустил пальцы свободной руки под свой рукав, начав аккуратно заворачивать его наружу в отворот без единой складки.       А под ним ничего нет.       Нет кожи. Нет ничего, что напоминало бы человека.       Соль Ым не может отвести свой взгляд.       Тьма просачивается наружу там, где должны быть кости и мышцы, жуткие чёрные чернила словно вытекают из костюма Брауна. И несмотря на то, что из него льётся пустота, хватка на руке Соль Ыма не ослабевает, и пальцы продолжают мягко вырисовывать на ней круги.       – Это-       Дым безостановочно просачивается наружу.       Соль Ым ожидает, что кровь монстра, так хорошо игравшего человека, промочит бумаги между ними и прольётся на пол. Однако вместо этого она стекает к нему, мягко охватывая его, в то время как экран Брауна до сих пор пуст.       [Вам всё ещё любопытно, друг?]       В голосе Брауна слышится веселье.       Соль Ым трясёт головой.       Бесформенная сущность, использующая в качестве тела костюм, притворяющаяся человеком Тьма за гранью понимания…       Настоящий шоумен, в котором нет ничего от себя самого.       Соль Ыму не нужно знать что-то ещё.       [Вы разочарованы?]       Вопрос застигает его врасплох.       Соль Ым не знает.       Было бы легче думать, что у Брауна есть сходство с человеком? Знать, что за экраном есть нечто, к чему он мог иметь отношение?       Или так было бы ещё хуже – знать, что у них обоих есть человеческие кровь и кожа, и всё равно не иметь возможности его понять?       Честно говоря, это трагично.       Что некто столь могущественный, гораздо более великий, чем сама жизнь, даже не имел собственного тела.       Что он являет собой любое обличие, в какое он себя впишет, или вообще ничем не является.       Чёрный экран Брауна мигнул. Один раз, второй, а затем он оживает, и на нём вновь появляется улыбающийся смайлик.       Некоторое время он сидит молча, ужас и дым вытекают из него, пока он улыбается.       [Вы ведь разочарованы, да? Какая жалость.]       Есть какое-то знание в его голосе. Как у человека, знающего о надвигающейся трагедии, однако не собирающегося её предотвращать, потому как он живёт исключительно ради лицезрения пылающего вокруг него мира с лучшего ракурса.       Он отпускает руку Соль Ыма, и взамен того пальцы потянулись к его лицу. Он притягивает Соль Ыма ближе, держа его за подбородок, и сам наклоняется вперёд.       Дым почти полностью окутывает их. Соль Ым чувствует себя потерянным в нём. Он дышит жутким чёрным воздухом, тьма наполняет лёгкие, просачивается в его кровь.       Голос Брауна звучит жутковато, пока он говорит столь близко, столь тихо.       [Мы можем лишь надеяться, что это разочарование будет лишь во мне,] — говорит он. — [А не в ком-то другом, внутри кого нет ничего человеческого.]       – Что ты имеешь в виду?       Браун наклоняет голову. Смайлик, кажется, теперь улыбается ещё шире.       Он говорил о Ли Джа Хоне? О J3? Соль Ым знает слишком многих людей, которых едва ли можно было таковыми назвать, опустошённых загрязнением и трагедией…       Браун это имел в виду?       Но Браун не вдаётся в дальнейшие подробности.       Вместо этого он откидывается обратно на спинку своего кресла. Внезапно тьма в комнате стала исчезать.       Он аккуратно расправляет свой рукав, закрывая признаки того, что под ним скрывается.       [Если однажды вы посмотрите в зеркало и обнаружите что-то, похожее на меня…]       Браун делает паузу.       [Что ж.]       В его голосе слышится что-то дразнящее.       [Это было бы интересно, разве нет? Мистер Косуля.]