Мир в страдании

Всё вокруг страшно гремело и хотелось плотно, по детски, закрыть уши ладошками и, сжавшись, спрятаться в дальний угол комнаты, но, не смотря на свои желания, он уже давно не ребёнок, пусть он иногда и ощущал себя таковым, когда пытался скрыться от равнодушных взглядов людей вокруг. Где-то далеко слышался рёв мутанта и предсмертный крик неудавшегося сталкера, оба этих звука холодили душу. Испытывал ли он страх от этого? Непременно. Каждый раз как первый. Страх быть тем самым неудачником, что не успел добежать до убежища. Страх что кто-то ворвётся в эту тесную подземку. И было плевать ворвётся сюда сталкер, вооружённый до зубов, или мутант, ищущий убежища, или твой же соратник, желающий спастись. Все они были одинаково страшны и непредсказуемы. Рана на ноге неприятно ныла и кровь пачкала грязные бинты, уродливой алой кляксой расползаясь на глазах. Укус мутировавшей шавки был чертовски точным, прямо между пластин, цепляя икру. Последние бинты и прочие медикаменты ушли на обработку и остановку крови. Но даже так это не сильно помогло, лишь временно обезболило. Последняя аптечка была использована так глупо, а ведь ему ещё предстояло вернутся обратно. Надо было ли уже привыкнуть к этому всему? Роман не знал. Хотелось ли ему перебороть свой страх перед зоной? Точно нет. Каждое сообщение из ПДА о предстоящем выбросе пугало его до чёртиков, до мелких мурашек, что ползали по коже и кусающих под тяжёлой броньёй, подгоняя и заставляя совершать глупые и опрометчивые поступки. Панический страх сковывал душу и заставлял её устремится в землю каждый раз. Он уже как собака Павлова: напрягаться при каждом звуке со стороны ПДА. Он бежал к первому попавшемуся убежищу, отмеченному на карте, как загнанный зверь. Он метался из стороны в сторону, боясь что на нужной точке его уже кто-то поджидает. Его заставлял бежать вперёд выброс, загоняя в землянку или в глубокие коридоры зданий, но останавливал страх перед неизвестными врагами, что в этой панике он пропустит момент когда противник пустит в него злую пулю. Страх за свою жизнь каждый раз заставлял его впадать в едва ли не панику. Хотел ли он избавится от этого страха?... Нет. Определенно нет. Если этот страх пропадёт, что тогда останется? Правильно. Ничего от него не останется, как морально так и физически. Если он перестанет боятся то умрёт. Наверняка ведь умрёт. Он станет более беспечным и однажды точно сгинет как тот человек что истошно кричал вдалеке. Как все те люди что умирали у него на глазах, разодранные мутантами, или пристреленные случайно встреченным на дороге врагом. Он боялся смерти. По настоящему. По животному. От одной мысли о своей кончине его воротило. У него ничего нету кроме как страха. Да даже те деньги, которые он с трудом наскребал после долгих, но таких нужных вылазок, уходили на еду, пули и медикаменты: на то чтобы прожить ещё один день. Зона казалась не тем местом где он должен быть, но без неё он станет никем. Пустой кляксой или подобным тем зомбированных, что бесцельно слоняются по зоне. Хотя чем он сейчас от них отличается? Был ли это тот самый "Мир в страдании" о котором проповедовал завет? Как там говорилось в заповедях? "И сказал бог:"живите страдании"."? Он уже и не помнил всех тех речей, что с неким энтузиазмом слушал в самом начале, будучи младше, надеясь хотябы на что-то после смерти. Веря в бога. Автомат крепко лежал в руках со взведённым курком, готовый тут же выпустить очередь при любом намёке на опастность. Выброс незаметно сходил на спад и через несколько минут из ПДА послышалось сообщение, что на улице уже безопасно. Но Роман не сдвинулся с места, продолжая напряжённо вглядываться в тёмный провал выхода. Вышел он только через 10 минут, вглядываясь в привычное серое небо с тёмными тучами, нависающими над землёй. Где-то в стороне потрескивала электрическая аномалия, а в далеко был слышен вой мутировавших псов, выбирающихся из своих укрытий. Сердце привычно ухнуло в груди от этого протяжного, однотонного звука. По коже побежали мурашки и Роман поморщился, ведя плечами. Электро аномалия затрещала сильне, заставляя обернуть на себя внимание. Из всполохов на землю упала не менее яркая спираль. Подхватив её, Роман осмотрел местность на предмет опастности. Пора было возвращаться на базу фракции. Дорога предстояла опастная, ведь враги, как те самые псы, тоже выползают из своих укрытий на охоту. Чёрт его дёрнул забраться так далеко, а кровоточащая рана под бинтами неприятно ныла, замедляя и так не быстрого парня. Сжав плотнее зубы и превозмогая боль, боец завета побежал в сторону "дома". Страх подгонял. Скоро на трескот и бульканье аномалий повылазят артхантеры и их вечные противники, что пытаются эти самые артефакты отобрать и убить неудачливых сталкеров. Были ли Роман адреналиновый наркоманом, раз каждую вылазку, не обращая внимания на страх, рвался в зону? Возможно немного. Возможно, где-то в глубине души он и правда хотел почувствовать этот страх, раз не покидал зону, не уходил обратно на большую землю, где его и так не очень то и ждали. Ноги быстро несли его по пересечённой местности, мимо аномалий. Он нырял, уворачиваясь от пуль зомбированных и уходя из под ударов их ножей. База фракции уже была так близко, он уже видел купола, возвышающиеся над густыми кронами деревьев. Осталось только пересечь овраг и он будет на территории своей фракции, там где его уже не будет поджидать опастность. Там где самая страшная опасность это бухой заветовец, что захочет преподать урок "настоящего мира в страдании". Страх постепенно начал уходить, оставляя лишь тревогу на своём месте. Вот он прыгает в овраг: нога неприятно отдаёт болью при приземлении и парень шипит в противогаз, едва не падая на колени. Вот он карабкается вверх, стараясь держатся подальше от омута, что неприятно урчит, стараясь притянуть к себе. Руки трясутся от напряжения, хватаясь за землю и траву, но ничего страшного. Совсем скоро он сможет лечь в свою жёсткую койку и уснуть тревожным сном, забыться в небытие и окунутся в сновидения, где он живёт свою лучшую жизнь, ни капли не похожую на эту. Наконец-то он отдохнёт и непременно обеспечит себе несколько дней выходных. Вот слышит выстрел... От него в голове просыпаются воспоминания из детства. Те самые об отце, когда он учил маленького мальчика стрелять из ружья. Мама тогда очень сильно разозлилась на своего мужа и долго ругала их обоих, но потом всё равно вкусно накормила своими фирменными пирожками с грибами. Постойт... Выстрел?... Тело кубарем покатилось обратно в овраг, чудом не попадая в кислотную лужу. Сердце бешенно стучало, разгоняя кровь по венам и разгорячённым мышцам. Автомат приземлился где-то рядом, попадая в омут. Его быстро засосало внутрь и кидало из стороны в сторону, чудом не разнося на части. Роман сломанной игрушкой лежал на дне оврага. Будто бы плюшевый мишка, брошенный ребенком в угол комнаты в порыве детской истерики. Будто бы тряпичная кукла, оставленная в песочнице, где ранее играла пятилетняя девочка. Как марионетка которой вмиг обрезали все нити, с помощью которых искусный кукловод заставлял её двигаться. На самом деле не было сравнения, коим можно было описать тело, одиноко лежащее на земле и которое капля за каплей покидала жизнь. Кровь пропитывала землю под головой. Броня и каска никак не помогли против снайперской пули, попавшей точно в голову. А ведь он был так близок к... А к чему он был так близок? К продолжению одного и того же цикла страха и отчаяния? Была ли смерть освобождением от этого бремени? Кажется, его белая полоса закончилась на смерти родителей, а дальше вся жизнь пошла под откос. Было ли это тем, что люди называли: "вся жизнь пронеслась перед глазами". За тот короткий миг, за который перед глазами промелькнули воспоминания, он так и не понял ради чего были все его старания, раз их было так легко оборвать. Мир на самом деле в страдании. Быстрые шаги послышались откуда-то сверху. Незнакомец проворно спустился вниз, заученно обходя омут и карусель, останавливаясь рядом с мёртвым телом и бесцеремонно начал копаться в сумке заветовца. Патроны тут же полетели куда-то в сторону, поглошённый булькающей кислотной лужей. Разный хлам и добыча с мутантов тут же были переложены в другую сумку, как и парочка дешёвых артефактов. Яркая спираль задержалась подольше в руках убийцы, но тоже пропала в глубине сумки. Вгляд незнакомца на некоторое время задержался на отдельной сумке с бартерными ресурсами. Немного поразмыслив, он откинул её в сторону, обесценивая все старания, вложенные в сбор её наполнения. Убийца ушёл оставляя мёртвое тело гнить в овраге с судьбой быть растерзанным мутантами.