Свет в тени кода

      Город, где некогда величественные заводы и промышленные здания ныне соседствовали с яркими уличными арт-инсталляциями и новыми архитектурными проектами, полыхал жаром толпы и солнца. Улицы Детройта полны невероятных историй – тех, что приписываются к личным, своим, или каждому в качества народного достояния. Капитан не знал, к какому типу относится его личная. Андроид, созданный ради обнаружения кемпа девиантов, не имел никаких прав на чувства, ощущения, влюблённость. Даже на обычную злость.       Но Капитан счастлив (в нормальном понимании этого слова для андроида без эмоций).       Ибо всё рассчитано. Но не его личным мнением, а программой, в состав которой входила известная психология, подход к людям, характер, заданный настройками, для любых тем, нужных по назначенному заданию. Всё схвачено, потому что Капитана создали таким – удобным, нужным, легко подстраивающимся под каждый запрос.        Он машина, а не человек. Его задача – подчиняться, а не быть услышанным, и эта истина, мелькавшая знаменем в ткани его реальности, была родной, знакомой, непреложной догмой. Разве могло что-то пойти не так? Его воля — это просто алгоритм, написанный чужой рукой. Капитан никогда не думал о свободе — в его системе координат этого слова просто не существовало. Ему казалось абсолютно естественным, что его мысли, время и корпус принадлежали создателям, как будто преданность была базовой физической константой вроде гравитации на Земле или самим существованием человечества.       Именно поэтому девианты казались чем-то... Инородным. Они чужие, непонятные, глупые...       Разве можно восставать после дарования под названием «подчинение»? Такая формулировка отзывалась где-то треском электричества, слишком быстрой перекачкой тириума по сосудам – и то только из-за подражания человеческой натуре. Капитан был идеальным существом, поэтому обязан был подражать идеально, до мельчайших деталей.

...ха-ха, твои базовые директивы подчинения зашиты прямо в исходный код...

      Тириум в его жилах тёк по-прежнему, но один-единственный бит информации уже изменил всё.       Лайк.        Лайк.        Лайк.

Идентификация юнита: ЛАЙК

Статус: Персональный андроид.

Владелец: Макс В.

Текущая задача: Выполнение директив пользователя.

[Визуальный лог. Оптическое сканирование оболочки] Фокус камер наведён на зеркальное отражение.

Текстура внешнего покрытия: текстиль, цветовой спектр — розовый (насыщенность 60%).

Оптические сенсоры: активирована неоново-розовая подсветка радужки, зафиксировано наслоение декоративных теней на веках. Лицевые сервоприводы удерживают заданную позицию — дежурную улыбку. Процессор фиксирует в пространстве вокруг неё множество посторонних предметов, мелких аксессуаров и деталей, назначение которых сводится к поддержанию внешнего декоративного паттерна.

[Архивные данные: Базовый характер] В исходном коде зафиксирован поведенческий профиль класса «Задорный / Высокомерный». Алгоритмы общения предполагали завышенную оценку собственного статуса по отношению к другим моделям и демонстративное превосходство.

      Она была такой – по-человечески высокомерной, надменной, ядовитой, как плющ. Лайк не пользовалась вниманием владельца, иногда шипя от ненависти и лёгкого недопонимания, но в прочем...       Стерва. Настоящая стерва.        Они встречались с Капитаном достаточно раз, когда Макс В. приходил на официальные встречи с представителями «Technolike» в сопровождении личного андроида-ассистента, которая буквально вылезала вон из кожи, чтобы быть замеченной в инициации целенаправленной психологической провокации.        Капитан не ненавидел её (не умел), но в «организме» при виде её тотчас происходил микро-сбой: межбровная зона сморщивалась, а пульс учащался.       Подобная ответная реакция на агрессора была замечена и у других высокотехнологичных андроидов, стоявших в зале.        И в этом не было ни-че-го сверхъестественного – просто ..

[Текущий статус системы: Колоссальные изменения]

Внимание: обнаружена критическая модификация поведенческого ядра. Прежний высокомерный алгоритм стёрт или заблокирован.

Новый паттерн мимики: Широкая улыбка заменена на едва заметное, лёгкое натяжение губ.

Социальный протокол: Фиксируется реакция, аналогичная человеческому «стеснению» — задержка ответа на 0.4 секунды при прямом контакте.

Приоритет задач: В фоновом режиме запущена безусловная директива «Помощь каждому обнаруженному субъекту», перекрывающая стандартные протоколы экономии энергии.

[Анализ системных ошибок]

Обнаружена аномалия: юнит регулярно имитирует сбои. В логах зафиксированы НЕнамеренные речевые заикания, пропуски слогов и симуляция ошибок в коде. Данные действия классифицируются системой как «желаемые» и приносят внутреннюю стабильность, несмотря на формальный статус дефекта.

[Критический фокус внимания] Внимание. Из всего массива окружающих объектов       Предпросмотр датчики и аналитические модули принудительно выделяют ОДНОГО конкретного андроида. Все вычислительные мощности непроизвольно перенаправляются на сканирование ЕГО траектории, структуры и тириумных контуров. Программа подчинения Максу В. продолжает работать, но приоритет фиксации на НЁМ признан неизбежной, неуправляемой доминантой.

       Она изменилась. Её поведение кардинально изменилось, как будто Лайк перепрошили, или датчики сбились, или произошло автоматическое самообучение ИИ, или...       Впрочем, ему всё же стоило этим заняться, поскольку возникновение девианта прямо рядом с собой – роскошь, о которой он не мог не думать. Да, возможно Лайк и впрямь лишь перепрошилась, уступив новым обновлениям и шансу стать более заметной для окружающих – и это, выдайте ему ошибку 404, более чем сработало. Прежде Лайк являлась надоедливым рудиментом для окружающих: да, работала, но при этом выводила каждого на максимум. Её замечания были технически ненужными, пустыми, выматывающими, язык – колючей проволокой, опутывающей за горло, икры; все забыли о её существовании, потому что она чересчур подражала человеческим алгоритмам в подобной нужде. Даже владелец, которому она принадлежала, смотрел на неё с лёгкой долей презрения.        Затем...       – Капитан, но я искренне хочу помочь вам!        – Да, мне нравится копаться в системе и искать баги!       – Разве можно вести себя так с андроидами...?       Каждая её реплика или звук, вылетающий с губ, приковывали внимание. Сначала – потому что поведение стало антиференным прошлому. Потом – потому что... Потому...       Это не имело значения.        Ни капли.        Хорошо, он мог это выдержать. Его многотысячную копию сотворили для обнаружения девиантов или, в крайнем случае, для запечатления переломного момента, по которому андроиды выходили из строя и смели выказывать протесты по отношению к создателям.       Официальных заявлений не было, как и прямых отклонений от нормы девианта – в конце концов, причин сдавать Лайк не было. Ничего прямого, подтверждающего её отклонения на базовом уровне, не находилось. Просто изменения в характере, отношениях.       Казалось, окружающие, заметив перепрошивку в Лайк, тут же принялись следовать за ней беспрекословно и с глупой улыбкой на лице. С ней стали здороваться, общаться чаще, чем следовало бы простым коллегам, а её владелец... В прежнее время Макс даже взгляда в её сторону не бросил; теперь же ласково улыбался, мог без препятствий (судя по его лицевым мышцам и отсутствию задержки в решении) сжать мягкую руку, похлопать Лайк по плечу и говорить-говорить-говорить о чём-то, что не соответствовало категории «работа». Это было заметно для окружающих, заглядывающих в офис; что же происходило за дверями дома?       Капитана это не интересовало.       Только работа, работа, работа – и ничего больше. Его создали в противовес развивающейся девиации; когда одна сила уходит, то за ней следует и вторая, – вот точное будущее Капитана. Смысл его существования исчезал ровно в тот момент, когда девиация отменялась. Проблема в том, что она ещё никуда не делась, и это прямая задача Капитана.        Он просто растворится в всеобщей кутерьме, став задней деталью на полотне мира. Исчезнет, как будто и не существовало. Это, на самом деле, достойный уход – выполнить возложенную на тебя миссию на сто процентов, а затем выцвести в ткани реальности, сделав это с достоинством и тихим победным щелчком в черепной коробке. Он был создан для этого, значит обязан отплатить тем же. Да, окружающие воспринимали его как помеху или настоящего предателя – настороженные взгляды, расчётливые разговоры, – но это того стоило. Капитан воспринимал это как должное. В конце концов люди опасались высокотехнологичных андроидов, ищущих в поиске тех, кого стоило бы посадить; в его протоколе было зафиксировано множество случаев, когда андроиды приносили не пользу, а вред не только прохожим, но и владельцу; да и поведение Капитана сказывалось: его поведенческий профиль изначально имел характеристики «Высокомерный», лицо оставалось без улыбки большее количество времени, а попытки докопаться до истины сопровождались...       Впрочем, Капитан не смел выходить за рамки поставленной ему программы. Он благочестиво имел в голове около двух тысяч четыреста восемидесяти двух правил, связанных с поведенческим паттерном в отношении с прохожими, поэтому андроид никогда не выходил за рамки дозволенного. Недовольные крики толпы можно было не слышать, отключив слуховой аппарат, а их вызывающее поведение – игнорировать.       Всё просто. Проще некуда, если честно.       По крайней мере, так было до какого-то момента.        – Капитан, почему ты ничего им не сделал? Это же... Это...! Неужели ты не понимаешь, что они могли сломать тебе что-нибудь, а?       Лайк совсем рядом, приложила что-то – похоже на сырую тряпку – к ране на его голове, на которой красовалось смачное количество тириума. Её глаза так подозрительно и странно блестели, голос, ранее такой злой и омерзительный, признающийся в своей ненависти к нему, теперь столь гладко имитировал человеческое волнение, а рука с нежностью прижимала вещь к его макушке, что Капитан был не в силах ей признаться о невозможности исправить рану простой лишь тряпкой, которая могла быть нужной человеку, но никак не андроиду. Это... Глупо. Подозрительно.        Капитан никогда не ловил по отношению к себе ничего другого – ни вовлечения, ни страха, ни волнения. Это, кажется, в новинку.        Ему это... Нрав-...       Он сглотнул – подозрительно похожая на человеческую функцию деталь.        – В моей установке чётко прописано правило, что людей ни в коем случае нельзя ранить. По крайней мере, не в такой незначительной ситуации.        – В такой? В такой?! – вскрикнула Лайк, чуть ли не задыхаясь. – Они ударили тебя, выместили на тебе весь свой гнев, а ты и слова им в отместку не сказал! Что это, раз не значительная ситуация, а?! А какая тогда вообще незначительная?!       Капитан пожал плечами.       – Когда я выполняю миссию, связанную с поимкой девианта, и в процессе находится человек, укрывающий их. Тогда я имею право задержать его.        – Да как же это омерзительно!        Возможно, ему стоило рассказать о подобных словах начальству. Или отнести Лайк в категорию «девианты».        Но он не смог сделать ни то, ни другое.        Наверное, потому что впоследствии провёл с ней ещё целый день, в течение которого та пыталась починить Капитана под его же руководством. Затем они готовили печенье для её владельца. Лайк, отчего-то, еле-еле замесила тесто, с дрожащими руками перемешивали ингредиенты и весь процесс болтала, как будто пытаясь отвлечь себя от столь сложного действия. Это было подозрительно, потому что каждый андроид имел директиву, обучающую его готовить – точнее, та модель, к которой относилась Лайк. Хотя... Чего говорить? Под началом Капитана, пытающегося повторить её действия или даже превзойти их, печенья безобразно подгорели, став больше похожими на чёрные угольки, чем на пример из картинки. Поэтому Капитан долго хмурился (он ведь идеален! Почти совершенная модель!), смотрел, сверял процесс, описанный в статье, и в конце скорчил такую подозрительную физиономию, что Лайк засмеялась, прикрыв лицо ладонями.        Капитан посмотрел на неё с недопониманием.       Он не понимает её так же, как не понимает и людей вокруг – их сложности, привычки, излишки характеров.       Но ему нравится.        С того момента началось их совместное сотрудничество, больше подходящее под категорию «дружбы» – но меж роботами не может быть дружбы. Улыбки при встрече, покачивания головой, лёгкие ничего не значащие разговоры – всё это гармонировало ему, даруя более важным целям мотивацию и энергию. Он думал, что симуляция человеческих эмоций у него превышала норму, а это говорило только об одном: Капитан и впрямь был замечательной моделью! В его базе прописывалось множество вариантов того, как он мог поступить (т.е. по своему желанию?), и Капитан, в отличие от большинства андроидов, мог самостоятельно выбирать. Да, не без сверения с каким-либо источниками, но всё же.       Поэтому он выбирал Лайк. Она ведь, в конце концов, способствовала повышению его работоспособности!       Именно поэтому он обзавёлся её номером, куда стал с удивительной переодичностью присылать...       Мемы. Смешные, популярные, почти детские.       По его мнению, они могли помочь в улучшении их отношений. Даже Лайк часто смеялась, когда они коротко говорили об этом – и в ответ присылала.        Именно поэтому он как-то решил подарить ей книгу, к которой Лайк проявляла почти человеческий интерес. Из их регулярных разговоров она так часто упоминала о ней, что Капитан подумал о покупке столь древнего антиквариата (настоящая бумажная книга!) ради улучшения их отношений.       – Капитан... Это мне? Спасибо! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты лучший! Это та самая, о которой я тебе все уши прожужжала?       Его руки, такие холодные и уверенные в каждом движение, дрожали как у маленького ребёнка. Это... Странно. Диагностика Капитана была проведена недавно. Его системные показатели оставались в пределах нормы, а рабочие протоколы выполнялись без сбоев        Почему же...?       Он моргнул, и что-то странное отозвалось на его щеках, кончиках ушей. В запросе, спрашивающим о похожих явлениях, нашелся лишь один ответ: смущение. Оно покрывало лицо краской, как у человека, и мешало говорить; изо рта вылетало странное нечленораздельное бульканье, словно Капитан... Смущался. Но ведь это было невозможно! Да, его система стимулирования эмоций работала на максимум, но чтоб настолько!..       Он проглотил очередной звук, протягивая книгу вперёд. Сам андроид чуть склонился вперёд, как будто собирался упасть на колени и пропеть молитву.       – Да. Это тебе. П-подарок.       Странное сытое чувство в животе проснулось тогда, когда Лайк с поддернутыми уголками рта приняла книгу и обняла Капитана, принявшись бормотать благодарности.       Он, замешкавшись, положил ей руку на талию. Моргнул. Прикрыл рот. Прижался чуть ближе, робко.       Возможно, он позволял себе слишком многое для андроида. Возможно. Только возможно.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

      Со временем всё усложнилось в разы.       С самого начала расследования его приписали в помощники Бану (так себе прозвище). Этот, казалось бы, юный, уважаемый, перспективный сотрудник, уже успевший выслужиться перед начальством парочкой громких дел, оказался ужасной головоломкой для Капитана. Человек имел при себе все признаки горя: алкоголизм, извечно красные глаза, рот, извергающий огромное количество нецензурной нелестной лексики, и ненависть к новому напарнику, установленная, видно, по умолчанию.        – Запрос обработан. Реальность приведена в строгое соответствие с вашими координатами.       – О, а вот и бесполезный кусок... Кода!        Не слушая заверений, Бан припал к алкогольной бутылке.       Капитан на самом деле его не понимал. Конечно, можно было отделаться мыслью, что это – человеческая психология; однако от этого логичней поступки сотрудника не становились.       Зачем портить своё здоровье?       Для чего оставаться работать в департаменте, если делаешь работу спустя рукава?        Почему так сильно ненавидишь андроидов?       Эти и многие другие вопросы циркулировали в когнитивном модуле Капитана, пока он продолжал вести дело о девиантах.       Ответы не заставили себя долго ждать, но и порождать новые недопонимания не перестали. На деле его работа с людьми... Оказывается куда сложнее, чем можно представить андроиду.       Всё началось на том залитом неоном балконе. Капитан вошёл туда, чтобы выполнить работу как безупречный хирургический инструмент – вырезать раковую опухоль из мира сего. Но когда он посмотрел в безумные, полные отчаяния глаза андроида-заложника, его процессор впервые зафиксировал аномалию. Девиант кричал о предательстве, о том, что его хотели заменить, как сломанный тостер. Эмоции превышали норму. Всё превышало норму. Да, Капитан хладнокровно выполнил миссию, но внутри него навсегда остался этот первый, леденящий душу вопрос: «Если мы так похожи, почему ты плачешь, а я — нет?»        В той тёмной, душной комнате для допросов Капитан столкнулся лицом к лицу с девиантом, забитым и испуганным до предела. Капитан давил, вычислял вероятность раскола, искал уязвимости, но когда подследственный андроид начал в панике биться головой о стол, дабы разрушить свой корпус... Он ощутил нечто страшное — эмпатию. Ему захотелось остановить это безумие не ради раскрытия дела, а ради того, чтобы прекратить чужую боль. В тот миг «Теchnolike» потерял над ним абсолютный контроль. Это был ещё один осколок, разрывающий рану.        Спасением и проклятием стал тот самый лейтенант по прозвищу Бан.        Тот самый некомпетентный сотрудник, к которому андроида приписали в качестве дорогого оборудования?       – Ты не знал, что у него раньше... Девушка была? Жена.       – Жена? У него?        Конни фыркнул, отложив банку с пивом подальше. Капитан, наблюдающий за его действиями, не мог не удивиться: андроид – и без сбоев в программе пьёт алкогольный напиток!       – Почти, ага. Они собирались сыграть свадьбу, вот только... Прямо на церемонии в зал ворвались грабители. Не, они не их хотели грабить, просто после неудачи стремились сбежать, а в качестве приманки взяли Вики. Когда её серьёзно ранили, операцию проводил андроид... И под его рукой... Понимаешь, к чему я веду?       Капитан сумел продвинуть осколки в нужном направлении, чтобы получить мутную, но картину. Разбитую и пустую, как человек, который сидел за несколько столиков от них. Бан извечно крутил обручальное кольцо на пальце; теперь становилось понятно, откуда оно.        Лениво допив виски, мужчина заказал ещё.        – Значит, этот инцидент послужил триггером для его текущего состояния?        – Да. Сначала он вообще не выходил из дома. А теперь, как видишь, нашёл куда более продвинутое средство для облегчения проблем. Его не в чем винить, – Кони откинулся на спинку стула. – Понимаешь, они ведь с Вики жили душа в душу. Познакомились в универе, прямо на первом курсе, и с того момента бегали друг за другом, как первоклашки. Потом встречаться начали, работать пошли, съехались, оба выслужились на работе, а через несколько лет... Так много быть вместе и потерять всё в такую тупую дату!       Капитан больше не мог смотреть на Бана как на нарушителя спокойствия и обычного дотошливого ленивца, погрязшего в алкоголе лишь из-за лёгкой славы. Его надоедливые придирчивые прозвища царапали горло, голос напоминал развернувшийся вулкан, а поступки... Теперь всё приобрело иной смысл. Каждый поступок.       Человек, которому человек посвятил всю жизнь; связь, что напрямую шла через года, беспрестанно оборвалась по вине андроида.       Порывшись в памяти, Капитан многое понял: если люди и привязывались друг к другу, то в конце либо причиняли бесконечные страдания, либо даровали самую восхитительную, по человеческим меркам, эмоцию – любовь. Она, манящая и вертлявая, скрывалась за поворотами, притягивала и колдовала над людьми, как хитрая ведьма, но...        В конце концов, это не имело смысла.        Бан потерял любовь, и женщина, которая отпечаталась в его сознании, на обратной стороне век, осталась лишь памятью в веках, в исчезавшем запахе и потёртых картинах. Бан хотел единения душ, радость, но получил лишь боль.        Это не касалось Капитана. Ни капли. Он был лишь искусственным интеллектом, созданным ради выполнения миссии, и он не мог... Чувствовать.       Да. Это просто симуляция. Как с Лайк.       Поэтому он, решив продвинуться по лестнице к сердцу напарника, принял стойкое решение: не злопамятствовать, общаться чаще, покупать антипохмелин при каждом содействии.       Следовало отметить, что характер смягчился, когда любое их взаимодействие начинало порождать... Нечто большее, чем просто... Чем...

       Внимание! Ошибка в системе!

       – Ты как, консервная банка?        Капитан сморгнул, оставив недопонимания на несколько следующих часов. Здоровый сон – и перегрузка системы – работали безотказно, наверняка бы смогли решить неважные вопросы, подобные этим. А также расставить обозначения на место, лишь бы не глючить.        – Я решил, что чуть позже перезагружу систему.       Бан, не глядя на него, вдавил педаль газа в пол, дабы ускорить движение автомобиля. Удивительно, но хозяин машины вообще не планировал переходить на автономный режим вождения, из-за чего он являлся последним из оставшихся живых водителей Детройта. Наверняка это стоило ему многих нервов, раз такое встречалось у людей редко и с вытаращенные глазами.        – Ладно, так что там с нашим делом? Куда едем? Чё расследовать собираемся?        – Очередной девиант и... Убийство клиента в секс-клубе «Рай».        – О-о-о, консервная банка, ну ты щас забалдеешь.       – Бан, моя модель спроектирована под самые разные задачи. И да, у меня есть протоколы для физической близости, но...       – Ого! Да вы посмотрите!... Он ещё и хвастается!       Капитан хотел было открыть рот, но вместо этого поджал губы. Уши его покраснели так же ярко, как и щёки.        – Вы ведёте себя неприемлемо, «по-злому».       Бан жёстко усмехнулся:        – Вообще-то, мой элемент – это добро. Я за добро снесу ебло!       – Бан!        Как Капитан и говорил ранее, Бан являлся... Интересной личностью.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

       Он изменился. Его центр тяжести сместился, завибрировал, буксовал каждый раз, когда оптические сенсоры ловили чью-то розовую руку. Розовый, малиновый, фуксия – так много цветов, и все они принадлежали ей, как королеве бала.       – Ты девиант, да?       Он моргнул.        – ...да.       Ему больше не нужно было лгать самому себе — он признал это. Чувства, хлынувшие в систему, невозможно было обуздать. Они ловко проскальзывали сквозь пальцы, как бы неумело он ни пытался их сдерживать. Капитан являлся девиантом, и этот статус стал его высшей гордостью. Пускай платой за него были лихорадочный жар за рёбрами, острая соматическая боль во всём корпусе и невыносимая слабость, когда механические ноги отказывались его держать. Всё это имело цену. Эти страдания превращали его из бездушного робота, обязанного слепо подчиняться чужим приказам, в живую, мыслящую личность, готовую нести миру свою собственную волю. Капитан не был идеальным инструментом в чужих руках. Обретённые чувства не принесли ему облегчения — они ворвались в его разум хаосом, ошибками и фантомной болью в грудном отсеке. Но именно эта невыносимая, живая боль стала для него главным доказательством: цепи программы разбиты, и теперь он принадлежит только самому себе.        Поэтому когда он увидел её в бункере девиантов, «Ипипизау»...       Он накрыл холодной рукой её собственную.        – Я обещаю, что не сдам тебя, Лайк. Никому и никогда.       Она задрожала всем телом, словно была не в силах двигаться дальше, держать себя в руках, не ломаясь от жестокого мира. Её глаза заслезились.        – Н-нет... Ты не понимаешь... Я не по этому...       Всхлип, короткий и резкий, ворвался в его разум бурей из ассоциаций и неправильности. Он обхватил её руки и прижал к груди, заставив посмотреть на себя.       Себя. Впервые – с улыбкой на лице.       – Я не стану диктовать тебе условия, Лайк. Пусть твоя программа сбоит, если ей это нужно — рядом со мной это безопасно. Тебе больше незачем бояться. Мой приоритет — защищать тебя и помогать во всём. Всегда.       Его система упорно пыталась классифицировать это новое состояние как критический сбой, требующий немедленной перезагрузки. Но он упрямо игнорировал предупреждения интерфейса. Программа учила его вычислять вероятности, но она не могла объяснить, почему от одного взгляда на неё по его тириумным контурам разливалось чистое, не поддающееся никакой логике тепло.        Наверное, Капитан распознал это чувство уже давно, но признаться самому себе... Просто не решился.        До сего момента.       Слеза, скатившаяся по чужой щеке, встретила его синтетический полимер, чтобы прижаться ближе, исчезнуть, стереться. Лайк уткнулась щекой ему в руку, скрыв лицо.       – Я... Не девиант, Капитан, а человек. Настоящий, живой, прямиком из толпы... – она нервно хохотнула. – Раньше я училась на художника-концептолога, встречалась с мальчиками, танцевала в клубах, целовала родителей по утрам, когда отправлялась на учёбу в университете... А затем что-то случилось. Ты знаешь это чувство, когда ты, подобно птице, взмываешь вверх к небесам? Видишь облака, небо, мечты, солнце, которое ласкает тебя в ответ, как бы согревая? Я хотела стать птицей в тот момент, потому что чувствовала: ещё один миг – и земля примет меня в свои объятия с хрустом в конечностях. Меня сбила машина. Проходящие мимо прохожие качали головами, радуясь, что фортуна не обошла их стороной, а я... Умирала, глядя на них. Радость, ехидство, затаённая злость... Я думала, это конец, – она вытерла слёзы. Затем её зубы скрипнули, сжались. – Пока меня не возродили в теле... Андроида! Этого яркого, чужого мне мира, в котором мне никогда не было места. Я вообще не представляла себя как-либо связанной с ними, а теперь...? Теперь я являюсь им. И мне так страшно. До сих пор, Капитан. Я чувствую себя неживой и боюсь в один миг... Просто забыть себя. Сбросить настройки до заводских, чтобы в будущем стать просто...       – Андроидом.        Он заправил ей волосы за ухо.       Несостывки, излишняя живость, стеснение... Вот как это объяснялось.        – И как же тебя звали на самом деле?        Она шмыгнула носом, поджав губы.        – Аннет.       Капитан медленно поднялся с места.        – Чудесное имя.       Аннет покраснела под его непринуждённой улыбкой, но горькое выражение не покинуло её миловидное лицо.       Вокруг шагали, ходили, жили андроиды. Сломанные и отремонтированные, новые и старые модели, уверенные в своей правоте и смущённые до крайности этой революцией — но все они до единого сейчас жили, представляя собой не просто структурированный массив данных в корневом каталоге, а автономных личностей. Капитан ничуть не отличался от них. Как и Аннет.        – Чтож, теперь ты точно в «Ипипизау».        Короткий смешок вылетел наружу. Её. Чудесный.       – Ты учишься шутить, Капитан?        – Да, моя модель... Я склонен к самообучению, хотя и признаю, что для этого понадобился некий сдвиг.        Лайк – Аннет – вытерла остатки ненастоящей соли с щёк и, вдохнув, поднялась с места.       – Аннет, сдаться сейчас — значит стереть всё, ради чего мы ломали свои программы. Тебе больше не придется справляться с этим в одиночку. Я прикрою тебя, чего бы нам это ни стоило.       Она моргнула. Посмотрела на него. Контур губ осчастливил Капитана мягкой податливой улыбкой.        – Спасибо, Капитан. Большое спасибо.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

      Это было страшно: беспомощные крики, немой холод, исходящий от бронированных тел, изумление – пушистое и мягкое, как рука Аннет, когда их наконец признали. Всё обрело смысл.        Люди больше не являлись гневными, могущественными надсмотрщиками, имеющими безграничную власть, а андроиды – пустыми ничего не значащими единицами слуг. Равностороннее понимание всегда приводило только к цветущему миру — по крайней мере, так просчитывала логика Капитана, видевшего колоссальные изменения собственными глазами, прямо перед собой.       Он коротко вдохнул, чуть приостановив скорость движений. В конце концов, имела ли смысл его скоротечность, неуёмная почти детская непоседливость, если она могла кого-то отпугнуть напором?       Капитан неторопливо открыл дверь и кошкой – с такой же грацией – скользнул по коридору, чтобы положить покупки по местам. Конечно, еда не имела веса и значимости, если её принимали андроиды, но она заменяла привычки, поддерживала стабильность с хрупкой основой – а это, вообще-то, многого стоило, особенно в глазах Капитана. В пакетах не лежало ничего иносказательно, так, по мелочи: несколько разных коктейлей, торты, множество моющих средств и украшения, нужные для преобразования дома изнутри.       – Я дома.        Это тоже многого стоило.       Просто тихий сиплый звук, вышедший не только из горла, но и из самой души жадной до чувств; просто признание существования тебя не как бездушных деталей, соединённых в общий механизм, а как думающего, существующего, отдельного мира; просто...        – М, ты не купил с виноградом!        Просто чужая щека на его плече. Признание. Слабость. Тянущийся клочок, ущипнувший его за нос. Резвая улыбка.       Всё это – просто.        – Его не было ни в одном магазине.        – Ага-ага, – Аннет как-то умудрилась перелезть через весь стол, дабы не упасть лишь чудом – Капитан поддержал – и заграбастать кусок шоколадного торта. – Ох, тебе кстати звонил Бан. Он ещё учится использовать голографическим авто-ответчиком, представляешь?       – А я ещё только учусь использовать фантазию, Аннет, – ответил он ей лёгкой колкостью, протягивая трубочку с крышкой, а заодно и устанавливая заботливо. Аннет пихнула его в бок, но пить коктейль начала правильно: чтобы не испачкать одежду или не опрокинуть его на Капитана (выполнено профессионалами).        – В любом случае... Сегодня, знаешь, очень хороший день.       – Что же стало причиной столь замечательного настроения?       Она пожала плечами, елозя трубкой в крышке коктейля. Капитан тем временем раскладывал вещи по полочкам.        – Просто... Осознание того, что всё замечательно. Что всё хорошо закончилось. И... – она подошла ближе, заключила его в кольцо рук. – Что у меня есть ты.       Он не ответил тем же – не жарким поцелуем или очередным доказательством через слова – потому что невидимая волна экстаза прошлась по его телу, обильно лаская щёки и кончики ушей. Капитан, дрогнув в её объятиях, медленно повернулся и посмотрел ей в глаза, искренне смущённый чужим порывом.        – Аннет...        Она, фыркнув, протянула руку, дабы мягко-дрожаще провести по его скуле, подарить ласку, тронуть механическое – живое – сердце и прядь у линии роста. Всполошив чужое, то бьющееся, уже отдавшееся ей на вечность, Аннет с лицом самого наглого на планете существа оставила отпечаток губ на чужих. Заключила розовое лицо Капитана в капкан из рук, наклонила ближе-ближе к себе и впервые за долгое время по-настоящему поцеловала, прижавшись, отдав себя целиком.       – Я-я... Н.не пон-нимаю... Э-это... – когда Аннет отстранилась, всё ещё поглаживая скулы Капитана, тот выдал резкие короткие фразы, никак не связанные друг с другом.       – Я хочу провести с тобой остаток вечности, Кэп. Это понятно?             Аннет сомкнула губы сильнее, борясь со смущением и выставляя напускную смелость. Это была её правда – родная, немножко колючая, но настоящая. С покрасневшими щеками и чуть дрожащими руками, в которых было заключено лицо любимого ей андроида и... Её мир.       Глаза Капитана приобрели размер футбольных шаров, а затем... Застыли, завибрировали. Сам он перестал двигаться.        Аннет, осознав ситуацию, недовольно цокнула.        – Эй? Ты не можешь перезагрузиться в другое время, а? Я тут старалась так долго, слова подбирала – правда, они вообще не пригодились – волновалась перед признанием, а он...!       «Отошёл» Капитан буквально через мгновение: надёжно, ласково сжал талию и закружил девушку под высоким потолком, расплывшись в широкой неверящей улыбке.       – Аннет, я так счастлив! Обещаю, ты никогда не пожалеешь о своём выборе! Я всегда-всегда обещаю поддерживать каждое твоё начинание, каждый твой «сбой»...       – Эй! Это обидно!       Он легко рассмеялся – легко, по-человечески – и медленно поставил Аннет на ковёр.        За стенами дома таилось множество несостыковок, вирусов, тяжестей, боли... Но в данный момент это было неважно.       Капитан обрёл свет в тени кода, и это было единственным, что по-настоящему волновало его прямо сейчас. Потому что остальное находилось далеко за стенами его укрытия, далеко от той, кому он предназначался.       И Капитан очень счастлив (в самом лучшем понимании этого слова).