Моё сердце в красном

Было вызвано заседание бессмертных. В очередной раз обсуждались новые ограничения. Со стороны отделения ООН по бессмертным была поставлена задача – обезвредить их для гражданских, ограничить опасные проявления силы, отделить влияние от прямого правления и, по возможности, стабилизировать отношения между ними. Но, как всегда, за эти два года после войны и организации самой «организации мира», все собрания бессмертных были слишком хаотичны из-за их природы, полны раздора, и не получалось установить ничего дельного даже за 4-5 часов. За секунды вспыхивала ссора и так же быстро заканчивалась. В этот раз всё же было тише, в прошлый раз пал запрет на оскорбления на основе происхождения в здании ООН. И тем, кто нарушил, выжигало язык на основе вторичного контракта. Хотя за счёт регенерации рана быстро заживала, но неприятное это чувство–жжение на языке. В зале раздавался спокойный голос воплощения ООН. Каждый раз, когда эта безликая создание говорила, все бессмертные смотрели во все глаза, как на диковинную зверушку, и пытались понять: опасна ли она? Съедобна ли? Сами бессмертные выглядели как люди, в то время как "тело" ООН покрывали три пары массивных белоснежных крыльев. Только нимб – бывший нимб Целестиал, который носили гегемоны, с висящим занавесом с эмблемой ООН там, где у людей обычно расположена голова, не был скрыт перьями. Речь была об очередном запрете. Все слушали тихо, как будто согласны, иногда даже кивали, но, как всегда, в голосовании большинство проголосовало против. И так каждый раз 30-40 минутные речи вели в ничто. Но когда затрагивались темы реконструкции разрушенных частей Европы, зал оживлялся. Хотя бессмертные не могли влиять на управление странами, это было укреплено новым интернациональным законом, принятым на первом заседании бессмертных в конце Второй мировой. Ближе к концу некоторые бессмертные выступали с речью. Как всегда бывало на собраниях, это были бессмертные ведущих держав– США, СССР, Британия и Франция. В зале воцарилась тишина. Первым давал речь бессмертный США, новая мировая держава и номер 8Б. Идеальная осанка, костюм-двойка, приглаженные короткие волосы. Его голос был уверенным, чётким, громким, чтобы было слышно всем, но присутствовала едва заметная дрожь в конце речи. Говорил он о новом мировом порядке, о том, что демократия должна быть основным фокусом, и какое место бессмертные теперь в нём занимают. Как всегда, лил воду, подумал СССР. Новый бессмертный Франции выступил с речью о поддержке бессмертными друг друга, обратив внимание на присутствующих европейских бессмертных, это было острой темой среди них после войны. Хотя статус бессмертного он принял в 40-м, когда его отец был жестоко убит, говорил он спокойнее и увереннее, чем некоторые другие бессмертные с большим "стажем". Британия выступал идеально, как подумал Союз. Давал речь, слегка наклонившись вперёд, со спокойным выражением лица и с едва заметной ухмылкой. Он смотрел в зал с полуприкрытыми глазами, переводя взгляд с одного бессмертного на другого, в основном на свои бывшие колонии. Несмотря на расслабленную позу, взгляд его был пристальным: те, на кого он падал, чувствовали себя как будто под прицелом. В части о поддержке будущих бессмертных свободных стран его взгляд немного оживился, и СССР проследил его, заметил, что он смотрит на бессмертного Британского Раджа, будущего бессмертного независимой Индии и как тот изменился в лице. В целом Британец не выдавал, что его страна слабеет и теряет территории. Сам СССР говорил спокойно. Стараться не пришлось, эта роль уже давно вжилась в его характер. Говорил он в своей пафосной, агитационной речи, что нужно укрепить интернациональные отношения с помощью бессмертных и укрепления "дружбы" между ними. США немедленно встрепенулся и посмотрел на ООН– в заседаниях бессмертных было категорически запрещено продвигать политические движения, связанные с человеческой политикой, наверное, подозревая попытку склонения других бессмертных в свою сторону. Но не найдя, на что можно пожаловаться, откинулся на стуле с выражением абсолютного презрения. А Франция и Британия смотрели на США с почти одинаковыми выражениями лиц — абсолютно мирная улыбка (что явно было насмешкой). Сторона азиатских бессмертных оживилась: он заметил на себе радостный взгляд Раджа, своего товарища по Второй мировой. После закрывающей речи ООН заседание было завершено. Поднялся гомон. В очередной раз никаких серьёзных изменений. После Первого Заседания в 45-м, где было принято приблизительно девяносто пять процентов законов для бессмертных, почти никаких серьёзных изменений не было принято в следующих заседаниях. Хотя это было весело видеть почти всех бессмертных, собранных в одном месте. После заседаний иногда случались мелкие перебранки, иногда даже доходило до рукопашных боёв, пока кто-нибудь из болельщиков не притаскивал воплощение ООН. Хотя в этот раз обошлось. --- СССР проследил Британию взглядом, когда другие уже собирались. Надо поговорить наедине. При мысли о грядущем разговоре в нём просыпалась паника, бросало в холодный, неприятный пот, как будто увидел что-то страшное. Но он наконец решился: ему нужно высказать то, что он пытался подавить уже три десятилетия, и извиниться за то, что натворил два года назад. Но к его неудобству и сильному раздражению, в коридоре к Великобритании подошёл США. При этом задев Канаду и Индию, которые шли рядом с Британией, и, приобняв, увёл его от общества пяти доминионов. *** — Ты слышал про Техас? — спросил США, усаживая Британию на стул напротив своего письменного стола. Сам сел в кресло напротив. — Трудно было не услышать. — Все говорят, что это несчастный случай. — Голос его понизился, потерял публичную бодрость, приняв более холодный тон. — А я говорю, что к этому приложена чужая враждебная рука. — Неужели? — полностью проигнорировав суть слов собеседника, тон и взгляд Британии изменились на насмешливые. — И с чего ты решил рассказать свою параноидальную идею именно мне? — У меня чутьё. Посмотри на СССР! Он слишком спокоен, улыбался всё заседание! Я уверен, что это дело рук его людей! А тебя я позвал, чтобы ты передал эту информацию своим. — Может быть, он просто не имеет отношения к взрыву? Я не твой почтальон, чтобы бегать для разноски твоих мыслей. Если так хочется сделать "одолжение"… — задумался он и со скрытой издевкой сказал: — можешь написать письмо в МИ6. Американец моргнул. Один раз. Медленно. Будто переводил услышанное с английского на английский. — Я твой политический союзник! — недовольным тоном вскрикнул США. — Мы должны помогать друг другу! — с раздражением повысив голос. — Я бессмертный Соединённых Штатов Америки, да ты сам должен бегать с просьбами ко мне! — Да. Да. — уже вставая, сказал Британия. — Мы могли бы провести личную встречу в ближайшее время, — бросил ему в спину США. — Боюсь, у меня график не позволяет. Увидимся на следующем собрании. — и закрыл дверь. Не то чтобы Америка был удивлён действиям отца. США, даже будучи номером 8 — восьмой сверхдержавой в истории и буквой Б, — не мог завоевать уважение многих бессмертных. Даже самых слабых. Где до уважения этому высокомерному империалисту. Может быть, это из-за того, что его страна уже многие годы ставит "подножки" Британской империи, чтобы ослабить её. Но Эрик внушил себе: это не его забота. Будущее и так в его руках. Хотя есть одна большая, красная проблема с востока…

***

После короткого разговора с Индией СССР попытался найти Британию. Он вышел на лестницу. Тишина. Слишком тихо для этого здания. На полпути он услышал тихие шаги. Сверху. Кто-то вышел из комнаты. Когда он поднялся на верхнюю площадку, заметил движение, тот скрылся за углом у противоположного пролёта. Союз не видел, кто там был, только тень уходящего, которая исчезла. Сердце стукнуло раз и замерло. Закат уже ложился на стекло здания. Внутри электричество было выключено, и тёплый, почти оранжевый свет уходящего солнца тянулся длинными полосами. Союз постарался пересечь его бесшумно, не хотел привлекать ненужного внимания. С каждым шагом его тень вытягивалась по полу и стенам – длинная, плавно движущаяся. Он дошёл до противоположной лестничной площадки. Сюда свет из окон не попадал, было темно, но СССР всё равно увидел Британию внизу, уже спустившегося по ступеням: его тёмно-синие волосы с красно-белыми прядями падали на лицо, он был в пальто. На секунду сердце обволокло спокойствие, но тут же оно смялось под тяжестью вины и страха, которые жгли изнутри. Тело снова покрылось дрожью. Он начал быстро спускаться. — Сэр Гримбиалд, — позвал он. Голос прозвучал выше, чем он хотел, и с срывом. Не успел он пройти четырёх-пяти ступеней, как полетел вниз из-за темноты и слепого пятна справа потерял равновесие и шагнул через ступень. Как глупо! Как стыдно! Какой идиотской отключкой для бессмертного было бы сломать здесь шею, в Женеве, при всех этих… Удар пришёлся в лицо. После минуты бессознания он пришёл в себя и простонал от боли, острой, яркой, проходящей волной по носу, скулам и губе. С трудом опёрся на руки и поднял себя, голова шла кругом. Вкус металла во рту. Тёплая жидкость на губе и лице. — Бляха, — сказал Союз, посмотрев на стену, в которую врезался. На ней красовались пятна крови. "Что же я делаю со своей жизнью?" Вытерев лицо, он вспомнил причину падения и посмотрел налево. Даже это маленькое движение вызвало ощущение, будто его мозг движется внутри черепной коробки. Британия смотрел на него с неверием, широко открыв глаза. Потом, поняв, что СССР пока жив, выражение его лица сменилось гневом. — Идиот! — крикнул он и быстро подошёл к нему. Повернул Союза к себе, запустил руку под его подбородок. — Так… — как будто рассматривая простой механизм, задумчиво осматривая его. — Тут не обойдётся только платком… Ну вот опять тоска. Зачем он это делает? Это угроза для его страны и репутации. Может, ему всё равно? — Идём в мою комнату, — Британия уже потянул его встать, а когда СССР немного шатнулся, взял его под руку и опять повёл наверх, по чёртовой лестнице. — Если бы кто-нибудь увидел, над тобой бы смеялись ещё пару десятилетий. Союз на это только угукнул. На лестничной площадке они остановились. Британия осторожно заглянул в коридор: нет ли там кого (особенно американца, его кабинет соседствовал с кабинетом Британии). Убедившись, что никого нет, постарался дойти до своего кабинета бесшумно. Осторожно открыв дверь, Британец втолкнул туда Совета. — Садись туда, — указал он, закрывая дверь на ключ и скидывая пальто на крючок. Союз поплёлся к указанному и плюхнулся туда. — Ну что повесил нос, Тимофей? Как будто первый раз с лестницы падаешь. — Взяв графин с рабочего стола, Британия подошёл к нему и поставил графин на стол рядом с Союзом. СССР сидел на стуле, выглядел как побитая собака. Кровь на губе, на подбородке, на воротнике. Бандаж съехал, открывая края старых рубцов. После секунды молчания Британия попросил: — Можно повязку снять? СССР послушно склонил голову к нему, чтобы было видно завязку. Пальцы, быстрые, умелые, распустили узел. Даже самое малое их касание его волос было принято, его лицо расплылось в блаженной улыбке. Британия положил его повязку на стол, взял его за подбородок. Повернул лицо сначала влево, потом вправо. Осматривая. Оценивая. Наверное, не мог понять, всё зажило или нет из-за старых шрамов от отца. — Похоже, твоя регенерация уже всё стянула. Но постарайся сфокусироваться на лице, если не всё зажило. Вытащив свой платок, полил на него из графина, дал его Союзу, чтобы тот вытер кровь с лица. Он посмотрел на руку Британии, затем на его лицо. Взгляд его был особенно жалким. — Не хочу. — Почему не попытаться надавить на жалость? Наверное, удар в голову придал смелости. — Что значит "не хочу".. — недовольство проскользнуло в его голосе, но следующая мысль прервалась, когда Совет подставил лицо. Британия на момент застыл. Союз смотрел на него из-под ресниц, с грустью и с просьбой. Он не мог понять эмоцию на лице Британца — смесь отрешённости и усталости. Потом он вздохнул, взгляд его смягчился. Опять подняв лицо Союза, стал вытирать кровь. "Маленькая победа. Хотя с помощью грязных трюков", промелькнула мысль у СССР. — У тебя есть запасная повязка? На этот вопрос Союз достал из внутреннего кармана формы ткань. Британия взял бандаж из его рук. Он опять наклонился, давая Британцу более удобный угол, и тот аккуратно повязал узел. Опять воцарилась тишина. — Тебе стоит быть поосторожнее. Ты уже не юнец, чтобы так бегать по коридорам. — осуждающе сказал Британец. И вдруг Союз медленно прислонился, положив голову на грудь Британца. Прерывисто вдохнув, тихо сказал: — Прости. Наплевать, что планировал сказать намного больше, готовил речь. Британия не отстранился. Подождал секунду. Потом взял Союза за подбородок, поднял его лицо к себе. — Тебе повезло, — сказал он, рассматривая единственный глаз, — что у тебя такой очаровательный взгляд. Иначе я бы не простил. В голосе насмешка. Но взгляд его выглядел странно, с несвойственным ему интересом.