Моё сердце в красном

1898 Этот день начинался на удивление спокойно для Российской Империи. Он возвращался во дворец после утренней прогулки по лугу возле дворца, был в человеческом обличии, чтобы привлекать меньше внимания. Солнце раннего лета грело его светлые волосы и одежду. Под ногами шуршала длинная трава, а небо было без единого облака, оттенка настолько чистого голубого, что глаза слезились от яркости. В такие дни хотелось бросить всё и сбежать в лес, скрыться среди наблюдающих глаз берёз в обличии рыси, чувствуя под лапами сырую землю родной страны, летать в небесах, чувствуя ветер стекающий по перьям журавля. Хотелось одиночества и объятий природы. Но нужно возвращаться во дворец, к людским заботам, к большой, но одновременно такой тесной комнате, к бюрократии, что не давала покоя уже сто семьдесят семь лет, с того момента как на Николая была возложена ответственность бессмертного Российской Империи. В тот момент, когда он обратил внимание на особо большую божью коровку в траве, в небе раздался звонкий крик сапсана. Прищурившись и посмотрев на небо, Николай заметил, что некая птица с полосатым брюхом скользила по кругу над ним. Сапсан, на мгновение замолчавший, опять разразился истеричным криком. Настроение Николая было испорчено незваным и нежеланным гостем в лице Британской Империи, который сейчас, недостойно своему статусу, "истерил" в небе. Россия раздражённо вздохнул, сделал знак в сторону дворца, и наконец птица резко взмахнула крыльями, изменив траекторию полёта. К счастью для нервов русского, визги птицы прекратились.

***

Тимофей влетел в коридор так внезапно, что Николай едва успел подхватить его за плечи, прежде чем тот успел упасть на каменный пол. В руках мальчика была книга. –Не бегите по дворцу,–сказал Николай, не глядя на сына.–Ушибётесь. Или кого-нибудь собьёте с ног. –Да, батюшка,–голос Тимофея прозвучал тихо, с виной. Он стоял, опустив плечи, обнимая книгу и глядя на пол. Странно, что он встретил Тимофея в этой части дворца. Он обычно тут не ходит, а придерживается компании служанки, которую Россия назначил нянчиться с ним после того случая, когда мальчика нашли в снегу. –Для чего вы здесь?–после этих мыслей Россия спросил сына. –Тут летала большая птица,–ответил тот более звонким голосом от волнения. –Понятно,—слегка нахмурился Николай. Гримбиалда он нашёл на подоконнике в коридоре, ведущем к его рабочей комнате. Гость всё ещё был в форме сапсана, лежал, поджав под себя одно крыло. Клюв был приоткрыт, всё тело вздымалось от частого дыхания. Смотрел он своими птичьими глазами-бусинами. Задержав на нём взгляд с едва заметной брезгливостью, Николай медленно прошёл к своей комнате. Не успел он сделать и нескольких шагов, как позади раздался уже человеческий голос англичанина: –Моё почтение, оленёнок. Старое обращение заставило Николая поморщиться. Он слышал в голосе Гримбиалда улыбку. –Как твоё драгоценное здоровье? —Слава Богу, не жалуюсь.–Николай обернулся.–Что привело вас к нам в столь неурочный час? Британец стоял в длинном красном пальто, на губах была лёгкая ухмылка. Он принял форму бессмертного и из-за своего роста выглядел почти устрашающе, был почти одного роста с самой Российской Империей. –Лечу я из Гонконга. Проверил, всё ли хорошо у моей дочери, той, которую я назначил бессмертной острова в прошлом году,–в его голосе была заметна некая гордость. –Морем возвращаться пришлось бы не меньше месяца. Если же лететь над материком, путь займёт менее двух недель. Однако, признаться, я уже седьмой день не покидаю птичьего облика и успел порядком соскучиться по горячей пище.–На последнем предложении в голосе Гримбиалда послышалась меланхоличная усталость.–Надеюсь, не откажешь мне в ночлеге до завтра. –Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. Обед подадут после двух часов. На лице Гримбиалда появилась лёгкая озорная улыбка. Не успел Николай его остановить, как тот приобнял его. –Не могу выразить свою благодарность, друг мой. –Вот это переходит все границы приличного, Британия,–сказал русский, с еле скрываемым усилием оторвав от себя иностранца. Тот, оперевшись на подоконник, с лёгкой улыбкой сказал: –Говоришь так, будто для нас это когда-либо имело значение. Но всё же.. раз уж мы заговорили о приличиях, как поживает твоё благородное семейство? Старшие дети, младшенький? –Думаю, младшего ты уже видел. –Неужели?–с наигранным удивлением спросил Гримбиалд. –Он бегает за тобой по дворцу. Сегодня даже забрался в эту часть крыла, хотя раньше я его здесь никогда не видел. Николай тоже прислонился спиной к стене, встав рядом с Гримбиалдом. –С какой заботой ты запомнил его привычки. Должно быть, у вас отношения довольно хорошие?–спросил Гримбиалд неожиданно спокойно, внимательно посмотрев на него. Странно. Взгляд Николая на мгновение задержался на рубиновых глазах британца. Асимметрично: зрачок левого глаза был заметно меньше другого, веко этого же глаза заметно прикрыто. –Нет, не люблю детей.–отвернувшись, ответил он.–Теперь о вашем отдыхе... –Немного отдохну на том лугу, где мы сегодня встретились. Я приметил там одно весьма уютное место.

***

–Вы держава, как и мой отец?–спросил Тимофей, когда старший мужчина посмотрел на него. Они стояли у края луга. Тимофей проследил за незнакомцем после того, как он вышел из коридора, ведущего к комнате отца, где птица, а после и его отец исчезли. Когда он прошёл перед Тимофеем, волосы этого человека показались ему знакомыми. Как будто он уже видел их. Их цвет навевал расплывчатые, какие-то тёплые воспоминания. Как будто он видел эти волосы, промелькивающие над ним, и ощущал теплоту. На его вопрос незнакомец только кивнул и перешёл на луг. Тимофей смотрел за ним, не решаясь, что делать дальше. Мужчина уже добрался до края луга, под старую яблоню. Тимофей внимательно и с удивлением следил, как он снял своё красивое красное пальто с золотыми узорами, постелил его прямо на землю и лёг на него. Няня упрекнула бы его, если бы Тимофей так обращался со своей выходной одеждой. Он стоял на краю луга некоторое время, не зная, что делать: идти за незнакомцем или пойти назад? Любопытство и неприятный жар от прямых солнечных лучей всё же заставили его пойти за ним. Трава была густой и доставала до его колен, немного усложняя шаги. На всякий случай он поднял книгу, которую нашёл, над головой. Дойдя до яблони, он снова остановился. Незнакомец лежал лицом к небу, глаза прикрыты, руки заложены за голову. Его волосы опять привлекли внимание Тимофея. Они были цвета золота, яркого оттенка, как будто сверкали в пятнах солнечного света, которые проникали через листву дерева. Были они длинными, что казалось ему странным: таких длинных волос у мужчины он ещё никогда не видел. Но как же знаком этот цвет... Тимофей заметил, что незнакомец смотрит на него, открыв один глаз. –Я тебя помню.–взгляд старшего был мягким, даже весёлым. Тимофей не знал, что ответить. Но почему-то эти слова прозвучали как подтверждение того, что и сам он чувствовал. Значит, ему не одному казалось, что они уже встречались. Незнакомец со вздохом немного отодвинулся, освобождая место на своём пальто, и похлопал по нему, приглашая младшего сесть. Тимофей медленно и неуверенно пересёк расстояние между ними и сел на край пальто. Незнакомец не говорил, глаза у него были закрыты. Подавив волнение, Тимофей начал разговор: –А как вас зовут? Вместо ответа незнакомец вдруг тихо прыснул со смеху. –Good Lord above! Is there a reason Russian children all sound like little church bells? (Господи Боже, это у всех русских детей голоса звенят, как маленькие церковные колокольчики?) Теперь Тимофей во все глаза смотрел на него с нескрываемым ужасом, чем рассмешил его ещё больше. –Можешь звать меня сэром Гримбиалдом. А тебя всё ещё зовут Тимофеем? –Да...–ответив, он снова посмотрел на пальто. Ткань насыщенно-красного цвета на ощупь была такой мягкой, как пух из подушек. Тимофей нащупал ткань своей матроски, тоже мягкую, но она не шла ни в какое сравнение с пальто незнакомца. Недолго думая, сказал: –У вас очень мягкое пальто. –Потому что оно из перьев. –Так это вы были той птицей, что залетела в кабинет отца?–мальчик слегка оживился, наконец найдя того, кого искал. Гримбиалд, опять открыв один глаз, с лёгкой улыбкой сказал: –Да. –Значит, отец тоже может превращаться в птицу?–спросил Тимофей, смотря на владельца пальто. –Да, в журавля. —Понятно,–сказал он, отвернувшись. –Ты знаешь, как журавли выглядят?–недоверчиво спросил Гримбиалд. –Да! Этой весной мы с няней видели их, когда гуляли на окраине города! Они высокие и с красной шапочкой на голове!–с радостью пересказал он. –Хорошее описание.–cказав это, Гримбиалд опять закрыл глаз. –А вы откуда пришли? –Из Соединённого Королевства. Или, как здесь говорят, из Британии. –А правда, что у вас кораблей очень-очень много? Мне няня рассказывала. –Очень много,–подтвердил Гримбиалд. И уже с лёгкой ноткой раздражения добавил–Но недавно один мой друг заявил, что построит кораблей больше, чем у меня. И снова повисла тишина. Тимофей посмотрел на лицо мужчины, заметил, что тот уже не улыбался, и, кажется, даже его тихого дыхания не было слышно. Тимофею послышалось тиканье часов. Потом Гримбиалд прерывисто выдохнул. На этот раз, открыв оба глаза, он спросил: –Ты уже читать умеешь? Сколько тебе лет? Тимофей заметил, что теперь даже с лёгкой улыбкой незнакомец выглядел грустно, и почему-то стало не по себе. –Мне пять лет. Но ещё учусь читать,–в голосе промелькнуло стеснение.–Но моя няня учит меня читать. Я как раз нёс эту книгу ей, но по дороге увидел вас, птицу. –А какая у тебя няня?–спросил Гримбиалд уже привычным голосом. Не та ли самая, с которой они не могли отцепить Тимошу три года назад. –Она говорит, что батюшка назначил её мне где-то три года назад, но я этого не помню. А ещё она часто возит меня гулять. Она очень красиво читает, особенно стихи! И мы иногда гуляем в городе. В прошлый раз мы даже увидели, как крестьяне пели одну очень красивую песню. Гримбиалд краем глаза следил за Тимофеем. Он уже легко и свободно говорил, рассматривая узоры на обложке книги, лежавшей у него на коленях. –Если хочешь, я могу почитать тебе эту книгу. Будем считать, что таким образом я возмещу ущерб, нанесённый вашему литературному занятию. Тимофей протянул ему книгу. Открыв первые листы, Гримбиалд с важным видом объявил: –Красная Шапочка. При этих словах Тимофей резко обернулся. –Но это же для совсем маленьких детей!–возмутился он. –А сам уже час носишься с этой книгой.–позабавился тот. –Ну я же читать не умею! Я не мог прочитать название. Зато книжка снаружи очень красивая.–с жалобой оправдал себя Тимофей. –Прочитать? –Угу.–несмотря на возмущение, он быстро согласился. –Если устал, можешь прилечь,–предложил Гримбиалд, заметив, что ребёнок начал сутулиться. Сняв обувь, Тимофей лёг, положив руки на грудь, и с серьёзным видом стал смотреть в небо, точнее, в листву.

***

–А почему волк разговаривает лисьим голосом?–удивлённо спросил Тимофей, когда Гримбиалд дошёл до слов Волка. –Потому что это европейский волк. У нас они воспитанные. –Правда? А я слышал, как батюшка говорил, что европейцы одни клеветники. –Не могу не согласиться,–рассмеялся Гримбиалд. Гримбиалд продолжал читать. Тимофей уже лежал, положив голову ему на плечо, с того момента, когда Гримбиалд спросил, нужно ли показывать картинки в книге. В ответ мальчик без всякого колебания твёрдо сказал: «Да», после чего просто придвинулся ближе, хотя Гримбиалд изначально думал, что будет сам показывать ему иллюстрации. Теперь же младший вовсю играл с прядями волос Гримбиалда, накручивая их на пальцы и рассматривая в лучах солнца, пробивавшихся сквозь листву.

***

–Я не рассказал бы, куда я шёл. Как кто-нибудь может доверять Волку?–сказал Тимофей после того, как Гримбиалд закончил рассказ. –Правильная мысль. Не всякий, кто говорит вежливо и хорошо к тебе относится, желает тебе добра. Положив книгу рядом, Гримбиалд прикрыл глаза. Сильно клонило в сон. –Сер Гримялд, а вы можете достать вон то яблоко? –Би-алд. Гримбиалд. –Грим-биалд? –Да,–окинув взглядом ветви, сказал он.–Яблоки ещё не спелые, кислыми будут. Тимофей не возразил, но смотрел взглядом «хочу». Со вздохом поднявшись, Гримбиалд прикинул высоту ветвей. В человеческом облике не достать. А вот в облике бессмертного... Он огляделся по сторонам. Чужого взгляда на себе не чувствовалось. –Сейчас превращусь в обличие бессмертного, не пугайся. Искра. И его тело на несколько секунд окутало голубое пламя с красными и белыми искрами. Когда сияние исчезло, перед Тимофеем стоял уже бессмертный. Тимофей широко раскрыл глаза. На мгновение он застыл, а потом вдруг вскочил с места. В одних носках выбежал на траву, едва не подпрыгивая от восторга. –Сер Гримбялд! Вы совсем как батюшка! Только с другим флагом! Такой же высокий! Он торопливо обежал Гримбиалда вокруг пару раз, то и дело запрокидывая голову. Когда Тимофей в очередной раз оказался рядом, Гримбиалд ловко подхватил его под мышки и поднял над головой, чтобы тот сорвал приглянувшееся ему яблоко. –Всё! Гримбиалд осторожно опустил его обратно на своё пальто. Не успел он вновь устроиться на прежнем месте, как прозвучало разочарованное: –Слишком кислое! –Ну я же говорил,–тихо вздохнул Гримбиалд. И добавил–Если хочешь выбросить, дай мне.

***

По привычке оценив положение солнца, Гримбиалд мысленно отметил, что до полудня оставалось меньше часа. –Почему у вас такие странные уши?–спросил Тимофей, когда Гримбиалд уже доел яблоко. –Настолько заметные?–пробормотал он скорее самому себе, чем Тимофею. Потом сказал уже мальчику–У твоего отца тоже уши как у рыси в облике бессмертного? –Да. Но у вас они будто из перьев. –Бессмертные бывают разных родов. У каждого рода есть свои особенности. У моего, например, такие уши. И если ты когда-нибудь станешь бессмертным, то, скорее всего, у тебя будут такие же, как у твоего отца. Через пару минут Тимофей уже катался по застеленному пальто Гримбиалда, то и дело хихикая. Становилось всё жарче. Сняв жилет, Гримбиалд небрежно положил его рядом. Внимание Тимофея сразу привлёк серебристый блеск, мелькнувший во внутреннем кармане. –А это что?–спросил Тимофей, указывая на источник блеска. –Нимб Целестиал,–ответил Гримбиалд, доставая из кармана тонкий серебряный обруч без единого украшения. Солнечные лучи скользнули по гладкому металлу. – Один из древнейших артефактов. Оно выбирает бессмертного самой сильной и влиятельной державы своей эпохи. Когда это происходит, она оставляет на теле свою отметку.. У меня, например, седьмая. 7А. Первый бессмертный с номером и буквой. –А вы покажете эту отметку?–с энтузиазмом спросил Тимофей. –Не-а. –Почему? –Она у меня на животе. –Ну ла-адно. –Хотя могу показать кое-что поинтереснее. С этими словами Гримбиалд поднял нимб и осторожно расположил его над головой, затем убрал руку. –Оно летает!–почти выкрикнул Тимофей. Сперва серебро медленно стало золотом. Затем один за другим из обруча развернулись длинные тонкие лучи разной длины. Тимофей тут же вскочил на ноги и снова принялся обходить Гримбиалда кругами, будто пытаясь понять, почему нимб не падает. –А оно правда само держится?! –Да. Тимофей всё ещё ходил вокруг Гримбиалда, то и дело повторяя: –Всё ещё держится! Вдруг он остановился. –А можно потрогать? –Разрешу. Только если перестанешь бегать. У нимба много острых краёв. Тимофей энергично закивал. Он осторожно коснулся одного из самых длинных лучей, когда Гримбиалд слегка склонил голову. На ощупь тот оказался твёрдым, совсем как металл, хотя и излучал тёплый свет, едва заметный при дневном солнце. Кончики лучей расходились двумя тонкими острыми гранями. Тимофей осторожно потянул за один из них. Нимб чуть сдвинулся вслед за его рукой, но по-прежнему продолжал парить над головой Гримбиалда. –Почему у батюшки такого нет? –Нимб существует в единственном экземпляре. И выбирает только сильнейшую державу своего времени, как я уже говорил. Потом с заметной самодовольной улыбкой он добавил: –Твой батюшка, конечно, сильный.. Но пока сильнее всё-таки я. –Правда?–неуверенно спросил Тимофей. Но заметил, что Гримбиалд уже смотрит в сторону дворца, слегка прищурившись. –Заговори о чёрте, и он явится,–тихо, с улыбкой произнёс Гримбиалд. Затем, уже обращаясь к Тимофею, добавил заметно бодрее: –Тимофей, думаю, твой отец нас уже заждался. Сам Тимофей никого не разглядел. Дворец находился слишком далеко. Но, не теряя времени, он поспешно обулся. Гримбиалд тем временем вновь принял человеческий облик и убрал Нимб во внутренний карман жилета. Когда британец стряхивал с пальто травинки и землю, Тимофей уже стоял рядом, прижимая к груди книгу. –Ну что, Тимофей, пойдём.