Голос в моих наушниках

Нугзар даже не успел отложить телефон, как в прихожей раздался короткий, знакомый стук в дверь. Он быстро поднялся с кресла, на ходу поправляя домашнюю футболку, и открыл замок. На пороге стоял Серёга. На нём была всё та же объемная толстовка, капюшон накинут на голову, а в руках он держал картонный подстаканник с двумя большими стаканами кофе. На его губах играла та самая мягкая, чертовски понимающая улыбка, от которой у Нугзара внутри всегда всё переворачивалось. — Ну привет, гроза замков, — Серёга уверенно перешагнул порог, закрывая за собой дверь плечом. — Я тут подумал, что после такого жесткого штурма победителю срочно нужна доза кофеина. И, возможно, сеанс психотерапии. Нугзар со вздохом прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Весь его грозный и обиженный вид испарился в ту же секунду, стоило Серёге оказаться рядом. — Заткнись, Серёж, — беззлобно буркнул Нугзар, но кофе из его рук принял. — Я не психованный. Просто... Наташа так весело тебя комментировала, а ты ей подыгрывал. Бесило ужасно. Серёга поставил свой стакан на тумбочку в прихожей, сделал шаг вперед и аккуратно забрал кофе у Нугзара, отставляя его в сторону. Прежде чем Херейд успел что-то возразить, Домер обхватил его руками за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в шею. — Дурак ты, Нугзар, — тихо, с невероятным теплом прошептал Серёга, слегка сжимая пальцы на его пояснице. — Это же просто шоу. Работа на камеру. Для меня на той записи вообще никого не было, кроме твоего персонажа, который с дикими криками летел на меня через всю карту. Я же видел, как ты злился. Нугзар расслабился в его руках, утыкаясь подбородком в плечо Серёги. Ревность, которая еще десять минут назад казалась огромной и уродливой, теперь растаяла, как первый снег. В кольце этих рук было так спокойно и надежно, что все внешние раздражители — ролики, чужие комментарии, шутки команды — казались абсолютно ничтожными. — Знаю, что дурак, — выдохнул Нугзар, запуская ладони под капюшон Серёги и мягко перебирая пальцами волосы на его затылке. — Просто я так привык, что в Майнкрафте ты только мой напарник. А тут... ладно, проехали. Я больше не буду. Серёга отстранился на несколько сантиметров, заставляя Нугзара посмотреть себе в глаза. В карих глазах Домера отражался мягкий свет прихожей, и в них не было ни капли насмешки — только бесконечная, ошеломляющая глубина стопроцентной преданности. — Пообещай мне, — серьезно сказал Серёга, его большой палец нежно очертил линию губ Нугзара. — Что бы ни происходило на записях у Эда, с кем бы нас ни ставили в пары и как бы нас ни шипперили в чатах... помни, что реальный я — только твой. Хорошо? Вместо ответа Нугзар подался вперед, накрывая губы Серёги глубоким, собственническим поцелуем. Этот поцелуй со вкусом остывающего кофе и домашнего уюта стал их негласным пактом. Обиды и страхи остались позади. Они окончательно приняли свои почуствия, и теперь были готовы двигаться дальше — туда, где их ждало общее будущее.