Жребий

за все время существования "жребия" в формуле-1, в этом развлечении для особенно богатых и безумных соглашались участвовать больше одного раза немногие, но каждое имя пропитано уважением к этому выбору. в дань памяти своему наставнику, шарль подписывает контракт трижды. его называют самым удачливым пилотом - он подписывает третий сезон. разница только в том, что первый отказ тормозов по "жребию" он пережил чудом без травм, второй - мастерством рефлексов, третий можно будет посчитать за проклятие. ни один из пилотов не пережил больше одного - очевидно - и редко кто решался на второй. у леклера прозвище "бессмертный", но он сам по себе знает - это неправда. и удача тут ни при чем, просто смерть - не для него. он не верит в завтра, он не ждет ничего, он пытается умереть, относительно не прилагая к этому усилий, будучи разочарованным в жизни последние несколько лет. он не смотрит в глаза соперникам, потому что знает - отпускать их будет сложно, до боли сложно. и в первую очередь им самим. этот панический страх, когда тебе не отвечают по радио, когда тормоза не работают, когда есть секунды, пока на скорости около трехсот километров в час ты летишь в стену, ты можешь только сожалеть о ком-то, кроме себя. макс ферстаппен, новенький этого сезона, легкомысленно считает, что цифры погибших в "жребии" - просто статистика. он упёртый, говорит все слишком прямолинейно, слишком громко смеется. он лезет в обгоны по мокрой трассе с такой уверенностью, как по сухой, на взгляд леклера красиво ведет болид, словно не боится ничего, и слепит улыбкой сильнее, чем выезд из туннеля в жарком монако. макс еще не знает, что шарль видит в нем самую большую свою слабость, а шарль, продолжая смотреть и волноваться, допускает оплошность. когда макс выигрывает, с самого первого заезда, леклер знает, что это будет фатально. он чувствует, кого система захочет выгнать. и потому, когда в руках макса очередной, четвертый - слава всему, не подряд - гран-при, пока он смеется и поливает пилотов на подиуме шампанским, шарль ловит его и предупреждает. - у тебя ещё будет время научиться бояться. макс усмехается. - ты про свои три раза? ты просто везучий. - везучие погибают первыми, выживают только те, кто умеет прощаться. в груди у ферстаппена что-то ёкает, надламывается от этих слов. но адреналин это, или что-то иное, понять он пока не может. они сталкиваются снова и снова. гонка за гонкой, никаких аварий, никаких "жребиев", просто зрелищные битвы, одна за одной. подиум не приносит столько облегчения, сколько отсутствие жертвы. на трассе макс атакует шарля так яростно, будто хочет доказать, что смерть это не страшно. за трассой шарль ловит его в коридорах, отводит в сторону. - ты никак не поймешь, да? все твои улыбки, все твои победы ничего не будут значить, когда сработает "жребий". ты просто сдохнешь в этой железяке, и кто-то другой займет твое место. перестань быть таким бесстрашным, умоляю, тебя же за это и погубят. - а ты? ты же выжил, значит умеешь. научи меня. шарль смотрит недоуменно, хмурится. - чему? - прощаться. леклер знает, что нельзя. нельзя привязываться, нельзя смотреть в глаза, нельзя позволять себе ничего, кроме момента, в котором ты есть сейчас. но макс смотрит на него так, словно шарль единственный понимает, что такое жить. и сдается. они начинают встречаться тайно. в отелях, в моторхоумах, в тёмных углах паддока. шарль учит «прощаться» - он заставляет его каждый вечер говорить «я тебя люблю» так, будто это в последний раз. сначала макс смеётся. потом привыкает. потом начинает говорить это первым, глядя шарлю в глаза, и леклер каждый раз чувствует, как у него останавливается сердце, сжимается и ноет. но он не говорит тех же слов в ответ. никогда. - потому что если я скажу это тебе, то в свои пять секунд я буду думать не о том, как выжить, а о том, что теряю тебя. макс кивает. он понимает. и что-то невыразимо в его груди тянет, схожее с разочарованием и надеждой, стянутых страхом. это происходит на гран-при сузуки. из-за погоды и переносов в подготовке, получается только ночная гонка, ярко горит свет, но трасса мокрая. дождь иногда срывается на пилотов и покрытие, барабанит, словно отсчитывает метрономом. шарль лидирует. макс преследует его, сантиметр за сантиметром. в наушниках шарля звучит голос инженера: «температура тормозов в норме. все чисто» а потом — тишина. не та тишина, когда отключается связь. другая. шарлю она знакома, он нажимает на педаль тормоза - и ничего. педаль уходит в пол. у него есть пять секунд. он знает это чувство. он переживал его, но сейчас - сейчас он смотрит в зеркало заднего вида и видит макса. в его голове, за секунду проносится, как это случится: красный болид феррари врезается в стену на скорости, и шарль видит, как макс в шоке отпустит руль, как его глаза раскроются, как он закричит что-то - наверное, его имя. вторую секунду шарль не думает. он выворачивает руль, разворачивает болид поперёк трассы, прямо перед максом. он принимает удар полностью на себя, оказываясь между стеной и синим болидом. у него не было шансов в этот раз. и он не оставил его себе сам. в больнице ферстаппен не плачет. он просто сидит в койке и смотрит в стену. он вспоминает все те ночи, когда леклер учил его прощаться. он вспоминает, как он никогда не говорил «я тебя люблю» в ответ. в тишине палаты раздается звон уведомления. в мессенджере голосовое сообщение от шарля. видимо, записал когда-то, и после гонки откладывал до следующей даты, думает макс, успокаивая рвущееся сердце, догадываясь, что услышит. «я люблю тебя. прости, что не сказал тебе при жизни. потому что если бы я сказал, то не смог бы умереть за тебя, а я.. я, я должен был. я всегда знал, что умру за кого-то, кого действительно смогу полюбить. Я просто ждал правильного момента» впервые за всю свою небольшую, но насыщенную карьеру макс ферстаппен чувствует страх, душащий и липкий, объятиями на крепкой шее и впивающийся нервным комком в кадык. этот страх не перед своей смертью. а перед тем, что ему теперь вся оставшуюся жизнь - даже не те пять секунд, когда выпадет "жребий" - придётся жить без шарля. потому что умение прощаться и возможность это сделать, действительно это сделать, оказались двумя разными вещами. и свой жребий, свою возможность, он побоялся сказать без обучения, а леклер не дал возможности, оставляя слишком болезненный урок. эгоистичный, но понятный раз и на всю жизнь. в "жребии" макс больше не участвует.