Ничто

Переплетенные пальцы рук. Волосы, расстелившиеся волной. Капли пота, усеявшие кожу мелким мерцанием в лунном свете. Контраст температур прижатых друг к другу тел. Их мокрая кожа липнет друг к другу. Липкие шлепки от соприкосновения бедер разносят по помещению весть о происходящем плотском бесчестии. Он уже излился в нее лишь пару мгновений назад и этого мало. Их смешавшиеся соки, выталкиваемые общими движениями, заливают простынь. Женская дрожь от неведомого ранее волнительного удовольствия распаляет желание, уничтожает всякую рациональность в черепной коробке, оставляя за собой лишь природную животную чистоту разума. Это продолжится до тех пор, пока их тела не обмякнут от полного уничтожающего бессилия. Вцепиться, сковать, удержать. Хочется слиться воедино еще сильнее, но уже просто некуда. Он прижимает ее к себе крепким объятием и вдавливает в и без того смятое постельное собственным весом, погружаясь в разгоряченное лоно до самого дна. Женщина, и без того тяжело дышащая, издает стон и черные губы тут же выпивают его. От неожиданности поцелуя влажная теснота внизу сжимается, вытягивая томное воздыхание уже из своего соителя. Она течет так сильно, что его чресла и бедра вымокли почти полностью. Улькиорра выгибается, погружая голову между мягких холмистостей, пробует заветный отстук пульса языком. Зубы вонзаются в плоть прямо над сердцем, не кусая до крови, но оставляя после себя покрасневший след. Вожделенный вкус ускоренного его действиями ритма оказывается слишком приятным. Резко подняв белую спину, арранкар вынимает свой блестящий конец, проводит длиной между сочащихся складок и разливается удовольствием прямо на женский стан. Дышать хочется так часто, будто тело стало живым. Липкие взмокшие волосы загородили весь обзор, но даже сквозь эту ширму развернувшееся перед ним зрелище выглядит столь желанным. Бледная ладонь опускается на залитый его любовью живот, пальцы с черными ногтями размазывают блестящую жидкость по коже. Потребность в этом странном и иррациональном жесте ощущается чем-то сакральным. Если он не может быть единым с ней, то он покроет ее собой. Отдышавшись, и насытившись расстелившимся перед собой великолепием, Улькиорра слегка устало падает в столь вожделенные объятия. Женские пальцы нежно перебирают темные волосы. Маленький мерцающий огонёк хрупкой прижатой к груди души, жжет пустоту адским огнем как пылающий пожар. Каждое соитие награждает полным растворением взора и разума в легкой белой вспышке. Это обращение в ничто увлекает куда сильнее, чем то, что поглотило его в белых кварцевых кущах. Вновь наливающееся напряжение внизу скоро велит продолжить. Он здесь надзиратель и он же теперь пленник. *** Сколько уже прошло часов? Статичная луна за окном не дает ответа. Сколько раз он уже наполнил ее своим удовольствием? Мысли почти окончательно растворились. Идеальная и простая картинка. Быть правильной, доброй, порядочной девочкой. И тогда получишь всё, о чем мечтаешь. Скромный первый поцелуй. Признание в любви от мальчика, который так нравится. Предложение с кольцом на одном колене в парке среди прекрасных цветов. Свадьба в окружении милых сердцу друзей. Потеря невинности в первую брачную ночь. Всё это, всё, вокруг чего она так отчаянно пыталась выстроить свою личность просто рассыпалось меньше чем за сутки. Как до этого дошло? Как это могло произойти? Всё началось с обмана. Менее формальное обращение. Сокращение дистанции. Небольшие жесты, обозначающие небезразличие. Признаки доверия. Личные вопросы. Как легко налгать себе, что делаешь это всё из дружеских побуждений. Как просто выдумать, что это лишь обычная вежливость. Шаг за шагом. Миллиметр за миллиметром. Незначительные действия обрели значимость. Пока одно из них не пересекло черту. Всё, что было отложено, спрятано, скрыто, подавлено - вырвалось единомоментно. Это было похоже на искусителя из эдемских садов, медленно приближающегося, обвивающего и поднимающегося по ноге, подползающего выше, спящего на груди. А затем совершающего свой резкий, ядовитый укус, прямо над сердцем. И обманывать больше не получилось. Замок, опустевающий, пока сменяется главное поле битвы. Один разговор. Одно неосторожное держание за руки. И теперь она лежит, прижатая, нагая, раскрытая, влажная, взлохмаченная, зацелованная, принимая внутрь мужскую плоть. В груди бешено стучит, щеки горят, легкие задыхаются, всё ее существо одновременно напряжено, как натянутая струна, и тает, как нагретый шоколад. Липкость на теле создает иллюзию, что они вот вот растворятся, смешавшись в одну массу. Она могла сказать "нет" в любую минуту. Но не сделала этого. Все, что она берегла и могла отдать, всё, что она когда-либо могла иметь, было отдано за мгновение. Это хуже, чем любой ее кошмар. Это лучше, чем всё, что она когда либо чувствовала. Она думала, что желала столь многого. Теперь ей более ничего не нужно. Она здесь пленница. Она свободнее, чем когда либо. Ничто. В тебе. И во мне.