Я никогда не верил в любовь...

Я никогда не верил в любовь. Думал, что это чувство придумали безнадёжные романтики, а любовь с первого взгляда существует только на страницах романах. Туда же можно было отправить и сказки об истинности между омегой и альфой. У меня было множество партнёров, но ни про одного из них я не мог сказать, что был влюблён. Это всегда были взаимовыгодные отношения. Неважно – в работе или в постели, – каждый получал свое и был в плюсе. В какой же момент всё поменялось? Когда именно эта выстроенная годами система дала трещину? Это был теплый майский вечер. Я решил прогуляться. Недалеко была кофейня, в которую я иногда заходил, но сам парк почему-то всегда обходил стороной. В этот раз – не стал. И встретил его. Красивый, молодой альфа гулял со своей собакой. Он так широко улыбался, пытаясь отобрать игрушку у своего добермана, что на мгновение весь мир будто сузился до этой сцены. Кажется, даже внешний шум стал тише. Я смотрел на него. На то, как блестела его кожа после игры с собакой. На напряжение мышц на руках. На эту нелепо прекрасную улыбку. И впервые за свои тридцать три года ощутил, как внутри всё стянулось в тугой узел. Сердце билось так бешено, что это пугало. Всё ли со мной нормально? Кажется, я смотрел слишком долго, потому что он это заметил. Но даже когда этот альфа повернулся ко мне, когда наши взгляды встретились, я не отвернулся. Я просто не мог. Мы просто смотрели друг на друга. И тогда я еще не мог представить, что этот чёртов альфа со слишком широкой улыбкой и доберманом однажды превратится в мою личную привычку, опасно граничащую с зависимостью. Настолько, что я сам заведу добермана и назову его Куки. Просто потому, что захочу, чтобы хоть что-то напоминало мне о нём, когда я оставался дома один. Я тогда ещё не знал, что это будет не последняя наша встреча. Что спустя несколько дней этот чёртов доберман сорвётся с поводка и подлетит ко мне так, будто мы знакомы целую вечность. Что случайные встречи в парке слишком быстро перестанут быть случайными. Что появятся сообщения. Утренние голосовые. Кофе. Прогулки вдвоём. Что однажды я начну узнавать его шаги раньше, чем увижу самого Чонгука. Что обычный звук уведомления от него будет заставлять моё сердце вести себя как последний идиот. И уж точно я не мог представить, что однажды этот альфа задаст мне вопрос, от которого внутри всё болезненно сожмётся.

***

Знойное августовское солнце уже медленно клонилось к горизонту, но всё ещё ощутимо грело, отбрасывая длинные тени на асфальт. Юнги неторопливо шёл по парку, держа в руке поводок и наблюдая за тем, как Куки носился вокруг, не способный усидеть на месте ни секунды. Этот неугомонный пёс был точной копией Чонгука. Поэтому Юнги почти никогда не держал его на поводке. Иначе Куки просто утащил бы его следом за собой в неизвестном направлении. Но, выходя на более людную тропинку, он всё же щёлкнул карабином по ошейнику – не хотелось, чтобы это гиперактивное чудо случайно напугало кого-нибудь. – Хён! Задорный, слишком знакомый голос заставил Юнги остановиться. Он обернулся и чуть приподнял солнцезащитные очки, чтобы лучше рассмотреть человека, который стремительно бежал в его сторону. – Так и знал, что ты будешь тут! Едва Чонгук оказался достаточно близко, как Куки мгновенно весь подобрался, навострив уши и нервно завилял своим куцым подобием хвоста длиной с половину морковки. Юнги, увы, заметил это слишком поздно. – Даже не думай… – прошипел брюнет так, будто это могло еще повлиять как-то на ситуацию. Не-а. Уже всё. Уже поздно. Цель в виде Чонгука обнаружена, значит, хозяин уже не в приоритете. Доберман сорвался с места с таким энтузиазмом, будто не видел Чонгука целую вечность. Хотя это была наглая ложь – они виделись, буквально, вчера утром. – КУКИ, ТВОЮ… Юнги дёрнул поводок, но это оказалось примерно так же эффективно, как пытаться остановить грузовой поезд голыми руками. Его рвануло вперед с такой силой, что ещё секунда – и случился бы крайне страстный поцелуй с асфальтом. – Блять! – только и вырвалось с губ старшего, пока тот отчаянно пытался сохранить остатки достоинства и удержаться на ногах. – Хён! – Чонгук рассмеялся и быстро шагнул навстречу, уже заранее готовый ловить и омегу, и это недоразумение на четырёх лапах. Куки уже вовсю прыгал вокруг него, а Юнги, которого этот пушистый предатель почти дотащил до самого альфы, едва удержал равновесие. И, конечно же, он оказался слишком близко к Чону. Чертовски близко. Настолько, что в нос ударил знакомый аромат – темный шоколад, банан и едва уловимый шлейф табака. Он знал этот запах слишком хорошо, но это не мешало дыханию каждый раз предательски сбиваться от него, будто тело давно выучило то, что разум всё ещё отказывался признавать. Опуская взгляд на Куки, Юнги пытался прикрыть накатившее чувство возмущением и лёгкой иронией. – Потрясающе, – процедил Мин, перехватывая поводок удобнее. – Я буквально выгуливаю личный таран. Чонгук, совершенно не помогая ситуации, присел к Куки и потрепал его по голове. Кажется, он не заметил того короткого судорожного вдоха со стороны брюнета и это было к лучшему. – Он просто рад меня видеть. Да, хулиган? – почесывая добермана за ухом, Чон широко улыбнулся и поднял взгляд на Юнги. – Меня сейчас инфаркт был рад видеть, - пробубнил он, тихо фыркнув. Куки явно не удовлетворившись приветствием, снова дернулся к Чонгуку. На этот раз сильнее. Юнги качнуло вперёд ещё раз – и он почти впечатался в чужую грудь. Руки Чонгука рефлекторно сомкнулись на талии омеги, придерживая ближе, чем было необходимо. Только сейчас Чонгук так отчётливо почувствовал чужой запах – красного, сладкого апельсина, мяты и кофе. Горьковатость кофе делала запах феромонов омеги немного нетипичным, но от этого ещё более манящим. Настолько, что Гук судорожно сглотнул. Между ними повисла тишина. Та самая странная тишина, в которой слышишь не парк вокруг, а только собственный пульс. Оба смотрели друг на друга будто ожидая следующего шага, но никто не решился его сделать. Альфа улыбнулся. Той самой широкой улыбкой, от которой пирсинг в уголке его нижней губы блеснул на солнце. – Хён, ты мог просто подойти ближе, не обязательно было устраивать настолько драматичное появление, – с усмешкой поддел парень. – Это не я, – отводя взгляд, возмутился омега. – М-м, да? – Чон явно наслаждался ситуацией и даже не подумал убрать руки. – Я вообще-то серьезно, – аккуратно выбираясь из чужих объятий, Мин поднял взгляд на всё ещё смотрящего на него альфу. – Конечно. Юнги закатил глаза, а потом, заметив, как Куки снова пытается поставить лапы на Чонгука, дернул слегка поводок. – Нет. Не пачкай его, он… сегодня красивый, – быстро сказал брюнет, пресекая любые попытки пса. – Что? - коротко спросил Чон, удивлённо уставившись на Юнги. Прошла секунда-две. И только потом мозг омеги наконец догнал собственный рот. Чёрт. Кто вообще его за язык тянул? – Что? – невозмутимо переспросил брюнет, хотя где-то внутри себя уже бился головой об этот самый асфальт. – Подожди. Это сейчас был комплимент? – губы медленно растягивались в довольной, немного глуповатой улыбке. – Ты назвал меня красивым? – Послышалось. Чонгук ничего не ответил, только прикрыл кулаком рот, пытаясь скрыть совершенно бессовестно довольную улыбку. Его забавляло, когда Юнги пытался что-либо отрицать. То, как он отводил взгляд, делая вид, будто совершенно спокоен, даже не замечая, что покрасневшие кончики ушей выдавали его с головой. Чонгук был чертовски благодарен судьбе за тот майский вечер. За Бама, сорвавшегося с поводка. За почти сбитого с ног Юнги. Потому что ещё тогда этот ворчливый, до смешного похожий на кота омега сумел зацепить. А потом как-то слишком незаметно поселился где-то под рёбрами. И с каждой новой встречей на языке крутились слова, которые Чонгук хотел… Нет. Которые ему было необходимо сказать. Но, если быть честным – ему было страшно. Они свернули на тропинку подальше от основной аллеи – туда, где людей становилось заметно меньше, а шум города постепенно растворялся между деревьями. Куки, уже не удерживаемый Юнги, унёсся вперед, периодически мелькая между кустами. Иногда он возвращался с какой-то палкой в зубах, торжественно складывал её к ногам Чонгука и ждал, когда тот бросит её как можно дальше. Некоторое время они шли молча. Не в той неловкой тишине. Скорее в той странной, уже привычной тишине, которая почему-то не давила. Когда они вышли на хорошо знакомую им поляну, оба остановились. Мин привычно занял любимую лавочку, наблюдая за питомцем и иногда украдкой поглядывая на Чонгука. Краем глаза Юнги заметил, как Гук несколько раз открывал рот, будто собираясь что-то сказать, но каждый раз передумывал. И это было…странно. Обычно этот человек не страдал от нехватки слов. – Если хочешь что-то сказать, просто скажи, – не выдержал Юнги, поправляя очки. Чонгук тихо выдохнул, будто собираясь с силами. Аромат табака в воздухе стал ощутимее, давая понять брюнету, что Чон нервничает. И почему-то от этого под рёбрами неприятно защемило. Но Чонгук не спешил нарушать тишину, повисшую между ними, глядя куда-то вперёд. И лишь спустя несколько мучительно долгих секунд он наконец повернулся к нему. И тихо спросил: – Хён…а ты веришь в любовь с первого взгляда? Внутри всё болезненно сжалось. А в следующее мгновение будто что-то оборвалось. Казалось, что мир замер, а уши неприятно заложило от резко подскочившего пульса. Нет. Только не это. Он не хотел слышать этого. Хотелось просто закрыть уши, как это делают дети, когда не хотят слышать плохие новости. Но внешне он оставался спокойным, словно этот вопрос только что не разбил его вдребезги. Так спокойно выглядят здания за секунду до того, как начинают рушиться. – А что такое? – проглотив ком в горле, спросил Юнги. – Влюбился? Чужое спокойствие сбивало. Чонгук, глядя на старшего начинал лишь сильнее нервничать. Будет ли это взаимно? Или Юнги всё равно на его чувства? – Да. Уже давно, – признался Чон, опуская взгляд. – Он красив. Очень. И рядом с ним я веду себя как полный идиот. Всё время думаю, что вот сегодня скажу. А потом смотрю на него... и не могу. Юнги опустил голову. Если бы не очки – можно было бы увидеть как предательски заблестели глаза. Сердце билось так громко, что от этого было больно. Он не хотел слышать имя человека, которого Чонгук любил. Потому что заранее знал: это будет не его имя. – Думаю…тебе стоит признаться ему, – сипло ответил брюнет и резко поднялся. – Куки, ко мне! Услышав команду, доберман быстро побежал к хозяину, будто чувствуя, что игры закончились. – Хён?.. Ты чего? – растерянно смотря на омегу, Чон сделал шаг к нему. – Ты не спросишь кто это? – Домой. Мне пора, – пристёгивая поводок, Юнги замер и поднял взгляд на альфу. – Нет. Не говори. Просто... надеюсь, он ответит тебе взаимностью. Хорошего вечера. Отдав команду “рядом”, Юнги быстро зашагал прочь. Ему не хотелось показывать насколько задели эти слова. Как стало паршиво и больно. Не хотелось, чтобы Чонгук увидел его слёзы или дрожащие руки. Не хотел, чтобы Чонгук о чём-то догадался раньше чем он уйдет. – Хён! Подожди! – окликнул Чонгук, надеясь что омега остановится. Юнги даже не обернулся. Наоборот – ускорил шаг, чтобы как можно быстрее покинуть это место. Чтобы не слышать Чонгука. Чтобы не поддаться этому почти физическому желанию остановиться и посмотреть ещё один раз. Куки, будто чувствуя настроение своего хозяина, странно притих, без каких либо возмущений шёл рядом и не тянул Юнги за собой. Он только иногда оборачивался, смотря на Чонгука и будто ждал, что тот пойдёт за ними. – Юнги! Чонгук сделал несколько быстрых шагов следом, но заметив, что брюнет не останавливается, замер. Смотря на удаляющийся силуэт омеги и на то как доберман раз за разом оборачивался, пытаясь уговорить хозяина вернуться, Чон понял – он облажался. При чем с треском. Только сейчас до мозга наконец-то дошло какую же херню он сказал. Хотя…сказал он ведь правду, просто свою. Юнги в его глазах был в самом деле очень красив, настолько, что иногда он безбожно залипал на омегу, не обращая внимания ни на что другое. И чёрт возьми, он ведь реально вёл себя рядом с ним как идиот. Иногда даже слишком. – Блять… Признался, еби его мать, – с силой пнув камушек под ногами, альфа зарылся руками в волосы и прикрыл глаза. – Придурок.

***

Залетев в квартиру, Юнги с силой захлопнул дверь и несколько секунд просто стоял, тяжело дыша, не двигаясь с места. Куки тихо потёрся мордой о его ногу, но даже это сейчас раздражало. – Не сейчас, – отодвигая морду собаки, сказал брюнет. Голос прозвучал слишком резко, и доберман тут же отступил, прижав уши. Юнги сорвал с лица очки и швырнул их куда-то на тумбу. Те ударились обо что-то с неприятным звуком, но сейчас ему было абсолютно плевать. В груди всё ещё неприятно колотилось. Не боль. Злость. Глухая, мерзкая и липкая – она медленно расползалась внутри, как яд, просачиваясь в каждую мысль. Он подошёл к зеркалу в коридоре и замер, уставившись на своё отражение. Растрёпаные волосы. Сбитое дыхание. Слишком блестящие глаза. Жалкое зрелище. – Серьёзно? – коротко фыркнув, Юнги резко отвёл взгляд. Замолчав, он прикусил нижнюю губу. Тишина в квартире давила, но нарушать её по какой-то причине он не решался. – Серьёзно, Мин Юнги? – всё же заговорил омега. Собственный подрагивающий голос в пустой квартире прозвучал почти издевательски. Он коротко усмехнулся. Невесело, с какой-то горькой примесью осуждения и самоиронии. – На что ты вообще рассчитывал? – руки сами сжались в кулаки. – Что он вдруг посмотрит на тебя и скажет: “О, хён, вообще-то это ты” ? Или может побежит за тобой? Горький смешок сорвался с губ сам собой. Это было в самом деле смешно. Почти до абсурда, настолько, что хотелось рассмеяться вслух. Юнги провёл рукой по лицу, устало прикрывая глаза. – Тридцать три, мать его, года, а ведёшь себя как влюбленный идиот, – тихо прошипел брюнет, сам себе. – Хотя ты и есть влюблённый идиот. Правда слетевшая с собственных губ била сильнее. Больно ему сделал не Чонгук и не его признание, а собственная глупость и наивная надежда. Он сам загнал себе нож под рёбра. Куки, словно чувствуя перемену в настроении хозяина, снова осторожно подошёл ближе и ткнулся носом в его ладонь. Опустив взгляд на пса, Юнги тяжело выдохнул и машинально почесал его за ухом. – Куки, твой хозяин выставил себя полнейшим клоуном, – прошептал это так, будто действительно ждал ответа. Куки только завилял хвостом от ласки и принялся активно облизывать ладонь омеги, иногда слегка прихватывая зубами.

***

Тэхён сидел у барной стойки, делая очередной глоток белого сухого вина. Рядом, в траурном молчании, сидел Чонгук, допивая очередной стакан виски Jack Daniel’s. – И так, ты сегодня будешь говорить или я зря отпрашивался у Хосока? – Ким поставил свой бокал с вином и бесцеремонно отобрал чужой стакан, так и не дав альфе допить. – Гуки, это не святая вода, отcосись от вискаря. Чонгук пару раз открыл и закрыл рот, явно собираясь возмутиться, но в итоге просто уронил голову на барную стойку. – Я облажался, Тэ, – тихо признался он, поджав нижнюю губу и уставившись на омегу. – А конкретнее можно? Я эту фразу слышу почти каждую нашу встречу, – закатил глаза шатен. – Опять что-то связанное с тем Юнги? Чон согласно кивнул и опустил взгляд, разглядывая мраморные разводы на поверхности. – Что в этот раз? – устало выдохнув, Тэхён вновь подхватил бокал с вином, делая глоток. Он вроде бы уже привык к тому, что альфа не на минуту не затылкался, когда речь заходила о неком Мин Юнги, которого он даже в лицо не видел, но слушать чужие проёбы было в самом деле тяжело. – Я ему признался…– начал Чонгук, но замолчал пытаясь собрать мысли воедино. – Я бы спросил, что в этом плохого, но по твоему разбитому виду вижу, что где-то ты накосячил, так что колись, – массируя переносицу, Тэ тяжело вздохнул, терпеливо ожидая, когда друг продолжит. Чонгук какое-то время молчал, пару раз он открывал рот, будто желая рассказать, но тут же его закрывал. Каждый раз он терял мысль с чего начать и от этого становилось только хуже. Подняв голову с барной стойки, Гук зарылся руками в волосы, сжимая их. – К чёрту… – пробубнил альфа самому себе и всё же продолжил. – Я занервничал, наговорил какого-то абстрактного бреда и ещё всё усугубил, спросив не хочет ли он узнать имя того в кого я влюбился. – Подожди, – Тэхён поднял ладонь, вынуждая Чонгука замолчать. – Что? – непонимающе он посмотрел на омегу. – Ты сказал человеку, в которого влюблен, что влюблён? – Да. – А потом ещё спросил, хочет ли он узнать его имя? – Да. Несколько долгих секунд Тэхён просто смотрел на него. – Чон Чонгук, ты самый талантливый идиот из всех, кого я знаю, – прикрывая лицо рукой, проговорил Ким, тяжело выдыхая. – Спасибо, – без особой благодарности, ответил альфа, откинувшись на спинку барного стула. – Это был не комплимент. – Увы, я понял, – делая вид оскорбленного, Чонгук толкнулся языком в щеку. Тэхён тяжело вздохнул и просто молча допил своё вино, после чего попросил бармена налить ещё ему и другу. Потому что трезвым обсуждать происходящее становилось невозможно. – Он начал уходить и я как язык проглотил, стоял и тупо смотрел, как он уходит, – когда бармен налил ему ещё виски, альфа подхватил стакан и сделал пару небольших глотков. – Придурок ты, Гук, – Тэ развернувшись дал альфе легкий подзатыльник. – Надо было бежать за ним и в лицо сказать о ком ты говорил. Айкнув, Чон потер затылок. Со словами Тэхёна он был согласен, но уже было поздно об этом думать – момент безжалостно упущен. – И что теперь? – в голосе было подозрительно мало надежды. – Иди к нему, – констатировал омега, рассматривая золотую жидкость в бокале. – Где он живет ты знаешь. Думаю, как бы он не был расстроен, он не сможет тебя не пустить. Признайся ему хоть сейчас без траблов. – А что если это не взаимно? – поднимая взгляд на Кима, альфа поджал губу. Тэхён снова замолчал, смотря на альфу, будто без слов спрашивал “Ты дурак или просто притворяешься?”. – Тогда я лично куплю тебе ещё одну бутылку виски, – безэмоционально сказал омега, закатывая глаза. – Нет, даже две. – Спасибо. Поддержка уровня Бог просто, – фыркнул Чонгук. – Сначала поезжай и убедись, что ты не испортил себе жизнь из-за своей собственной тупости, а потом оценивай мои навыки поддержки, – сказал омега, пригубив вино. Чонгук тяжело выдохнул и потёр лицо ладонями, пытаясь переварить всё и привести себя в норму. – Звучит не очень обнадеживающе, – альфа откинулся на спинку стула, медленно прикрыв глаза. – Потому что я не пытаюсь тебя обнадёжить. Я пытаюсь заставить тебя включить мозг, – правдиво ответил омега, посмотрев на Чонгука с лёгкой издёвкой. – Дорогой мой, если бы это было не взаимно он бы не убежал от тебя! Открыв один глаз, Чон посмотрел на друга и показал ему средний палец, после чего снова сгорбившись над виски, положил руки на стойку. – И что ты предлагаешь? – покрутив стакан в руке, спросил альфа. – Сейчас вызываешь такси и едешь к нему, – пожав плечами, Тэхён приподнял бровь, поскольку думал, что это и так очевидно. – Где он живёт ты знаешь, так в чём проблема? Чонгук какое-то время молча смотрел на свой стакан, обдумывая слова сказанные другом. Потом залпом допил остатки виски. – Ладно. – Неужели? - усмехнулся Ким. – Если я умру, расскажи людям, что я был красивым, – положив руку на сердце, сказал альфа. – Не переживай. На твоём надгробии так и напишу: “ Погиб от собственной тупости”, - закатил глаза Тэхён. – Спасибо за поддержку, – с иронией хмыкнул Гук. – Всегда пожалуйста. Обращайся. Тэхён проводил друга взглядом, когда тот наконец поднялся со стула, сдерживая смешок, когда Чонгука повело немного в сторону. – И Чонгук! – воскликнул омега, когда Чон уже был у двери. Альфа обернулся, все еще держась за ручку двери. Тэхён прищурился. Провёл большим пальцем вдоль шеи. – Если опять начнёшь нести абстрактную романтическую херь вместо нормального признания, я лично тебя придушу! Чонгук кивнул. – Понял-принял.

***

      Стрелки часов уже давно перевалили за полночь. За окном было темно, лишь фонари ночного Сеула всё никак не угасали, создавая завораживающую картину. Юнги сидел в гостинной, укутавшись в плед. Со стаканом любимого грейпфрутового соджу и целой кучей еды на журнальном столике, просто пялился в экран, где шла какая-то слезливая дорама. За сюжетом он особо не следил, да и не сильно хотелось. Хотелось просто выключить голову. Перестать возвращаться мыслями к сегодняшнему дню. При каждой вибрации телефона, взгляд брюнета падал на телефон в надежде, что Чонгук всё же ему напишет. Но сообщения от него он так и не увидел. Наверное он сейчас проводит бурную ночь со своим возлюбленным. И правда… С чего бы ему писать Юнги? Юнги сделал ещё один глоток соджу и отвернулся к телевизору, будто можно было убежать от собственных мыслей, просто переключив внимание на чужую драму. Не получилось. От очередных депрессивных мыслей омегу отвлёк звонок домофона. Юнги нахмурился. Кого вообще могло принести среди ночи? В голове мелькнула одна мысль, но она была безжалостно и упрямо откинута прочь. Недовольно ворча себе под нос, он сбросил плед и пошаркал к двери, поднимая трубку домофона. – Да? – Хё-ён, открой. Это я, – прозвучал протяжный и, кажется, немного пьяный голос Чонгука. – Я должен тебе кое-что сказать. Юнги стоял у домофона так, словно пытаясь осознать масштаб всего произошедшего, но в самом деле в голове можно было лишь услышать звук сверчков. Ничего больше. Абсолютно пусто. – Гук-и, ты пьян? – всё же спросил омега, открывая Чону парадную дверь. Ответа, ожидаемо, он не получил, но учитывая, что Чонгук идёт сюда он его получит. Если конечно альфа дойдёт. По его опыту, этому сорванцу категорически нельзя пить. Не спрашивайте почему, просто нельзя. Не прошло и пяти минут, как ручка входной двери опустилась, и уже в следующую секунду Юнги увидел Чонгука на пороге. Ни стука, ни просьбы войти. Этот альфа уже чувствовал себя тут как дома, что было неудивительно. Мин никогда не был против чужой компании, но это было исключение из правил – и только для Чонгука. Для остальных дверь его квартиры была закрыта. Чон сделал шаг, чуть пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за косяк. – Гук-и, когда ты успел так напиться? Неужели тот омега отказал? – прикрывая рот рукой и делая шаг назад, чтобы пропустить альфу, брюнет смотрел на младшего со смесью радости и шока. – Нет, он меня не дослушал… и безжалостно убежал, – с лёгким возмущением проговорил Чонгук, глядя на омегу своими глазами-бусинками. – Хён, послушай… Чонгук сделал ещё один, более уверенный шаг, но, видимо, судьба была другого мнения о его уверенности, и альфа зацепился за ботинок омеги, стоящий прямо у порога. Всё произошло слишком быстро. Вот он только что стоял, а сейчас по коленям разлилась ноющая боль, руки рефлекторно схватились за первую попавшуюся вещь, которой оказались штанины Юнги. Омега стоял в полном ахере от произошедшего – он даже среагировать не успел, как его домашние пижамные штаны были сорваны, оставив его в белье. Ну пиздец просто, и как на это реагировать? Чонгук, подняв голову и увидев, что он сотворил, залился ярким румянцем от стыда, а после припал лбом к полу в поклоне, отпуская штаны. – Прости, пожалуйста! Я не хотел! – кажется, даже его голос стал трезвее от собственной выходки. Молча поправляя собственные штаны, Юнги кашлянул в руку и отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение. – Раз раздевать решился, то хотя бы дверь закрыл бы, – фыркнул старший, помогая Гуку подняться. – Вставай уже. Пойдём уложим тебя спать. Поднимаясь, Чонгук посмотрел на смущённого хёна и провёл языком по нижней губе, задевая пирсинг в уголке. Этот старший был незаконно красив, особенно когда так мило смущался, пытаясь скрыть румянец за показным безразличием. – Хён… – прошептал альфа, чувствуя запах сочного красного апельсина, который смешивался с его ароматом шоколада, создавая удивительный и ни на что не похожий аромат. – Что? – всё так же глядя куда угодно, но только не на Чонгука, спросил Мин. – Я люблю тебя… – долгожданное признание сорвалось с губ на удивление легко, а в чёрных глазах-бусинках отражался лишь чужой силуэт, освещённый тёплым светом люстры. От чужих слов омега замер, словно громом поражённый. Он пытался понять: это пьяный бред или самая что ни на есть правда? Медленно, словно боясь, Юнги перевёл взгляд на стоящего у стены Чонгука. Он стоял с этим хмельным румянцем, опираясь рукой о стену, чтобы его не так заметно шатало, а чужой запах шоколада распространился по прихожей, заполняя всё свободное пространство и сдавливая горло. – Гук-и, ты пьян. Поговорим об этом завтра, хорошо? – сглотнув ком в горле, Юнги отвёл взгляд в сторону, заметив вышедшего Куки, который улёгся на плитку и молча наблюдал за ними. Чонгук понял, что ему не поверили. Возможно, старший просто боялся поверить, чтобы не обнадёживать себя? В любом случае, если ему не поверили сегодня, он готов повторять это день за днём, пока не докричится до него..

***

Квартира наконец-то погрузилась в блаженную тишину и мрак, только звук размеренного дыхания рядом не давал альфе всё никак уснуть. Юнги хотел положить его в гостевую комнату, но Чон словно капризный ребёнок запротестовал и потребовал лечь вместе со старшим, сказав, что иначе не уснет. И вот сейчас он с блаженством рассматривал чужие мягкие черты лица, слушая как мило сопит его хён. Градус от выпитого алкоголя постепенно снижался, проясняя голову, но не избавляя от щемящего чувства под рёбрами. Там билось его сердце, бьющееся об рёбра словно птица. Ему так хотелось провести по этой бледной, шелковистой коже кончиками пальцев, очертить контуры лица и задержаться на манящем носике, который ему уже очень долгое время хотелось поцеловать. Чон сам не заметил как приподнялся и упираясь одним локтем, навис над омегой, продолжая жадно пожирать черты лица Юнги глазами. Нет, это уже было попросту невыносимо, пусть его побьют лучше, чем он упустит этот шанс прикоснуться к столь любимому и желанному человеку, ощутить его вкус и тепло чужих губ. Не желая больше ждать ни минуты, Чонгук склонился и медленно, максимально осторожно, прижал свой лоб к чужому. – Хён, почему ты так поступаешь со мной? – прошептал он одними губами, прикрывая глаза. – Почему забрав моё сердце ты не веришь моим словам о любви к тебе? Ответом ему была тишина и сопение, но даже так он нежно улыбнулся и всё так же невесомо прикоснулся губами в кончику носа омеги. Юнги от этого поморщился сквозь сон и попытался натянуть одеяло повыше, но тяжесть чужого тела сделать этого не позволила. Уже не в состоянии остановиться, младший покрывал лицо возлюбленного мягкими поцелуями, покрывая сантиметр за сантиметром кожу, что так была похожа на шёлк. Насыщенный аромат шоколада разбавил лёгкий шлейф табака и только где-то на задворках проклёвывался банан. Ощущая сквозь сон чужую ласку и столь знакомый аромат, Мин медленно раскрыл глаза чувствуя как горячие губы альфы с такой аккуратностью скользят по его линии челюсти, будто он был фарфоровой куклой. Он не сразу подал голос. Одурманенный этой желанной лаской, он бессовестно наслаждался каждым поцелуем и утопал в приятной смеси ароматов. Ему всегда так нравилось как сочеталась его свежесть апельсина и мяты с легкой горечью кофе с чужим букетом, где преобладал шоколад. Он понимал, что стоит ему подать голос и Чонгук тут же остановиться, а омеге этого хотелось в самую последнюю очередь, так что он просто ждал, когда Чон поднимется чуточку ближе к губам. Когда это произошло Юнги действовал быстро. Он ловким движением руки подхватил альфу за подбородок и сдвинул его лицо буквально на пару сантиметров, накрывая чужие губы собственными. Понимание ситуации пришло далеко не сразу, на пару секунд альфа просто застыл, но уже в следующее мгновение его руки крепко обняв Юнги за талию, приподняли его и крепко прижали к себе, не разрывая поцелуя. Он так долго этого ждал, что его тело отреагировало практически моментально, а от того как старший прижался всем телом и дразняще прикусил его губу по телу побежали мурашки. Юнги целовал его страстно, без единой тени нежности. Он прижимался телом к его телу, настолько, что между ними не осталось свободного пространства и это заводило только сильнее. Руки альфы ловко задрали футболку Юнги, оглаживая чужую талию, чувствуя как омега под руками прижимался всё сильнее, как его поцелуй становился всё настойчивее и язык толкнулся в рот, окончательно выбивая воздух из лёгких. Он и подумать не мог, что его драгоценный хён такой гочячий. Когда Юнги отстранился, делая жадный глоток воздуха, его чёрные, глубокие, одурманенные любовью и страстью глаза смотрели на Чонгука с неподдельным желанием. Тут он и понял, что сегодня вести будет далеко не он. – Знаешь, я мог бы разозлиться из-за того что ты меня разбудил, но я бы соврал, сказав, что такое пробуждение мне не по душе, – с легким придыхание прошептал брюнет. – Если хён позволит, я готов будить его так каждый день, – закусив губу и сжав чужую талию сильнее, Чонгук сглотнул из-за чего его кадык вздрогнул. – Я подумаю над этим. Но уже завтра, – усмехнувшись, Юнги без стеснения сел на чужой пах двинув бёдрами навстречу, чётко чувствуя чужое вожделение. – Оу, даже так? От одного поцелуя? Чон сжал зубы от этого движения, чувствуя как горячая волна возбуждения прошла по телу электрическим разрядом. Слова омеги его даже не обидели, ведь такая реакция была лишь на него и, сказать честно, иногда у него вставал даже быстрее. Юнги не вытягивал ответ с младшего, по лицу видел, что Чон ни капли не стыдится и не раскаивается. Это хорошо. Чувствуя как чужие руки гуляют по его верхней части тела, омега провёл кончиком языка по нижней губе и, не раздумывая больше ни секунды, снял футболку с себя, бросая её на пол. Практически сразу это же сделал и Чонгук, жадно рассматривая открывшееся тело омеги перед собой. – Ты чертовски красив, – сорвалось с губ младшего, перед тем как он прильнул губами к чужой шее покрывая её влажными поцелуями. – Незаконно красив… Мин прикрыв глаза и откинув голову, давая больше пространства альфе. Тихо выдыхая, он вновь начал двигаться на чужом паху, чувствуя как тело Гука напряглось, но в следующую секунду он положив руки на бёдра брюнета, с силой сжал их и стал двигать навстречу, выбивая с припухших губ Юнги тихий стон. Губы младшего выстраивали дорожку на шее хёна, оставляя за собой красные цветы засосов, медленно спускаясь ниже к ключицам, к груди где уже затвердели розовые бусинки сосков. Он аккуратно обхватил одну бусину губами, скользнув по ней кончиком языка, пока руки направляли бёдра омеги, чувствуя как и сам Юнги скользил руками по его рельефному телу и добравшись до сосков альфы щекотливо провёл большими пальчиками по ним, заставляя младшего вздрогнуть и рвано выдохнуть. Юнги слишком хорошо знал его, знал, что это сработает как нельзя лучше. Ощутив влагу внизу, Мин закусил губу и открыл глаза смотря на то, как Чонгук игрался с его соском, заставляя дыхание прерываться с каждым нежным прикусыванием. Тянуть больше не хотелось, уже просто не было сил терпеть. Повалив Гука на кровать, брюнет навис сверху и потянул за резинку чужих штанов, захватывая и бельё, а после откидывая ненужные вещи куда-то за пределы кровати. Туда же и отправились остатки одежды омеги. Садясь на альфу верхом, Юнги был мгновенно притянут и захвачен в плен чужих губ, пока их разгорячённые тела прижались друг к другу вплотную, давая ощутить мельчайшее движение. Чонгук не целовал, он поглощал, кусая губы хёна и сплетаясь с ним языками, словно Юнги был его воздухом и это было явно взаимно, поскольку старший явно не хотел уступать в этом страстном напоре. Устроившись между ног альфы, Мин прижался пахом к паху Чонгука, медленно двигаясь, не разрывая поцелуй. Чужие руки в ту же секунду оказались на его ягодицах, задавая ритм чуть быстрее, выбивая с их обоих стоны, которые утопали в поцелуе. Одна рука альфы скользнула по ягодице, нащупав влагу, Юнги толкнулся настойчивее, отстраняясь от губ альфы с протяжным стоном. – Хён такой мокрый, – облизывая опухшие, после поцелуя, губы, Чон провёл пальцем по влажному колечку мышц, где скопилось больше всего смазки. Выгибая спину и приподнимая бёдра, омега закусил губу, уткнувшись в изгиб шеи партнёра. – Гук-и, не мучай меня, пожалуйста, – нежно целуя чужую шею, брюнет провёл рукой по чужому телу, выгибаясь словно кот. – Не буду тебя испытывать, хён, – хитро усмехнувшись, альфа заставил омегу подняться и повернуться к нему спиной и подтянул чужие бёдра ближе к лицу. – Давай вот так. Юнги сначала растерялся, но понял всё практически сразу. Усмехнувшись, омега устроился удобнее, а после наклонился к чужому паху обхватив возбуждённый член рукой, проводя указательным пальцем по уздечке. Чонгук зашипел, закусив губу. Да, это было чертовски хорошо, но он не хотел заставлять возлюбленного ждать. Губки брюнета накрыли головку члена альфы, в то время как его язык прошелся по колечку мышц, собирая скопившуюся влагу с ярким вкусом красного апельсина, заставляя Юнги вздрогнуть. Такое блаженство он ощущал чуть ли не впервые, хотя его его не раз ублажали альфы, но такого наслаждения он ещё не ощущал никогда и это только подтвердилось, когда язык альфы толкнулся внутрь, заставляя его всё же отстраниться от плоти не в состоянии сосредоточиться и дышать. Чонгук понимая чужое состояние, бережно, одной рукой заставил приподняться омегу и устроиться у него на лице. Мин и против не был, упираясь руками в чужую грудь, чтобы не упасть из-за дрожащих коленей, он хватал ртом воздух, чувствуя как мастерски Чонгук владеет языком, толкаясь им внутрь, пока одна его рука крепко держала ягодицу, немного оттягивая её, а вторая скользнула по животу, периодически спускаясь к паху, чтобы окончательно заставить омегу захлебнуться от наслаждения. Больше сдерживаться не имело смысла и откидывая всё, старший протяжно стонал с каждым новым толчком языка и руки, выстанывая чужое имя раз за разом всё более развратно. Юнги не сдерживаясь слегка двигал бёдрами навстречу, слыша как Гук под ним мычит от удовольствия, которое можно было увидеть по скопившейся прозрачной смазке на головке его члена. Собственные руки заскользили по телу, остановившись на шее где алели следы их страсти, слегка сжимая собственную шею, брюнет закинул голову назад, прикрыв глаза. – Гук-и, остановись, – тихо простонал омега, пытаясь приподняться, но чужая рука вновь усадила его на место. Чон чувствовал как усилился запах чужих феромонов, как подрагивало тело в его руках, как всё сжималось внутри возлюбленного пытаясь оттянуть оргазм, но альфа не дал старшему этого сделать. Держа одной рукой омегу, чтобы тот никуда не убежал, двумя пальцами второй он проник внутрь Юнги, продолжая работать языком. С проникновением пальцев по комнате раздался громкий стон и следующие несколько толчков ими сопровождалось особенно сладостным выкрикиванием его имени в попытках остановить альфу. – Гук-и, Гук-и, пожалуйста остановись, прошу, – задыхаясь простонал Мин, выгибаясь в спине ещё сильнее. – Я..я не выдержу, сейчас кончу…пожалуйста хватит… Он только этого и ждал, так что чужие мольбы прошли мимо ушей. Кончики пальцев задели так долго искомый клубок нервов и в следующую секунду тело омеги крупно задрожало, больше не выдерживая. Комнату наполнили громкие сладкие всхлипывания, а по груди Чонгука растеклась вязкая влага, запачкав его грудь и пресс. Юнги ещё несколько долгих секунд вздрагивал от накрывшего его оргазма, а после глубоко задышал, упираясь руками в грудь любимого. – Ты дьявол, Чон Чонгук…– прохрипел старший, сглатывая вязкую слюну. – Но тебе это нравиться, – отстраняясь от чужих ягодиц, Чонгук облизал влажные губы, на которых остался вкус апельсина. – Нравится, даже слишком, – признался омега и повернулся к альфе лицом с легкой усмешкой. Омежье личико, обычно бледное словно фарфор, было сейчас покрыто ярким румянцем, шея была практически пунцовой и этот вид хёна добивал словно контрольный выстрел в сердце. Оба понимали, что это далеко не конец и Юнги это только подтвердил, когда обхватил возбужденную плоть альфы и легким движением сел во всю длину, вздрогнув от пробившего его возбуждения. Вот чего добивался этот хитрец – он хотел сделать его тело чувствительнее в раз сто точно, а после недавнего оргазма оно было именно таким. – Бля-ять, – протянул Чон, выдыхая сквозь сжатые зубы, чувствуя как влажные стенки идеально обхватили его член. Смотря на то, как Юнги с каждой попыткой двинуться вздрагивает, Чон приподнялся и обхватив омегу стал помогать ему. Он не хотел ложить его на кровать, ему дико нравилось, когда Мин был сверху, нравилось как он двигается так как нравилось непосредственно ему, альфе нравилось всё что делал его старший. Не смотря на слабость в ногах, Юнги, вцепившись в плечи Чона, оставляя там красные следы от ногтей, двигался уверенно и как можно глубже, каждый раз вздрагивая когда налитая головка внутри задевала простату. От нескончаемых стонов в горле пересохло, от жара их тела покрылись испариной и потом, но это были такие мелочи, учитывая, что голова Юнги уже попросту не хотела функционировать от удовольствия, а в глазах всё плыло. Кажется, по щекам даже бежали слезы, но он этого не замечал, чувствуя как он всё ближе подкрадывается к новому оргазму. Раньше, Мин даже подумать не мог, что он сможет дойти до пика дважды с кем-то, но Чонгук видимо был другого мнения об этом и вышибая дверь с ноги, показал ему обратное. Замечая как возлюбленный начинает выбиваться из сил, вновь мелко задрожав, Чонгук всё же поменял их местами. Вновь проникая в омегу, Чон закинул ногу хёна себе на плечо и нависнув, начал двигаться постепенно ускоряя темп, играясь с глубиной толчков и углом, наблюдая за тем как Юнги мечется по постели, хватаясь за его плечи, царапая их. С последними особенно глубокими толчками, чётко попадающими по простате он довёл до пика себя и хёна, чувствуя как тот вновь крупно задрожал изливаясь на плоский животик. Дыхание перехватило окончательно, когда внутри разлилась горячая влага, пробивая тело разрядом электричества и даря приятное чувство заполненности. Чон медленно опустился, ложась на Юнги сверху, чувствуя как его руки обняли его, а над ухом слышиться его сбитое дыхание. Они так и остались лежать сцепленные и выбившиеся из сил, всю комнату наполнил запах красного апельсина и шоколада, смешиваясь в приятный аромат какого-то кекса. – Хён, я люблю тебя, – тихо повторил своё признание альфа. – И я тебя, – еле слышно ответил Мин, уже засыпая. Я никогда не верил в любовь. Думал, что это чувство придумали безнадёжные романтики, а любовь с первого взгляда вообще существует только в романах. Туда можно было и отправить истинность между омегой и альфой. Но вот, в моей жизни неожиданно появился альфа, которого я увидел в парке, а его собака сбила меня с ног. И уже год я официально замужем. Я сижу в на балконе квартиры, он сидит рядом и обнимает меня за плечи, а вторая рука накрывает мою на животе. Двое псов лежат у наших ног и урчат друг на друга, иногда лениво клацая зубами, будто споря кому достанется наше внимание. На моём безымянном пальце красуется золотое кольцо инкрустированное несколькими небольшими бриллиантами и на душе так хорошо и спокойно. Пусть периодически мне до ужаса плохо из-за токсикоза, но Чонгук всегда рядом и даже, когда я закатываю истерики он терпит, уговаривает, носится со мной словно с самым дорогим сокровищем в своей жизни. Не то чтобы я не верил в любовь.Просто до этого дня среди всех людей не нашлось того, рядом с кем это чувство стало бы настоящим.