Дом там, где ты

Павел В дверь стучат, поднимаюсь с кресла и иду открывать. На пороге стоит Марк, и я замираю. Он — в чёрном пальто, том самом, которое мы купили в секонд-хенде. В руках — шикарный букет цветов. От него исходит очень приятный запах парфюма. Я ещё никогда не видел его таким нарядным. Марк стоит на пороге, чуть прищурившись от света, его светлые волосы уложены назад, открывают высокий лоб и скулы. Уголок ворота рубашки немного отогнулся, оголяя его обнажённую шею — там, где бьётся пульс. Моё сердце замедлилось на какое-то мгновение. — И долго мне тут торчать? — голос Марка вырывает меня из ступора. — Я уже задубел. Тут, знаешь ли, октябрь на дворе. Он улыбается. Холодный воздух разрумянил его щёки, сделал губы ярче. Я отхожу в сторону, пропуская его в дом. Не успел я оправиться от одного потрясения, как появилось новое. С лестницы спускается Кира. Сначала я слышу её шаги — цок-цок-цок — и поднимаю голову. Её волосы уложены красивыми крупными локонами, которые спадают на плечи мягкими волнами. На ногах — короткие сапожки с небольшим каблуком, из мягкой замши. Бархатное платье бордового цвета. Оно облегает её стройную фигуру. Длинный разрез — я только сейчас его замечаю — подчёркивает длину ног каждый раз, когда она делает шаг. Моя маленькая сестрёнка. Сейчас она выглядит как… как взрослая девушка. Саша, появившийся откуда-то сбоку, присвистывает. — Ого, — говорит он. — Кира, ты куда собралась? — В театр, между прочим, — она поправляет локон, спадающий на лицо. — А что, целых платьев в магазине не осталось? — вырывается у меня. Я не хотел этого говорить. Правда не хотел. Слова вылетели сами, как защитная реакция. Как иголки у ежа, который испугался. Кира закатывает глаза. — Паш, — говорит она терпеливо, как учительница с отстающим учеником. — Ты рассыплешься, если сделаешь мне комплимент? Просто скажешь: «Ты хорошо выглядишь». Это убивает? Я открываю рот. Закрываю. — Ты… — начинаю я. И запинаюсь. Но тут в разговор вступает Марк. Он делает шаг вперёд, оказывается рядом с Кирой. Пальто распахнуто, рубашка белеет в полумраке прихожей. Он протягивает ей букет — плавным, почти театральным жестом. — Ты выглядишь потрясающе, — говорит он. Голос его звучит мягко, серьёзно, без тени той дурашливости, с которой он обычно шутит. — Разреши мне сопровождать тебя сегодня. Я смотрю на них. Стоят рядом. Оба нарядные. Оба красивые. Марк — высокий, стройный. Кира — хрупкая, но с королевской осанкой, которую я раньше не замечал. — Ой, какая красота! — Кира принимает цветы, прижимает их к груди, вдыхает аромат. Её глаза блестят. — Спасибо, Марк. Они… они очень красивые. Она любуется букетом несколько секунд. Потом поворачивается ко мне. — Поставь в вазу, чтобы не завяли, — говорит она и вкладывает букет мне в руки. Букет тяжёлый. Розы пахнут сладко, приторно. Я стою с цветами в руках, как дурак. Марк помогает Кире надеть её новое бежевое пальто — аккуратно, поддерживая за плечи, поправляя воротник. Потом открывает дверь. Пропускает её вперёд. Ступеньки крыльца они преодолевают вместе — Марк чуть придерживает Киру за локоть, наклоняется и что-то говорит ей на ухо. Она смеётся. Какое-то время я стою на месте. Букет в руке тяжелеет с каждой секундой. — В вазу, — бормочу я. — Где ж я тебе вазу возьму? У нас вообще никогда не было вазы — мама ставила цветы в керамические кружки, а после её смерти мы просто перестали покупать цветы. Я нахожу трёхлитровую банку из-под огурцов, наливаю воды. Розы смотрятся в дико и нелепо. Возвращаюсь в гостиную к просмотру телевизора, смотрю на экран. Но не вижу. Моя нога начинает трястись — нервно, мелко, как в лихорадке. «Марку нравится Кира?» — мысль приходит внезапно, острая, как заноза. — «Но почему он прямо мне об этом не сказал? Зачем был этот сложный план? Для того, чтобы я его одобрил? Разрешил?» Я сжимаю подлокотники кресла. «А если он разобьёт ей сердце? — паника поднимается откуда-то из груди, сдавливает горло. — Моей бедной наивной сестрёнке. Она же никогда не встречалась с парнями. Она даже не говорила мне, что кто-то нравится. А тут — сразу свидание, цветы, ресторан…» Но другая мысль, более тихая, вкрадчивая, шепчет: «А что, если всё серьёзно? У них вполне приемлемая разница в возрасте. Он — взрослый, интересный. Она — умная, рассудительная. Могла бы получиться хорошая пара». Я провожу рукой по лицу. «Кира что, настолько повзрослела? — я почти слышу, как трещат мои нервы. — Что уводит у меня парня, который мне приглянулся?» «Я ревную Киру к Марку, — не понимаю я. — Или Марка к Кире?» Голова идёт кругом. Нога продолжает трястись, как будто живёт своей жизнью. — Она же старая, — голос Саши вырывает меня из мыслей. Я не сразу понимаю, о чём он. Поворачиваю голову — он стоит в дверях, жуёт бутерброд с колбасой, смотрит на телевизор. — Что? — переспрашиваю я. — Канал погоды, — Саша кивает в сторону экрана. — Ты уже сорок минут смотришь на эту тётку. Понравилась? — Можно я переключу? — спрашивает Саша, уже потянувшись к пульту. — Если ты не смотришь. Там по другому каналу фильм про зомби показывают. Говорят, классный. — Погоди, — останавливаю я его. — Ты знаешь, куда они пошли? Кира и Марк. Саша жуёт, закатывает глаза. — В театр, вроде, — говорит он с набитым ртом. — А потом в новый ресторан, который недавно открылся. Кира весь интернет перерыла, выбирала. Я встаю с кресла так резко, что оно откатывается назад. — Эй! Ты куда? — Никуда, — отвечаю я, уже шагая к лестнице. — Не мешай им! — кричит он мне вслед. — Паш! Не порти свидание сестре! Ты же не хочешь, чтобы она жила тут до тридцати пяти лет? *** Я открываю шкаф — створки скрипят, я давно их не смазывал, руки не доходили. Внутри — ровные стопки футболок, несколько свитеров, запасные джинсы. Всё серое, чёрное, синее. Ничего нарядного. Отодвигаю вешалки. Роюсь в глубине, среди вещей, которые не носил годами. Пара рубашек — одна с пятном от вина, вторая просто мятая. В самом углу висит костюм в чехле. Тот самый. Выпускной. Костюм, который мне помогала выбирать тётя Ира. Мы ходили по магазинам полдня — она говорила: «Паша, ты должен выглядеть как настоящий мужчина», я кивал, мерил, снимал, снова мерил. Тогда я так и не решился пойти на праздник — это было спустя пару недель после похорон родителей. «Делаю в голове заметку прикупить новый костюм». И тут же ловлю себя на мысли: «Зачем он мне?» Пауза. «Чтобы пойти на свидание с Марком?» Точно. Именно для этого. Достаю самые приличные джинсы, которые удаётся найти, — чёрные, почти новые, футболку такого же цвета.