На высоте

Рассвет над военной базой «Авангард-3» был таким же серым, как и все предыдущие. Небо на востоке только начинало светлеть, но солнце так и не показывалось из-за плотной пелены низких облаков, которые висели над землёй, словно ватное одеяло, пропитанное гарью и пылью. Воздух был холодным и влажным, тем особенным утренним холодом, который пробирается под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками, и наполняет легкие запахом сырой земли и ожидания. На лётном поле, где бетонные плиты трескались от времени и тяжёлой техники, стоял самолёт-разведчик. Старая модель, переделанная под нужды нулевого отдела, но надёжная, как старый друг, который никогда не подводит. Его корпус был покрыт слоем копоти и пыли, алюминий тускло поблёскивал в утреннем свете, и только свежие следы на покрышках выдавали, что к полёту всё готово. Где-то в глубине души Райна чувствовала, что этот самолёт знает их секреты лучше, чем кто-либо из живых. Райна стояла у крыла, поправляя ремни обмундирования. Специальный лётный комбинезон сидел на ней идеально: чёрный, с множеством карманов, креплений для планшета и карт, с потёртостями на локтях и коленях, которые появляются только после десятков вылетов. На плече была нашивка нулевого отдела — чуть выцветшая от стирок, но всё ещё различимая в виде орла, которую она носила с гордостью. Пилотка на голове была надвинута чуть набок, и она поправила её, чувствуя, как ветер треплет выбившиеся пряди белых волос, касаясь щеки, словно чужое, но знакомое дыхание. Рядом, опираясь плечом о фюзеляж, стоял Ксандр. Его форма сидела так же безупречно, как и у неё, будто она была его второй кожей. Он проверял планшет, но Райна знала, что он не читает — просто водит пальцем по экрану, делая вид, что занят. Она чувствовала, что он поглядывает на неё своим насмешливым взглядом, и ей для этого даже не нужно было поднимать глаз. — Ну что, Рейн, — сказал он, наконец отрывая взгляд от планшета и пряча его в специальный карман на бедре. — Готова поработать смотрителем? Будешь мне карту рисовать, пока я буду делать крутые манёвры над головами колоссов. — Я всегда готова, капитан, — ответила она, и голос её звучал ровно, хотя внутри уже начинал просыпаться тот самый холодок предвкушения, который всегда появлялся перед вылетом. — Только не наделай глупостей. Мы не в игрушки играем. Ксандр усмехнулся наглой ухмылкой, из-за которой у неё внутри всё переворачивалось, как бы она ни убегала от этих чувств. Он умел улыбаться так, что хотелось то ударить его, то притянуть к себе и никогда не отпускать. — Глупости — это моя специальность, детка. — Он подмигнул и, развернувшись, ловко забрался в кабину, опираясь на крыло. Движение было отточенным до автоматизма — тысячи часов в воздухе сделали своё дело, превратив его в единое целое с этой машиной. — Залезай. И не смотри вниз, если вдруг станет страшно. Я люблю, когда моя напарница смотрит вперёд. Райна закатила глаза, но уголок её губ дрогнул в улыбке. Она последовала за ним, забралась в кабину, пристегнула ремни, проверила крепления. Внутри было тесно: два кресла, приборная панель с сотнями тумблеров и индикаторов, тусклые лампы, которые загорались одна за другой, когда Ксандр начал щёлкать тумблерами, запуская систему. Пахло металлом, керосином, озоном. Запах, который бывает только в старых военных машинах. Запах свободы и опасности одновременно, без которого она уже не представляла своей жизни. Ксандр повернул голову, бросив на неё быстрый взгляд. Его тёмные, внимательные глаза с той искрой, которая появлялась только в воздухе, скользнули по её лицу, задержались на губах на секунду дольше, чем следовало, а затем опустились ниже, на её руку, которая сжимала край сиденья. — Готова? — спросил он. В голосе его не было шуток. Он говорил со спокойной уверенностью командира, который готов поднять машину в небо и знает, что делает. Райна выпрямилась, посмотрев вперёд, через лобовое стекло, на серую бетонную полосу, убегающую вдаль, туда, где небо смешивалось с землёй. В груди, где-то под рёбрами, пульсировал адреналин, который она уже научилась не замечать или просто не показывать. Она чувствовала, как сердце бьётся быстрее, ладони становятся влажными и его близость делает всё вокруг чуть более реальным. — Всегда готова, — сказала она твёрже, чем сама ожидала. Двигатель глухо, с надрывом зарычал, будто просыпался после долгого сна — сначала хрипло, неуверенно, потом звук стал ровнее и глубже, наполняя кабину вибрацией, которая отдавалась в костях. Винт на носу самолёта начал вращаться: сначала медленно, почти лениво, потом быстрее, и по корпусу пробежала мелкая дрожь. Приборная панель засветилась зелёными, красными, синими огоньками, которые Ксандр привычно сканировал взглядом за секунду, без всяких усилий, как делал это тысячи раз. — Это будет твой лучший полёт, детка, — сказал он, перехватывая штурвал. И в его голосе снова появилась лёгкая, дразнящая усмешка. — Обещаю. — Сомневаюсь, — ответила она, но улыбка предательски тронула её губы, и она не стала её прятать. Ксандр усмехнулся и потянул штурвал на себя. Самолёт рванул с места, вжимая Райну в кресло с такой силой, что перехватило дыхание. Бетонная полоса понеслась под ними, замелькала серыми плитами с трещинами, а потом оторвалась и ушла вниз, становясь всё меньше, превращаясь в серую линию, теряющуюся в утренней дымке. За спиной осталась база с маленькими фигурками людей, которые становились всё меньше, пока не превратились в точки. Они набирали высоту, и земля под ними расстилалась, как карта. Серые поля, чёрные пятна выжженной земли, пунктиры дорог, которые вели в никуда. Руины городов, которые когда-то были полны жизни и одиночные точки движения — колоссы, кишащие всюду. — Цель простая, — сказал Ксандр, переключая тумблер на панели, и в голосе его появилась деловая нота, хотя в ней всё ещё слышалась лёгкая расслабленность. — Проверить, где сейчас очаги скопления этих тварей. По последним данным, в секторах 19-В и 22-Д активность зашкаливает. Нужно подтвердить или опровергнуть. — Поняла. — Райна уже доставала планшет, подключала его к бортовой системе, пальцы быстро бегали по экрану. — Ты управляешь самолётом, я собираю информацию, — повторила она его слова с лёгкой насмешкой, которые он говорил ей ранее, и почувствовала, как уголки её губ снова дрогнули. — Умница, — хмыкнул он, не отрывая взгляда от приборов. — Слушай, а может, поменяемся? Я буду картинки рисовать, а ты покажешь мне, как этот самолёт летает. А то я, честно говоря, уже устал быть героем. — Ты уже герой, — ответила Райна, не отрывая глаз от планшета, с колючей интонацией, которую он научился распознавать. — По крайней мере, в своих глазах. — Ну хоть в чьих-то, — усмехнулся Ксандр. — Я уж думал, что только Мария и Зейн меня за человека считают. А ты — нет… ты меня боготворишь! — Я тебя ненавижу, — сказала она, закусывая губу, чтобы не выдать себя и не прозвучать слишком мягко. — Тоже вариант, — кивнул он, ласково проговорив. — Главное, чтобы не забывала. Они летели над Дикими землями, и внизу, под ними, расстилался мёртвый мир, усеянный осколками прошлого. Где-то там, среди руин, ещё теплилась жизнь колоссов, которые ждали, чтобы их уничтожили. Райна смотрела на точки, которые появлялись на экране, показывая движение чудовищ. Её пальцы двигались быстро, уверенно, фиксируя координаты. — Вижу скопление в секторе 22-Д, — сказала она. — Пять... нет, шесть целей. Они двигаются к старой трассе. — Принято, — ответил Ксандр, чуть корректируя курс. — Ещё что-то? — Да. — Она помолчала секунду, вглядываясь в экран, где среди серых пятен проступало что-то тёмное, массивное. — Там, за холмами... что-то большое. Ксандр повернул голову, взглянул в её сторону. В глазах его мелькнула искра интереса: тот охотничий огонёк, который появлялся у него, когда он чувствовал опасность. — Ну, значит, нам есть на что посмотреть, — сказал он и потянул штурвал вправо. Самолёт заложил вираж, и Райна, не удержавшись, вцепилась в кресло. Она ненавидела его виражи, которые были слишком резкими, опасными, слишком… похожими на него. — Я ненавижу, когда ты так делаешь, — выдохнула она, чувствуя, как перегрузка вжимает её в кресло. — А мне нравится, как ты пытаешься вырвать кресло вместе с креплением, — ответил он, нагло ухмыляясь. — Ты такая… милая в такие моменты. — Заткнись и лети. — Слушаюсь, рядовая. Они летели над руинами, и в этом полёте их охватывало чувство, которое появлялось только тогда, когда они были вместе. Как сейчас в небе, где не было никого, кроме них двоих. И где-то там, впереди, ждала цель и новая опасность. И, наверное, очередная шутка Ксандра, которая заставит её закатить глаза и улыбнуться. Райна поправила пилотку. Взглянула на планшет, а потом перевела взгляд на командира: его профиль, руки, сжимающие штурвал, плечи, которые казались еще шире в этом тесном пространстве. — Всё будет хорошо? — спросила она тихо, почти не надеясь на ответ. Он повернул голову, посмотрев на неё, и улыбнулся по-настоящему, что она редко видела. — Конечно, — сказал он. — Потому что ты — мой талисман. — Я запомню, что ты сказал, — ответила она с улыбкой, стараясь спрятаться за волосами. — Детка, я только начал, — хмыкнул Ксандр, не отрывая взгляда от горизонта. — Мы же с тобой не закончили ещё спорить, кто из нас прав, кто красивее и вообще: кому из нас в этой жизни повезло больше. Внизу проплывали развалины старых домов, среди которых передвигались колоссы: иногда целые скопления, иногда одиночные тени, бредущие по пустоши. Райна фиксировала координаты, отмечала на карте, передавала данные на базу. Работа шла спокойно, размеренно, почти медитативно. Только гул двигателя и тихое потрескивание рации нарушали тишину кабины. Ксандр вёл самолёт уверенно — его руки лежали на штурвале спокойно, пальцы чуть заметно постукивали по металлу в такт какой-то мелодии, которую он слышал только в своей голове. Он был расслаблен, но Райна знала его слишком хорошо. Она видела, как его пальцы иногда чуть дольше задерживаются на рычагах, и он смотрит на неё краем глаза, а потом отводит взгляд, будто проверяет, что она здесь. Она видела, что он ровно дышит, но с лёгким напряжением, которое он не мог скрыть. — Ты чего? — спросила она, не отрывая взгляда от планшета. — Погода портится? Или просто скучно стало? Ксандр почти нервно усмехнулся, как бывает у людей, которые слишком долго сдерживаются. — Погода хорошая, — сказал он. — Если не считать того, что мы летим над местом, где нас в любой момент могут сбить. — Он помолчал, потом добавил, и голос его стал глубже, почти хриплым: — Но есть кое-что ещё. — Что? Он медленно повернул голову, посмотрев на неё тяжёлым взглядом, от которого у неё внутри всё перевернулось. В кабине было тесно: их разделяло каких-то полметра. Она чувствовала его дыхание и то, как от него исходит тепло. — Когда ты сидишь рядом, — сказал он серьёзно, без тени улыбки, — я забываю, что мне нужно смотреть прямо, потому что хочу смотреть на тебя. Райна замерла. Планшет в её руках чуть дрогнул, она опустила его на колени, чувствуя, как сердце начинает биться чаще и воздух в кабине становится плотнее. Внутри всё замерло, а потом, наоборот, ожило, заметалось, забилось в унисон с его дыханием. — Ксандр, мы на задании, — сказала она тише, чем хотела бы. — Я знаю, — ответил он, не отводя взгляда. — Сейчас не время, но я не могу перестать думать о том, что было и о том, что будет. — Что будет? — спросила она, затаив дыхание. — Я не знаю. — Он отпустил штурвал одной рукой и перевёл самолёт в режим автопилота, повернувшись к ней всем корпусом. — Я знаю только, что когда ты рядом, я забываю обо всём: о колоссах, о войне и о том, что внизу — ад. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё замирает и слова застревают в горле, а в груди разрастается что-то почти болезненное. — Ксандр… — прошептала она сорвавшимся голосом. Он потянулся к ней. Движение было медленным, почти невесомым — он давал ей время отстраниться, если она захочет, но она не отстранилась. Его пальцы коснулись её лица: сначала кончиками, легко, будто боялись спугнуть. Потом ладонь легла на щёку, и он провёл большим пальцем по её скуле, по нижней губе, останавливаясь на уголке губ. Она чувствовала его тепло и то, как дрожат его пальцы, и это сводило её с ума. — Ты не представляешь, как я хочу тебя, — сказал он, и голос его сел до хрипоты. Она не выдержала и сама потянулась к нему, обхватив его лицо руками, и зарылась пальцами в его жёсткие волосы — всегда чуть взлохмаченные. И поцеловала. Поцелуй был не нежным, а голодным, отчаянным и полным всего того, что они не говорили друг другу. Всех мгновений, когда они были рядом, но не могли позволить себе быть вместе. Она чувствовала, как его язык вплетается в её, как он кусает её губу и его руки сжимаются на её талии, притягивая ближе. Он оторвался от её губ, но не отстранился, а упёрся лбом в её лоб, тяжело дыша. Грудь его вздымалась, глаза были закрыты, и она видела, как дрожат его ресницы. — Ты не представляешь, сколько раз я представлял это, — прошептал он. — Представлял? — переспросила Райна, с любопытством смотря на него. — И что же ты представлял? — Всё, — ответил он, открывая глаза, в которых горел огонь. — И даже больше. Райна тихо засмеялась, и Ван Хейс поцеловал её снова — теперь глубже, смакуя каждое мгновение и движение её губ. Его руки скользнули под её куртку, пальцы коснулись ткани комбинезона, нащупали застёжку. Она вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась. Наоборот, прижалась ближе, чувствуя, как внутри разливается жар, а тело отзывается на каждое его движение. — Здесь? — прошептала она, не веря своему голосу. — Здесь, — ответил он, и в его глазах не было сомнений. — Прямо сейчас над этим проклятым миром. Она хотела сказать что-то о задании, о том, что нельзя, ведь они в воздухе и это может быть опасно, но все слова застряли в горле, потому что она хотела этого так же сильно, как он. Она едва заметно кивнула, но он увидел. — Тогда не теряем времени, — сказал капитан, растягивая губы в улыбке. — Перебирайся ко мне на колени. Она замерла на секунду, глядя на него. Он смотрел на неё с вызовом и ожиданием. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — ответил он, откидываясь на спинку кресла и похлопывая себя по коленям. — Здесь тесно, но так будет удобнее. И горячее. Райна закатила глаза, но внутри всё трепетало, и она не стала спорить. Вместо этого она отстегнула ремни, перекинула ногу через его бёдра и оказалась у него на коленях лицом к нему. Теснота кабины стала вдруг преимуществом — их тела прижались друг к другу так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра. Она чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своей талии и его желание, которое было таким же сильным, как и её собственное. Ксандр притянул ее еще ближе, и его дыхание сорвалось, когда она подалась вперёд, прижимаясь грудью к его груди. — Чёрт, Рейн, — выдохнул он, и голос его сорвался на хрип, когда она прижалась к нему теснее, чувствуя, как его дыхание обжигает её шею. — Ты не представляешь… — Кажется, представляю, — ответила она, касаясь губами его уха, и её голос был таким же низким и дрожащим, как и его. — И мне нравится. Его пальцы скользили по замкам, которые никак не хотели поддаваться. Райна усмехнулась и накрыла его ладони своими, помогая, и он выдохнул с облегчением, когда ткань наконец поддалась и сползла с её плеч, открывая кожу. — Ты слишком медленный, капитан, — прошептала она, скользя пальцами по его воротнику, расстёгивая пуговицу за пуговицей его куртки, не торопясь и наслаждаясь каждым мгновением. — Ты слишком нетерпеливая, рядовая, — ответил он, но тут же замолчал, когда она провела языком по его ключице, медленно, почти лениво, оставляя на коже влажный след. Её комбинезон был расстёгнут до пояса, ткань сползла с плеч, обнажая грудь, которая вздымалась от частого дыхания. Он скользнул ладонями по её обнажённой спине, впиваясь пальцами в горячую кожу, притягивая её к себе, и она тихо, с придыханием застонала, вплетаясь пальцами в его волосы и оттягивая их, заставляя запрокинуть голову. — Ксандр… — прошептала она игриво, смотря ему в глаза. А он смотрел на неё: на её приоткрытые губы, на глаза, которые горели тем же огнём, что и его, на волосы, которые рассыпались по плечам, касаясь её груди, на то, как она двигалась, подчиняясь ритму, который задавали их тела. Она была прекрасна. И она была его. В этом маленьком, тесном пространстве, где не было никого, кроме них. Ксандр поцеловал её, и Райна ответила. Поцелуй был глубоким, полным всего того, что они не говорили друг другу. Его руки скользнули по её бёдрам, сжимая их, приподнимая, и она поняла, что он ждёт «да», которое она уже давно дала ему, даже не произнося его вслух. Она приподнялась и сняла с себя остатки комбинезона. Ткань упала на пол, и она осталась перед ним обнажённой, под светом тусклых ламп, которые мерцали на приборной панели. Он смотрел на неё, ловя каждое движение. Она расстегнула его штаны, и когда его руки снова нашли её бёдра, чтобы помочь, она медленно опустилась на него, и они оба громко выдохнули, словно ждали этого мгновения целую вечность. Какое-то мгновение они не двигались. Только смотрели друг на друга, тяжело дыша, чувствуя, как их сердца бьются в унисон и тела находят ритм, в котором не нужны слова. В кабине было тесно, но они не замечали этого, а лишь касания друг друга, тепло и ощущение, что они наконец там, где должны быть. И тогда она начала двигаться. Медленно сначала, чувствуя каждое движение, каждое его биение внутри себя, смакуя каждое мгновение, как вкус, который хочется запомнить навсегда. Он впился пальцами в её бёдра, помогая ей, направляя её, и его дыхание сбивалось с каждым её движением, становилось всё более прерывистым. Она видела, как он сжимает челюсть, закрывает глаза и пытается контролировать себя, но у него это плохо получалось. Её дыхание становилось всё более частым, а движения более резкими. Гул двигателя, шум винтов, вибрация самолёта, свет от приборной панели, который падал на их лица, — всё это сливалось в единый ритм, в котором существовали только они. Она сжимала его плечи, чувствуя, как его руки скользят по её спине, как он прижимает её ближе к себе и заполняет её собой, сливаясь в экстазе. — Ксандр, — прошептала она, и её голос дрожал так сильно, что она почти не узнала его. — Тшшш, — ответил он, прижимая её к себе. Райна чувствовала, как оргазм накрывает её и застонала, вцепившись в его плечи, чувствуя, как её тело содрогается от каждого толчка. И он кончил следом, прижимая её к себе так сильно, что она не могла дышать, но это было неважно. Она слышала его дыхание у своего уха, чувствовала его пульс, и это было единственное, что имело значение в этом мире. Они замерли на мгновение. В кабине было тихо — только их сбитое, горячее дыхание и гул двигателя, который всё так же ровно тянул самолёт вперёд, не обращая внимания на то, что только что произошло в его тесной кабине. Ксандр уткнулся лицом в её волосы, обнимая её и прижимая к себе. Его руки всё ещё дрожали, и она чувствовала, как его сердце бьётся так же сильно, как её. Он гладил её по спине, медленно, почти невесомо, и она закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Ты как? — спросил он хрипло, и его голос был таким мягким, что она почти не узнала его. — Лучше не бывает, — ответила она, улыбнувшись, и уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах. Ван Хейс поднял голову, посмотрел на неё. В его глазах отразилась счастливая она, которая влюблено смотрела на него. — Ну что, Рейн, — сказал он, и в его голосе снова появилась дразнящая усмешка. — Это был самый лучший полёт в твоей жизни? Она закатила глаза, пряча улыбку. — Ты отвратительно самоуверен, капитан. — Но я всё равно буду считать, что это был лучший полёт, — усмехнулся он, целуя её в шею, медленно, почти лениво, задерживаясь на том месте, где бился её пульс. Она рассмеялась, уткнувшись лицом в его плечо. Они сидели так ещё несколько минут, обнявшись, не желая отпускать друг друга. Райна чувствовала, как его руки гладят её по спине, а его дыхание становится ровнее, и как внутри неё разливается тепло. Самолёт гудел, автопилот держал курс, ветер гнал пыль по руинам, и война продолжалась. Но здесь, в кабине, была тишина.  И любовь. Ксандр нехотя отстранился первым. — Нам пора возвращаться, — сказал он. — Задание выполнено, отчёт готов. Но, Рейн…  — Что?  Он посмотрел на неё с серьёзностью, которая появлялась у него в исключительных случаях.  — Я знаю, что у нас будет ещё много таких полётов. И я хочу, чтобы каждый из них был таким. Она улыбнулась, сжав его руку, и перелезла на свое место. — Договорились, капитан. Ван Хейс перевёл самолёт в ручной режим, взял штурвал. Райна поправила комбинезон, собрала волосы, взяла планшет. Кабина снова стала местом работы. Но между ними осталось что-то, что не могло исчезнуть. Ксандр усмехнулся, глядя на горизонт.  — Ну что, Рейн, — сказал он. — Домой?  — Домой, — ответила она. Самолёт взял курс на базу. Вместе. И это было главное.