Белая волчица

      Эрика родилась среди изгоев. И, конечно, всю жизнь жила среди них. Никто из изгоев не пытался явиться в Полис. И уж тем более зажить там. Как браслетник… Изгои были против браслетов, что носили в Полисе. Поэтому никто и не пытался туда явиться.       Изгои выживали. Их жизнь сильно отличалась от жизни в Полисе. Несмотря на браслеты, люди Полиса жили… Свою лучшую жизнь с точки зрения того, что они ни в чём не нуждались. У них были хорошие дома, в которых всегда было уютно и тепло. В Полисе всегда было достаточно еды. Жизнь изгоев была совсем противоположной. Совсем ветхие домики. Кто-то вовсе жил в палатках. Еды было мало. Приходилось экономить. Изгои питались практически объедками. Но! Что было у изгоев, чего не было у жителей Полиса, так это свобода. Они не зависели от браслетов. Не жили по жёстким правилам.       Эрика смотрела на ночное небо. Прямо на звёзды. Муза часто говорила оних. О том, как она хотела бы полететь прямо к ним. В чём-то она была права. Ночное небо и звёзды были действительно прекрасны. Правда, полететь Эрике к ним не хотелось. Скорее, просто наблюдать за ними. Ей нравилось, что они такие недосягаемые, что до них нельзя дотянуться.       Где-то чуть дальше, где вокруг костра сидели другие изгои, слышались звуки гитары. И пение. Это был Бард. На то он и Бард. Песни Барда были чем-то вроде света в этой постоянной тьме. Они приносили некую радость. Скорее всего, это было потому, что Бард был очень хорошим человек. И вкладывал что-то особенное в свои песни. — Что, не торопишься идти домой?       Эрика сидела на большом камне. Теперь рядом с ней оказался Бродяга. Из всех изгоев именно он больше всего недолюбливал браслетников. Он ненавидел их всех своим существом. И Эрика поддерживала его в этом. Несмотря на все сложности жизни изгоев, пожалуй, именно сейчас она проживала свою лучшую жизнь. А эти браслетники… При одном только упоминании этого слова внутри Эрики начинала закипать ненависть. — В конце концов, тебе уже спать пора. — Персей! — Эрика надулась. — Я не маленькая уже. Я сама решу, когда мне идти домой! И когда ложиться спать! К тому же, ты сам прекрасно знаешь, что мне тяжело находиться на солнце. Мне приходиться кутаться в эти тряпки. Только вечером, когда стемнеет, я могу ходить без них. Дай хотя бы немного насладиться этим чувством.       Эрика была альбиносом. И это ей доставляло проблемы. Как минимум то, что ей приносило боль нахождение на солнце. Но и вариантов других не было. Поэтому в дневное время ей приходилось прятать своё до безобразия красивое лицо в платке. Из-под него виделись по большей части глаза. И порой нос. Только вечером, когда солнце садилось, людям в полной мере открывалась красота Эрики. Потому что она могла наконец-то снять платок с головы. — Но ты всё ещё моя маленькая сестрёнка. Кто ещё позаботится о тебе, как не я?       По правде говоря, как раз Бродяга по большей части и заботился об Эрике. Все изгои так или иначе защищали друг друга. Но никто не заботился об Эрике так, как это делал Бродяга. Разве что, только если Бард. Мужчина практически заменил девушке отца. Хотя у него и была своя дочь. Всем изгоям было плохо. Но Эрике было ещё тяжелее. И именно поэтому мужчина старался проявить к ней большую заботу, чем ко всем остальным. — Ты единственный, кто у меня есть из близких. — Вот видишь. — Но… Есть ещё Бард. Он тоже много для меня сделал. Даже несмотря на то, что у него есть Муза, Бард и обо мне заботится. Например, он часто следит за тем, чтобы солнце не вредило мне.       Бродяга не имел ничего против Барда. Он знал, что мужчина был хорошим человеком. Но, тем не менее, Бард был для них чужим человеком. А это значило, что в действительно экстренной ситуации, первый, кто будет думать об Эрике — это именно Бродяга. Даже не Бард.       Насмотревшись на звёзды, Эрика направилась к остальным, кто сидел у костра. Из-за огня там было теплее. Не то, что сидеть на холодном камне. С этого места звёзды было видно уже не так хорошо. Свет огня мешал этому. Но Бард теперь был совсем рядом. Так что теперь Эрика могла в полной мере насладиться его песнями. Бродяга остался на том же месте, где и был. Там, на камне, где они сидели с Эрикой. Кажется, что он сам начал смотреть на звёзды. Хотя он не был таким мечтателем, как Эрика. И уж тем более, как муза. Обычно Бродяга не замечал той красоты, которую видели Муза и Эрика. Но, возможно, начнёт хотя бы сейчас. И станет хотя бы чуточку мягче, чем он есть сейчас.       Где-то в душе Эрика хотела бы научиться петь и играть на гитаре. Но слуха у неё не было от слова совсем. Так что она не пыталась совладать с данным инструментом, не пыталась петь, по крайней мере, при всех. И даже не говорила никому о своём тайном желании. Даже Бродяга не знал о желаниях сестры. Порой Эрика могла напевать что-то себе под нос, когда была одна. Никто этого никогда не слышал. Эврика специально делала это в такие моменты и в таких местах где её точно никто не услышит. Чтобы не получать осуждения со стороны других. Не все могли с пониманием относиться к её внешности. Поэтому девушка не хотела чтобы её и за голос ругали. Эрика считала, что её голос действительно ужасен. По этой причине она и никогда не напевала рядом с другими людьми. — Как тебе звёзды сегодня ночью? — неожиданно рядом с Эрикой оказалась Муза. И, кажется, она видела, как Эрика сидела в стороне от всех и наблюдала за звёздами. — Потрясающие. Как и всегда. Глаз не оторвать. — Но ты всё-таки оторвала. Потому что ты здесь. — Захотелось быть поближе к музыке, — Эрика взглянула на Барда. — Она мне тоже нравится. Как и звёзды. Рядом с ней… Так спокойно. — Так почему бы тебе не заняться ей? Я никогда не видела и не слышала, чтобы ты на чём-то играла или пела. Если тебе нравится, то… Пусть твоя душа поёт. Выплесни свои чувства наружу. Через музыку. Просто потому, что тебе это нравится. Прямо, как отец. — У меня нет к этому таланта. Совсем. У меня никогда не получиться хорошо спеть даже самую простую мелодию. Не хочу ни перед кем позориться. — Не говори про себя так, — Муза положила свои ладони на плечи Эрики.       Эрика перевела взгляд с Барда на брата. Он всё ещё смотрел на звёзды. На том самом камне. Муха тоже посмотрела в ту сторону. И сразу поняла, почему именно Эрика туда смотрела. Муза увидела там Бродягу. Он смотрел куда-то в небо. Смотрел на звёзды. — Наш Бродяга смотрит на звёзды? — удивилась Муза. — На него не похоже. Что на него нашло? — Говорю же. Звёзды сегодня такие, что глаза невозможно оторвать. Даже братишка заинтересовался такой красотой. Может, хоть теперь перестанет быть как волчонок и немного подобреет. А-то, кидается на всех, как… Волчонок. Хотя, казалось бы, мы для него свои. Мы не браслетники, которых он так ненавидит. — Нам всем тяжело приходиться. Он переживает свою боль именно так. Так, как другие, возможно, не смогут её пережить. И, может быть у него есть свои причины для того чтобы вести себя именно так. — Персей часто упоминает смерть родителей. Особенно во сне бон начинает что-то бормотать про них. Я их совсем не помню. Они умерли, когда я была достаточно маленькой. У меня остались лишь отдалённые воспоминания. Поэтому… Я не помню их голоса. И практически не помню лица. — Именно это и могло ударить по нему. Многие из нас здесь не имеют родителей. Но все реагируют на это по-разному. Даже у тебя совсем другая реакция. Ты почти совсем не страдаешь из-за этого.       Эрика действительно практически не страдала из-за отсутствия у них с Бродягой родителей. Она привыкла с раннего детства к такой жизни. И именно поэтому это её совсем не парило.       Эрика встала и направилась к некой хижине, где они с Бродягой жили. Всё-таки, видимо, ей лучше пойти спать. Было уже довольно поздно. — Куда ты? — спросила Муза у девушки. — Домой. Спать. Уже довольно поздно. — Я провожу тебя, — вызвалась Муза. — Знаю, что ты и сама можешь дойти, но я настаиваю.       Изначально Эрика сказала бы, что она и сама дойдёт. Но, раз Муда сказала, что она настаивает… Эрика не стала спорить.       Внутри Эрики зародилось какое-то странное чувство. Обычно это называли шестым чувством. Эрике казалось, что должно что-то произойти. И произойти что-то не очень хорошее и приятное. Эрика не знала что именно. Просто что-то. От этого чувства становилось не очень комфортно. По телу пробежали мурашки. Было немного страшно и жутко. — Что-то случилось? — спросила Муза, когда они с Эрикой уже практически дошли до нужного места. — Кажется, что тебя что-то беспокоит. — У меня какое-то странное чувство. Что должно что-то произойти. И, кажется, плохое. Но я не могу сказать, что конкретно. Шестое чувство что-то пытается сказать. Но я не умею видеть будущее. — После чего… После чего у тебя появилось такое чувство? — Оно появилось совсем недавно. Без причины. Ничего такого не происходило, чтобы я начала переживать из-за этого. — Значит, должно произойти что-то действительно неожиданное. Что-то, что изменит всю твою жизнь. — Откуда ты знаешь? — Просто поверь мне.       Муза нежно обняла Эрику. Совсем нежно. Как свою сестру. Именно так Муза относилась к Эрике. — Спокойной ночи, — Муза попрощалась с Эрикой. — До скоро. И не переживай сильно, ладно? Всё обязательно уляжется. Тем более, далеко необязательно, что что-то должно произойти. Тебе может просто казаться. — Спокойной ночи.       Муза ушла. Эпика наблюдала, как девушка уходила. Дом, где они жили с Бродягой, был небольшим. Но самое необходимое для жизни, как им казалось, у них было. Поэтому много времени для того, чтобы дойти до кровати, не нужно было. Пара минут и Эрика уже стянула с себя всю одежду. Та одежда, в которой она спала, была немного другой. И вот уже девушка лежала на неком подобии кровати. Её специально расположили так, чтобы она распологалась в тени. Чтобы даже утром и днём на неё не попадало прямых солнечных лучей. Всё это было для того, чтобы ненавредить Эрике. Чтобы ей с её альбинизмом не было больно.       Эрика долго ворочалась в постели, пытаясь уснуть. Уснуть быстро не получилось. Но, в конце концов, девушка всё же провалилась в сон. Когда это случилось, Бродяга ещё не вернулся. Эрика всё ещё была одна. Не то, чтобы Эрику это сильно напрягало. Девушка спокойно могла уснуть одна. И она прекрасно знала, что с братом ничего не случится. Даже в такое позднее время. Бродяга точно вернётся домой. Просто немного позже. Браслетники точно не сунутся во владения изгоев. Эта местность была слишком… Отвратительной для них. Особенно в такое позднее время. А свои его трогать не будут.       Когда Бродяга всё же вернулся домой, он увидел, что Эрика уже спит. По этой причине парень пытался вести себя как можно тише. Он не хотел разбудить сестру. Было уже совсем поздно, когда Бродяга решил, что и ему пора идти домой. Практически бесшумно он скинул с себя одежду и оказался в той, в которой он будет спать. Но перед тем, как пойти спать, парень зашёл к сестре. Он поглядел на неё несколько секунд, а затем аккуратно потрепал её по волосам. Так, чтобы не разбудить её. Девушка лишь вздохнула во сне. Но продолжила спать. Повезло. Постояв ещё немного с сестрой чтобы убедиться, что она действительно спит, сам Бродяга пошёл спать. Дом их был небольшим. Но они постарались обустроить его так, чтобы у каждого было хоть что-то похожее на свою собственную комнату. Не только потому, что каждому из них нужно было личное пространство. Но и потому, что один из них парень, а вторая девушка. К тому же люди они уже взрослые. Как бы близки они ни были, были определённые правила даже для таких людей, как они. И они их придерживаюсь. Перед тем, как закрыть глаза, Бродяга взглянул на окно. Пожалуй, звёзды действительно штука красивая.