Заяц и охотник

      Сердце билось в глотке от страха.       Изуку ловко-ловко скакал по зелёным бугристым кочкам и зарослям травы, мокрым после ледяного дождя. Задние лапки, рьяно отдающие в прыжок всю энергию, орудовали без остановки, без передышек. Их хозяин привык к резвым поворотам и жутким забегам, которые являлись нормой в поросшем насыщенном на животинку лесу, подобно нынешнему мгновению. Уши, такие же зелёные и длинные, как конечности, чутко сканировали каждый звук, шум или шорох; затаившись, Изуку просканировал местность, пока поблизости не услышал такое родное и до чёртиков страшное:        – А НУ СТОЙ!        Басистый рык, раздавшийся в нескольких метрах, заставил действовать: Изуку выпрыгнул из кустистой травы, рванул меж чередующихся сосенок, а когда обернулся, дабы что-то разглядеть, чудом не застыл от дуболомного страха.

ПЫШ!

      Соседнюю сосну прорезала чёткая пуля, оставив дыру в основании. Дерево, застонав, больше никак не отреагировало – зато из глубины Изуку вырвался слабый скулёж. Он, не подумав, обернулся. И увидел его.       Болотные штаны, коричневая куртка с мехом, довольно сильное громоздкое телосложение – человек с ружьём наперевес, решивший сделать из маленького кролика решето. Изуку скользнул взглядом выше, выхватив полукепку-полушапку, хищный прищур алых пульсирующих глаза и... Кровожадной неадекватной улыбки, прорезавшей лицо. Охотник широко улыбался, взгляд его пылал тем, чем он занимался большую часть жизни – преследовал и настигал беспомощную жертву.       – Куда собрался, зайчонок?        Изуку не должен был это услышать, не должен был распознать за такое расстояние и ненормальный блеск в чужих глазах – но распознал. А также мимолётно удивился, когда Охотник метился взглядом прямо ему в глаза, запечатывая и удушая.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

       Чтож, в каком-то психически неадекватном смысле... Изуку сам был виноват. Хотя бы потому, что сам, рискуя, желая приключений на зелёную мягкую задницу, пошёл сегодняшним утром в другое направление леса – в то, которое никогда прежде не обследовал. Все незнакомые животные, попадавшиеся ему на пути, говорили одно и тоже: спасайся! не ходи туда! Изуку, разумеется, не послушал. Он, виляя миниатюрным хвостиком, вышел на поглощённую тенью поляну, приблизился к лесному домику, в котором, как заяц уже знал, жил местный человек, и принялся грызть солончак. Ох, ну зачем?! Что за прикол – грызть чужие запасы?!       А затем произошло это. Рука, чудом не задевшая ухо, прорезавшаяся сквозь кожу щетина, розоватый шрам под глазом и клыки, белые и заострённые, как будто приготовившиеся его сожрать. Они изогнулись. Грозили перегрызть глотку одним точным щелчком – и Изуку не мог не поддаться их напору: рванул знакомой тропой дальше, далеко-далеко. Как ни странно, Охотник ничуть не отставал, продолжал наращивать темп и пару раз успел срезать тропу, как будто догадываясь, куда его потенциальная жертва собиралась повернуть. Но это было абсолютно нечестно!             Пару раз, прежде чем дойти до роковой сторожки, Изуку встречал по пути многих животных – медведя, парочку волков (вот ужас), таких же зайцев, мелких грызунов и прочих – но никто из них не привлекал внимание Охотника! Они же бегали неподалёку от его дома; если мужчина захотел бы кого-нибудь поймать, то просто зашёл подальше в лес и поймал. А звери всё бегали неподалёку.        Но почему он погнался именно за Изуку?!       Заяц, перевернувшись в прыжке, взвизгнул: усталость перебарывала его, страх вперемешку с адреналином толкали кровь, а Охотник никак не отставал, назойливый! Более того он, казалось, только приближался, потому что Изуку слышал чужое отрывистое дыхание, цапающее за уши, и разрывающие душу моменты, когда трава глухо отзывалась на прикосновения человеческих лап. Ещё мгновение – и всё. Это точно будет конец!       Он понимал, что осталось недолго: грудина болела до ужаса, до хрипа, до онемения в конечностях. По ощущениям, они пробежали уже весь свет, но Охотник никак не собирался останавливаться. Создавалось ощущение, будто с каждым прыжком или рывком тот только увеличивал скорость, тем временем как Изуку, напротив, уменьшал.       Когда чья-то тяжёлая туша навалилась на его тело, голова заболела, словно ежи двигались от висков в затылок, куда прилетало сбитое дыхание. Заяц покрылся мурашками, вжался носиком в траву и тихонько заскулил, боясь шелохнуться.        – Пой-мал.       Раздался чей-то до жути довольный голос.       И Изуку отключился.

*＊✿❀ ★ ❀✿＊*

       Очнулся он запертым в клетке. Ночью, когда в домик лился лишь робкий свет звёзд, Изуку оторвал голову от поверхности чего бы то ни было и огляделся. Это, очевидно, была та самая лесная сторожка. Прутья маленькой клетки мешали дышать, а в углу слышался протяжный громкий храп.        Подтянувшись, Изуку смог выдвинуть задвижку, тихонько спрыгнуть на пол и без осложнений отыскать дверь, дабы в безотлагательном будущем рвануть домой со всех сил и со спокойной душой. Нашлась маленькая проблема – задвижка на этот раз висела слишком высоко, укрытая дополнительным стержнем, а Изуку был слишком маленьким и шумным, чтобы выполнить нужное ему без внимания. Он, вздохнув, подвигался на месте. Мельком посмотрел в ту сторону, где спал Охотник: храп раздавался жуткий, громкий, как будто воссоздавал его злобный гремлин, собирающийся сожрать каждого, кто попадётся на пути. К сожалению, будущим обедом мог оказаться Изуку.        Пошелестев лапками, нерешительно и медленно, он перевоплотился: тело, веснушчатой и обнажённое, появилось на месте кролика, большие глаза теперь стали ещё больше, а рост позволял дотянуться к задвижке беспрепятственно. Всё было идеально. Тихо, не спеша, не дыша, не шурша, Изуку потянулся к ней, непривычно окрылённый и затаённый от радости. В его мыслях заяц уже купался в зелёной траве, подобной его глазам, и жевал без перебоев любимую кору.        Но что-то точно должно было пойти не так. Отвлёкшись, он слишком поздно заметил неладное: храп, прежде громкий и надёжный, неожиданно стих, зато сильные и тихие руки прижали его к полу с теми же чувствами.       – И снова попался.        Изуку пискнул. Охотник зарылся носом в его кудряшки, жадно вдыхая запах так, что заставил их хозяина покраснеть – это при том, что он трясся от страха за собственную жизнь! Рука мягко прочертила ласковый рисунок на талии, не задерживаясь.       Изуку, рискнувший внезапно выдвинуть задвижку, оказался перехвачен – не злобно и надёжно, а мягко и ласково, словно Охотник не съесть его собирался! Изуку, теряясь, обратился в зайца, рванул в противоположное направление, в другой угол, дабы не чувствовать себя таким загнанным от неуправляемых действий несносного человека. Мужчина же, хохотнув, повернулся к нему. Глаза его сияли кровавым отсветом, краска на бледных скулах также привлекала внимание, как будто человек был болен физически. Острые вертикальные зрачки жадничали, следили так пристально, что дыхание перехватывало без возможности его контролировать.        Мгновение – и Изуку почувствовал, как его зафиксировали, подхватили чьи-то острые, как колья, зубы и понесли в нужном направлении. Изуку, конечно, забрыкался, но что он мог сделать против огромного волка?..       Волка?        Изуку стрельнул глазами в сторону двери, где только что стоял человек... И судорожно сглотнул вязкую слюну.       Понятно.       Какой ужас.        Охотник в теле волка – то есть такой же оборотень, как Изуку – бережно тащил Изуку к столу. Точнее, под него, где лежало несколько мисок, переполненных чистой водой, зеленью, корой. Они не сочились новизной, но заставили живот Изуку ухнуть в ответ из-за голода. Заяц даже не думал, что так хочет есть! Волк отпустил его, толкнув в спину по направлению к еде, и сложил лапы, лёг, пристально глядя хищными глазами. Изуку нерешительно приблизился. Глянул сначала на еду, потом на волка, а потом снова на еду. Конечно, несмотря на голод ему никакой кусок в рот не влез: хотя бы потому, что неизбежность смерти дышала в уши, а стресс скапливался, забиваясь, во всём теле. Изуку, впрочем, принюхался к еде, его розовый миниатюрный носик пару раз дёрнулся.        – Ешь уже.        Изуку принялся жадно уминать еду, торопясь и заглатывая, даже не пережёвывая толком. Напряжение всё ещё билось в кульминации, но заяц мог думать, пока ел. Зачем волк его откармливал? Собирался съесть? Но ведь от одного принятия пищи жертва не станет вкуснее...        Он облизал мордочку и принялся чиститься: облизывал лапки, чтобы после протереть пушистое личико.       Волк пристально смотрел на него, положив морду на лапы.       Закончив умываться, Изуку повернулся, встал на задние лапы и прижал передние к груди, ощущая лишь недоумение и страх.        – Закончил?       Изуку кивнул.        – Как тебя зовут хоть?       Он несколько помешкался.        – И-Изуку.        Волк, на мгновение замолчав, ответил:       – Кацуки.       Изуку понятия не имел, что это должно было значить. Особенно в тот момент, когда Кацуки приблизился к нему, медленно и неизбежно, чтобы... Вновь подхватить клыками загривок и потащить на кровать. Изуку игрушкой болтался в его пасти, боясь даже шевельнуться: всего один раз он оказывался прихвачен волком, но окончание того предзнаменовало одно – смерть. Поэтому заяц не любил подобное, боялся.        Кацуки положил тушку на мягкую кровать и обвился вокруг пушистым барьером, согревая.       – Спи.        Всё было так легко, что не могло не выводить из себя: накормленный, отоспавшийся, закрытый от проблем домашний зайчик в уюте! Ха! Он не мог купиться на это так легко!        – Зачем ты это... Делаешь? Если хочешь меня съесть, то лучше сделай это сразу! – комок, называемый хвостом, яростно задрожал, но Изуку всё равно поднялся на задние лапы, возвышаясь над лежащим противником. Кацуки лениво посмотрел на него, не выражая эмоции.        – Чего делаю? Замолчи, а то спать мешаешь.       И кусанул за ухом. Несильно, но достаточно, чтобы страх преувеличил проделанное.       Взвизгнув, Изуку ударил волка лапкой по морде – тот, изумлённо поднявшись, оскалился. Лучше уж он сразу его съест и не будет больше играть в спасителя! Всё равно у Изуку не было шанса на спасение! Он прикрыл глаза, готовый в последний момент... Но и в этот раз не получил ожидаемого!        Язык, длинный и шершавый, прошёлся по мордочке Изуку, выделил местечко за ухом, куда пришёлся укус. Заяц чувствовал себя странно: такое ощущение, как будто он являлся чьим-то мороженым. Затем волк отступил и вновь прилёг на лапы.       – Заколебал. Не собираюсь я тебя жрать, идиот. Если бы захотел – ты бы давно уже переваривался у меня в желудке.       Не то чтобы Изуку сильно уверовал, но...       По поляне прыгали те же зайцы, звери не были сильно напуганы (только предупреждали Изуку), волк имел весьма противоречивый характер и ложился с ним спать! Многое могло быть в этой жизни, да и мама всегда говорила, что её сынишка чересчур доверчивый. Поэтому Изуку, смущённый и застенчивый, принялся наглаживать то место на чужой морде, куда и ударил. Лапки были маленькими и неуклюжими, из-за чего хозяин нередко пошатывался, а движения скорее чесали или надавливал, чем успокаивали. И всё же...        Волк смотрел на него недоумённо, приподнятыми «бровями».        – Тогда... Почему? Зачем ты всё это делаешь? Я не совсем понимаю.       – Почему?! – Кацуки оскалился, поднялся, придвинувшись мордой ближе к зайцу. Его глаза лихорадочно поблёскивали в темноте, пленяли жадным и заразным азартом. Никто не смотрел на Изуку так. Никогда. – Ты так быстро удирал от меня! В тот момент... В тот момент... Я как будто снова был в стае, ты так быстро уворачивался, играл, что я был поражён твоими мелкими куриными бёдрышками. Как ты вообще можешь быстро бежать, если они у тебя...        Изуку надавал ему пару раз лапой, осмелев. Как бы то ни было, разве можно говорить подобные вещи с такой ненормальной улыбкой на лице?!       Волк тоже в стороне не остался: повалил его на кровать весом, пару раз укусил, не давая вырваться.       Изуку... Не боялся. На удивление, он ощущал только режущий кожу азарт – ему хотелось показать глупому волку, что он на самом деле очень сильный и крутой заяц! Не стоило первому говорить такие обидные вещи про его телосложение!        ...       Конечно, Изуку не знал, что волк имел в виду, говоря про «стаю», но... В данный момент это же не имело значения?        Изуку продолжил яростно:        – И вообще...! У тебя вокруг так много животных: ты мог бегать за ними. Почему побежал только за мной?! – очередной точный удар по глазу.        – Во-первых, – прорычал Кацуки, получив ещё один по чёрному носу, – они все медленные и обленившиеся свиньи, которым не хочется никуда спешить! А во-вторых, ты перегрыз мне припасы для животных, которые я делал долгое время!        Через несколько минут Изуку перестал вырываться, потому что силы покинули его. Он лёг, тяжело дыша, однако волк, как будто не желая останавливаться, играючи прикусил шею, облизал её и тут же повторил действие.        – Ты пытался пристрелить меня... И в клетку посадил!        – Ха, ты такой тупой оборотень, не способный вырваться из клетки? Такого даже ловить жалко! А ружьё... Ну, я и впрямь думал тебя подпалить или...       – Каччан!        – Чё «Каччан» – и какого хера Каччан?! – Кацуки снова кусанул его. – Да ты бегал, как гепард! Да и если бы я захотел, то целился точнее! Думаешь, я такой тупой, что не смог бы тебя пристрелить?       Изуку устало выдохнул.        – А тебе-то я зачем сейчас? Может, отпустишь меня домой...?        – Не-а, – не раздумывая, прервал Кацуки. – Ты интересный, ты быстрый, ты мне нра-авишься, – он яростно облизал заячью шею, накрыв тельце лапами. – Тебе со мной скучно? Нет. Значит, будешь жить со мной.        «Да, с таким волком мне не будет скучно ещё долгое время», – думал Изуку, когда его глаза начали смыкаться. Хотя, он не то чтобы сопротивлялся: с репутацией, какую успел заработать у сородичей, Изуку лучше бы перебрался жить в другое место.        Возможно, это знак?       Он понятия не имел. Однако волк так соблазнительно дышал во сне, а его приятная по ощущениям шерсть казалась такой уютной, что Изуку решил остаться – на ночь так точно. Возможно, он был бы не против бегать от Кацуки каждый день, чтобы быть пойманным им же...        Ха, а ведь этот идеальный концепт их отношений – «охотник и заяц» – казалась ему малость соблазнительной, ибо находиться в домике, рядом с Кацуки...        ...было приятно.