Непонятка

— Самое смертоносное оружие — это унижение. Миша косится на Диму, но так и не дождавшись реакции, прибавляет: — Троянская война потому и началась. Почему — потому он не уточняет, подразумевая, что умному человеку лишние пояснения не понадобятся. Миша не особенно умный. Про оружие, которое унижение, он услышал в детективном подкасте, а зачем троянцы начали ту зарубу с нетроянцами помнит смутно. Зато Дима прекрасно всё помнит. — События Одиссеи происходят после поражения Трои, — замечает он раздражающе спокойным тоном. Один из телефонов жужжит, и он мгновенно утыкается в экран. Ну естественно. Телефоны Диме интереснее. Миша захлопывает ноутбук вместе с недосмотренным отрывком нолановского эпоса. Хватит, насмотрелся. На улице капает и темнеет, постепенно зажигаются огни: в окнах соседних домов, вдоль шоссе, по периметру собачьей площадки, между деревьями в парке. Миша сидит напротив, притворяясь, что залипает в рилсы, и шпионит за Димой, размышляя: уедет — не уедет? И если соберётся, как бы его остановить? Сплошные непонятки с этим Димой. Когда огней становится чересчур много, Дима встаёт и рассовывает по карманам телефоны. — Ну я поехал, — говорит он. Ты куда? Останься! Можно с тобой? Ничего из этого Миша вслух не произносит, потому что Дима отвечает всегда одинаково: Работать, не могу, ложись спать. Вот и весь разговор. — Пока, — мрачно отзывается Миша. Докапываться с вопросами с его стороны некрасиво. Дима и так предложил пожить у него за бесплатно, хотя они даже не друзья. Не друзья, так подружимся, сказал Дима, и Миша согласился. Но теперь он не хочет дружиться, а Дима… Он сам как одна большая непонятка. *** В тот первый вечер Миша поехал к Диме от безысходности. Ну и потому что напился и угодил под колëса Диминой машины. Он лежал и пьяно размышлял, что если прямо сейчас умереть, то ни работу, ни жильё искать не придётся. Идея показалась заманчивой, но как следует её обдумать не удалось. Сбивший его водитель навёл невероятную суету: ощупал Мишу с головы до ног и с ног до головы, раз сто уточнил, как самочувствие, сколько пальцев, не тошнит ли. «Миша?!» — Дима так удивился, что перестал задавать вопросы. Миша ответил, что да, это он, и тоже узнал типа, который сидел вечно за угловым столиком и заказывал один чай, зато, как сплетничали официанты, оставлял щедрые чаевые. Память на лица у Миши не ахти, да и всех посетителей не запомнишь. Дима запомнился только из-за пиджака. Миша тогда пел «Пожары» Холидейбоя и в угаре зашвырнул пиджак на танцпол, о чём сразу же пожалел. Брендовый шмот он одолжил у приятеля, так как выступать в одном и том же каждые выходные неуважительно по отношению к публике. Пусть речь всего лишь о ресторане, где Миша подрабатывал по пятницам и субботам. Не успел он запаниковать, чем будет расплачиваться за испорченную вещь, как пиджак вернулся. Не сам, конечно. В перерыве Миша подошёл поблагодарить, узнал, что подобравшего пиджак парня зовут Димой, и что разговаривать он не любитель. Это было Мише на руку, и он по-быстрому отчалил. Через неделю он насмерть рассорился с девушкой друга, у которого временно жил, и переехал к другому другу. Ещё через пару дней поругался и с ним. Всё потому, что алкоголь утяжеляет Мишин и без того нелёгкий характер на целую тонну, делает его взбалмошным и нетерпимым. Но хуже от этого исключительно Мише и никому больше. В результате, он тащился под проливным дождём в неизвестном направлении, ведь все известные пути были ему заказаны. Старые кеды впитывали влагу, как губка, мерзко хлюпали и тянули к земле. Пока расшнуровывал и снимал их, Миша до того устал, что не заметил красный на светофоре. Узнав, что Миша голодный и бездомный, Дима купил ему еды в ближайшей пирожковой и предложил переночевать у него. Миша решил, что терять ему нечего, и хотя Дима не в его вкусе и на гея вообще не похож, в Мишином положении не выбирают. Дима припарковался через дорогу от своего жк, объяснив, что у дома машину не поставишь. Проезжую часть и тротуар затопило по самые бордюры, и прежде чем вылезти из машины, Миша подвернул джинсы и повесил на плечо шоппер со всем своим имуществом. «Здорово придумал», — оценил Дима. Он снял кроссовки, аккуратно затолкал в них носки и пошлëпал вперёд, громко ругаясь на негодные ливнëвки и зачем-то фотографируя локальный потоп то на один, то на второй телефоны. В этот момент Миша заподозрил, что Дима слегка не в себе. Подозрения усилились, когда Дима уступил ему спальню, прибавив, что сам давно перебрался на диван, мол, так ему удобнее. Засыпáл Миша на измене, предполагая, что хозяин квартиры объявится позже, ну а дальше всё будет по-взрослому. Ночью он проснулся от стука входной двери, и обнаружил, что Дима пропал. С утра Миша застал его на кухне с полными пакетами продуктов из небюджетного вкусвилла. «Холодильник пустой был, купил кое-что», — сказал Дима, будто оправдываясь. Миша подумал, что таким количеством «кое-чего» можно питаться целую неделю, но из вежливости промолчал. После завтрака он откопал на дне сумки кроксы — кеды остались на месте его столкновения с бампером — и засобирался. Куда именно, Миша не знал, но хмельной кураж рассеялся, и он застеснялся, что остался так запросто на ночь у малознакомого человека. К тому же, Дима был странный, и безопаснее казалось свалить, пока он не рассортировал Мишу по пакетам или не сшил себе костюм из его кожи. Но тут Дима выкинул очередную странность. Он сказал, что дома бывает редко, и Миша может пожить у него, если хочет. Словно в подтверждение его слов, зазвонили сразу оба телефона, а поговорив, Дима сообщил, что уезжает, и попросил Мишу бросить ключи в почтовый ящик, если он надумает уходить. Миша знал, что оставаться нельзя, что бесплатный сыр в мышеловке и всё такое. Но почему-то остался. На день, потом на два, потом на неделю и так далее. Слишком уж скоро, вопреки логике и здравому смыслу, чужая квартира перестала таковой ощущаться. Как и сам Дима. Он действительно почти не появлялся дома, и Миша в основном сидел в одиночестве, рассылал резюме, собеседовался в онлайне, получал отказ за отказом и распевался перед выходными. Первое время он искал признаки наличия девушки или даже жены, а не найдя, подумал, что не зря Дима регулярно исчезает на ночь глядя. Мише было обидно. Дима выдал ему запасной комплект ключей, но воспринимал как кота, хомяка или фикус на подоконнике, и почти ничего о себе не рассказывал. Как-то рядом с микроволновкой Миша обнаружил рацию на зарядке. «Ты полицейский? — спросил он больше в шутку. — Или мчсник?» Дима ответил «нет» таким тоном, что спрашивать дальше Миша не решился. Вдруг Дима работает под прикрытием? Или он всё-таки маньяк? На всякий случай Миша периодически проверял морозилку на предмет отрезанных конечностей. Возможно, из-за ореола загадочности, а возможно, из-за обычной человеческой благодарности спустя месяц невзрачный Дима со своим тихим голосом, близко посаженными глазами и носом картошкой стал казаться Мише симпатичным. Пусть он всё ещё был далек от идеала. Но и сам Миша к Диминому идеалу, судя по всему, был не близок. Стараясь не грустить, Миша залез под одеяло и включил видео про трёх доберманов, когда Дима прислал сообщение: «закрой окна и лучше никуда не ходи», а следом ещё одно: «супермаркет на углу горит». Миша тут же скатился с кровати и раздвинул шторы. Дождь усиливался вместе с ветром, значит, пламя раздуется, и площадь пожара разрастëтся. Миша плотно закрывает окна и пишет: ты где? Дим? Ты не там, надеюсь? Дим?! Ответа нет, телефон перебрасывает на голосовую. Миша торопливо одевается, запирает квартиру, спускается вниз, выскакивает из лифта и мчится к магазину. В воздухе пахнет гарью, к небу поднимается чёрный дым, тяжёлые капли стучат по лбу, плечам и затылку, кроксы чавкают о пятки. Красная машина с лестницей издалека напоминает игрушку. Вокруг супермаркета кучкуются люди, Димы среди них не видно. Вероятно, его здесь и нет. Вероятно, про пожар он услышал по радио и решил предупредить. Но Миша упорно ищет. Он огибает магазин, подходит так близко, что его обдаëт жаром, и получает нагоняй от человека в каске. Миша отступает, не переставая напряжённо соображать. — Я же попросил, — раздаётся сзади. Миша оборачивается и вглядывается в знакомый силуэт. Не зря же он переслушал столько подкастов — сам во всём разберётся. На Диме дождевик, в кармане которого вырисовывается телефон, второй телефон он держит наготове. — Значит, по ночам ты правда работаешь? — уточняет Миша. Дима моргает. — Да. — И у тебя нет девушки? За Мишиной спиной что-то трещит, Дима матерится и оттаскивает его за шиворот, а потом включает камеру и поднимает смартфон. — Нет?! — допытывается Миша. — Нет. Подержи. Дима отдает Мише телефон и пересылает видео со второго. — Мы как папарацци, — заявляет Миша, когда через полчаса они промокшие до нитки уходят от потушенного магазина. — Репортëры, — поправляет Дима. — Чем больше город, тем интенсивнее цикл происшествий. Где потерял? Он смотрит вниз, на Мишину босую ступню. Миша рассеянно озирается, но думает о другом. — Опять уедешь? — Сначала провожу тебя, — отвечает Дима. Миша не спорит. Темнота и дождь смешивают огни, здания, столбы, дороги и машины, как краски на палитре этого сумбурного вечера. Мише не хочется, чтобы он заканчивался. И ещё сильнее не хочется, чтобы Дима уезжал. У домофона они оба мнутся, но так ничего и не предприняв, расходятся. — Дим! Дима моментально оборачивается. — Возвращайся скорее. Дима коротко кивает, и Миша ныряет в подъезд. В лифте он стоит, как аист, на одной ноге, и улыбается до хруста в ушах, прикидывая, понял ли Дима, что Миша не намерен с ним дружиться? И можно ли считать свиданием пожар? Но и с этими непонятками Миша обязательно разберётся.