Там, где не ждут чуда.

      Холодный будто лед, резкий как стрельба из пушек и бешеный, как осиный рой. Именно так можно было описать ливень, который идет над лесом сегодняшней ночью. Ветер летал сквозь деревья, раскачивая их кроны и ломая мелкие ветки, срывая зеленые листья, парящие в воздухе и старающиеся опустится на землю. Вода падала с неба будто стеной, заливая тропинки и превращая землю в вязкую и скользкую массу. Гром гремел будто тысячи ударов в барабан, молнии зажигали все небо на мгновение и затухали в ту же секунду.       Эмити Блайт, еще совсем юная особа бежала по этому лесу через боль в животе и огонь в легких. Вся ее одежда уже насквозь промокла, а старые рваные ботинки пожелали счастливого пути еще пару километров назад, оставшись в грязи. Девочка бежала, сама не зная куда, лишь бы не вернутся назад. Одной рукой она держалась за другую руку, из раны в которой сочилась кровь. Мышцы в ногах уже тоже устали и будто собирались сократится в судорогу и заставить ее упасть, чтобы хотя бы так отдохнуть.       Но это было не нужно.       Пробежав еще чуть-чуть вперед, Эмити не смогла увидеть выпиравший корень дуба на своем пути. Ее нога зацепилась и сильно поцарапалась, после чего выскользнула, когда девочка начала падать в овраг. Скатившись и перемазавшись грязью, Эмити начала пытаться подняться. Она пыталась оттолкнутся и встать на ноги. Но руки и ноги просто отнялись и едва могли пошевелится. Дышать было очень тяжело, легкие жадно хватали воздух через рот. Нос был сильно забит землей с травой.       Одной рукой девочка начала хвататься за землю, буквально впиваться в нее сломанными ногтями и пытаться тянуть себя дальше. Боль, холод и страх за свою жизнь сковал ее. Было очень страшно, и еще больше не хотелось закончить свою жизнь здесь. Шевеля губами, Эмити начала молить самого бога, чтобы тот позволил ей выжить, ведь она не виновата в своей особенности. Правда ведь? Она не может быть виноватой за то, что родилась другой среди общества, которое ее ненавидит…       Недалеко от места, где она лежала послышался стук копыт, а за деревьями начал игриво бегать огонек. Вдруг стук прекратился и за ним последовало фырканье кобылы. Игривый огонек чуть подпрыгнул в воздухе и начала приближаться к Эмити. Все больше этот свет принимал форму закрытой в фонарике свечи в руках человека в черном площе. Девочка собрала все оставшиеся силы в кулак и начала вырисовывать в воздухе круг магии, из-под земли вылезло маленькое фиолетовое создание, похожее на человека, но с большими пропорциями в районе туловища и рук.       Человек проигнорировал этого небольшого защитника своей хозяйки и раздавил его, втоптав в грязь. Эмити начала отступать назад, скаля зубы, в глазах начало темнеть и не сумев преодолеть усталость она потеряла сознание.       Фигура приблизилась к ней в плотную и поднесла фонарик к лицу. Свободная рука коснулась детских губ и чуть оттерла грязь. Потом одним пальцем она приподняла верхнюю губу и начало внимательно рассматривать зубы. Резцы совпадали по описанию и виду с зубами детей около десяти лет. Клыки же напротив были заметно длиннее, словно вампирские. Убрав руку с рта, она обратило внимание на каштановые волосы и убрала прядь, закрывавшие уши. Уши были с острым концом и прижимались к голове. Подобные дефекты внешности могут быть особенностью из-за срока рождения ребенка. Однако деформация ушей не может оказаться настолько выразительной. Все факты на лицо. – Ведьма. – жестко произнес женский голос.       Фигура в плаще сняла капюшон, под ним оказалась довольно привлекательная девушка возрастом двадцать пять лет. Одна половина лица была необычайно красивой, без единого изъяна. А на другой было несколько глубоких шрамов, особенно заметными были два шрама в форме креста на щеке. Полностью расстегнув плащ, девушка приподняла Эмити и начала укутывать ее. Взяв на руки, фигура вернулась к лошади и с небольшим усилием залезла на лошадь и пнула скакуна в бок. Придерживая ребенка к себе одной рукой, другой она держала поводья и вела лошадь вперед по тропинке.       Один раз Эмити все же очнулась и едва приоткрыв глаза, увидела лицо той, кто забрал ее. Она хотела что-то вымолвить, но почти сразу снова уснула. ***       Эмити лежала в кровати на спине, накрытая белым одеялом. Солнце уже давно было в небе и светило в окно. Она медленно открыла свои глаза, не понимая, где она находится. Опомнившись, она резко поднялась и прижала край одеяла к груди. Из одежды, на ней были только белые, аккуратно сшитые трусики с ручным швом. В стене напротив был вбит гвоздь, на котором висела вешался с скромным платьем черного цвета, а возле кровати стояли ботиночки и сложенные носки.       Дверь в комнату открылась и в нее зашла та девушка, что спасла Эмити. В руках она несла ведро с водой, кружку, маленькую тряпочку и щипцы. Съежившись, девочка начала прижиматься к стене. Девушка поставила ведро на пол и набрала воды к кружку, протянула ее Эмити. – Пить хочешь? – спросила она, держа кружку рядом с лицом девочки.       Эмити осторожна взяла ее в руки и не спеша начала пить. В руку резко попала стреляющая боль. Убрав кружку и чудом ничего не пролив, она схватилась за руку. Шатенка лишь прищурилась и подготовилась к работе с щипцами. Она молча попросила руку девочки, и та осторожно протянула ее вперед. – Как тебя зовут? – спросила девушка, пытаясь успокоить девочку. – Эмити Блайт, – тихим, дрожащим голосом ответила она. – Меня зовут Луз, Луз Носеда. И ты находишься на моей ферме.       Луз начала осматривать рану, которая уже успела запечься и покрыться кровавой коркой. – В тебя стреляли из лука. Наконечник у стрелы был расшатан, чтобы при попытке вытащиться его, он остался внутри тела и вызвал инфекцию. – Это можно вылечить? – с еще большим страхом спросила Эмити. – Можно. – сухо ответила Луз, как будто делала это уже сотню раз, – Но это будет больно. Я вытащу наконечник из твоей руки. Потом мне придется нагреть щипцы на огне и прижечь рану.       Держа руку, Луз как можно сильнее надавила на место раны и почти сразу просунула щипцы внутрь. Удачно. Наконечник ухватился и начал выниматься. Эмити начала кричать от боли. Она чувствовала, как рана снова открывается, как кровь начинает бежать по руке. С большим усилием Луз вытянула наконечник и кинула его на пол с характерным металлическим «Дзынем». Кровь бежала по руке, пока рану не заткнули тряпочкой. Промыв щипцы в воде, Луз достала из кармана спички.       Рядом с кроватью стоял стул, на котором была старая свеча. Половина которой явно растаяла и растеклась по краям и осталась на стуле.       Пока Луз нагревала щипцы над огнем, Эмити прижимала свою руку к телу и хныкала от боли. – Ты ведьма. – сухо сказала Луз, – поэтому я нашла тебя в грязи? И поэтому в тебя стреляли? – Нет… я… сбежала.       Луз заинтересованно подвинулась ближе. Эмити посмотрела на руку, потом на щипцы, которые уже были нагреты и почти готовы к прижиганию. – Я была пленницей у охотников на ведьм, я была у них как животное на цепи, спала в грязи, а из еды мне кидали объедки. На которые они не стеснялись плеваться или мочится…       Луз посмотрела на другую руку и спину девочки. Все тело девочки покрывали шрамы от ударов. Были синяки, ссадины, а на раненой руке были следы того, что ногти вырвали насильно. – В тот день меня хотели продать другому человеку, выволокли как собаку и раздели. Он долго рассматривал мое тело и сказал о своем согласии. – А потом? – Потом он попросил комнату, чтобы опробовать товар… меня. Я не знала, что будет, мне было страшно, и противно от того, что может произойти. – Когда я тебя нашла, ты использовала магию. Ты с ее помощью смогла убежать?       Эмити долго молчала. Тишина начала давить и сгущаться, будто желе. Было ощущение, что этот воздух действительно можно разрезать ножом. – Да… Меня завели с ним в комнату, заперли дверь и тогда я была повалена на кровать. Я давно уже заметила, что могу призывать… существ и управлять этой массой. В тот момент я отшвырнула этого мерзавца в стену и выломала часть стены. Сразу побежала в лес, дождь уже был сильный, а я была далеко. – Тогда откуда у тебя рана от стрелы? – Не знаю, просто бежала и вдруг почувствовала сильный толчок и боль. Стрелу я вытащила, но внутри…       Щипцы уже достаточно нагрелись и можно было прижигать рану. Луз быстро, но точечно прижала горячий метал к ране. Звук шипения, запах, нагревающийся крови, крики боли, все это выбивало из колеи обычного человека. Однако при всем этом Луз сидела спокойно и почти не двигалась, пока делала свою работу. – Ну все, готово, – Луз встала, вытирая проступивший на лбу пот, – Я принесу бинты, потом можешь одеться. – Это ты меня раздела? – смущенно спросила Эмити, уже немного успокоившись. Хотя рука все еще пульсировала. Сама она залилась красным цветом как помидор в конец сезона. – Ты была вся в грязи, поэтому мы тебя отмыли. Нашла старую, но хорошую одежду и отнесла тебя сюда. А дальше просто ждала, когда ты проснешься. – Кто…       Луз успела выйти из комнаты прежде, чем Эмити договорила свою мысль. –…мы? – закончила она смотря на дверь.       Эмити снова закуталась в одеяло, «мы», здесь есть еще кто-то, кого она еще не видела? На улице послышался крик петуха, надрывавшего своего горло, желавшего показать, кто здесь самый главный. Только тогда Эмити смогла позволить себе прислушаться к звукам на улице. Там был смех, такой же детский и радостный, который даже перекрикивал короля скотного двора. Блайт накинула на себя одеяло, пытаясь прикрыть наготу и подошла ближе. На улице играли дети, причем многие были ее возраста. А недалеко от них, возле березы сидел темнокожий парень, вероятно одного с Луз возраста. Темная кожа очень контрастировала с белыми волосами, завитыми как кудри, через которые прорезались длинный козлиные рога. Он сидел с голым торсом, босой в одних штанах с затянутым плетеным ремнем. А вместо человеческих ступней у него были копыта.       Рогатый сидел в тени, наблюдая за игрой детей. В руках он держал флейту и что-то на ней наигрывал, что-то, что не доходило до ушей девочки. Она так долго смотрела в окно, что не услышала, как вернулась Луз с бинтами. А вместе с ней зашла… тоже Луз? Абсолютно точная ее копия, вплоть до шрама на щеке и родинках на открытых частях тела.       Эмити ошеломленно уставилась на девушек, не понимая, что вообще сейчас будет. – Ви, помоги ей переодеться, пока я наложу бинты. – Хорошо Луз, – ответила близняшка и сняла вешалку с гвоздя.       Вторая "Луз" подошла к Эмити с приятно мягкой улыбкой. Такой, какую первая не позволила бы себе никогда. – Не бойся… маленькая? – сказала Ви, ее голос был более теплым и мелодичным. Когда Луз звучала строго и ясно, если бы эти две молодые дамы были музыкальными инструментами, то сразу на ум пришла бы скрипка… и контрабас. – Давай помогу тебе с платьем, – добавила Ви, когда Луз заканчивала перевязку.       Завязав бантик из бинтов, чтобы не развязался, Луз сделала шаг назад от Эмити. Ви тем временем уже начала надевать на нее платье. Молния застегнулась на спине, и если бы здесь стояло зеркало, то смотрелась бы в него настоящая принцесса, а не беглянка. – Я пойду соберу детей для обеда, а ты помоги ей одеться до конца.       Ви молча кивнула и проводила ее взглядом. – Ладно, теперь носочки и ботиночки? – Спасибо. Можно я узнаю, кто эта девушка и почему она мне помогает? – Луз? Можешь ее не боятся, она обычная доярка с фермы, устроила здесь приют и защищает детей, таких как ты. Может она и кажется злой, грубой, строгой женщиной, но поверь, в груди у нее одно из самых добрых сердец, которое я только знаю. – Вы ведь сестры? Верно? – Эмити никак не унималась, вопросы из ее головы никак не уходили и продолжали выходить из рта один за другим. – Ну… можно, наверное, и так сказать. – Ви заметно начала ошибаться в словах, ее глаза бегали по углам комнаты, а губы шевелились и быстро пересыхали. Было ясно, вопрос застал ее врасплох, значит они возможно не родственники, тогда как можно объяснить их сходство?       В очередной раз в комнату вернулась Луз, с деревянной лопаткой в руке. Она жестом сказала Эмити идти за ней и не дожидаясь ни секунды пошла дальше. Ви легонько толкнула новую воспитанницу в спину и с улыбкой пошла вместе с ней. Луз шла, проходя вдоль комнат по двум сторонам, коридор вел их в обеденный зал, где уже сидели остальные воспитанники. И да, этот рогатый тоже сидел в зале, уперевшись в стену и внимательно наблюдая за детьми, показывая всем, что они в безопасности. – Дети! Сегодня у нас с вами появилась новенькая, – начала Луз, – Я очень надеюсь, что вы с ней подружитесь и не будете конфликтовать. Не стесняйся, выйди вперед.       Девочка послушалась и шагнула вперед, смотря на всех присутствующих. Все отреагировали по-разному. Большинство было радо новой подруге, рогатый вообще ничего не показал, а только кивнул головой, отчего казалась, что он сейчас на таран возьмет. А одна девочка, явно старше Эмити и всех остальных из детей недовольно скривилась и что-то прорычала.       Эмити села за стол напротив другой девушки. Она была чуть полная, постриженная под каре и большими круглыми очками. Ви подошла к Эмити и положила перед ней ее порцию. Подав столовый прибор, она громко пожелала всем приятного аппетита, на что получила хоровой ответ от детей. – П-привет, – неловко начала разговор соседка Эмити, – тебя как зовут? Я Уиллоу. – Привет Уиллоу, меня Эмити зовут.       Эмити осторожно улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение в плече немного начало спадать. Уиллоу казалась дружелюбной, хоть и немного неловкой, ее очки слегка сползли на но, и она быстро поправила их, прежде чем продолжить. – Тебе очень повезло оказаться здесь, – сказала Уиллоу ковыряясь вилкой в своей тарелке с овощами, – Сначала кажется, что здесь ужасно и лучше вернутся в плен охотников на ведьм…       Эмити замерла и посмотрела на Уиллоу. Несколько раз по ее телу пробежала волна дрожи, из-за которой она дернулась 2 раза. Положив свою вилку на стол, Эмити начала растирать руки и чуть стиснула зубы. Заметив то, как на новую знакомую накатился страх, Уиллоу попыталась положить свою руку и успокоить. – Эмити, все хорошо. Здесь безопасно на самом деле. Мисс Носеда может и строгая, но на самом деле она очень добрая женщина и встанет горой за любого из нас.       Блайт кивнула, оглядываясь по сторонам. Обеденный зал был просторным, с длинными деревянными столами, заставленными мисками и кувшинами с молоком. Дети болтали, смеялись и перебрасывались шутками, но в воздухе витало что-то особенное, едва уловимый шепот магии, как будто каждая ложка или слово могли вызвать искру. Рогатый сидел неподалеку, все еще с флейтой в руках, но теперь он тихо переговаривался с мальчиком помладше, у которого вместо волос были тонкие перья, а глаза светились зеленым. – Я попытаюсь. – А ты... откуда ты? – спросила Уиллоу, понижая голос, словно делилась секретом. – По твоим ушам понятно всем, что ты ведьма. Я тоже… ну, вернее… я не совсем ведьма. Но я владею магией растений.       Эмити замерла на мгновение, вспоминая свой побег. Рука под бинтами продолжала ныть, напоминая о боли. Она не знала, стоит ли рассказывать ей про свой страх перед охотниками, который все еще жил в ней, будто тень, сотканная из всех отрицательных эмоций, которая грызет душу на протяжении всей жизни. – Я… сбежала от охотников. У которых и жила почти всю свою жизнь. А магия, ну… я могу призывать вязких монстров. Они слушаются меня, но у меня не всегда получается их контролировать.       Эмити продолжила есть, периодически отвечая на вопросы новоиспеченной подруги и переходя в контрнаступление задавать их тоже. Луз вышла в зал и взяла в руку железную ложку. Держа ее за кончик, девушка начала мелодично бить обратной стороной по столу, стараясь привлечь к себе внимание. – Дети, заканчиваем, складываем тарелки на стол и выходим на улицу. Все засуетились, Эмити непонимающе смотрела на все, когда Уиллоу встала из-за стола и понесла тарелку через зал. Блайт начала медленно вставать, когда Ви положила ей руки на плечи и мягко улыбнулась. – Ты сильно опоздала, так что можешь посидеть еще.       Кивнув, и не желая спорить, Эмити села обратно и продолжила есть. Хоть Ви и показывала, что ей не стоит суетится, Эмити ускорилась и старалась доесть до того, как все остальные сложат посуду. А тем временем суета в комнате продолжалась. Дети складывали посуду, а рогатый брал целую охапку и громко цокая уносил их на кухню, чтобы потом помыть.       Прожевав последние овощи, Эмити взяла свою тарелку и понесла на кухню. Ви последовала за ней, не прекращая улыбаться. Она зашла в комнату и поставила тарелку на столе рядом с другими. Посмотрела в сторону, рогатый стоял на одном колене перед печкой с коробком спичек и напряженно тер одну из них за чиркаш. В печке лежали щепки, покрывавшие сухую солому, а рядом были поленья. Над местом, где должен был быть огонь, висел котелок с водой. Взревев от злости и почти сразу успокоившись, рогатый выкинул обломавшуюся спичку в солому и взял новую. На этот раз удача была с ним, огонь быстро перекинулся на траву, потом на щепки, а потом и на положенное только что полено. Эмити хотела поинтересоваться, может даже помочь, но Ви похлопав ее руками по спине вывела из помещения.       Выйдя на улицу Эмити, начала гулять вокруг дома. Ходила на долго, почти час, наверное, просто осматриваясь и не обращая внимание на других детей. Из трубы дома шел дым, рогатый вышел, цокая копытами и сел под любимой березой. Достал из сумки флейту и начал играть. – Эмити! – позвала ее Уиллоу, подбегая, – чего ходить вокруг дома. Пошли на качелях качаться? – Ну, – Эмити задумалась на секунду, – давай.       Эмити и Уиллоу направились к качелям, висящим на ветке огромного дуба у края фермы. Качели были старыми, доска давно черная от времени, а веревки, наверное, и той доски старше были.       Девочки почти подошли к качелям, когда за спиной их окликнули: – Эй, ты!       Они сразу обернулись. Эмити прищурилась, чтобы лучше разглядеть приближающуюся к ним фигуру. Это была та девочка, которая злобно отреагировала на нее. Она была одета в простенькую рубашку и брюки, волосы ярко розовые с длинной челкой, не доходящей до глаз, а на затылке у нее был заплетен пучок. Шла она, сильно ударяя ноги о землю, показывая свое раздражение. Дойдя до Эмити, она вытянула руки и толкнула Эмити на землю. – Боша, ты чего творишь?! – закричала Уиллоу. – Закрой свой рот, а то и тебе достанется, – розоволосая погрозила кулаком и шагнула к Эмити, – Считаешь себя лучше нас? Думаешь, что можешь делать, что захочешь? – О чем ты вообще говоришь? – спросила Эмити, – Я не понимаю. – Не прикидывайся, мы все видели, как мисс Носеда к тебе относится. Может она тебя и удочерить хочешь уже? – Боша! – снова крикнула Уиллоу, – Ее привезли раненную и без сознания, конечно, о ней позаботится надо. В этот момент Боша не сдержалась и ударила Уиллоу кулаком в щеку. – Заткнись сказала!       Уиллоу схватилась за щеку и завизжала от боли через закрытый рот. Эмити подскочила и прыгнула задире на спину. Скрестив ноги на животе, Боши, Эмити пыталась удерживать ее руки. А Боша тем временем начала скидывать девочку и готовится нанести ей удар, когда из кустов выпрыгнул рогатый и рывком оттащил Бошу. – А ну успокоилась! – закричал он, впервые за день подав голос.       Он встал перед ней на четвереньки, смотря исподлобья, будто собирался забодать обидчицу. – Уйди с глаз моих, урод рогатый. – Не смей так говорить о нем! – поднялась Эмити, ей, как и Уиллоу было очень страшно. Но она не хотела позволить Боше задирать кого-то еще. – Да я тебе щас! – Боша нахмурилась еще сильнее, что у нее даже вздулись вены. Рукой она уже начала создавать в воздухе магический круг, когда… – Что здесь происходит?! – раздался голос Луз.       Женщина подошла быстрым шагом. Шрамы на ее шеке казались еще больше в свете заходящего солнца. Как только Боша отвлеклась, чтобы повернутся на Луз, рогатый схватил ее за руку и повалил на землю. Розоволосая начала кричать и требовать отпустить ее. – А ну успокойся, – хлопнула руками Луз.       Боша еще какое-то время вырывалась, ее розовые волосы разметались по грязи, а глаза горели яростью, как у пойманного в капкан зверя. Рогатый держал ее крепко, но не грубо – его копыта глубоко утопали в земле, а рога слегка наклонились вперед, словно он был готов защитить Луз, если что. Уиллоу плакала, прижимая руку к щеке, где уже проступал синяк, а Эмити стояла рядом, дрожа от адреналина, ее перевязанная рука ныла под бинтами, напоминая о недавнем побеге. – Я сказала успокойся! – закричала Луз.       Когда рогатый ослабил хватку, Луз рывком поставила Бошу на ноги, не давая той шевельнутся. Девочка стояла, молча опустив голову, не решаясь смотреть в глаза женщине. Ее розовые волосы растрепались, а глаза блестели от слез, которые она пыталась скрыть под маской злости. – Что на тебя нашло? Боша, я не этому тебя учила… – Я просто… она мне не нравится и… – Это не оправдывает того, что ты хотела ей навредить. Иди в свою комнату! – рявкнула Луз и указала пальцем на дом.       Ничего не ответив, Боша шаркнула ногами по грязи, ее плечи опустились, и она, не поднимая глаз, направилась к дому. Розовые волосы свисали мокрыми прядями, а пучок на затылке растрепался. Она скрылась за дверью, хлопнув ею так громко, что эхо разнеслось по ферме. Как только дверь закрылась, Луз сразу переменилась в лице. Из строгой и сердитой женщины она сменилась на обеспокоенную, и печальную. Протерев лицо руками, она громко выдохнула и повернулась к девочкам. – Гас, – сказала Луз, поворачиваясь к рогатому. – Затопи, наверное, баню.       Молча кивнув, парень ушел куда-то в сторону, цокая копытами. Луз осталась стоять на месте. Девочки сами подошли к ней и обняли.       Десять секунд они стояли, держа языки за зубами, Эмити прижалась лицом к фартуку девушки. Невольно она вспомнила момент из прошлого. Происходило это не часто, но достаточно, чтобы заметить закономерность, когда к охотникам приходили люди, чтобы посмотреть на предлагаемый товар, частенько с ними были и дети, чаще всего лет четырех и младше. У ворот стояли будки с собаками, только и ждущих приказ разорвать чужака. И сидя сарае, сквозь грязное окно Блайт видела, как те самые дети прячутся в объятьях родителей в поиске защиты, тепла и возможно поддержки.       Это ощущение… ощущение безопасности, того, что есть кто-то, кто готов за тебя постоять. Луз, обхватив руками девочек, тоже обняла их. Вся ее суровость и сила куда-то улетучилась, оставив только тепло и ласку, которой так не хватает детям в этом месте. – Баня будет готова через час, пойдем подсчитаем полотенца для каждого, – сказала Луз, возвращаясь к привычному для себя виду. Кладовка с бельем располагалась возле спальни Луз и Ви, это была большая комната с полками под каждый вид одежды, вешалками и ящиками. Полотенца лежали на средней полке, чтобы каждый мог дотянутся. – Сколько нужно полотенец? – спросила Эмити, рассматривая полки. – Двадцать… хотя нет, возьмем тридцать. – Почему тридцать? – Мальчики могут и одним пользоваться, им без разницы будет, вытирали ли они этим полотенцем задницу, когда дойдут до лица. Лишь бы быть уверенными, что это "чистая" сторона. А девочкам желательно два все-таки иметь, чтобы одним личико вытереть и волосы замотать, а второе на тело. – Понятно… – с сомнением проговорила Эмити и принялась вытаскивать полотенце.       Схватив сразу много, девочка не смогла удержать равновесие и рухнула на пол, погребенной под кучей полотенец. Луз пыталась сдержать смех, но легкие смешки со сдавленными хрипами все же смогли вырваться из ее рта. – Сейчас мы тебе поможем. Луз и Уиллов взяли на себя бремя подруги и освободили ее из плена. Поднявшись с пола, Эмити решила все же разделить ношу и взяла несколько штук. – Первыми мыться будут мальчики, потом девочки. Вы приготовьтесь сразу, наверное. Баня будет готова через часа полтора. – Хорошо.       Луз ушла, а девочки остались стоять в столовой, куда и отнесли полотенца. – Уиллоу? – Мм? – А как вообще проходит… мытье в бане? – смущенно спросила Эмити.       Уиллоу не поняла сначала, а потом на ее лице появился ужас от одной только мысли, с чем пришлось столкнутся ее подруге. – Там, все хорошо, просто заходишь в помещение с влажным воздухом, моешься мылом и потом заходишь в купель. – А в купеле? – Там окончательно расслабляешься, можно еще на полке сверху сидеть, мисс Носеда именно там обычно, Боша обычно старается сидеть рядом с ней, но долго не выдерживает. – Понятно… – ответила она, после чего сильно зевнула…       Эмити едва успела прикрыть рот рукой, когда зевок вырвался наружу. Усталость накрывала ее волной после пережитого напряжения. – Тебе нужно отдохнуть, – мягко сказала Уиллоу, замечая, как веки подруги предательски слипаются. – До бани еще время есть.       Они устроились на скамье в столовой. Эмити прислонилась головой к стене, закрыв глаза. Перед ней проплывали образы: лицо Луз с шрамами, которые казались теперь не пугающими, а говорящими о силе; рогатый Гас с его молчаливой защитой; даже вспышка гнева Боши – все это было частью этого странного, но уже такого важного для нее места.       Через какое-то время дверь открылась, и в столовую зашел Гас. Его копыта цокнули по деревянному полу. – Баня готова, – произнес он низким, бархатным голосом, который удивительно сочетался с его внешностью. – Мальчики уже пошли.       Эмити и Уиллоу кивнули. Через несколько минут раздался шум детских голосов – мальчишки вернулись из бани розовые, пропаренные, с мокрыми волосами. Они походили на новорожденных мышат. – Девочки, ваша очередь! – позвала Ви, появляясь в дверях с мягкой улыбкой. – Эмити, пойдем со мной, я покажу тебе, где все находится. – Я… – Эмити замялась, отвечая сонным голосом. Пока они с Уиллоу сидели в ожидании, она сама чуть не уснула и сейчас пыталась проснутся. – Можно я пойду последней, когда все помоются?       На эти слова Ви отреагировала спокойно, без попыток переубедить девочку или просто заставить ее, всего лишь мягко улыбнулась и присела на одно колено перед ней. – Стесняешься, да? – сказала она, а потом улыбнулась еще сильнее, Эмити пригвоздила свой взгляд к зубам девушки, они были не как у людей вроде Луз, не с удлиненными клыками как у нее, а скорее как у хищника. Все зубы были острыми и как будто им можно целую свинью перегрызть.       Эмити осторожно сглотнула и села на скамейку, когда Ви с Уиллоу ушли мыться.       Оставшись в одиночестве, наедине с самой тишиной. Эмити легла на скамейку, подложив руки под голову и сфокусировала свой взгляд на потолке. В темноте ей виделись в щелях между досками, как кто-то ползет по воздуху. Кто-то неосязаемый, невиданное создание, которое позволяет себя увидеть только ей. Это как негласный договор между ними, что оно показывается перед Эмити, а Эмити в свою очередь никому не говорит про него.       И вот лежа в такой положении, девочка даже не услышала, как открывается дверь и ее трогает за плечо Уиллоу, стоя с мокрыми волосами в одном полотенце и тапочках. – Эмити, ты можешь идти мыться. – Хорошо. Все помылись да, одна я осталась? – Да, вроде все.       Взяв полотенце, Эмити вышла со столовой. Ее стразу встретила Ви, одетая как обычно и отвела девочку в баню. – Смотри, одежду оставляешь здесь (указывает на полку). Как закончишь, не трогай свет, Гас ночью делает обход и затушит все. – Ясно, – кивнув, ответила Блайт. – Отлично, мойся сколько хочешь. С легким паром заранее.       Молча кивнув, Эмити подождала, пока дверь не закроется, после чего еще прижалась ближе к двери, чтобы убедится, что Ви ушла. Выдохнув, девочка начала раздеваться и складывать одежду. В самом предбаннике уже была достаточная температура, чтобы на теле девочки начал проступать пот. Держать за ручку, Эмити собиралась с силами, готовясь пропотеть еще сильнее.       Сама комната бани была огромная, явно рассчитанная на большое количество людей. В центре стояла большая купель с теплой водой. У окна, закрытого занавесками, стояли бочки с холодной водой, а с противоположной стороны располагалась складная полка, на которой сидят, чтоб было жарче. Рядом с этой полкой стояла обложенная кирпичами печка, сверху лежали большие камни и котел с горячей водой. Воздух внутри был жарким и влажным, пахло мылом и благовониями. Жар был таким, что воздух в легких чуть ли не обжигал их.       Взяв ковшик, Эмити набрала в него холодной воды. Сначала она немного отпила, после чего вылила его на себя. Эмити выдохнула, выливая на себя второй ковш холодной воды. Пар поднялся выше, обвив ее, как теплое одеяло. Она опустилась на корточки, закрыла глаза, дала телу привыкнуть к жару. Кожа пульсировала под бинтом, но боль уже не острая, скорее напоминающая, что она все еще живая, и в ее детской груди продолжает биться ее сердечко.       Она набрала в тазик горячей воды и котла, смешала с большим количеством холодной. Поставила возле скамейки и опустила туда ноги. Запрокинув голову назад, Эмити задумалась о том, как далеко она ушла оттуда – от грязной комнаты, где ее держали на цепи, от запаха мочи и испуга, от того дня, когда мужчина с холодными глазами впервые вошел в комнату, где она ждала, ничего не понимая. Где-то глубоко внутри все еще жил страх. Он царапался в груди, как зверь в клетке, требуя быть услышанным. Но сейчас… сейчас было тепло. И безопасно. И даже если в голове крутились кошмары, они казались далекими, как отголоски чужого сна. Эмити закрыла глаза. Вода обволакивала ступни, успокаивая. Она вдохнула пар с запахом трав и древесных щепок. Кто-то, должно быть, положил их в печь. Может, это Ви сделала. Или Луз. Кто знает…       Вдруг дверь скрипнула. Звук был тихим, едва уловимым, но Эмити сразу открыла глаза. В баню зашла Луз. Совершенно голая. Волосы распущены, мокрые от пара, влага стекала по ее плечам и груди. Шрамы на лице выделялись в полумраке, словно символы силы, высеченные в плоти.       Эмити сразу поджала ноги к телу, закрывая гениталии. Вода из тазика сразу устремилась за ногами, обрываясь в воздухе тонкими нитями и разбиваясь о пол. А руки скрестила на груди. Сердце забилось от неожиданности, что кто-то зашел к ней, когда она находится в таком уязвимом состоянии. – Я уже заканчиваю, – протараторила Эмити и уже собралась встать. – Сиди, – ответила ей Луз и подошла ближе.       Луз посмотрела на лицо Эмити, которое уже залилось красным от смущения и, судя по всему, страха, что с ней могут сделать что-то нехорошее. Девушка не стала ничего говорить, молча забралась на полку и уставилась в потолок. – Ты не против, если я воды полью на камни? – спросила Луз? – …нет, – тихо произнесла Эмити.       Носеда слезла с полки, взяла ковш и сразу плеснула на камни холодную воду. Горячий пар тут же устремился вверх, обжигающе трогая кожу. Луз глубоко вдохнула через нос, ощущая весь жар. В этот момент Эмити позволила себе посмотреть на обнаженное тело доярки. Не только на лице девушки были шрамы, они присутствовали почти на всем теле, большинство будто от порезов, но два особенно выделялись.       Вся спина была исполосована глубокими линиями, такими могла оставить только плеть с железными грузами на конце, чтобы рвать плоть провинившегося, за что такая метка может находится на теле столь великодушной девушки?       И второй шрам был в виде грубых затертостей, сквозь которых проступал ярковыраженный ожог от клейма раскаленным железом. Такое использует для домашнего скота, или как наказание, но что могла сделать Носеда.       Эмити сглотнула и тут же отвернулась, поняв, что Луз чувствует взгляд на себе. Девушка вернулась на полку и долго молчала. Она смотрела на Эмити, которая сжалась в комок, прикрыв руками грудь, с смущенными глазами и красным не от жары лицом.       Луз сидела, прислонившись к стене, вдыхая горячий воздух и чувствуя, как по ее телу стекает пот. По телу, по шрамам, по изгибам тела, которые никак не скрывались. Ее дыхание было ровным, почти не слышным, но Эмити все равно ощущала каждое колыхание воздуха. – Ты боишься меня? – спросила Луз внезапно, никак не двигаясь.       Эмити снова сглотнула, может желая что-то сказать, может оттого, что просто в горле пересохло. Но все, что она сделала, это лишь слегка покачала головой.       Слегка нахмурилась, Луз задумалась над тем, что спросить следует дальше. Может стоит спросить о прошлом Эмити, вряд ли она была в плену у охотников с самого своего рождения. – Скажи, у тебя есть родственники? Родители, сестры, братья?       Девочка вздрогнула, по спине пробежала дрожь, а кожа стала словно гусиная. Видно было, что эта тема вызывает непомерный дискомфорт, вскрывающий старые шрамы. – Прости, – ответила Луз, заметив реакцию девочки. – Если это так тебя пугает, лучше не надо рассказывать. – Я… я просто не знаю… – М? – В моей семье все имели способность к магии, – Эмити сделала паузу, понимая, что ей будет больно вспоминать все это. – Мы жили в большой деревне на окраине, у меня были старшие брат с сестрой. Мы думали, что люди вокруг нас хорошие, за своих нас принимают. А потом… В один из дней к нам ворвались охотники, они силой вытащили нас на улицу. Отец и мать пытались что-то сделать, защитить нас. Но их убили до того, как они что-то успели сделать. Я помню, как возле дома стояла наша соседка и так довольно улыбалась. Мне было тогда четыре года, и это единственное, что я помню из детства.       Носеда опустила глаза, ей не впервой слышать подобную историю, у каждого из детей, за которых она отвечает так или иначе был печальный опыт в прошлом… – Прости, что затронула это. – Вы ни виноваты, – ответила Эмити. – После произошедшего меня с братом и сестрой разлучили. Я не знаю, где они, что с ними. Живы ли они вообще, хочется просто верить, что они смогли спастись и живут счастливо. – Вы ни виноваты. Это все люди, – ответила Луз. – Люди, которые возомнили, что имеют право диктовать свое видение мира. Те, кто считает святым отнять жизнь за отличающие признаки. Я ненавижу каждого, кто поддерживает эту идею, если бы мы могли жить в мире, где нет всего этого ужаса. Сколько бы крови не было пролито на нашу землю? Почему все так несправедливо… – Почему все так несправедливо… – повторила Эмити шепотом, словно сама себе. – Поверь Эмити, здесь тебе никто не желает зла. Ни я, ни Ви, ни даже Боша.       Имя последней заставило Эмити опять съежится. Ведь кто как не Боша всем своим видом и поведением показала всю неприязнь к ней. – Не сердись на нее за сегодняшнее. Прошу тебя. Она очень привязана ко мне, и не любит, когда, по ее мнению, что-то встает, между нами. – А что с ней произошло? – спросила Эмити. – Тяжело рассказывать. Ты, возможно, знаешь, но ведьм иногда продают на рынке как рабов. Я помню, что выбирала продукты, как вдруг объявили о торгах. Она сидела в цепях, грязная, побитая, а рядом еще были ее родители. Их продавали по отдельности. Эмити, ты просто не видела этот взгляд их, они буквально умоляли меня сделать что-то. – И вы сделали? – А ты как думаешь? – задала ответный вопрос Луз, – Я потратила почти все деньги, что у меня были, но смогла выкупить ее. Я взяла ее на руки, позволила попрощаться с родителями и увезла сюда. Боша неделю как минимум плакала от страха за родных. Ясно почему она такая злая и привязанная, скрывает боль под злостью, а во мне видит мать, с которой ее разлучили. – Это так грустно. – Мгм… здесь все пережили подобное. Взять Гаса например.       Эмити заинтересованно посмотрела на девушку и даже двинулась чуть ближе. – Он родился в нормальной семье с близнецом. Брат был обычным, а он… с рожками и копытцами, которыми бился о все и цокая скакал по дому. Все детство его держали в хлеву, как скотину, родные стыдились, а люди открыто называли уродом, ребенком сатаны и даже говорили, что он был послан как наказание за грехи. Девушка остановилась, думая о прошлом и пытаясь вспомнить детали истории. – Один раз, ночью, когда Гас гулял… Его выпускали по ночам, чтобы не видели, а на его брата напали волки. Хотела бы я увидеть, как это парень их поднимает на рога и просто швыряет как мешки. – Смотря на него, не скажешь, что он сильный. – Видимость бывает обманчива. После того случая отец его понял наконец, что Гас не какое-то животное, а все-таки его сын. Получил кровать, место за столом, отец даже ружье брал если кто-то говорил плохо про Гаса. – Так что случилось потом? Почему и как он оказался здесь, с вами? – Отец умер. Группа хулиганов решила позабавится и закопала его живьем… сунули ему трубку в рот, чтобы не умер быстро и оставили так. Мы с Ви ехали проездом, да решили грибы поискать. Ну, и сама понимаешь…       Едва заметно кивнув, Эмити почувствовала, как в груди формируется комок, от жалости, сопереживания и горечи услышанного. Она не знала, что говорить на все услышанное. И ведь это только малая часть от общей истории. Здесь есть и другие дети, что насчет Ви, какая у них история? – Вернемся о одной теме, – сказала Луз, – твоя магия, ты можешь ее продемонстрировать сейчас? – Я… не знаю. Рука болит, и я не знаю даже, как это делать нужно, меня никто не учил. – Ничего страшного, – утешила Луз. – Здесь есть небольшая библиотека, наверняка найдем что-то про твои силы.       Слова девушки заставили улыбнутся. За все время чувство тревоги постепенно сходила на нет и Эмити становилась все более открытой. Взяв с полки мыло с мочалкой, Луз подошла ближе к девочке и с позволения последней начала помогать ей, особенно сильно пришлось стараться с головой. Грязь в волосах все еще держалась, как будто сама земля не хотела отпускать то, что попало в ее руки. Луз разъединяла слипшийся волоски, отколупывая мелкие кусочки с кожи головы. – Больно? – периодически спрашивала Луз в процессе. – Нет… – слабо ответила Эмити, хотя каждый рывок заставлял ее вздрагивать. – Просто… странно. Никто никогда раньше так не заботился обо мне. – А теперь будет кому…       Закончив со всем, девушки облились водой последний раз и обмотавшись полотенцами вернулись в дом. Зажгя свечку, Луз повела Эмити за собой, освещая темный коридор. Девочка держалась за руку, вслушиваясь в каждый едва уловимый звук. Половицы скрипели как старые петли, чуть хлюпающий звук мокрых, босых ног. А где-то в дали слышался звук флейты… – Пришли, – сказала Луз остановившись у двери в комнату.       Эмити ничего не ответила.       Внутри комнаты было пустовато, и это не была та самая комната, где Эмити проснулась. Кровать стояла в другом углу, большой старый шкаф, и свеча на стуле. Усадив Эмити на кровать, Луз залезла в шкаф и достала с полки деревянный гребешок для волос. Сев рядом с девочкой, Носеда начала расчесывать волосы, напевая тихую мелодию.       Смотря в пол, Эмити никак не удавалось отделаться от увиденного в бане, белая от шрамов спина, клеймо и вся эта контрастирующая забота по отношению ко всем. Луз расчесывала волосы медленно и усердно, почти с материнской заботой. Гребешок скользил по мокрым прядям, расправляя спутанные узлы, будто убирал остатки прошлого, с которым навсегда покончено.       Закончив расчесывать волосы, Носеда достала из шкафа чистые трусики и белое платье для сна, достающее до пола. Передала все это Эмити и отвернулась, чтобы не смущать еще сильнее. Уложив Блайт в кровать, шатенка чуть открыла окно и вышла из комнаты. Укрывшись, Эмити смотрела в потолок на древесные волокна досок и вслушивалась в звуки с улицы.       На улице шелестела листва, трепетали сверчки, и, наверное, самое главное, звук флейты. Скинув с себя одеяло, девочка распахнула окно полностью и высунула голову. В тени лунного света сидел Гас, точнее виднелся только его силуэт. Он держал свой инструмент и осторожно перебирал пальцами по отверстиям, получая волшебную, успокаивающую мелодию       Тем же временем Луз, зашедшая в свою спальню зажгла свечи и поднесла их к двойной кровати, на противоположной стороне лежала Ви. Этого света хватило, чтобы разбудить сестру, и близняшка недовольно зажмурила глаза и начала мычать что-то непонятное. – Луз, уже глубокая ночь. Неужели это не может подождать до утра? – спросила она и перевернулась на другой бок, забирая все одеяло себе. – Прости, но нет. Мне нужно записать все, что я узнала, утром могу и не вспомнить. – Завтра ты будет проводить занятия, я буду отсыпаться. Это будет твое наказание! – зевая произнесла Ви.       Молча кивнув, Носеда открыла шкаф и достала из него стопку бумаг, перо и чернильницу.       Разложив это все на столе, девушка макнула перо и принялась писать.       Личное дело № 16 – Эмити Блайт       … *** На следующий день Эмити проснулась от звуков с улицы. Первое, что она увидела… темнота? Сонная, девочка дотянулась до своего лица и поняла, что ее голова накрыта подушкой. Как она положила ее на себя, не понятно. На улице уже святило солнце, лучи которого пробивались в комнату. Сев на кровать, девочка посмотрела на свою руку с бинтами и дотронулась пальцем до забинтованной раны. Больно, но не сильно. Выглянув в окно, она увидела Луз и несколько детей, включая Уиллоу и Бошу. Носеда стояла перед всеми и показывала нужную позу для появления магии. Лучше всех, как ни странно, получалось у Боши. Трехглазая выводила в воздухе ровный круг и призывала пламя из кончиков пальцев. В дверь комнаты постучались и с той стороны обратились к Эмити по имени. – Войдите, – Эмити повернулась в сторону двери, наблюдая за тем, как та медленно приоткрывается. – Доброе утро, – улыбаясь сказала Ви, держа в руках тарелку с блинчиками и кружку травяного чая. Она поставила все на кровать, стараясь не опрокинуть и не облить девочку. – Это… – Завтрак, – прервала вопрос девушка, снова улыбнувшись. – Обычно он проходит до занятий, но мы решили тебя не будить. Слишком напряженный вчера выдался день, для всех нас. Вот (поставила тарелку на колени Эмити, и протянула вилку), они уже остыли, но все равно остаются вкусными. Эмити медленно надавила на один скрученный блин, отделив небольшой кусочек и положила его себе в рот. Как только остывшее тесто коснулось ее языка, по всему рту разлился этот вкус. Эти блины не были чем-то божественным, скорее самыми обычными, раз их готовят сразу на толпу людей. Но это все равно было лучше, чем черствый кусок хлеба, об который можно легко поломать зубы. Закончив с завтраком и завив все чаем, Ви забрала посуду и сказала Эмити одеваться и идти к Луз. Одевшись и умывшись, Эмити вышла на улицу. Яркий солнечный диск слепил ей глаза, отчего голова девочки была направленна вниз. Луз расхаживала из стороны в сторону, объясняя какую-то тему, которая не сильно пригодится ей самой, но очень важна, наверное, для ведьм. Узнать, о чем именно она говорит на таком расстоянии было невозможно, поэтому Эмити немного ускорилась. – …случай, когда вас могут поймать… Эмити! Давай скорее! – заметив девочку подозвала ее Луз. Нерешительно, Эмити пошла вперед и встала рядом с Уиллоу. – О чем я… ах, да! Если когда-нибудь вас поймают, то не стоит поддаваться панике. Ведьмина магия зависит от разума, способности им совладать и полной оценки ситуации. Одно единственное заклинание ничего вам не даст! Необходимо владеть хотя бы базой. Вы можете высекать искры огня из своих кончиков пальцев, но от ник нет никакого смысла, если у вас связанны руки или нет их вовсе. По лбу Блайт начал скатываться пот, не вольно в ее мыслях появилась картина, как обезображенные самодовольной гримасой охотники держат ей руки на пеньке и заносят топор. Носеда, заметив ужас в глазах подопечной поспешила ее успокоить. – Не стоит переживать, сейчас вы под моей защитой, и в будущем я научу вас всему, что позволит вам прожить долгую, счастливую и самое главное – безопасную жизнь. Какое-то чувство шептало в груди о необходимости посмотреть себе за спину. Медленно девочка посмотрела в сторону березы, у которой сидел Гас. Рогатый держал свой инструмент в руке, в паре дюймов от рта и смотрел прямо на нее. Он молча кивнул и продолжил высекать из воздуха мелодию. – Не отвлекаемся, – сказала Луз, обращаясь к Эмити.    Вздрогнув, девочка повернулась обратно и посмотрела в землю, трава под ногами была примята, а местами даже виднелись участки с отсевающим покрытием. «Здесь постоянно проводятся занятия» – поняла Эмити. – «Получается здесь все уже владеют магией на неплохом уровне? Почему же учения проводятся как подготовка»… Вопросы в голове Эмити не оставляли ее в покое, ей хотелось узнать, с какой целью точно Луз спасает детей с способностью к магии и обучает их. Из фантазии ее вытащила Уиллоу, подруга легонько похлопала ее по плечу и указала в сторону Луз. – Эмити, тебя попросили выйти вперед. В ответ Блайт молча кивнула и сделала несколько маленьких шагов, выйдя из группы. Носеда тоже подошла к ней и развернула к остальным. Перед глазами сразу встала выставка ведьм, девочка почувствовала, будто снова ее показывают перед богатыми людьми с целью заработать. Кожа стала гусиной, а во рту начала скапливаться слюна от волнения и ужаса. Заметив происходящее, Луз начала успокаивать свою подопечную. Все это время Боша стояла и смотрела на них обеих с чистой завистью, по ее мнению это она должна сейчас стоять и ощущать на себе прикосновения наставницы, заменившую ей мать. Это вызывало в ней ревность, и злость… – Так, Эмити. Сконцентрируйся, вытяни руку вперед с указательным пальцем и проведи круг в воздухе. Эмити не ответила. Слегка трясущейся рукой, девочка начала выводить окружность. Несколько раз у нее ничего не получалось, просто выходила кривая окружность без результата. Через несколько секунд Эмити смогла что-то почувствовать в своем теле, это было не похоже на простое волнение, скорее наоборот, ощущалась сила, которой раньше было не достичь. Словно все трудности для нее канули в небытие, и колючая дорожка стала летней тропинкой. Из кончика пальца пошел фиолетовый контур. Это было почти не заметно, но он переливался разными оттенками своего цвета, Эмити успела дойти до середины, как ее словно парализовало, а незавершенный круг рассыпался в пыль и исчез… Отпрянув руку, Эмити начала трястись и схватилась за грудь. Внутри все как будто сжалось до размера атома и вернулось сильной болью… душевной болью. Не делая резких движений, Луз подошла к девочке и просто обняла ее, тихо нашептывая, что все хорошо. Спустя минуту она повернулась к остальным. – Урок окончен, продолжим завтра… Дети начали расходится, Боша осталась стоять какое-то время и молча смотрела на эту сцену. Взгляда шатенки хватило, чтобы без слов объяснить ситуация: «Тебя это тоже касается». Злобно фыркнув, третиглазка направилась к дому. – Идем за мной… Взявшись за руки, Носеда повела Эмити в сторону конюшни. Дверь открывалась медленно, со скрипом, и из конюшни послышалось радостное ржание. Луз зашла первой, Эмити немного подождала и пошла следом. Внутри все было чисто и разложено по местам, а на гвозде висело несколько накидок, Луз подошла ним и сняла первые две попавшиеся. Подошла к Эмити и накинула одну на нее, а другую на себя. В самом стойле стояла величественная вороная кобылка, она радостно вертела головой, приветствуя хозяйку. Протянув руку, Носеда начала гладить ее по голове, одновременно открывая дверцу, чтобы вывести ее на улицу. – Пойдем милая, – сказала она лошади. Эмити смотрела на все завораживающим взглядом. Такой связи между человеком и животным она не видела, и даже не представляла, что такое возможно. Уже на улице, Луз помогла Эмити забраться на лошадь, а потом села сзади, перед этим погрузив на кобылу длинную сумку. – Держись крепче, Фасолька быстрая лошадка. Но! – крикнула она, после чего легонько пнула кобылу в бок. Фасолька зафыркала и поскакала вперед. Ветер сразу ударил в лицо, теплый, пахнущий травой. Эмити вздрогнула, но Луз, сидевшая сзади, крепко прижала ее к себе одной рукой, продолжая держать второй поводья. Фасолька бежала ровным темпом, цокая копытами. Лошадь словно парила над землей как пегас, будто знала, она везет очень важных людей, свою хозяйку и… спасенную ею ребенка. Они поскакали вдоль поля, в сторону леса. Все поле было усеяно белыми одуванчиками. Фасолька скакала прямо по ним, поднимая в воздух огромное количество семян. Они походили на звезды, только сияющие днем. Смотря на это, в груди девочки начало что-то расцветать, не спокойствие и умиротворение, а… радость. Настоящая, все это время она держалась руками за шею лошади, но сейчас она отпустила ее и расставила руки в стороны. Она смеялась, по-детски. Именно так и должен звучать ребенок, веселым и жизнерадостным. Проскакав лес, Луз остановилась у озера и слезла с лошади. Поставив Эмити за землю, шатенка связала к песка небольшой камушек и бросила его в воду. – Зачем мы здесь? – поинтересовалась Эмити, смотря на воду. – Мы здесь, чтобы поговорить на едине. – О чем? – О магии. Эмити, ты знаешь откуда идет магия у ведьм? – Нет. Луз хмыкнула и с улыбкой посмотрела на озеро, кинув еще один камень. – Магия ведьм исходит от их сердца. По строению оно почти не отличается от людского, за исключением наличия желчного мешка. Эмити задумчиво посмотрела на девушку, пока та, как ни в чем ни бывало продолжала кидать камни. С каждым следующим броском они летели все дальше, и брызги становились все сильнее. – Да… магия ведьм идет от их сердца. Люди долго пытались понять, как это происходит. Пытались даже пересадить орган людям и проверить, что произойдет. Ха! Стоит ли говорить, Эмити, что подобные опыты не заканчивались успехом. – Почему вы мне говорите это? Луз вздохнула и оторавшись от камней, повернулась к Эмити. – Я хочу сказать, что магия течет по твоей крови и исходит из твоего сердца, но она не может проявляться, если твои мысли в голове путаются. Я видела это уже не раз. Тебя мучает страх, страх снова оказаться в плену, страх потерять друзей, новообретенную семью и… как я уже намекнула, свободу. Страх, он не враг, но если ты не сможешь его контролировать, то и магией ты овладеть не сможешь. Страх разжигает гнев, гнев же ведет к ненависти, а ненависть – к страданиям. Выпрямив спину, Луз встала на ноги и протянула один камешек. – Давай, кидай его. Повертев его несколько секунд в руках, Эмити все же замахнулась и бросила его в озеро. Хлюп, и камешек растворился в толще воды, оставив о себе только столб воды и расходящиеся во все стороны круги. – Отлично. А теперь, закрой глаза. Закрыв глаза, девочка начала опираться на слух, она слышала, как Носеда ходит вокруг нее. Слышно было, как уныло шаркал песок, после каждого шага, когда нога утопала по щиколотку. – А теперь, попытайся создать круг магии. Но думай о хорошем, о мягкой кровати, о друзьях, как будто ничего плохого не было. Ветер шелестел между волосами девочки, воздух был немного влажным. Эмити чувствовала, как Луз остановилась сзади, шагов больше не было. Только ровное дыхание и ощущение защиты. Словно они стояли внутри невидимого круга, пересечь который никому не удастся. «Думай о хорошем»… Сначала в голове всплыли воспоминания о сарае, грязь, запах плесени и цепь. Эмити шикнула сквозь зубы, а по теле пробежала дрожь. Из кончика пальца высвободилась едва заметная искорка, и тут же потухла. – Не заставляй себя, – шептала Луз, – позволь памяти выбрать что-то другое. Чуть приоткрыв глаза, Эмити смотрела на руку сквозь ресницы. Она вспомнила вчерашний день, каждый приятный момент. Мягкая кровать, вкусная еда, защита от тех, кто желал ей вреда, забота и… ощущение материнской любви. В ушах словно заиграла флейта Гаса, голос Уиллоу и Ви, с заботой и защитой говорящие о ферме. Звук сердцебиения девочки стал чуть громче, белые волоски на руках встали дыбом, из пальцев пошел луч. На этот раз круг смог собраться полностью и из песка начала появляться ярко фиолетовая субстанция. Сначала она была бесформенной, извивающейся и простой. Но потом, субстанция сгустилась, начала обретать очертания. Из нее появилась маленькое существо, размером с кулак. Точно такой, как и в ту ночь под проливным дождем. Разные оттенки фиолетового. Черные, пустые глазницы из которых виднелись оранжевые огоньки. На лице Эмити начала проглядываться улыбка, у нее получилось. Луз, все еще стоявшая сзади чувствовала эти эмоции и тоже улыбалась. Ее переполняла гордость за свою новую ученицу. Обернувшись, Носеда увидела, что даже Фасолька радостно топает передники копытами. Подойдя к свой лошади, Луз сняла сумку и перебросила себе через плечо. – Эмити, ты пока еще попрактикуйся, а я отойду ненадолго. В ответ Блайт молча кивнула, продолжая смотреть на сотворенное ею создание. Маленький голем из слизи стоял неподвижно, смотря в ноги своей хозяйки и ожидая поручения. Снова сделав глубокий вдох, девочка попыталась сотворить еще один круг, задумавшись, желая заставить своего монстра двигаться. Медленно и аккуратно Эмити двигала своей рукой в стороны, а существо двигало руками и ногами. Двигалось оно достаточно неуклюже, но главное, что двигалось. Для Эмити это означало не провал, а возможность. Впервые у нее получилось в спокойном состоянии сотворить сгусток слизи и заставить его двигаться. – Вот так, хорошо, – прошептала Эмити, глядя, как существо медленно шагает по песку, оставляя фиолетовые следы на нем. Оно остановилось и повернуло голову, будто ожидало следующего приказа. Его оранжевые глаза светились ярко в дневном свете. Эмити неспеша подняла руку в кулак, монстр повторил за ней. Она сжала ее в кулак, снова повторил и покорно ждал следующих действий. Эмити думала над тем, что еще можно сделать, как вдруг за ее спиной послышался тревожный писк. Обернувшись, она увидела, как бегая зигзагом в ее сторону бежит белый зайчик, чудом увернувшийся от копыт искупавшейся лошади. Животное в прыжке оказалось у Эмити в руках, и ее голем тут же растравился в песке. Зверек вцепился в плащ девочки и никак не хотел отпускать ее. Он весь дрожал и будто молил и помощи, или защите. Сначала Блайт не понимала, а когда увидела Луз, все стало понятно… Девушка вышла с той же стороны, что и минуту назад заяц. В руках она держала луз с готовой стрелой, на спине висел колчан, а на поясе висели уже подстреленные сородичи мехового комочка. Нахмурившись, Носеда посмотрела на Эмити, потом за ушедшую от нее добычу. Эмити металась взглядом от лука, до висящих тушек. Они болтались как повешенные тела, кровь вытекала по каплям, пачкая плащ и землю. Сглотнув слюнку, девочка прижала зайца к себе, всем видом показывая, что не отдаст его на убой. Постепенно хмурый взгляд Носеда начал уходить, сменяясь равнодушием. Выдохнув, шатенка убрала стрелу к остальным в колчан. – Я надеюсь ты любишь мясо кроликов, – сказала Луз. – Я… (посмотрела на зайчика) Никогда не пробовала, и не особо хочу. – Не переживай, на вкус они как курица. Поехали домой? Сделав пару шагов в сторону Луз жестом, остановила ее. – Оставь животное здесь. – Но он остался совсем один, он погибнет если его не спасти. – Эмити, это называется естественный отбор. Сильные выживают, а слабые либо становятся их целью, либо сбиваются в стаи, что иметь больше шансов для своего выживания. Эмити засомневалась, она смотрела на животное, которое всем своим видом умоляло не оставлять его одного. Глаза девочки заблестели, пытаясь сдержать слезы. Луз заметила это и переменилась в лице, подошла к Эмити и прижала ее к себе. – Прости Эмити… я не должна была срываться. Хочешь бери его с собой, но вся ответственность за него будет на тебе. – Хорошо, – шмыгнула носом девочка, – я буду заботится о нем. Луз посмотрела на зайца в руках Эмити, а потом на висящих на ее поясе. Даже если бы она его поймала, этого было бы мало, чтобы накормить всех, нужно хотя бы дюжину таких изловить, а ей удалось всего четыре. Эмити сдерживала слезы, уперевшись в живот наставницы. Ее нос был свободен, и вместе с воздухом она улавливала этот запах от зайцев, запах отнятой жизни, мочи и помета. Час назад они бегали и жевали траву, а теперь они просто станут ужином… Сев на лошадь, девушки поскакали обратно. Эмити смотрела на все через призму, сегодня она научилась новому, хорошему. Но также осознала одну печальную вещь. Ради выживания приходится жертвовать чем-то, и судя все всему, выбором Луз было пожертвовать чувством сострадания к меньшим существам. Вернувшись на ферму, их сразу встретил Гас. Луз молча отдала ему свою добычу, и он ушел. Гас ушел, громко цокая копытами по деревянному настилу, оставляя за собой тонкую ниточку крови, последний след живых еще несколько минут назад существ. Эмити смотрела ему вслед, все еще прижимая к груди дрожащего зайца. Белый комочек доверчиво ткнулся носом ей в шею, ища тепла и защиты. Луз молча расседлала Фасольку, движения ее были резкими, но не злыми, а скорее привычными, отточенными годами. Проведя ладонью по лошадиной морде, она что-то шепнула кобыле, и та понимающе фыркнула, утыкаясь хозяйке в плечо. – Сердишься? – спросила Эмити. – Нет, я горжусь тобой. И за магию… и за то, что ты решилась защитить его. Но нужно решить, что делать. Мясо не хватит на всех, либо придется готовить очень мало, либо получится слишком постно. – А ничего решать и не нужно! – заявила Ви, оказавшаяся за спиной у сестры и Эмити, – я сегодня была в городе и смогла достать курицы. На вкус она очень похожа, никто и не заметит. – Хорошая идея, Ви. – Спасибо. Остаток дня прошел в какой-то странной, звенящей атмосфере. Дети разошлись по своим делам, кто-то помогал чинить забор, кто-то сидел у костра и рассказывал страшилки, а Боша уединилась в дальней части двора и тренировалась в одиночестве. Эмити сидела на скамейке, поглядывая на зайчика, редко переводя взгляд на Бошу. Она видела, как из кончиков пальцев Боши вырывались тонкие языки пламени, и невзначай пыталась повторять за ее действиями. – Интересный денек выдался, да? – сказала Уиллоу, подойдя к Эмити. – А, да, правда интересный, – ответила она подруге. Уиллоу подсела на скамейку, из-под ее рубашки в области живота выпирало две небольшие выпуклости. Блайт заметила это и с долей любопытства поглядывала на живот. Заметив на себе прикованный взгляд, Уиллоу сунула туда руку и достала две булочки. – Держи. – Спасибо, – сказала Эмити, – а откуда они у тебя? – Я пришла на кухню, хотела чего-нибудь съесть, а там стояла Ви и пекла булочки на завтра. Она увидела меня и сказала взять две, чтобы и тебя угостить. Нравишься ты им. – Хмх, погоди, им? – Миссис Носеда и Ви. Не часто можно увидеть такое внимание с их стороны. – Что, правда, что ли? – Ну, не совсем правда. Ви относится с любовью ко всем, кто здесь живет. Если спросить любого, как они относятся к Луз и Ви, то примерно все скажут одно и тоже. Что Ви для них как новая мама, а Луз это скорее тетя, которая проводит время, но не хочет сильной привязанности. – Я бы никогда не подумала о таком… – Поэтому и говорю, что ты особенная. Из всех нас, только Боша наверное бы сказала, что любит Луз больше. Она даже называла ее мамой. Меня еще не было здесь, но мне рассказывали, как Боша просыпалась ночью и бежала спать к Луз в кровать. Она никогда не была против, но все же отучала ее от этого. Эмити задумчиво откусило небольшой кусок от булочки. Та казалась теплой, мягкой, с легким ощущением сладости. Похожу Ви добавило в тесто немного меда. Бегающий вокруг да около заяц тоже захотел вкусить испеченного теста и прося поделится, встал на задние лапы и зашевелил носом. С улыбкой на лице, Эмити отломила крохотный кусочек и протянула его пушистому комочку. То сразу ухватил лакомство и принялся жевать. Небольшой кусочек булочки таял на глазах у девочек. – А ты уже придумала ему имя? – спросила Уиллоу, наблюдая, как новый друг Эмити подходил ближе, с целью слизать крошки с ее руки. Эмити задумалась, у нее никогда не было своего питомца. И она никогда не думала, что у нее вообще появится такая возможность. Она смотрела на его белый мех, который уже успел замараться в пыли и земле фермерского двора, а животик приобрел цвет травы. – Я не знаю… – Ну, – протянула Уиллоу, – ему очень повезло, что он встретил тебя. – Наверное. Что ты имеешь в вижу. Уиллоу захихикала. – Я хочу предложить тебе имя Клевер. Я читала, что если найти клевер с четырьмя листиками, то он принесет удачу. Как раз подходит для нового друга. Клевер? Эмити заинтересованно посмотрела на этот белый комок шерсти. Он белый, словно снег… чуть талый, о чего и грязный. Но все же белый. Получается сильный контраст с именем, которое имеет под собой намек на зеленый цвет. – Ты что задумалась? Если не подходит, можно назвать его Колючка, раз он так в тебя вцепился. Не удержавшись от неожиданности, Эмити начала смеяться, Уиллоу поддержала такую реакцию, и они начали смеяться в унисон. – Нет, лучше тогда Клевер. – Согласна. Эмити снова посмотрела на зайца. Значит Клевер. Ему все же и правда больше идет именно такое имя. В стороне дома послышалось, как хлопнула дверь и на пороге стояла Луз, вытирающая руки об одежду. Она посмотрела на детей и крикнула «Ужин». Почти все мигом побежали в ее сторону, стремясь занять свое место. Боша тоже собралась, но не быстро, просто спокойно направилась, держась чуть поодаль от остальных. Эмити заметила, как та бросила на них с Уиллоу короткий взгляд, не злой, а просто уставший, и сразу же отвернулась. – Идем скорее, – сказала Уиллоу, потянув подругу за руку, – а то без нас все съедят. Уиллоу побежала впереди, продолжая держать Эмити. Клевер сразу подскочил с места и побежал за ними. В доме он начал скакать на задних лапах, желая оказаться на руках хозяйки. Эмити наклонилась и подхватила Клевера, прижимая к груди. Заяц тут же уткнулся носом ей в шею и замер, словно понимал, что в этом доме ему тоже предстоит найти свое место. Девочки зашли в обеденный зал, где уже почти все расселись. Пахло горячей похлебкой и свежим хлебом, тем самым, который когда-то был всего лишь мечтой для Эмити, а теперь стал привычной реальностью. Гас уже сидел на своем месте. В углу, прислонившись рогами к стене. Перед ним стояла пустая тарелка и кружка с молоком. Он молча кивнул девочкам, когда они проходили мимо. Девочки сели вместе, а Клевера переставили на колени, чтобы сильно не мешался. Он почти сразу свернулся калачиком, и словно уснул, перебирая лапками. В зал вошла Луз с большим котлом в руках, пар от которого поднимался до самого потолка. Ви шла следом с большой деревянной ложкой и мисками. Они начали разливать похлебку молча, но слаженно, будто делали это тысячи раз. – Сегодня у нас курица, – объявила Ви, ставя миску перед Эмити. – С овощами и травами. Ешь, пока горячее. Девочка как-то странно посмотрела в свою тарелку и смутилась, только курица, разве в блюде не должен быть. – Не беспокойся, – прошептала Ви, будто узнав, о чем думает Эмити, – Я специально готовила тебе отдельно без крольчатины. Эмити осторожно отломила кусочек хлеба и макнула в бульон. Вкус был насыщенным, с легкой ноткой чеснока и укропа. Клевер зашевелился от запаха, но, поняв, что еда не для него, снова свернулся. Боша сидела напротив, через два человека от Эмити. Она ковырялась в тарелке, не поднимая глаз. Ее розовый пучок растрепался за день, а под глазами залегли темные круги. Луз заметила это, но ничего не сказала, лишь поставила перед ней дополнительный кусок хлеба. Боша не поблагодарила, но хлеб взяла… Эмити оглянулась по сторонам. Детские улыбки, запах горячей и вкусной еды. Добрые взрослые, никакой опасности. В зале постоянно слышался звук, как ложки ударяются в дно тарелки, а потом причмокивание, когда еда оказывалась во рту. Это все делало атмосферу… уютной. Блайт смотрела на все, слушала все и наконец-то осознала одну вещь: «Я дома» *** Четыре года спустя… Эмити ждала, когда они начнут действовать. Вместе с Бошей девушка оказалась в окружении охотников и загнана в центр круга. Скрывающие лица под маской фигуры стояли словно статуи, лишь двигающийся животы от дыхания давали понять, что это не неподвижные истуканы, а люди. Веревки, палки, горящие факела, они были готовы начать атаку, но не делали ее. Они ждали первого хода от жертв, чтобы поймать их на ошибке и словить. Стоя спиной к спине, девушки обе ощущали сердцебиение второй. Сердца бились почти одновременно, адреналин бил в голову, игнорируя все внешние факторы, кроме одного, спастись! Розоволосая скалилась и смотрела на троих из них. Она смотрела и явно желала показать им: «Это я здесь охотник, а не вы»! Блайт оценивающе видела ситуацию, численное превосходство не на их стороне, но видно, что охотники не самые опытные попались. Боевая стойка неверная, оружие держат будто для вида, а маски закрывают половину обзора. Одним словом – зеленые. – Огонь… – прошептала Боша. – Что? – не расслышала Эмити. – Огонь! Закричала она и взмахнула рукой. Из ладони повалила огненная струя, чудом не задев двух близко стоящих охотников. Тем временем трое со стороны Эмити сделали первый шаг вперед. Блайт тут же подняла руки вверх, круговым движением она призвала темно-фиолетовую слизь под их ноги. Охотники начали топтаться на месте, пытаясь выбраться из этой болотной топи. – Берегись! Закричала Боша и пустила шар из огня в сторону Блайт, девушка успела присесть и тут же над ее головой посыпались пепельные частицы, оставшиеся от сети, которую пытались на нее набросить. Опомнившись. Эмити встала на ноги и спокойным взглядом посмотрела на того, кто и пытался бросить в нее эту сеть. Взмах руки и через секунду охотник приклеен к столбу дерева и пытается высвободится. Боша тем временем наступала и медленно, с нарастающим ужасом у врагов подходила все ближе, держа в руках огненные шары. – Стой! Хватит! Я думаю, на сегодня достаточно! – раздался женский голос через маску. – Я согласна, – поддержала Эмити смотря куда-то вперед. Из-за деревьев показалась Луз и Ви с Гасом, все троя наблюдали за происходящим и были готовы остановить их если что-то пойдет не так. – Хорошая работа, – сказала Луз, пройдя мимо Эмити. Шатенка подошла к приклеенному парню и попыталась его вытащить, но все безрезультатно. Жижа просто не поддавалась и как будто только сильнее сжимала бедолагу в объятьях со стволом березы. – Эмити! Поняв, что от нее просят, девушка развеяла магию и субстанция сразу ушла под землю. Ребята, притворяющиеся охотниками наконец-то смогли снять эти дурацкие маски, в которых было очень душно. Как только мешок исчез с головы и принял положение лежа на земле, Уиллоу начала растирать свое покрасневшее лицо. На щеках у нее даже остались небольшие следы в виде сетки от плотного прилегания. – Что ж, – растирая руки сказала Ви, – Думаю, вы все неплохо справились. – Неплохо? – фыркнула Боша, все еще держа в руках пламя, – Да вы вообще смотрели за этими растяпами? Еще бы чуть-чуть и… – Боша! – рявкнула Луз, – успокойся, это просто тренировка. Сегодня в роли охотников они, а через какое-то время на их месте будете вы с Эмити, и тогда мы посмотрим, как вам удастся без магии сражаться. – Вот-вот, – взлезла в разговор Уиллоу, – я хоть и не сильна в магии, но связать тебе ноги лозой как тогда смогу, и тем самым смогу выиграть немного времени. Боша насупилась и отвернулась в сторону. Носеда ощущала это недовольство, которое как вода не хотела держаться и стремилась выйти наружу. Рука на плече была как символ понимания и заботы, розоволосая сразу поменялась в лице и взялась за руку наставницы. Эмити стояла в сторонке и смотрела за всем. Ви шепчет ласковые слова всем остальным, иногда поглядывая на нее, Гас собирал какие-то травы и кору с деревьев. Паренек, которого она швырнула в дерево стоял и питался убрать остатки слизи со штанов, Боша с Луз. А она… она как-то незаметно стала снова одиночкой. Половину своего времени она предоставлена сама себе и успела привыкнуть к этому. Луз сейчас заботится о новеньких, за прошедшие года к ним присоединились еще трое детей. Она не винила Луз. Не винила никого. Просто смотрела, как солнце садится за деревьями. – Эмити, – голос Гаса вырвал ее из задумчивости. Она обернулась. Рогатый стоял в двух шагах, держа в руках охапку каких-то растений. Мята, зверобой, что-то еще, чего она не узнала. – Поможешь? – спросил он. – Ви сказала, нужно сделать настойку от кашля для младших. У двух уже носы заложило. Эмити кивнула и пошла за ним. Было без разницы, чем заниматься. Лишь не стоять на месте. – Переживаешь? – спросил он, раздвигая траву, чувствуя среди нее одно нужное, едва заметное растение. – О чем? – О будущем. Нам всем может угрожать опасность, и мы пытаемся защитить себя и младших. Обычно Гас молча делает то, о чем его просят, но почему-то именно с Луз и Эмити он говорит больше, чем обычно. – Ну… мы же в безопасности. В случае чего, мы сможем за себя постоять, верно? – Думал я так же, когда защитил брата от волков… а потом… Он замолчал и больше пытался продолжить свою мысль. Эту часть своей жизни Гас не вспоминает, а знает о ней только единицы. Взгляд Эмити приманило небольшое розовое пятнышко у кустарников. Это был начавшийся прорываться сквозь землю цветок, по форме своей напоминающий колокольчик, только шире. – А ты не это ищешь? – окликнула она Гаса. Рогатый повернулся и посмотрел в сторону, куда Эмити указывает пальцем и в прыжке поменял свое местоположение. Долго рассматривать не пришлось, уже было понятно, что этого ему и не хватало. Все собрав, они вернулись к остальным. Луз и Ви уже сидели на лошадях и ждали их, к Фасольке была прикреплена телега, в которой уже сидели все дети. Боша отказалась сидеть месте со всеми и держалась за Луз. Гас сел в телегу, а Эмити заранее договорившись присоединилась к Ви. – Но! Носеда взмахнула поводьями и лошадь двинулась вперед. Копыта цокали, колеса у телеги скрипели, и только комары превращали эту спокойную поездку в сущий кошмар. Луз эти противные кровососы не трогали, видимо человеческая кровь им уже приелась. Бедный Гас только и успевал, что хлопать их на своем теле, отчего под конец поездки он больше напоминал карту звездного неба. – Гас, ты там как, в порядке? – спросила Луз, обернувшись на секунду от всех этих хлопков. – Да, – буркнул в ответ рогатый, – просто комары любят меня больше, чем я их. – У тебя просто кровь слаще, чем у кого-либо из нас, – с небольшим смешком произнесла Носеда. – Это не так, – Гас скрестил руки и посмотрел в сторону. Но через секунду опять недовольно шипел и расчесывал свежие укусы. Уиллоу поправила свои очки, которые снова предательски сползли с ее носа и повернулась вперед. Наколдовав круг из магии, впереди них начало расти небольшое растение, саженец, а на самом нем быстро развивалась кисточка длинных и тонких плодов. Вытянув руку, молодая ведьма успела ухватить парочку этих плодов и почти сразу торчащий из земли саженец начал гнить… Переломив один плод, девушка начала растирать его ладонями. Запаха от него почти не было, а зеленоватый столбик стал напоминать потрепанную ткань. Приложив руки с полученной тряпочкой к спине Гаса, Уиллоу начала растирать ее и назойливых насекомых стало на порядок меньше. Гас посмотрел на нее и молча спросил, что это было? – Ваниль, ее запах отгоняет насекомых, я не знала, что с несозревшим получится тоже. Но теперь буду знать. Дорога до фермы заняла около часа. За это время небо успело окончательно потемнеть, и первые звезды зажглись и смотрели вниз, словно маленькие маячки в бескрайнем океане ночи. Где-то вдалеке ухнула сова, и ей ответила вторая, словно переговариваясь о чем-то важном, недоступном человеческому уху. Когда телега въехала во двор, Клевер выскочил из своего укрытия в сене и радостно запрыгал вокруг, узнавая хозяйку. За четыре года он превратился из крошечного напуганного комочка в упитанного, наглого и очень хитрого зайца, который знал, где лежат самые вкусные огрызки морковки и у кого можно выпросить лишний кусочек хлеба. – Клевер, ты опять грыз мои ботинки? – спросила Эмити, спрыгивая с телеги. Заяц замер на секунду, сделал вид, что ничего не понимает, и тут же ускакал в сторону конюшни, делая вид, что его здесь вообще не было. – Это значит да, – хмыкнула Ви, спешиваясь следом. – Он у тебя отъявленный разбойник. – Знаю, – вздохнула Эмити, но в голосе слышалась только теплота. – Но он мой разбойник. Дети спрыгивали с телеги, потирая затекшие ноги. Тренировка была долгой, и все порядком устали. Младшие уже клевали носами, их вели за руки старшие. – Эмити, – Луз подошла к девушке, ведущей цепочку из пяти ведьм и остановила ее. – Что? – Зайди завтра после завтрака ко мне, я хочу кое-что у тебя узнать... Луз прикрыла рот рукой, показательно зевая и не дожидаясь ответа ушла первой в дом. Эмити вопросительно проводила ее взглядом, а потом продолжила вести всех. Трава шуршала под их ногами, участвуя в симфонии сверчков. Луна пребывала в начинающей фазе и смотрела тонким месяцем на девочек. Дома все зашли в общую спальную комнату на тридцать человек и легли по своим кроватям. Комната, где Эмити спала до этого оказалась лазаретом, там содержат детей, чтобы в случае чего не заразились остальные, если вывялится какое-то заболевание. И чтобы они начали привыкать к новому дому. Ви прошла по комнате, держа в руках подсвечник и проверяла, все ли на месте. Ее тени от света пламени скользили по стенам, растягиваясь и неестественно двигаясь на фоне стен и кроватей, будто часть уличной ночи. Эмити лежала в своей постели, глядя в потолок. Клевер устроился у нее в ногах, свернувшись пушистым белым комком, и тихо сопел. В соседней кровати Уиллоу уже давно спала, ее очки аккуратно лежали на тумбочке, поблескивая стеклами в лунном свете. Боша через две кровати от нее тоже спала, но тревожно ворочалась, сжимая в руках край подушки. Эмити сегодня не особо спалось. Они тихо, старясь никого не разбудить, встала с кровати и подошла к окну. В нескольких десятков метров стояло дерево, а рядом с ним сидел силуэт мужчины. Это был Гас, Эмити периодически думала, когда он вообще спит, и спит ли вообще? Рядом с ним на палочке тлел небольшой огонек, от которого шел тонкий дымок. Видимо он жег что-то, Девушка положила голову на подоконник и молча слушала его музыку. Каждую ночь, на протяжении всех этих лет Гас не пропускал ни одной ночи, чтобы не сыграть свою мелодию. Эмити слышала ее постоянно и уже запомнила, в какой момент он выдаст тот, или иной звук. Через полгода, как она оказалась здесь, она попыталась сделать флейту из слизи и сыграть. Но ничего кроме грязных рук и губ у нее не получилось. Слушала она это все полчаса, когда сон неожиданно начал стучаться к ней. Зевнув и закрыв окно, девушка вернулась в кровать и смогла уснусь, прижимая клевера к себе. На следующее утро Эмити, как и попросила Луз позавтракала и пошла к ней. Дверь в ее спальню не была запертой, но все равно войти она не решалась. Из головы не уходили мысли о том, что именно от нее хотели. Эмити постояла перед дверью несколько секунд, собираясь с духом. Клевер, увязавшийся за ней, нетерпеливо скреб лапкой по полу, требуя то ли внимания, то ли еще одного завтрака, непонятно. Наконец она постучала. – Войди, – раздался из-за двери голос Луз. Не строгий, но и не мягкий, обычный, деловой. Эмити толкнула дверь и вошла. Комната встретила ее запахом сушеных трав и старой бумаги. Здесь же находился и кабинет, совместный со спальней тяжелой портьерой. Луз сидела за столом, перебирая какие-то листы. Ее шрамы сегодня казались особенно темными на фоне бледного утреннего света. – Ты, хотела меня видеть? – спросила Эмити, чувствуя, как у нее накапливается слюна во рту от напряжения. – Да, присаживайся. Указав на кровать, Эмити робко подошла и приземлилась на краю. Положив руки на колени, она смотрела, как Луз медленно убирает бумаги в сторону, протирает глаза и смотрит на нее. – Эмити. Скажи, как ты воспринимаешь ваши тренировки. – А? А, поняла. Я… думаю, все хорошо. Магией мы владеем все лучше, и готовы дать отпор. – Хорошо. – А почему такой вопрос? – Просто у меня есть одно дело. И я подумала, что ты бы могла меня сопроводить. – Я, конечно, хорошо справляюсь со своей магией, но не лучше будет взять Гаса, Ви или хотя бы Бошу? – Может и да. Но Гас нужен здесь, как и Ви, а Боша… слишком импульсивная. Я хочу, чтобы именно ты поехала со мной. Эмити приоткрыла рот, по лицу прошелся алый румянец. – Я… – Эмити запнулась, не зная, что ответить. – Я не уверена, что готова. – Ты готова, – твердо сказала Луз. – Я не предлагала бы, если бы сомневалась. Эмити опустила взгляд на свои руки, чистые и белые, которые за четыре года стали такими же привычными, как шрамы на лице Луз. Клевер, почувствовав ее волнение, спрыгнул с кровати и принялся тереться о ее ноги, требуя внимания. – Куда мы поедем? – спросила она наконец. – В город, в нескольких часах езды. Ничего такого, просто прогуляемся и вернемся. Луз улыбнулась и посмотрела в окно. Все как обычно, радостные дети, Боша опять не поделила что-то с одним из подопечных, а Гас стоял и разнимал их. – Выезжаем? – спросила она, повернувшись к Эмити. – Да. Сборы заняли не больше часа. Эмити надела свое лучшее платье, то самое, черное, в котором она впервые вышла из лазарета четыре года назад. Когда оно начало сжимать тело девочки, Ви тут же схватилась за иглу и нитку и перешила ее в пору. Поверх плащ, потрепанный, но все такой же теплый и надежный. Клевер крутился под ногами, то и дело путаясь между сапогами. Уиллоу сидела на крыльце и внимательно наблюдала за сборами, покусывая травинку. – Ты чего такая хмурая? – спросила Эмити, затягивая ремень сумки. – Не знаю, – пожала плечами подруга. – Предчувствие какое-то. – Мы просто в город, за продуктами и новостями. Ничего опасного. Уиллоу поправила очки, и в ее глазах мелькнуло что-то, чего Эмити не смогла прочитать. – Дело не в опасности. Просто... береги себя. И Луз. – Обязательно. Гас подошел к ним, держа в руках сверток – небольшой, туго перевязанный бечевкой. – Возьми, – сказал он, протягивая его Эмити. – Травяной сбор. Если устанут лошади заваришь, они быстро придут в себя. – Спасибо, Гас. Он молча кивнул и отошел к березе, прислонившись к стволу. Флейта сегодня висела у него на поясе, и он то и дело касался ее пальцами, словно проверяя на месте ли. Боша вышла из дома последней. На ней была чистая рубашка и походные штаны, розовые волосы стянуты в высокий хвост. – Я с вами, – заявила она, и в голосе ее не было вопроса. – Нет, – отрезала Луз, проверяя подпругу на Фасольке. – Ты остаешься. – Почему?! – Потому что я сказала. Боша скрестила руки на груди, и в ее глазах зажглись знакомые искры, не магические, а те, что бывают перед большой ссорой. Эмити приготовилась разнимать, но Луз вдруг выпрямилась и посмотрела на розоволосую так, что та опустила глаза. – Боша, – сказала Луз тихо. – Здесь дети. Кто-то должен присмотреть за ними, пока нас нет. Ви не справится одна. Ты нужна здесь. Поняла? Боша молчала. Ее губы дрожали, но она кивнула. – Поняла. – Вот и хорошо, – Луз хлопнула ее по плечу. – Мы вернемся завтра к вечеру. А ты пока проследи, чтобы Корвин не поджег сарай. – Это был один раз! – возмутился мальчик с перьевыми волосами, который стоял неподалеку и делал вид, что не подслушивает. – Дважды, – поправила Ви, выходя из дома с большим мешком. – Я насчитала два. – Ладно, два, – буркнул Корвин и спрятался за спину Уиллоу. Ви подошла к Луз и, встав на цыпочки, что-то прошептала ей на ухо. Эмити не расслышала слов, но увидела, как лицо Луз на мгновение окаменело, а потом снова стало обычным. – Хорошо, – сказала Луз. – Я запомню. Она повернулась к Эмити: – Готова? – Да. Они вскочили на лошадь – Луз впереди, Эмити сзади, прижимая к груди сумку с припасами. Клевер, поняв, что его не берут, обиженно сел на крыльцо и демонстративно отвернулся. – Трогай. Фасолька сорвалась с места, и ферма осталась позади. Дорога до города занимала около двух часов через лес, по старой, почти забытой тропинке, которая выводила к северной околице. Луз вела лошадь не спеша, поглядывая по сторонам. Эмити чувствовала ее напряжение, хотя внешне наставница казалась спокойной, спина у нее была прямой, как струна. Лес понемногу редел. Деревья расступались, уступая место полям, а те первым домам. Сначала это были просто лачуги, в которых жили пастухи и угольщики, потом добротные избы, а дальше – уже каменные здания с черепичными крышами. – Скоро приедем, – сказала Луз. – Держись крепче. Они въехали в город через северные ворота, и Эмити почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она впервые в городе как свободная личность, куча прохожих, которым нет до нее дела. Нет никаких тыканий пальцем или что хуже. Пахло дымом из печи, выпечкой, выделанной кожей и лошадиным навозом. Луз оставила Фасольку в конюшне и заплатила за присмотр и чистку. – Пойдем дальше? – Конечно… – И, пока не забыла, возьми. Луз полезла в карман и достала небольшой кинжал. Рукоять которого висела на веревочке. Она осторожно прицепила его к поясу Блайт и застегнула плащ на еще одну пуговицу, чтобы не бросался в глаза. – Для защиты, магию здесь не используй. Если мы разделимся, то сможешь дать отпор. – Но… – И не снимай капюшон, никто не должен увидеть твои уши. – Хорошо. Взявшись за руки, Носеда повела свою ученицу по улице, посматривая на здания. Город встретил их привычным шумом. Эмити шла, низко опустив голову, пряча лицо под капюшоном, и старалась не смотреть по сторонам, слишком много людей, слишком много взглядов, которые могли случайно упасть на нее, слишком много опасностей. – Не сутулься, – тихо сказала Луз, крепче сжимая ее руку. – Ты привлекаешь внимание, когда пытаешься спрятаться. Иди прямо, спокойно. Ты имеешь такое же право быть здесь, как и все остальные. Эмити послушалась, выпрямила спину, но капюшон не откинула. Через несколько минут они стояли перед входом в таверну, судя по расписной вывеске и стражниках, стоящих у входа, это было очень хорошее заведение. Эмити посмотрела на все это и уже собралась идти дальше, когда Луз неожиданно для нее повела ее в этот бар. – Не снимай капюшон Эмити, – повторила Луз, – я не хочу, чтобы нас раскрыли. – Да Луз, – непонимающе ответила Блайт. Стражник у входа сразу остановил девушек и приказал им идти куда подальше. По его тону было ясно, что Луз не очень сильно похожа на ту, кому будет по карману находится в таком месте. Усмехнувшись, шатенка отстегнула с пояса небольшой мешок монет и протянула его. Стражник тут же выхватил его и начал смотреть. Увидев звенящие золотые монеты, он переменился в лице и уже с больше добротой пропустил их. В таверне было шумно, за столами сидели рыцари и дворяне. Постоянно раздавался звук, как пивная кружка бьется о стол, и посетители требуют еще. А на сцене сидело несколько бардов, игравших на лютнях и поющих о чужих подвигах. Девушки сели за свободный стол и просто ждали. Эмити все еще не понимала, почему Луз привела ее именно в это место, однако предпочла не задавать лишних вопросов. – Спасибо Эмити, что согласилась пойти со мной. Для меня это правда много значит. – Всегда пожалуйста, – ответила Эмити, – для меня это правда много значит. Луз косо посмотрела по сторонам и недовольно выдохнула. – Только посмотри на это место и на людей здесь. Здесь можно делать все, абсолютно все. Люди приходят сюда, чтобы губить свою или чужую жизнь. Цена чужой для них ничего не значит. Это, отвратительно. Носеда сделала паузу и посмотрела на свою ученицу. – О, прости меня, Эмити. На секунду я забыла о твоем прошлом и возможно тем самым задела твои старые раны. – Все хорошо, – сказала Эмити, нервно потирая руку, на которой остался шрам от наконечника стрелы, – я уже давно не вспоминаю об этом. – И, к сожалению, мы обе знаем, что все это не так… Девушки замолчали и через несколько минут Луз все же нарушила эту тишину, подозвав халдея и попросив кружку пива. Для Эмити она попросила какого-нибудь сока. – Я, все еще не понимаю, зачем мы здесь, и почему ты решила взять меня? – Эмити, ты еще слишком юна, чтобы полностью понимать всей ситуации в мире. Но взяла я тебя и правда не просто так, я думаю, что ты больше всех достойна узнать кое-что. – Я? Что же? – Все одновременно легко и сложно, как две стороны монеты. Король, наш мудрый и великий правитель уже достаточно стар, чтобы его наследник мог готовится встать у власти. – Ясно? – протянула Эмити, все еще не понимая смысл этих слов. – И его наследник, юный принц считает, что ведьмам нужно дать равные права, что и у людей. – Правда? – воодушевилась Эмити, – это же, это же прекрасная новость. – К большому сожалению, все не так просто. Видишь ли, король не является единственным правителем, в состав власти входит так же совет, где каждый представляет одну часть королевства. Луз решила прервать свою речь и посмотрела в сторону, за игральным столом стояло несколько людей, кидающих кости. За столом, заваленным костями и серебряными монетами, стоял молодой человек лет двадцати. Светлые волосы падали на лицо, отросшие и неухоженные, под глазами залегли темные круги, следствие бессонных ночей, проведенных не на охоте и не в военных походах. Его камзол, дорогой и явно сшитый на заказ, был расстегнут на две пуговицы, а на шее болтался золотой кулон с гербом. Сидящий рядом с ним кот лениво перевернула на другой бок с зевком. – Вот тебе пример. Герцог Тревес Фонд Эмерик, сын одного из важнейших членов совета. Избалованный и нахальный мальчишка. Считает казну своей личной копилкой, выносит небольшие суммы, чтобы отыграться. И его семья давно зарабатывает огромные деньги на отлове и продаже ведьм. И он может присесть на уши юному принцу и заставить отказаться от идеи равноправия. Если он проиграет достаточно денег, то начнет брать больше и это заметят. Эмити смотрела внимательно на происходящее, молодой герцог нервно тряс кубики в свой руке, шепча что-то и будто взывал к высшей силе, дабы та помогла ему. Его пальцы побелели от напряжения, золотой кулон на шее подпрыгивал при каждом резком движении. Соперник грузный мужчина с масленой улыбкой терпеливо ждал, поглаживая внушительную кучу серебра и золота на своей стороне стола. – Ну же! Дай мне уже что-то! – прокричал герцог и бросил кости. Те застучали по деревянной столешнице, подпрыгнули и замерли. Лицо мужчины растянулось в довольной ухмылке, а лицо парниши побелело до цвета молока. – Не повезло тебе, снова, – произнес соперник, жадно сгребая ставку к себе. – Нет! «Пхахаха» Приняв смех шатенки на свой счет, герцог взял кота и телохранителя и направился к столу, за которым сидели девушки. – Что именно тебя рассмешило? Не дав Луз ответить, телохранитель, огромного размера мужчина с голым торсом схватил девушку за плащ и потянул в сторону. – Герцог задал тебе вопрос! На секунду Луз увидела, как рука Эмити лезет под плащ за кинжалом, а вторая рука собирается кастовать заклинание, не взирая за запрет. – Нет, Эмити, не здесь, – успела оставить ее Луз и с улыбкой на лице повернулась к герцогу, – моя дочь пошутила, я засмеялась. И если вы меня отпустите, я бы хотела допить свое пиво, и мы уйдем. Мы как раз уже собирались. В этот момент телохранитель герцога пнул стол и опрокинул его, кружка полетела в сторону, заставив напиток расплескаться и запенится. Эмити вскрикнула от страха и закрыла голову капюшоном еще сильнее, а кот на руках герцога злобно зашипел. – Выпила, а теперь проваливайте! Освободившись, Луз встала и взяла свою ученицу за руки, после чего покинула таверну. Герцог проводил их взглядом и как только дверь закрылась сказал: – Они что-то скрывают, мой кот никогда не шипит на людей. Необходимо, чтобы кто-то проследил за ними. А тем временем Луз повела ученицу обратно к конюшне. Алкоголь в теле шатенки не имел достаточной силы, но все же вызвал румянец на лице и легкую эйфорию с расслаблением. – Ты в порядке? – спросила Луз, когда они отошли от таверны достаточно далеко, чтобы их голоса не были слышны. – Я в порядке, – ответила Эмити, но голос ее дрожал. – А ты? Он тебя не ударил? – Нет. Просто дернул за плащ. Такие, как он, не марают руки о простолюдинов. Луз оглянулась через плечо. Улица была почти пуста, только пара запоздалых прохожих торопилась по своим делам, да старый нищий сидел у стены, ковыряя грязным ногтем в зубах. Девушки дошли до конюшни с почти сразу забрали Фасольку. Сев на лошадь, девушки поскакали прочь, обратно на ферму. – Как думаешь, этот герцог начнет брать больше денег? – Я не думаю, я знаю. Ты же видела его лицо. Он был в таком азарте, что наверняка был готов спустить с себя шкуру и ее положить для ставки. Луз усмехнулась, поправляя поводья одной рукой, а другой удерживая Эмити, которая сидела впереди, прижимаясь спиной к ее груди. – Ты не заметила, да? – спросила Луз, и в ее голосе послышались нотки, которые Эмити не могла разобрать, то ли гордость, то ли легкое беспокойство. – Что именно? – Эмити обернулась, насколько позволяла посадка, но капюшон все еще скрывал ее лицо, и только прядь каштановых волос выбилась наружу и тут же упала обратно от ветра. – Когда герцог бросил кости… – Луз сделала паузу, прищурившись на дорогу, которая убегала вперед, петляя между деревьями, – ты сделала именно то, о чем я тебя просила не делать. Эмити замерла. Ее сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, горячим и колючим комком. – Я… я не понимаю, о чем ты. – Правда? – Луз наклонилась чуть ближе, и ее голос стал тише, почти шепотом, но Эмити слышала каждое слово. – Тогда откуда на краю того стола взялась фиолетовая слизь? Совсем чуть-чуть, с ноготь. – Я не хотела, – прошептала Эмити, и в ее голосе послышались слезы. – Это вышло само. – Ты сделала так, что кости упали на ту сторону, где герцог проиграл еще больше, – перебила Луз, но голос ее не стал жестче. Наоборот, в нем появилась странная, почти материнская мягкость, которую Эмити слышала только в самые уязвимые моменты. – Ты хотела ему навредить. Луз замолчала, и лошадь продолжала бежать по дороге, цокая копытами в такт их дыханию. – Что теперь? – дрогнувшим голосом спросила Эмити. – Теперь остается надеяться, что его вздернут так высоко, что ноги не достанут до земли, и осудят. В лучшем случае кража у короны будет стоить ему свободы, а в худшем, головы. Носеда засмеялась, ей было в радость представлять лицо этого мерзавца за решеткой, из которой он может выйти только глубоким стариком. Если он вообще выживет, местной знати неизвестна, какого это драться за плесневелый кусок хлеба и царапать пищевод, проглатывая объеденные кости, которые не удалось нормально прожевать, а потом мучатся от этой боли и думать, что все же хуже, такая жизнь или смерть от голода. И тут Луз стала серьезной, она резко потянула поводья назад, вынудив Фасольку остановится. Эмити по инерции наклонилась вперед, и только рука шатенки остановила ее. – Что случилось?! – Эмити посмотрела на наставницу, с полным ужаса лицом, страшно было не только от риска упасть под копыта, но и такой быстрой перемене выражения Носеды. – Я забыла. Ви попросила меня посмотреть каких-нибудь специй для еды… – Можно сказать, что ничего не нашли, – предложила Блайт, врать такому человеку как Ви будет очень неприятно, совесть замучает. Но и видеть ее печальное лицо из-за дырявой памяти тоже не лучшее предложение. Эмити хотела что-то добавить, когда Луз повернула лошадь обратно в город. – Мы, что, возвращаемся обратно? – Разумеется, иначе Ви меня убьет просто, – пошутила Луз, хотя по ее интонации распознать шутку было сложно. – А у нас не возникнет из-за этого проблем? – Какие? Нам ничего не угрожает. Это займет от силы минут тридцать. Все будет хорошо. Решив не спорить, Эмити повернула голову в сторону и смотрела туда. Они въехали в город, с другой стороны, где ютились лавки торговцев пряностями. Луз быстро нашла нужную, маленькую, покосившуюся, с вывеской «Корица и Кардамон. Каллисто». Хозяин, сутулый старик с прозрачными глазами, узнал Луз и заулыбался беззубым ртом. – Мисс Носеда! А я уж думал, вы забыли дорогу. – Здравствуй, Каллисто. Есть что-то новенькое? – Для вас, все, – старик засуетился, выставляя мешочки: – Имбирь, гвоздика, шафран... настоящий. Луз кивнула, развязывая мешочек с шафраном. Эмити стояла у входа, прикрывая лицо капюшоном, и следила за улицей. Солнце клонилось к закату, тени удлинялись. – Эмити, – окликнула Луз. – Подойди, понюхай. Девушка подошла и вдохнула терпкий запах. – Дорогой, – прокомментировала она. – Именно, – Луз кинула старику монеты. – Беру все. Она уже собиралась уходить, когда Каллисто вдруг схватил ее за рукав. – Мисс Носеда, прошу вас, будьте осторожны, за этот месяц уже четвертую конницу грабят. Словно демоны налетают, крадут все, кареты, лошадей, кольца с пальцев. Одну барышню вообще оставили голой посередине леса. Ни стыда, ни совести… Луз нахмурилась, ее пальцы сами собой сжались в кулак. – Просто разбойники, – сказала она, но голос ее прозвучал неуверенно. Каллисто перекрестился дрожащей рукой, глядя на потрепанный плащ Луз. – Еще раз, прошу, будьте осторожны. – Хорошо, будем. Эмити, поехали. Она собрала мешочки с пряностями и вышла. Эмити семенила следом, чувствуя, как внутри разрастается тревога. Не от демонов – от живых людей. Тех, кто злее любого зверя. – Луз, разбойники – это ведь просто люди. Почему ты так напряглась? – Потому что люди, когда им нечего терять, страшнее любой нечисти, – ответила шатенка, вглядываясь в сумерки на выезде из города. – А у нас на ферме дети. Им нечем платить. Она подошла к Фасольке, и лошадь, почувствовав настроение хозяйки, тревожно забила копытом. – Мы же не поедем через тракт? – спросила Эмити, когда они уже выезжали за околицу. – Каллисто сказал, что там опасно. – У нас нет выбора, – отрезала Луз. – Другие дороги добавят еще часа три. А я обещала Ви вернуться до темноты. Эмити не поняла, шутит Луз или говорит всерьез. Но спрашивать не стала. Они въехали в лес. Тракт встретил их зловещей тишиной. Ни сверчков, ни сов, ни шороха. Только ветер гулял по верхушкам сосен, разнося запах гнилой листвы и чего-то сладковатого, приторного. – Чужой запах, – шепнула Луз, придерживая Фасольку. – Будь наготове. Эмити вытянула руку, готовая в любой момент создать магический круг. Слизь текла по ее ладони, готовая вырваться наружу вязкой, цепкой сетью. И тут лес ожил. Из-за поворота выскочили трое. Не прячась, не маскируясь. Обычные люди в стеганых куртках и рваных штанах. На поясах кривые ножи, у одного – самодельный арбалет. Лица скрыты грязными тряпками, только глаза горят злые, отчаянные, пьяные. – Стоять! – рявкнул передний, вскидывая арбалет. – Кошелек или жизнь! Луз спокойно осадила лошадь. – Денег нет, – сказала она ровно. – И жизни жалко. – А мы не спрашиваем! – взвизгнул тот, что справа. У него был надломленный голос – то ли мальчишка, то ли девчонка. Эмити перевела взгляд, арбалет дрожал в руках. Стрелок боялся сильнее, чем они с Луз. – Эмити, – тихо сказала Луз, – не убивай. – А если? – Тогда покалечь. Девушка кивнула. Круг вспыхнул фиолетовым. Разбойники заметались. Арбалет выстрелил – болт чиркнул по уху Фасольки, лошадь взвилась на дыбы. Эмити взмахнула рукой, и слизь накрыла ноги стрелка. Мужик с криком повалился лицом в грязь. – Это магия! – заорал второй. – Ведьмы! Луз спрыгнула с лошади. Плащ распахнулся, обнажая кинжалы. Один широкий шаг – и кинжал приставлен к горлу главаря. Тот даже пикнуть не успел. – Я сказала: денег нет, – повторила Луз, и голос ее прозвучал спокойно и страшно. – Но есть дети, которых я кормлю. И моя лошадь, которая служит мне верой и правдой. Все это не твое. Твое только то, что ты можешь унести в руках. А сейчас ты можешь унести свою шкуру. Понял? Глаза главаря забегали. Луз развернулась и со всей силы дала ему пинка под зад, главарь взвыл и упал на землю. Потом поднялся и побежал прочь. – Беги и оглядывайся. Бога благодари, что со мной моя дочь была, а так бы убила на месте! Главарь бежал, не оглядываясь, спотыкаясь о корни и ветки, пока лес не сомкнулся за его спиной. Двое других разбойников, бросив арбалет и кривые ножи, последовали за ним. Вскоре их крики стихли где-то в чаще. Эмити опустила руку. Круг магии погас. – Ты впустую тратишь магию, – сказала Луз, поднимая с земли оставленный арбалет. – И рискуешь. Если бы кто-то из охотников на ведьм увидел твое свечение, нам пришлось бы несладко. – Я знаю, – Эмити виновато опустила глаза. – Но они наставили на тебя оружие. – Нас двое, и Фасолька. – Луз усмехнулась, взвешивая арбалет в руке. – А их – трое. Почти равные силы, если считать лошадь. Но твоя преданность… это дорогого стоит. Только в следующий раз сначала подумай, потом колдуй. Эмити кивнула. Луз перекинула трофейный арбалет через плечо. – Пригодится в хозяйстве. – Луз? – М? – Ты второй раз за сегодня называешь меня своей дочерью. Почему? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неожиданный, как тот самый камень, который Эмити бросила в озеро четыре года назад. Луз замерла с арбалетом в руке, ее пальцы, сжимавшие грязное древко, на мгновение побелели. Фасолька фыркнула, потряхивая гривой и косясь на лесную чащу, словно надеялась, что оттуда сейчас выскочит еще один разбойник и прервет эту неловкую сцену. – Потому что, – медленно начала Луз, не глядя на Эмити, – так проще. Люди меньше задают вопросов, когда видят мать с дочерью, а не наставницу с беглянкой. – Это не ответ, – тихо сказала Эмити. В ее голосе не было обиды, только осторожная, почти детская надежда, которую она сама боялась в себе признать. – Ты могла бы назвать меня племянницей. Или сиротой, которую ты приютила. Но ты выбрала слово «дочь». Луз наконец подняла голову. Шрамы на лице казались в тусклом вечернем свете особенно глубокими, но глаза, глаза были мягкими. Такими их Эмити видела всего несколько раз за последние четыре года, когда впервые проснулась в лазарете, когда Луз расчесывала ее мокрые волосы после бани, когда они вместе скакали через поле с одуванчиками. – Потому что я не знаю, как это по-другому назвать, – выдохнула Луз. – Ты провела в моем доме четыре года. Я мыла твои раны, учила тебя скрывать уши, держала тебя на лошади, когда ты боялась упасть. Я смотрела, как ты растешь, как твоя магия становится сильнее, как Клевер превращается из дрожащего комочка в наглого обжору. – Она усмехнулась. – И где грань между наставницей и... всем остальным? Я не знаю, Эмити. Я просто знаю, что если бы кто-то сейчас попытался тебя отнять, он бы пожалел. В лесу снова запела сова, осторожно, будто проверяя, ушли ли разбойники. Фасолька нетерпеливо переступала с ноги на ногу. – Поехали, – сказала Луз, и в ее голосе снова появилась привычная деловая нотка, перекрывающая неожиданную откровенность. – Ви будет волноваться. Оставшаяся дорога до дома прошла спокойно. Когда оставалось несколько километров, Фасолька начала пыхтеть от усталости и перешла на шаг. Тогда Эмити вспомнила о травах, которые ей дала Уиллоу и предложила их Фасольке. Всего через несколько минут лошадь оживилась и поскакала дальше, будто усталости никакой и не было. Домой девушки вернулись, когда на небе уже виднелись первые звезды. Фасолька, бодро преодолевшая последние километры, теперь довольно фыркала и терлась носом о плечо Луз, пока та отвязывала сумки. Эмити спрыгнула на землю первой, ноги затекли от долгой поездки, но внутри разливалось странное, почти праздничное тепло. Несмотря на стычку в таверне, несмотря на разбойников и странный разговор о дочери, она чувствовала себя… нужной. Живой. Не дичью, которую травят, а человеком, у которого есть право защищать и быть защищенной. Из дома вышла Ви, укутанная в теплую шаль. В руке она держала масляный фонарь, от света которого ее лицо казалось более уставшим. Следом за ней из дома выскочил Клевер. Заяц подлетел к Эмити, встал на задние лапы и принялся возмущенно цокать, словно спрашивал: «Как ты могла уехать без меня?!» Эмити опустилась на корточки, и он тут же запрыгнул к ней на колени, уткнувшись носом в шею. – Соскучился, разбойник? – прошептала она, гладя его по теплой шерсти. – Я тоже по тебе скучала. – Наконец-то вы вернулись. Я тут себе места не нахожу, Боша тоже, смотрела в окно все время, ждала, когда вы вернетесь. Вы где пропадали?! Луз вздохнула, передала Ви мешочки с пряностями и направилась к конюшне, чтобы расседлать Фасольку. Эмити хотела пойти с ней, но Луз остановила ее жестом: – Иди в дом. Отдохни. Завтра будет тяжелый день. – Какой? – Узнаешь… Не став спорить, Эмити взяла питомца на руки и зашла в теплый дом, пахло хлебом, травами и чем-то родным, что нельзя описать словами. Ви остановила ее и посмотрела внимательно. – Эмити, ты кроме завтрака наверняка ничего не ела. Пошли, я тебе наложу чего-нибудь. – Да нет, я не… – Эмити, – перебила Ви, – нельзя так. Если тебе и кажется, что ты не голодная, это не значит, что так и есть. Пойдем. Эмити снова решила не спорить и пошла за Ви. Луз тем временем расседлала Фасольку и тоже отправилась в дом. А тем временем, недалеко от фермы стоял одинокий человек в черном, прятался за деревом и молча наблюдал за их действиями… – Ведьмы. Значит, здесь… хорошо, не будем торопится, завтра все изменится здесь. *** Проснулась Эмити на утро не от лучей солнца, а от детской суеты. Девочки и мальчики бегали по комнате и собирались на завтрак. Кто-то искал свой ботинок, который ночью неведомым образом оказался под подушкой у другого ребенка. А кто-то заплетал косички всем, кто попросит. Все еще сонная, с растрепанными волосами она взяла свое платье, заковыляла к дальней стене комнаты и встала за деревянную ширму для переодевания. За этой тонкой дощатой перегородкой был свой маленький мирок, защищающий от лишнего шума. Здесь пахло сухим деревом, воском и немного пылью. Скинув ночную рубашку, Эмити подняла свое платье и просто смотрела на него первые секунды. Старое, перешитое несколько раз за время ее взросления, но все равно ее любимое. Переодевшись, Эмити вместе с остальными старшими собрала детей и повела их в зал. На завтрак были блинчики, а если на завтрак блинчики, то значит за готовкой следила Ви. Это ее слабость, Ви просто не может ни приготовить блины. Гас, помогая на кухне уже по приближающимся шагам понимает, кто идет и какие ингредиенты ему доставать. У Луз шаги более приглушенные, она словно призрак, парящий над землей, тихая и невидимая. Тогда как Ви суетливо бежит в любую сторону, только и успевая приподнимать платье, чтобы не запнутся. Зевая, Эмити ела эти прекрасные блины, запивая молоком и думая, что же такого затеяла Луз на сегодня. Но пока ее нет, можно и насладится беззаботной жизнью. Когда с едой было покончено, дети сами убрали за собой, старшие мыли, младшие вытирали, и этот ритуал, отточенный годами, действовал успокаивающе. Гас ушел колоть дрова, Ви принялась печь хлеб к обеду, а Эмити решила прогуляться. Солнце уже поднялось выше, высушив росу на траве и наполнив воздух запахом нагретой земли и цветов. Эмити подошла к дубу, к качелям, села на старую, выцветшую доску и посмотрела на лес. Клевер выпрыгнул из ее рук и принялся деловито обнюхивать каждый кустик, делая вид, что патрулирует границы. Свои границы, уже все на ферме знали, что в иерархии главенств первым идет именно Клевер, а уже потом Луз и остальные. Эмити хихикала, смотря на этого злого тирана, когда ее ушей коснулось что-то. Девушка оглядывалась, чтобы понять, откуда доносился это звук. Сердце чувствовала, как в их сторону что-то движется, в большом количестве. Встав, девушка начала всматриваться в лес, с каждой секундой тревога все сильнее нарастала в груди, пока она не поняла, что происходит. Из глубин леса, в сторону фермы двигалось не меньше дюжины всадников. Один из них заметил Эмити и на скоку выпустил в нее арбалетный болт. Блайт успела среагировать и поставила перед собой стену из слизи, болт пробил ее на сквозь и застал на половине пути. Девочка закричала от ужаса. Металлический наконечник блестел на солнце и смотрел прямо в ее голову. Рука девушки начала пульсировать, словно она опять оказалась в той страшной ночи, когда смогла убежать. Схватив Клевера, Эмити побежала в дом, спотыкаясь вставая снова. – Луз! Ви! Гас! – звала она кого угодно, едва закрыв дверь. Луз и Ви подбежали сразу. – Эмити, что слу… берегись! – крикнула Луз и повалила ученицу с сестрой на пол. Еще один болт пролетел совсем рядом, разбив окно и вонзившись в стену. – Луз, это… – Да, Ви… это охотники. Луз перекатилась к стене, срывая трофейный арбалет и заряжая его болтом. – Ви, уведи Эмити и спрячь остальных детей. Гас, за мной! Ви кивнула и взяла Эмити за руку. Гас, который уже подоспел побежал с Луз в другую сторону, стуча копытами. Ви бежала по коридору, собирая детей по всюду. Некоторые не сразу поняли даже, что происходит. Быстро всех пересчитав, Носеда завела всех в комнату без окон и заперлась вместе с ними изнутри. Луз и Гас тем временем забежали в спальню и рылись в шкафу. Пыль поднималась столбом от каждой брошенной книги, куска ткани и старых игрушек, которые Луз хранила в память о детстве своих подопечных. В самой глубине, заваленный под тонной хлама там лежал меч. Тоже старый и пыльный, сдув с него пыль, девушка обнаружила выгравированную надпись «Veneficaripper», Носеда с отвращением посмотрела на эту надпись. Сколько лет назад она убрала его, в надежде, что ее рука больше никогда не притронется. Луз сжала рукоятку меча так сильно, что костяшки на ее пальцах побелели. Может от ярости, а может она надеялась разломать его, сама она точно этого не знала. Тем временем Ви с детьми сидела в маленьком помещении без света. Боша догадалась использовать магию и выпустила из пальца слабый огонек. Он не сильно горел, но достаточно, чтобы излучать свет, позволяющий видеть всех. – Ви, что происходит? – дрожащим голосом спросила Уиллоу. – Охотники… – ответила ей девушка, – они нашли нас. Луз и Гас попробуют справится с ними, а мы укроемся… – Что?! – вспылила Боша и огонек из ее пальцев стал сильнее, – Луз там, одна сражается со всеми, а мы сидим здесь! Выпустите меня! Боша вырывалась из рук детей и Ви, колотя в дверь и пытаясь вырвать ее из проема вместе с петлями. Огонь в ее руках погас, и она ориентировалась на слабый просвет между полом и дверью. – Боша, остановись! – умоляя прокричала Ви. Кто-то успел ухватить девушку за плечо, и она вскрикнула от ужаса. Рука, которая оказалась на ней не была похожа на человеческую. Она была покрыта какой-то слизью, мягкая, как будто без костей вовсе, а вместо ногтей были длинные тонкие когти. Прижавшись спиной к двери, Боша водила огнем по сторонам. Но ничего не обычного не было, только обеспокоенные лица. Снаружи доносились звуки: топот множества ног, звон оружия, крики. Дети слышали, как топот ног не умолкает, а крики Луз медленно отдаляются. Ее вытесняли. А потом тишина. Такая резкая, что уши заложило. А следом голос. Не Луз и не Гаса. Чужой, властный, пропитанный уверенностью, которую дают только деньги и безнаказанность. – Выходите! В комнате без окон стало совсем тихо. Даже младшие, которые не до конца понимали, что происходит, прижались друг к другу и замерли. Кто-то тихо плакал, уткнувшись в плечо соседа. Дети помладше, те, кому было четыре-пять лет, не плакали, они просто смотрели на старших широкими глазами, в которых застыл первобытный, животный ужас. Уиллоу сидела на полу, прижимая к себе одну из девочек, и ее губы беззвучно шевелились, то ли молитва, то ли заклинание, то ли просто слова утешения для самой себя. Ви стояла у двери, прислушиваясь. Ее лицо в слабом свете свечи казалось мраморным, холодным, неподвижным, но руки дрожали. Только руки. Потому что Ви не умела показывать страх. Никогда не умела. Человек за дверью подождал еще несколько секунд и принялся ломать дверь. Тяжелые удары топором били по петлям, со звоном разносясь по комнате, что дети закрывали уши. Верхняя петля начинала напоминать фарш из мяса, мелкие ошметки которого падали на пол. Через несколько минут возни петля сдалась и оставила дверь болтаться на нижнем товарище. Ее ломать уже не было смысла. Охотник дернул за край двери, и она под собственным весом рухнула на пол. Во второй руке он сжимал меч, и с ним же пошел на детей и Ви. Эмити уже готовилась кастовать круг магии, когда Ви бросила на мужчину и схватила меч за лезвие голыми руками. Тыльная сторона начала кровоточить, а по запястьям побежала живая кровь. Но что-то было не так. Она… кровь, она была зеленой. Стиснув зубы от боли и страха, девушка закричала и начала с большим усилием идти вперед. Дети заметили, как кожа под тканью платья начала извиваться, руки распухать, а из-под ногтей полезли когти. Хруст костей заполонил комнату, платье медленно укорачивалось, исчезая в небытие под кожей. Ноги девушки начали сращиваться, удлинятся и становится толще на месте ступней образовался большой хвост. – Василиск! – закричал охотник, оцепенев от ужаса. Он попытался отшатнуться, но было поздно. Ви, та, что всю жизнь была мягкой, улыбчивой, заботливой, та, что пекла блины и штопала носки, вдруг перестала быть человеком. Ее лицо вытянулось, покрываясь мелкими зеленоватыми чешуйками, которые поблескивали в тусклом свете. Глаза из карих превратились в желтые, с вертикальными зрачками, как у змеи. Хвост, толстый и мускулистый, с силой ударил по полу, выбивая доски. – Ви… – прошептала Эмити, не веря своим глазам. Она никогда не видела Ви такой. Никто не видел. Все эти годы Ви пряталась, так же как Эмити прятала свои уши и клыки, как Гас носил широкие штаны, скрывая копыта. Только Ви прятала не внешность. Она прятала чудовище внутри себя. – Не подходи к детям, – голос Ви изменился, стал ниже, глубже, в нем слышалось шипение. – Я предупреждала. Охотник выронил меч, его собственное оружие, залитое зеленой кровью, с глухим стуком упало на пол. Он попытался достать арбалет, висевший за спиной, но пальцы не слушались, дрожали. – Ты… ты не можешь быть… – забормотал он, пятясь к выходу. – Василиски вымерли сто лет назад! Их всех истребили! Не ответив, с горящими от злости глазами Ви ударила охотника в живот. От полетел в стену и отключился. – Ви… – тихо, почти не слышно сказала Эмити. Девушка обернулась и поняла, что все взгляды смотрят на нее. Ви замерла. Ее желтые, змеиные глаза медленно обвели комнату, останавливаясь на каждом лице. Дети смотрели на нее с ужасом, и этот ужас был хуже любой боли. – Не смотрите на меня, – прошептала Ви, и в ее голосе не было ничего от той мягкой, заботливой женщины, которая пекла блины и штопала носки. Только боль. – Пожалуйста… не смотрите. Чешуя на ее лице начала бледнеть, хвост дернулся и стал уменьшаться. Хруст кощей, который минуту назад заставлял детей вздрагивать, теперь звучал еще страшнее – потому что это Ви возвращалась в человеческое тело. Обратный путь всегда был больнее. – Ви, – Эмити шагнула вперед, не обращая внимания на зеленую кровь на полу, на разорванное платье, на чудовищные пропорции тела, которые еще не успели прийти в норму. – Ви, посмотри на меня. Ви подняла голову. Ее лицо все еще было наполовину покрыто чешуей, один глаз оставался желтым, но в нем не было ничего чудовищного. Только страх. Обычный, человеческий страх потерять тех, кого любишь. – Ты спасла нас, – сказала Эмити. – Ты спасла детей. Ты не монстр. А тем временем Луз и Гас стояли на улице в окружении охотников. Девушка с рогатыми стояли, прижавшись спиной к спине, как она и учила. Но здесь все было по-настоящему. Эти охотники не закричат о пощаде, и все просто остановится. Они либо убьют, либо будут убиты. Из ее руки сочилась кровь, во время боя ее полоснули. Лезвие прошло по касательной, если бы Луз не успела увернуться, осталась бы без руки. Из раны сочилась кровь, впитываясь в одежду и создавая неприятное ощущение липкости на коже. Боли она почти не чувствовала, сейчас ей важно было другое, защитить детей. Гас стоял рядом, тяжело дыша, его бока вздымались, копыта глубоко утопали в размокшей земле, а рога блестели в свете факелов, которые держали охотники. Охотники не спешили. Они стояли полукругом, переминаясь с ноги на ногу, проверяя хватку оружия. Кто-то нервно усмехнулся, кто-то шептал молитву. Среди них не было тех «зеленых» новичков, с которыми Эмити и Боша тренировались вчера. Это были профессионалы. Кожаные доспехи с металлическими вставками, на поясах мешочки с железным порошком, у двоих сети, пропитанные чем-то едким, от чего у Гаса защипало в ноздрях даже на расстоянии. Краем глаз Луз заметила, как в дом через окно забегают еще больше охотников, оно хотела отреагировать, пробить котел, в который их взяли и побежать на подмогу сестре. Но ее опередили, один из охотников махнул рукой и крикнул: – Взять их! Охотники бросились вперед. Гас встретил их рогами и копытами. Первый охотник, здоровенный мужик с двуручным топором, попытался рубануть с плеча. Гас ушел вниз, уходя от удара, и ударил копытами. Копыто весом в два человеческих кулака пришлось точно в коленную чашечку. Хруст разнесся по двору, и мужик рухнул, даже не вскрикнув только выдохнул, словно выбитый мех. Второй охотник попытался зайти сбоку, но Луз уже развернулась. Меч «Veneficaripper» – старый, но не тупой описал дугу и встретил клинок противника. Звон металла. Искры. Проклятие. Гас орудовал рогами, как дубиной. Он поддел одного охотника под доспех и швырнул его в стену конюшни. Из дерева посыпались щепки, но в руках у него был горящий факел. Огонь перескочил на лежащую рядом солому, а с нее начал ползти вверх к крыше. Фасолька внутри начала громка паниковать и по доносящимся звукам выбраться. Делась было нечего, Луз начала идти в защиту, одновременно с тем пробиваться к сараю к своей лошади. Охотники набрасывались толпой, но девушка в паре с рогатым удавалось отражать натиск врагов. Повалив последнего охотника, преграждавшего ей путь, Носеда услышала странный щелчок со стороны. Обернувшись, она увидела еще одного охотника, но в руках у него было что-то похожее на пушку, конусообразное дуло, сужающееся ближе к прикладу. Оружие было направлено в Луз, когда охотник нажал на спусковой крючок, Гас успел закрыть девушку и в него попала сеть. Звука не было, ружье бесшумное… – Спасай Фасольку и детей, Луз! Не имея возможности выбирать, Луз поспешила к конюшне. Дым заполонил помещение, а лошадь бушевала, пытаясь выбить калитку. Глаза Фасольки бешено вращались, белки блестели в отсветах пламени, копыта выбивали искры из каменного пола. – Тихо, тихо, девочка, – Луз рванула задвижку, и лошадь вылетела наружу, едва не сбив хозяйку с ног. – Беги! Беги! Закашлявшись от дыма, Луз начала протирать глаза от приступившись слез. Едва она успела взглянуть в дверной проем, как встретилась взглядом с охотником, держащим в руках лук. Он выстрелил и попал девушке в живот. Носеда пошатнулась и схватилась за место, куда попала стрела. Рана сразу начала кровоточить, пропитывая рубашку темным, почти черным пятном. Луз стиснула зубы, чувствуя, как металлический наконечник впивается глубже при каждом вдохе. Боль была острой, но не новой. Она уже чувствовала такое. Не раз. – Сдохни! Прятавшее ведьм отродье! Крикнул он и запер дверь, подперев ее доской. Девушка кашляла все сильнее, опустилась на колени и едва соображала. Дым ел глаза, горло зудило изнутри, а в животе пульсировала стрела. Луз прижала ладонь к ране, чувствуя, как кровь сочится между пальцев, теплая и липкая. Где-то за стеной кричали дети. Кричала Ви. Кричал Гас, прорываясь сквозь охотников. А она не могла даже встать. – Вставай, – прошептала она себе. – Вставай, черт тебя дери. Ноги не слушались. Легкие отказывались дышать. Перед глазами плыли оранжевые пятна то ли отблески пожара, то ли уже то, от чего не возвращаются. Собрав оставшиеся силы, девушка смогла подползти к двери и начала ее толкать. Доска с той стороны надежно держалась и не позволяла выбраться. Лишь немного она вдавливалась в землю, но принимала изначальное положение от толчков девушки. В глазах начало темнеть, воздуха в легких не хватало для нормального вдоха. Сев на пол, Луз прислонилась спиной к двери и со слезами на глазах смотрела, как дым ползет по потолку конюшни, опускается к ней, ища место себе. Рана в животе продолжала кровоточить и не думая затягиваться. В последнюю секунду, когда шатенка начала окончательно терять сознание, дверь медленно начала открываться, и Луз буквально вывалилась из объятий смерти. Лежа на боку, девушка увидела свою лошадь. Фасолька стояла и смотрела на хозяйку, а рядом с ней лежала эта самая доска. Лошадь фыркнула, ткнулась влажным носом в щеку Луз, словно проверяя, дышит ли та. Потом тихо заржала жалобно, по щенячьи, хотя была взрослой и сильной кобылой. Луз хотела сказать: «Молодец, девочка», но из горла вырвался только хрип. Дым конюшни уже добирался до земли, и каждый вдох давался с трудом. Сквозь пелену она видела, как охотники подвезли железный фургон с решетками и заталкивали в него всех. Уиллоу, Ви, Гас и другие. Рогатый изворачивался в сети, грыз ее как бобер древесину и пытался вырваться. Луз хотела закричать, но голос не пришел. Только хрип, похожий на треск сухих веток под ногами. С громким лязганьем дверь фургона захлопнулась, затихая только от громкого смеха, результата удачной охоты. Носеда пыталась подняться, у нее еще остались силы, она может противостоять, она может спасти детей. Надо только встать и… Шатенка видела, как хлыст ударил в сантиметрах от лошадей и те помчались прочь. Фургон с детьми и ее друзьями, ее семьей исчезал в лесных владениях, а до нее только эхом доносился детский крик, зовущий ее по имени… Глаза шатенки медленно открылись, и первое, что она увидела, это как Фасолька стоит и тычет в ее плечо своим носом, пытаясь разбудить свою хозяйку. Зашипев от боли, девушка начала гладить морду лошади, приговаривая, какая она молодец. – Ты… ты спасла меня, девочка, – прохрипела Луз, и каждый звук отдавался болью в простреленном животе. – Умница… самая лучшая… Фасолька фыркнула, осторожно лизнула хозяйку в щеку шершавым языком и снова ткнулась носом, словно торопила: «Вставай, нельзя лежать, надо что-то делать». Луз знала. Она знала, что нельзя. Но тело не слушалось. Стрела в животе пульсировала с каждым ударом сердца, и кровь все еще сочилась, медленно, но верно покидая тело вместе с жизнью. Дым рассеялся, пожар в конюшне почти догорел, остались только тлеющие головешки да запах гари, смешанный с ароматом соснового леса. – Сколько… сколько времени? – спросила она у лошади, будто та могла ответить. Фасолька мотнула головой и посмотрела в ту сторону, куда уехал фургон. Грива ее была обожжена с одного бока, но в остальном кобыла выглядела целой. Луз попыталась сесть. Перед глазами все поплыло, но она стиснула зубы и, опираясь на лошадь, заставила себя подняться на одно колено. Потом на ноги. Мир качнулся, завалился на бок, но Луз устояла. Не потому что была сильной. А потому что выбора не осталось. Девушка посмотрела на свой живот. Стрела торчала из него в центре большого красного пятка на одежде, как кружок в мишени для игры в дартс. Медленно, она дотронулась до стрелы и тело сразу пронзила острая боль. На глазах начали проступать слезы, а рука затряслась так, будто могла этим разогнать все эмоции. Посмотрев на лошадь, Луз взяла большую прядь волос с гривы и зажала ее зубами. Ухватившись за стрелу еще сильнее, она резким движением дернула рукой, вынимая инородный объект из тела. Приглушенный вопль прошелся вокруг двора, девушка заскулила и сразу упала на колени. Из раны снова начала сочиться кровь тонкая полоска разошлась от тела до места, куда упала стрела. Девушка сразу заткнула ее и подошла к остаткам конюшни. Рядом со зданием она нашла уцелевшие щипцы, которыми вытаскиваются гвозди для подков. Еще теплые, но недостаточно. Луз положила щелчки на красные угли, десять секунд и готово. Десять секунд. Луз считала про себя, глядя, как металл на щипцах начинает менять цвет, от тускло-серого к темно-вишневому, почти прозрачному на кончиках. Жар от углей обжигал лицо, но она не отодвигалась. Боль в животе была сильнее, чем любой ожог. – Фасолька, – прохрипела она, не оборачиваясь. – Отойди. Лошадь, словно поняв, что сейчас произойдет, сделала два шага назад. Ее большие темные глаза следили за каждым движением хозяйки, ноздри раздувались, улавливая запах крови и раскаленного металла. Луз вытащила щипцы из углей. Кончики светились оранжевым, над ними струился горячий воздух. Она перехватила инструмент поудобнее, прижала зубами край своего рукава и… вдавила щипцы в рану. Мир исчез. Остались только боль, шипение прожигаемой плоти и запах ее собственного тела, который она никогда не забудет. Луз не кричала, не потому, что не хотела, а потому, что не могла. Голос застрял где-то в горле, превратившись в беззвучный хрип, а перед глазами плыли багровые круги. Она убрала щипцы. Кожа вокруг раны обуглилась, кровь остановилась, по крайней мере, на время. Теперь нужно перевязать. Чистой тряпки не было, только ее собственная рубашка. Луз разорвала подол, насколько хватило сил, и принялась обматывать живот, затягивая узлы зубами и одной рукой, вторая почти не слушалась. – Готово, – выдохнула она, сама не зная, к кому обращается. Она поднялась на ноги. Покачнулась. Устояла. Фасолька снова подошла и ткнулась носом в плечо. – Да, девочка. Да. Я помню. Луз посмотрела на дорогу, по которой уехал фургон. Колея еще не заросла, следы уходили вглубь леса, теряясь в сумерках. Судя по тому, как низко стояло солнце, она пробыла без сознания не меньше часа. Может, двух. Нужно собраться, иначе спасению не бывать. Луз только тогда заметила, что вместе с конюшней сгорел и дом. Охотники не церемонились и сожгли все, что могли. Уничтожили, забрали у Луз и ее детей все, где они могли жить свободной жизнью. Среди обломков девушка нашла только старую фляжку с водой, еще дальше лежал арбалет, а в траве ее меч. Найдя телегу, шатенке удалось прицепить ее к лошади и взобраться хотя бы на нее, верхом на лошади она точно не сможет. Фасолька стояла смирно, пока Луз, зажимая одной рукой окровавленный подол рубашки, другой набрасывала постромки на лошадиную спину. Каждое движение давалось с трудом – руки дрожали, перед глазами плыли темные пятна, но она заставляла себя не останавливаться. – Хорошая девочка, – прошептала она, затягивая узел зубами. – Потерпи еще немного. Телега была старой, с пересохшими колесами и прогнившим дном, но другого выбора не оставалось. Луз подтащила к ней обгоревший ящик, встала на него и перевалилась через край. Боль пронзила живот, и она зашипела сквозь зубы, сворачиваясь калачиком. Поднявшись, девушка устроилась поудобнее на сидение и дернула поводья. Несколько часов они ехали, не проронив ни слова. Носеда смотрела вперед, куда уходили следы от колес. Подол платья, завязанный на ране, уже давно пропитался кровью и годился только чтобы оказаться на помойке, но Луз не торопилась его снимать. В горле сильно пересохло, а во рту уже перестала появляться слюна. Фляжка с водой лежала совсем рядом, будто зовя, крича даже: «Всего один глоток»! Луз его игнорировала, воды в ней итак было только на глоток, а дорога будет еще не близкой. Спустя еще час Луз уже начала терять сознание, было очень жарко. Жара стояла невыносимая. Солнце висело прямо над головой, раскаленный воздух дрожал над землей, и даже тени от деревьев казались обжигающими. Луз сидела на телеге, вцепившись побелевшими пальцами в гнилые доски, и смотрела на дорогу, которая расплывалась перед глазами. – Фасолька, – прошептала она пересохшими губами. – Остановись. Лошадь послушалась, замерла на месте и тревожно покосилась на хозяйку. Луз медленно, очень медленно сползла с телеги, ноги подкосились, и она рухнула на колени в придорожную пыль. Острая боль в животе заставила ее зашипеть сквозь зубы, но она перетерпела. – Воды… – прохрипела она, открывая фляжку. Воды там и правда хватило только на один неполный глоток. Луз еще какое-то время держала ее над ртом, в надежде на еще одну каплю. Ничего. Печально выдохнув, девушка бросила фляжку за спину, послышался звонкий удар… а затем кто-то громко айкнул. Вскочив на ноги, Луз едва не упала и схватилась пальцами за бортик телеги. Внутри она увидела ткань, под которой что-то шевелилось. Дернув ее, шатенка обнаружила Эмити, а с ней и Бошу. Блайт желала внутри, растирая лоб, куда и попала фляжка. – Вы… – Луз замерла, не веря своим глазам. – Вы что здесь делаете?! Эмити сидела в телеге, прижимая к груди спящего Клевера, и смотрела на наставницу спокойно, но твердо. Боша устроилась рядом, скрестив руки на груди, и делала вид, что происходящее ее совершенно не касается. – Мы смогли спастись и спрятались здесь, – сказала Эмити, – Мы едем с тобой. – Нет, – отрезала Луз. – Вы останетесь здесь. Я вас не возьму. – Мы уже здесь, – заметила Боша. – Вы вернетесь домой. – Дома больше нет, – сказала Эмити. – Все, кто мог сражаться, уже здесь. Или ты предлагаешь нам сидеть сложа руки, пока ты будешь спасать Ви и остальных в одиночку? Луз посмотрела на свою руку, на заживающую, но еще не затянувшуюся рану, на грязные бинты, пропитанные кровью. Она была слаба. Слабее, чем когда-либо за последние годы. И они обе это видели. – Я не могу рисковать вами, – сказала она тихо. – А мы можем рисковать тобой? – спросила Эмити. – Ты едва стояла на ногах. Ты потеряла много крови. Без нас ты не справишься. – Я всегда справлялась. – Всегда – это было раньше, – вставила Боша. – Сейчас ты ранена, у тебя нет нормального оружия, и ты понятия не имеешь, куда они увезли наших. – Проблема в том, что я знаю, куда ехать. Луз замолчала, и в тишине, повисшей между ними, было слышно только дыхание лошади да редкое карканье воронов где-то в лесу. Эмити и Боша смотрели на нее выжидающе. Клевер проснулся, высунул нос из-за пазухи и недовольно зацокал, мол, чего стоим? Забравшись обратно на телегу, Луз поехала дальше. Эмити села рядом и пристально смотрела на раны шатенки. Проведя рукой круг, вокруг ран начала образовываться слизь, вместо бинтов. Она точно сможет удержать кровь. – Спасибо, – сказала Луз. – Пожалуйста. – Долго ехать? – спросила Боша, смотря на дорогу. – Думаю к утру будем, если не задерживаться, – ответила Луз. – Нет, так не пойдет, –заявила Боша и встала. Нога девушки сразу продавила гнилую доску и провалилась. Луз уже почти остановила Фасольку, но ученица сказала ехать дальше и вытащила себя, – вечером остановимся на ночлег. Ты потеряла много крови и едва сидишь, тебе точно нужен отдых! Шатенка хотела возразить, но слова опять застряли в горле. Потому что они были правы. Луз действительно нужен отдых. Обе. Ее руки дрожали, перед глазами плыли темные пятна, и даже сидя в телеге, она чувствовала, как силы покидают ее с каждым толчком колес. – Ладно, – сдалась она. – Ладно. Остановимся. Но только на несколько часов. – На всю ночь, – поправила Эмити. – На несколько часов. – На всю ночь, – повторила Боша, и в ее голосе зазвучали привычные стальные нотки. – Или мы разворачиваемся и везем тебя обратно на ферму. Луз хотела возразить, да не могла. Ей действительно нужен был отдых. В глазах Боши горел тот самый огонек, который был у нее всегда в те моменты, когда она не шутила. Она и правда была готова отобрать у нее поводья и повернуть назад. Ночлег было решено устроить в лесу, возле небольшого родника, где можно было набрать питьевой воды. Девочки зашли поглубже и набрали много грибов, Боша развела костер, а Эмити насаживала грибы на палочки и жарила их. Грибы получились чуть подгоревшими, и явно не хватало к ним картошки или хотя бы соли. Но даже так они казались божественно вкусными. Луз к грибам почти не притрагивалась, ела медленно и будто через силу проталкивала их в глотку. Ночью было решено дежурить у костра по очереди, Боша и Эмити сменяли друг друга, Луз они приказным тоном сказали спать всю ночь. Девушке постелили место поближе из веток и листьев. Шуршали они не сильно, свежие еще. Шатенка лежала спиной к огню, подложил под голову локоть. Эмити с Бошей не сильно спалось и они сидели, перешептываясь. – Тебе страшно? – шепнула Эмити под треск горящих веток. – Нет, совсем не страшно, – врала Боша. Ей было очень страшно. За себя, за Луз и за всех, кто попал в плен. Ей было страшно думать о том, что с ними сейчас делают. В Боше говорил не гнев, которые сопровождает ее все время, а разум. Разумом она знает, что вдвоем они ничего не сделают. Хотя они с Эмити и являются лучшими ученицами у Луз, они все еще дети. И их намного меньше. – Как думаешь, какие у нас шансы? – Боша посмотрела на Блайт, взгляд был обеспокоенным. – Я не знаю, неважно какие. Лишь бы вы могли что-то сделать… – И сохранить свои жизни. – Боша? – М? – Ты когда-нибудь задумывалась, что было бы, если бы мы не встретили Луз? – спросила Эмити, не глядя на подругу. Она смотрела на огонь, и в ее глазах плясали оранжевые блики. Боша долго молчала. Потом взяла палку и начала ворошить угли. – Я была бы в цепях, – сказала она наконец. – Или мертвой. Луз сказала, что тогда она влезла в спор с одним человеком, мерзким человеком. Он смотрел на меня не как на ребенка, не товар даже. А как на игрушку. – Что ты имеешь в виду? – Ничего. Неважно. Боша посмотрела на костер, искры плясали в воздухе вместе с языками пламени. Дерево не просто трескалось, а пело. Эмити не стала продолжать разговор, ей это знакомо было. – Ладно, – потягиваясь сказала Боша, – давай, смотри за костром, чтоб не потух. А я попробую поспать немного. Понадобиться огонь, буди. – Боша, я… – Молчи лучше. Дай мне устроиться поудобнее. Розоволосая улеглась на землю и сквозь пламя не спускала взгляда с Луз. Которая в этот момент совсем не спала. Луз лежала с закрытыми глазами, но сон не шел. Она слышала каждое слово, каждое движение, каждый вздох девушек у костра. Слышала, как Боша лжет про страх, как Эмити пытается быть сильной. И от этого на душе становилось тяжелее… Утро выдалось нелегким, весь лес покрыла пелена густого тумана. Будто девушки упали в стакан прохладного молока. Одежда немного взмокла от росы, солнце не могло пробиться сквозь кроны и туман, чтобы выполнить свою работу. Луз встала последней, перед рассветом ей удалось ненадолго уснуть, но было ли ей это на пользу, неясно. Рана на животе все еще побаливала, но кровь больше не сочилась. Это хорошо. Луз медленно поднялась, голова весила целую тонну, а налет комаров не давал прийти в себя. Боша с Эмити тем временем уже все подготовили. Используя слизь, Блайт даже удалось укрепить телегу, а покрытие на колесах позволят ей двигаться куда тише обычного. – Луз, ты как себя чувствуешь? – Я в порядке, голова немного болит только… – Это из-за сна наверное? Ты хорошо спала вообще? – За меня не переживайте. Что насчет вас? – Я, – начала Эмити, – нормально… Боша? – Пойдет. Но не жалуюсь. Все готовы? Ответ был положительным. Даже Фасолька зафыркала в знак поддержки. Клевер тоже не остался в стороне и ударил о ствол дерева задними лапами. Собравшись, девушки сели в телегу и поехали дальше. Туман таял перед их носом и завешивался сзади после каждого пройденного дюйма. Спустя час туман рассеялся, Луз всматривалась в дорогу. Каждое дерево будто воспоминание, вскрывающее старые шрамы. Дернув поводья на себя, девушка вынудила лошадь остановиться, Эмити с Бошей переглянулись, не понимая, что происходит… – Луз? – шепнула Эмити. – Тсс… мы на месте, – ответила шатенка, указывая рукой куда-то в даль. Подав головы вперед, девушки увидели очертания кирпичной крепости. Высокой, мрачной, с башнями по бокам. На стенах крепости висел красный флаг с гербом из двух скрещенных мечей на фоне огня. Огонь… Боша смотрела на герб и чувствовала, как в ее груди что-то сжимается, а потом снова увеличивается в размере и вот-вот сломает ей ребра. На лбу начал проступать пот, а с ним ее третий глаз начал щипать и слезиться. – Это… это… – на выдохе заикалась розоволосая. – Логово охотников, – закончила Луз. – Мы пришли в самое логово зверя? – спросила Эмити. По телу пошел неприятный зуд. Исходил он правда из чего-то внутри, было ощущение, что в желудке Блайт оказалось невиданное существо, которое пыталось почесаться. Ухватившись за горло, девушка едва ощутила рвотный позыв, но смогла сдержаться и быстро пришла в себя. – Мы не можем пройти прямо через вход, нас сразу поймают. – А мы и не будем… вон, смотрите. Луз показала пальцем на крепость, их угол обзора позволял увидеть небольшую неровность, уходящую в землю, как будто кто-то выдрал кусок стены вместе с фундаментом. Старая водосточная труба, вход которой прилично так зарос крапивой и лопухами. – Это старая водосточная труба. В таких крепостях помимо стока находятся еще подземные ходы в случае атаки. Вот через них мы и проберемся. Луз замолчала, спустилась с телеги и сразу ухнула, хватаясь за бок. Эмити с Бошей сразу поторопились к ней, думая, что произошло что-то. Носеда в ответ протянула руку, как бы говоря «Все в порядке». Взяв с собой меч, девушка ушла с дороги и начала исчезать за деревьями. Ученицы поспешили за ней следом, деревья укрывали их от ненужных взоров. Боша не сводила глаз с крепости, когда появлялась возможность увидеть ее. У главного входа она увидела двух охотников, или правильнее будет сказать стражников. Охотники были одеты легко, простая кожаная броня поверх кольчуги и все. А здесь стояли закованные в железо настоящие гиганты. Красиво и мощно, смогут выстоять против целой армии. Но одно огненное заклинание, и железная броня превратится в настоящую ловушку. – Идем, – сказала Луз, как только они дошли до удобного места. Носеда вышла из-за деревьев и на ускоренном шаге, в полуприседе перебралась к траве. Девочки последовали за ней. Трава была все еще мокрая от росы, и тишина стояла такая, что каждый шорох казался громом. До трубы оставалось метров двадцать, когда Эмити споткнулась о камень и упала. Из ее рта вырвался вскрик, но Блайт тут же шлепнула себя по губам и в два шага оказалась у трубы вместе с Луз и Бошей. Один из стражников решил проверить, что это был за звук и прошел к краю стены, долго вглядывался, вслушивался, но ничего не замечал. – Ну что там! – приглушенно крикнул ее товарищ сквозь опущенное забрало. – Да ничего, походу крыса! – ответил он и ушел обратно. – Походу крыса, – повторила шепотом Боша, и в ее голосе послышалась злая насмешка. – Вот бы посмотреть на его лицо, когда он узнает, какие «крысы» к ним залезли. – Тише, – шикнула Луз, прижимаясь спиной к холодному камню. – Внутри может быть патруль. Труба оказалась шире, чем казалось снаружи, – почти метр в диаметре, достаточно, чтобы пролезть даже широкоплечему мужчине. Грязная вода, смешанная с вековой пылью и остатками мха, хлюпала под ногами, когда они по очереди забирались внутрь. Запах стоял такой, что перехватывало дыхание: сырость, плесень, крысиный помет и что-то сладковато-тошнотворное, похожее на застоявшуюся кровь. Луз полезла первой. Меч она закрепила за спиной, чтобы не мешал, и двигалась медленно, ощупывая стенки руками. Шагов через двадцать труба пошла вверх. Около полуметра, достаточная высота, чтобы Эмити и Боша могли встать в ней в полный рост. – Нав… – Тсс! – зашипела Луз вслушиваясь через деревянный люк. – Никого, видимо охотники где-то в другой части или вовсе вне крепости. Эмити, призови к нам своих помощников, пусть откроют люк и помогут нам залезть. Эмити кивнула, закрыла глаза и сосредоточилась. Фиолетовый свет начал сочиться из ее ладоней, разливаясь по стенам трубы слабым, но устойчивым сиянием. Из земли полезла вязкая субстанция, собираясь на полу в три небольших кома. Существа зашевелились. Они были больше тех, что она призывала раньше, размером с среднюю тыкву, с толстыми короткими конечностями и плоскими головами без глаз, только с двумя оранжевыми точками, напоминающими ноздри. – Откройте люк, – тихо приказала Эмити. Три голема молча поползли вверх по стене. Их тела растягивались, становясь тоньше и длиннее, просачиваясь в щели между деревянным люком и каменным перекрытием. Раздался скрежет мерзкий, протяжный, от которого у Боши заныли зубы. Големы обволокли люк по всей окружности и приподняли на пару сантиметров, после чего медленно потащили в сторону. Открыв проход, они вернулись к хозяйке и по ее новому приказу сформировали тонкую, но прочную лестницу, чтобы Луз было проще взобраться. Шатенка кивнула в знак благодарности и начала подниматься. Ее ученицы пошли следом и оказались в заполненном ящиками помещении. Везде лежало оружие, ящики с едой, алкоголем свитками с заклинаниями. Охотники не чурались использовать подобного рода магию для ловли так ненавистных им ведьм. Луз мельком осмотрела весь арсенал и косо посмотрела на свой меч, перевела взгляд на учениц и стала мягче. – Пойдем… – сказала она и направилась к лестнице наверх. Эмити с Бошей пошли за ней. Лестница была винтовой, специально для случаев, если кто-то захочет взять крепость через черный ход. Чтобы можно было сдерживать врага. Дверь со склада не была заперта и легко открылась, уже образовав небольшую щель, девушки увидели прикованную к столбу Ви. Она сразу отреагировала на звук и увидев учениц с сестрой заметно запаниковала. – Ви! – громким шепотом произнесла Эмити и не взирая на опасность побежала к ней. Луз почти ухватила ее за воротник, но промахнулась. В живот снова кольнули и она чуть присела. Блайт подбежала к Ви и сразу начала развязывать узел на ее рту, чтобы та могла говорить. – Ви, все будет хорошо, мы вытащим вас всех… – шептала ученица, пока близняшка мычала что-то. Когда узел развязался и кляп упал на пол, Эмити не успела что-то сказать, как Ви закричала. – Это ловушка, бегите! – Стоять! – раздался голос и из всех комнат побежали охотники с арбалетами и мечами в руках. Меч за спиной Луз со свистом вышел из ножен и с блеском лежал у нее в руке. Плевать сколько их и с каких сторон будет атака, главное для Луз, защитить своих детей. Боша прижалась по крепче к Луз и чуть задрожала в руках. Эмити тоже будто подменили, девочка стояла и смотрела на лица охотников, они не скрывали их, а будто с гордостью демонстрировали себя. Все гладко выбритые и с аккуратной прической. И как минимум пять арбалетчиков целились в каждую из них. Вдруг из глубины крепости начал доноситься смех. Луз оскалилась. Несколько охотников сдвинулись с места, пропуская кого-то. Кого-то важного для своего ордена. – Луз, Луз, – с задором произнес мужчина, не прекращая улыбаться, – какая неожиданная встреча. – Хантер… Эмити обернулась и посмотрела на этого Хантера. Блондин, чуть выше Луз, но примерно в одной комплекции, один глаз был фиолетовым, а другой белым, а через глаз до шеи у него шел ужасный шрам… – Знаешь Луз, когда мои ребята сообщили, что на ферме какой-то доярки были найдены ведьминские отродья вместе с личными делами, я и подумать не мог, что речь шла о тебе.  – Личные дела… – прервала свое молчание Эмити и посмотрела на шатенку, – Л-луз, о чем он говорит? – А она вам не сказала разве? – Хантер снова засмеялся и показательно смахнул слезу. – Видите ли дети, эта девушка не только не доярка! Она еще и бывшая правая рука нашего почившего лидера Филиппа Уиттебейна. Гул прошел по залу. Охотники зашептались, косясь на Луз. Эмити почувствовала, как в ее горле появился ком и стремительно полз наверх. Сердце забилось сильнее, а шрам на руке снова отдался жгучей болью как в ту самую ночь. Девочка посмотрела на Ви, но в ответ увидела только поникшие глаза… Боша, что все это время приобнимала шатенку вдруг отпрянула и сделала шажок назад, она не хотела верить в то, что тут сказали, но... – Луз… т… ты… ты охотница на ведьм?! – Лучшая охотница на ведьм! – с особым удовольствием произнес блондин. Специально растягивал каждое слово, будто пробуя его на вкус. – Вы девочки просто не видели ее тогда в Стоунхолде, двенадцать ведьм за одну ночь. Даже у нашего лидера максимум было восемь. Луз, ты же помнишь… как отец смотрел на тебя. – Я не верю! Вы лжете! – не унималась Эмити, она не хотела верить в это все. – Да? Тогда позволь я тебе покажу. Хантер снял перчатку с руки и завернул рукав своей рубахи, показывая клеймо на ней. – Каждый охотник обязан иметь метку на теле, и если ты не страдаешь от проблем зрения, то наверняка видела такую же на своей учительнице! Эмити смотрела на клеймо Хантера – раскаленное железо оставило глубокий, кельтский узор, который невозможно спутать ни с чем. Глаза девочки расширились, она медленно повернула голову к Луз. В голове пронеслись воспоминания: та ночь в бане, белая спина, исполосованная шрамами, и среди них, грубая затертость, сквозь которую проступал ожог. Тогда Эмити подумала, что это наказание. Теперь она знала правду. Это была метка. – Луз… – голос Боши дрожал, но не от страха. От предательства. – Скажи, что это неправда. Скажи! Луз молчала. Меч в ее руке дрожал, острие описывало едва заметные круги. Шрамы на ее лице, которые Эмити всегда считала свидетельством борьбы за добро, теперь казались совсем иными – знаками войны, где жертвы не делились на «своих» и «чужих». – Она молчит, потому что я прав, – Хантер сделал шаг вперед, и охотники синхронно подняли арбалеты. – Луз Носеда, по кличке «Мясник из Стоунхолда». Правой рукой Филиппа она была, пока не сбежала. Забрала документы и скрылась. И все ради чего? Чтобы притворяться мамочкой в заброшенной ферме? – Ублюдок! – закричала Боша, из глаз которой проступили слезы. Хантер злобно покосился на девочку, он вынул кинжал, что висел у него на поясе и в рывке хватил ее за волосы, приставив кинжал к горлу. – Отпусти ее! – крикнула Луз. Ее голос разнесся по стенам крепости так сильно, что даже охотники, привыкшие к приказам, дрогнули. – Ты, наверное, забыла одно правила Луз. Никогда не порочить честное имя лидера. Если ты внимательно все увидела, лидер здесь – это я! А за подобное деяние у нас идет наказание. Кнут! Один из охотников отошел назад и принес Хантеру кнут. Волосяная плеть свистнула в воздухе. Рукоять, обитая кожей, уже давно почерневшая от времени и продавленная под пальцами тех, кто использовал этот кнут годами. – Пять ударов, – сказал Хантер и отбросил от себя Бошу, двое охотников подбежали к ней и схватили за руки. – За оскорбление лидера ордена. Легко могло быть и десять, но я сегодня добрый. – Нет, – голос Луз прозвучал тихо, но твердо. Как удар хлыста, только без металлических вставок. Хантер замер. Медленно, очень медленно он повернул голову к ней. На его лице больше не было усмешки. – Прости, что? – он посмотрел на шатенку, потом на Бошу, которая все еще немного дрыгалась, а потом на его лице опять появилась злобная улыбка. Он подошел к Луз и протянул ей кнут. – Это сделаешь ты. От слов охотника у Эмити свело желудок. Луз тоже была шокирована этими словами, ее глаза округлились, а меч, который она держала звериной хваткой выпал из рук, со звоном разнося эхо. – Что… нет! Я не… – Она, итак будет наказана Луз! И сейчас у тебя будет выбор, она будет наказана от моей руки, или твоей! Но только знай, что я не буду жалеть, или пытаться бить слабее, бить я буду в полную силу! Хантер медленно разжал свою руку, как бы говоря: «Возьми его». Рука Луз медленно потянулась, она смотрела на это приспособление как на змею, которая уже ужалила, пустив яд по крови. Эмити протянула руку, хотела коснутся своей "матери" и попросить не делать этого. Но кто-то из толпы грубо хлопнул ее по руке. Охотники стояли как статуи, живые стены из мяса, железа с арбалетами в руках, направленные в грудь, спину и голову. Каждое острие было готово выплюнуть смерть. Луз взяла кнут. Взгляд Эмити метался из стороны в сторону, с Луз на Бошу, с Боши на Ви и обратно к Луз. Неужели Луз сделает это… – Смотри и учись, ведьма, – прошипел охотник ей в ухо. Луз встала за спиной Боши. Розоволосая зажмурилась, вжав голову в плечи. – Раз. Плеть свистнула в воздухе. Удар. Негромкий, почти бытовой звук. Но следом крик. Боша закричала не как воин, не как ведьма, которую учили терпеть боль. Она закричала как ребенок, которого предал самый родной человек. Полоска крови проступила сквозь рубашку на спине. – Два. Тише. Сильнее. Кнут рвал ткань, кожу, оставляя за собой красный шрам поверх старых –тех, что Боша получила еще в клетке на рынке рабов. Луз била точно. Не в позвоночник, не насмерть. Опытно. С расчетом, чтобы было больно, но не смертельно. – Считай, – холодно сказал Хантер. – Три. Боша укусила собственную губу. Кровь потекла по подбородку. Она не закричала. Только заскулила тихо, по-звериному. – Четыре. Остался последний, пятый удар. Луз смотрела на красную спину своей приемной дочки и не верила тому, что это она сделала, она слышала, как розоволосая всхлипывает от боли, видела, как об пол разбиваются капли слез, а из спины сочится кровь. Луз остановилась. – Один остался, – напомнил Хантер. Не спрашивал. Напоминал. Луз опустила кнут. – Нет. – Что? – Я сказала, нет. Хантер медленно подошел к ней. Его лицо больше не улыбалось. Он вырвал кнут из рук Луз и, не говоря ни слова, развернулся и сам нанес последний удар. Этот удар был самым сильным, что Боша прогнулась в спине и закричала от боли еще громче. Ее тело на секунду обмякло, девочка даже чуть-чуть обмочилась… Охотники, державшие Бошу, отпустили ее, и она рухнула на холодный камень лицом вниз, даже не попытавшись подставить руки. Тело ее дернулось один раз, второй, и замерло, только спина тяжело вздымалась, а из ран сочилась кровь, собираясь в маленькую темную лужицу на полу. – Ты меня разочаровала Луз. Я думал, что она, моя сестра вернулась… а ты… – Я не твоя сестра больше, и ты… Хантер ударил. Кулак пришелся точно в еще не зажившую рану туда, где обожженная кожа едва успела стянуться, где под бинтами из слизи пульсировала глубокая, еще не закрывшаяся рана. Луз согнулась пополам. Воздух вылетел из легких с хриплым, мокрым звуком. Кровь проступила сквозь повязку, заливая рубашку алым, и какое-то мгновение она стояла на коленях, уткнувшись лбом в холодный каменный пол, и не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Только белый шум в ушах и пульсирующая, дикая боль, которая рвала живот изнутри, будто там снова оказалась стрела. – Смотрите, – Хантер обвел рукой зал, обращаясь к своим охотникам. – Смотрите внимательно. Вот она, легенда Ордена. «Мясник из Стоунхолда». А теперь посмотрите, во что она превратилась. Эмити пыталась вырваться, она просила о чуде. Чтобы пришло что-то и спасло их, но ответа не последовало. Блондин посмотрел на нее, сжал руками личико и внимательно осматривал, потом бросил это занятие. – Их всех в темницу! Ведьм, предателя, василиска. Завтра же отвезем их всех на рынок рабов! Охотники довольно заулюлюкали. Как будто праздновали удачную охоту на кабана. Их броня лязгала, создавая какофонию победного марша. Хантер стоял в центре зала, ему нравилось ощущать на себе все это. Он, лидер, его уважают и слушают. Он только мельком посмотрел на Луз, и в глазах у него отразилось что-то, отдаленно напоминающее жалость. Но только отдаленно. Всех девушек схватили и поволокли вниз, Бошу, Эмити, Ви, и в конце Луз. Дверь в подвал открылась и из-за решеток на ним смотрели детские лица, в глазах которых угасла последняя надежда. Гас сидел там тоже, закрыв голову коленями, никак не реагируя, будто он уже смирился со всем. Открыв решетку, охотники не церемонились и грубо закинули всех в камеры. Эмити с Бошей и Ви в одну, Луз отдельно. Может так и задумывалась, или просто случайно, но выглядело это как попытка показать, насколько Луз стала чужой в глазах своих детей. Уже там Боша позволила себе заплакать в полную силу, из ее рта выходили непроизвольные звуки. Девочка словно плотина прорвалась и дала волю всему накопившемуся. Боли, страху, обиде… Ви подсела рядом с ней, обняла и начала успокаивать. В глубине души ей хотелось, чтобы на месте Ви была Луз, но шатенка прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Эмити поднялась на ноги, прислонилась в плотную к решеткам и сказала: – Луз? Она не сразу отреагировала, около минуты сидела неподвижно. Но потом подняла голову и посмотрела на свою ученицу. – Почему ты сразу нам не сказала? – А вы бы поверили мне? – ответно спросила Луз и чуть сменила тон, – Эй, дети. Я бывшая охотница на ведьм. Я убивала и пытала таких как вы, не щадила никого, женщины, дети, старики… но я осознала свою ошибку и хочу помочь вам. Эмити, ты бы поверила в это… – Я… – Ну вот и я бы не поверила. Эмити прижалась лбом к холодной решетке. Ей хотелось злиться, хотелось кричать, но вместо всего этого она смотрела на Луз и ощущала только жалость. Все эти шрамы, окровавленная рубашка, сгорбленные плечи, она искренне сожалела своей наставнице за все, что ей пришлось пережить. – Ви… вы с Гасом… – Знали? – девушка ответила, итак зная вопрос. – Да… мы знали. – А Луз, почему ты предала орден, и ушла от охотников? Шатенка глубоко вздохнула. На нее нахлынула волна откровения, а сейчас уже нет смысла скрывать правду от детей. – Причина… из-за которой я ушла, сейчас сидит с вами в одной камере и успокаивает Бошу. Все повернулись на Ви, девушка-василиск осмотрела их всех, пыталась улыбнутся, но не получилось. – Это было больше пяти лет назад точно. Тогда еще орденом руководил Филипп Уиттебейн… мы охотились и выслеживали ведьм, и… вместо ведьм нашли Василиска. Пауза, Луз внимательно посмотрела на детей, реакция которых была одинаковой, шок. – Я не знаю, что мной тогда двигало, любопытство или азарт. Но я все больше приходила к тому, что все считали чудовищем. К Ви… разговоры были обычные, она чудовище и должна быть уничтожена. В моем голосе она слышала долю сомнения. И в конце концов мы даже стали подругами. – Сестрами, – поправила Луз ее близняшка. – Да, сестрами. Один раз я поймала ведьму, еще ребенок. По правилась я должна была ее связать и увезти в крепость. Но не стала… я отпустила ее и сказала держаться подальше от дорог. – И что тогда? – Меня увидели и наказали… – Шрамы… Луз кивнула. – В тот день я и решила, что больше не буду той, кем я была. Как только мои раны зажили, я пошла к Ви, открыла клетку, и мы вместе сбежали. Забрала из архивов все личные дела, какие смогла унести, и мы ушли. Ночью, через черный ход, под проливным дождем. Как и ты тогда, Эмити. – А Хантер, – Эмити кивнула в сторону, как будто у стен ей уши и лидер охотников может их услышать. – Почему он называет тебя своей сестрой? – С Хантером все проще. Мы с самого рождения были вместе. Когда-то и я считала его своим братом, но не сейчас. Мы не родные дети Филиппа, он нашел нас и решил сделать охотниками. Как видите, Хантер ушел с головой, хотя больше надежд было именно на меня. В камере снова стало тихо. Где-то в соседнем помещении застонал один из раненых охотников того, кого Ви отбросила в стену, видимо, так и не привели в чувство. Гас по-прежнему сидел молча, уставившись в одну точку, и Эмити вдруг поняла, что он, наверное, знал эту историю не хуже Ви. Просто никогда не рассказывал. – Ты поэтому спасаешь детей? – спросила Эмити. – Чтобы искупить вину? Луз долго молчала. Потом покачала головой. – Нельзя искупить то, что сделала я, Эмити. Нельзя вернуть тех, кого уже нет. Я спасаю детей не ради искупления. Я спасаю их, потому что кто-то должен это делать. Потому что если не я, то кто? – А мы? – Боша подняла голову, и в ее глазах, красных от слез, горел уже не гнев, а что-то другое. Тяжелое, взрослое, совсем не детское. – Мы для тебя кто? Тоже искупление? – Нет, – Луз посмотрела прямо на нее. – Вы моя семья. Вы, Ви, Гас, Уиллоу, даже этот наглый заяц. Я никого из вас не спасала ради себя. Я спасала, потому что не могла иначе. Боша отвернулась. Ее плечи снова затряслись, но теперь это были не рыдания, а что-то другое. Может быть, облегчение. А может быть, принятие. – Спасибо, – прошептала она. Луз не ответила. Только кивнула. Эмити отошла от решетки, села на пол рядом с Ви и прижалась плечом к ее плечу. Василиск все еще не до конца пришел в себя – на шее оставались зеленые чешуйки, а глаза иногда меняли цвет с карих на желтые, но она уже была почти собой. Той самой Ви, которая пекла блины и штопала носки. – А что теперь? – спросила Уиллоу из соседней камеры. Она говорила тихо, но все услышали. Ответить им не дали. Дверь сверху открылась и темницу зашел Хантер. Свет из незакрытой двери озарил комнату и только тогда Эмити за следующими решетками скелет. Ее лицо сморщилось. На вид этот скелет принадлежал человеку, возрастом примерно шестнадцать лет. – Вижу, вам всем здесь весело, – сказал он со своей уже как будто пришитой улыбкой. – Чего ты хочешь? – Я? Ничего. – Ага, я вижу. Ты всегда был таким Хантер, искал момент, чтобы влиться в разговор, придумывал наитупейший предлог и потом пытался достичь нужную для тебя цель. Он никак не отреагировал. Посмотрел на шатенку и продолжил. – Ты права, я действительно хочу кое-что от тебя. Луз, присоединяйся к нам… – Что, – возмутилась Эмити, – ты с ума сошел, Луз никогда! – Молчи, грязное отродье! – Не смей так говорить с моей дочерью! Она права, я никогда не вернусь в ряды охотников! – Луз, я обращаюсь к тебе не как к пленнице, а как к своей сестре. Луз, я предлагаю тебе свободу. Вернись к нам! Отец всегда говорил, что мы лучшие из всех, кто был в его рядах! Орден разросся, но бездарей в нем большинство, с твоими навыками и знаниями мы бы могли отчистить этот мир от скверны. Люди не будут больше жить в страхе из-за этих ведьм! Они зло. А мы, просто те, кто убирает это зло. – Зло? Вы сами построили стену между вами, вам просто нужен козел отпущения, что не замечать проблем, которые вы создаете. Посмотри вокруг, давай, оглянись. Здесь нет ни одного опасного существа, кроме тебя. Эти дети никому не причинили зла и никогда бы не сделали это. Я лучше умру, чем встану рядом с тобой! Он разозлился, но пытался это скрыть. Хантер фыркнул и оглядел всех детей, после чего посмотрел снова на Луз. Шатенка всем видом показывала, что не боится смерти и не предаст своих новых взглядов. Как бы ее не пытались сломить, сколько бы ран у нее не было, она сильнее всех этих охотников вместе взятых. – Да будет так, – сказал он и направился к выходу. Носеда молча провожала его взглядом, как вдруг… – Эй, дети. А хотите услышать еще одну историю. Никто не ответил, однако Хантер остановился на первой ступеньке. – Молчание приму в знак согласия. Итак, когда-то давно, в избушке посреди леса жила ведьма. Не помню, как ее звали, но это не важно. Однажды, она нашла двух брошенных младенцев, девочку и мальчика… Эмити кратко посмотрела на нее и Хантера. Последний уже стоял лицом к ней и молча слушал. Но что-то было не так в его взгляде, он как будто злился еще сильнее. – Девочка была человеком, а мальчик… вы думаю понимаете. Ведьма взяла их домой и первое время заботилась о них, растила как своих детей. Голос Луз в темнице звучал глухо, но каждый слышал каждое слово. Даже охотники наверху, кажется, замерли, прислушиваясь. Хантер стоял на первой ступеньке, не оборачиваясь, но Эмити видела, как побелели его пальцы, сжимавшие перила. – Она учила их доброте, – продолжала Луз. – Учила, что мир не делится на черное и белое. Что в каждом есть свет и тень. И что только тот, кто принимает обе стороны, может называться человеком. – Замолчи, – тихо сказал Хантер. Но не двинулся с места. – Но всего через пару лет, ведьму нашли охотники и зарубили на глазах у детей. Они бы убили и мальчика, но лидер группы сказал не делать этого. У него был план, вырастить, по его словам, жалкое отродье в оружие, способное уничтожить всех ведьм. – Я сказал, замолчи! Хантер резко метнулся к ее камере и пытался пролезть через решетку. В его глазах, фиолетовом и белом, полыхала ярость. Но Луз смотрела на него спокойно, и в этом спокойствии было что-то более страшное, чем любой крик. – Мальчик понимал, что он чужой, его сразу выдавали клыки и острые уши, и он сделал то, что считал правильным. Попытался сойти за своих. Кончики ушей отрезали, клыки вырвали, но природу он так и не смог побороть! Хантер, ты не помнишь этого что ли! Ты, ведьма, и ты уничтожаешь своих же сородичей! – Заткнись! Гнев заполнил помещение, словно дым, он окутывал стены. По телу Хантера побежали искры. Из этих искр появилась молния и он в рывке прошел сквозь решетку и схватил Луз за горло. – Ты! – прошипел он, и в его голосе не осталось ничего человеческого. – Ты не смеешь! Ты поклялась молчать! Филипп приказал! Луз не сопротивлялась. Ее лицо, бледное от потери крови, оставалось спокойным. Только глаза, усталые, но живые, смотрели на него без страха. – Филипп мертв, – выдохнула она, с трудом шевеля губами под тяжестью его хватки. – А ты... ты так и не стал человеком, Хантер. Ты стал монстром. Хуже любого из нас. – Я?! – он засмеялся, но смех этот был похож на кашель. – Это я монстр? Это вы ведьмы, чудовища, отродья, которые не имеют права на существование! – Тогда убей меня, – тихо сказала Луз. – Убей, как убивал детей на моих глазах. Убей, и докажи, что ты прав. Рука Хантера дрожала. Пальцы сжимали горло Луз, но не настолько сильно, чтобы задушить. Он не мог. Или не хотел. – Ты... ты моя сестра, – прошептал он, и в этом шепоте вдруг послышалось что-то детское, сломленное. – Почему ты меня предала? – Я не предавала, – Луз с трудом подняла руку и коснулась его щеки. Той, где не было шрамов. – Я просто вспомнила, кто мы на самом деле. И ты вспомни, Хантер. Пожалуйста. Он замер. В подземелье стало тихо. Даже дети перестали плакать. Даже охотники наверху затихли, не понимая, что происходит. Эмити стояла у решетки, вцепившись в прутья так сильно, что костяшки побелели, и смотрела, как ее наставница, та, которую она считала несгибаемой, протягивает руку к своему палачу. – Луз... – прошептала Эмити. Хантер медленно, очень медленно разжал пальцы. Луз опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, и закашлялась, хватаясь за горло. – Я... – Хантер отступил на шаг. Его лицо было белым как мел. Он смотрел на свои руки, будто впервые их видел. – Я не могу. Я не могу просто... взять и забыть все. Филипп... он дал мне цель. Он дал мне смысл. – Он дал тебе ложь, – сказала Ви из соседней камеры. – И ты знаешь это. Ты всегда знал. Хантер резко обернулся к ней. Глаза его, фиолетовый и белый, горели. – Ты! Это ты виновата! Если бы не ты, Луз не сбежала бы! – Нет, – Ви покачала головой. – Луз сбежала бы в любом случае. Просто с тобой она сбежать не могла. Ты уже был слишком далеко. Хантер замер. Потом медленно, будто неся тяжесть всего мира на плечах, повернулся и пройдя опять сквозь решетку, пошел к лестнице. На ступеньках он остановился, не оборачиваясь. – Завтра на рассвете вас всех отправят на рынок, – сказал он глухо. – У вас есть ночь, чтобы... чтобы подумать. О чем угодно. Дверь захлопнулась. Несколько часов все сидели молча. Луз смотрела в потолок, растирая шею. Эмити сидела на холодном каменном полу, привалившись плечом к плечу Ви. Та уже почти полностью пришла в себя, чешуя исчезла, глаза снова стали карими, только несколько зеленоватых пятен остались на шее, будто не хотели отпускать ее обратно в человеческое обличье. Василиск дремал, тяжело дыша, и Эмити чувствовала, как под тонкой тканью платья вздымаются ее ребра, слишком часто, слишком неровно. – Луз, – позвала Эмити. Та не ответила. – Луз, – повторила громче. – Ты слышишь меня? – Слышу. – У тебя есть план? – Есть, но нужно еще немного обдумать… – Что именно? – не унималась Эмити. – Узнаете, но нужна будет твоя и Уиллоу помощь. Гас? — голос Луз звучал глухо, но в нём всё ещё жила та самая командирская нотка, которую невозможно подделать. Рогатый едва заметно кивнул. Он как будто ждал очередной просьбы сделать работу по дому, словно они всё ещё стояли на ферме, а не в каменном мешке посреди вражеской крепости. Луз отлепилась от стены и подползла к решётке. Каждое движение давалось ей с трудом, на лбу выступила испарина, но глаза, глаза у нее горели. – Твоя флейта, она все еще у тебя? Лицо Гаса медленно менялось в своем выражении, от томного ожидания оно медленно переливалось в вопрос, а затем и в шок. Он машинально похлопал себя по фантомным карманам на груди, будто на нем был кафтан. В правом кармане штанов он нашел свой инструмент и показал его Луз. – Отлично, ты помнишь еще, как это делается? Кивок. – Превосходно. Дети, обещаю, мы все сбежим отсюда на следующий день. Эмити, Уиллоу. – Да, – синхронно произнесли ведьмочки. – Посмотрите на скелет. – Носеда указала на него пальцем на лежащие кости, каких-то не хватало, и Луз даже готова была покляться, что он лежал здесь еще до ее ухода, – Эмити, твоя задача призвать слизь и скрепить основные суставы, локти, колени, мелкие суставы. Уиллоу, ты постарайся призвать лозу, чтобы она послужила дополнительным укреплением. – Постой, – Эмити прервала свою наставницу и начала ощупывать рукой замок, – А я не могу просто призвать слизь и сделать из нее ключ от двери? – К сожалению нет, Эмити, твоя слизь хороший клей и материал для големов и защиты. Но она вязкая, как бы ты не пыталась, она просто закупорит все мелкие части в замке и приведет его в негодность. Эмити печально выдохнула, они с Уиллоу встали рядом и начали колдовать. Сначала ничего не происходило. Потом из ладоней Эмити потекла фиолетовая слизь густая, вязкая, с едва заметным мерцанием глубоко внутри. Она неохотно тянулась к скелету, будто чувствуя, что её заставляют работать с мертвечиной. Эмити стиснула зубы и усилила поток. Уиллоу тем временем прижала ладони к каменному полу. Её глаза за стеклами очков светились мягким зелёным светом. Из трещин между плитами поползли тонкие, как нити, побеги. Они обвивали кости, стягивали их, сращивали с фиолетовой слизью в единое целое. – Получается, – прошептала Уиллоу, и в её голосе прозвучало удивление. Когда все было готово, Гас тихо начал играть мелодию. Другую, не ту, которую он играл все эти годы. А более, жуткую. Эмити не понимала, зачем это, но вдруг она услышала треск и звук как кости трутся друг о друга. Мертвец, сшитый магией, начал шевелится, неуклюжа, но начал… – Что… как? Рогатый не ответил. Его пальцы бегали по отверстиям флейты, извлекая низкие, тягучие звуки, от которых стыла кровь. Скелет поднялся. В его пустых глазницах зажглись оранжевые огоньки, тусклые, больные, но живые. Эмити ошеломленно смотрела на Гаса, из всех взрослых на ферме от него меньше всего ожидалось таинственное прошлое. Она знала, что Луз и Ви что-то недоговаривают ей и остальным. И конечно, новость о том, что они обе бывшая охотница на ведьм и василиск, вид которых уже сотню лет считается вымершим, но Гас… он совершенно другой случай. Он не владеет привычной для нее магией, не способен изменять облик, чтобы скрыть свои копыта и рога. Он просто играл на флейте, день за днем, год за годом и ни разу не показывал свою полную силу. Скелет медленно поднялся на ноги и замер, ожидая приказов. Но их не последовало, Гас убрал флейту от губ и глубоко выдохнул. – Я надеялся, этот день не наступит… – Мне жаль… – сказала Луз, – но другого варианта нет. Утром сюда придет один из охотников. Готовясь открыть клетки, тогда мы и нападем, схватим ключ и сбежим. – Луз, – влезла в разговор Ви, – этот план… слишком жидкий. Что насчет остальных охотников? Хантера, они точно не позволят нам просто так выйти… – Я знаю, я как раз продумываю эту часть. Ночь тянулась медленно, как бесконечность. Луз смотрела в потолок деревянных половиц и слушала тишину, нарушаемую редким скрипом. Эмити сидела, прижавшись спиной к прохладной стене, одна из девочек легла ей на колени и сопела во сне, иногда вздрагивая. Боша лежала на боку, и даже не стонала от боли. Ви своими силами пыталась обработать ее раны, Эмити помогала ей колдуя новую слизь. Когда-то люди считали, что кровь василисков является лекарством от большинства недугов. Глупость. Кровь василисков не обладала никакими целебными свойствами, а даже наоборот усиливала недуг. Люди, которые имели смелость пить эту кровь, в надежде исцелить печень и желудок в последствии рисковали оказаться в заколоченном ящике, так как организм не мог перенести ее. Ближе к рассвету, когда еще не проснулись петухи сверху донеслись тяжелые шаги со звоном металла. Дверь медленно открылась. Надменно, потряхивая связкой ключей в темницу начал спускаться один из охотников. Луз едва заметно приоткрыла один глаз, она выжидала момент, когда охотник окончательно спуститься и подойдет к решетке. – Ну что, отродья, – он плюнул и посмотрел на Бошу, – сегодня вы отправитесь в новое место. Туда, куда вы и заслуживаете попасть. Он мучительно долго искал нужный ключ от камеры, и только просунул его в лучило, как Луз подала знак Гасу: – Сейчас! Крикнула шатенка и рогатый схватился за флейту. Резкая музыка выбила охотника из колеи. Он поспешил закрыть уши, думая, что магия обращена на него, но нет. Скелет, стоявший в углу, собранный при помощи Эмити и Уиллоу начал надвигаться на свою цель. Неуклюжа, он вцепился в плечи мужчины и начал толкать его назад. Мелодия постепенно становилась все более агрессивной, быстрой и пугающей. – Ч-что… помогите! – закричал охотник, пытаясь вытащить ключ и оттолкнуть от себя мертвеца. Сверху послышался гул ног. Двое охотников стояли с арбалетами в руках и секунду смотрели на происходящее. Эмити подскочила к двери и начала проворачивать ключ в замке. Охотник, стоявший сверху нацелился на нее и выстрелил. Гас задуднел в флейту новыми нотами, и мертвец повернул своего противника в сторону, используя его тело как щит. Арбалетный болт с треском пробил череп, а кровь фонтаном начала течь в потолок. Тело обмякло и почти упало, когда рогатый с еще большим усилием начал играть. Охотник дернулся в судороге и посмотрел на убивших его товарищей, болт в голове продолжал торчать и раскачиваться как длинная трава из земли. – Апол! Что с тобой?! Не ответив, мужчина зарычал и внезапно напал на них. Мечи и болты пошли против тела. Эмити уже открыла дверь темницы и побежала к Луз. Ключ от ее камеры не подошел и нужно найти нужный. Эмити трясущимися руками перебирала холодные железки, проклиная себя за медлительность. За спиной хрипел и рычал мертвый охотник, которого Гас заставил напасть на своих же товарищей. Копыта рогатого выбивали дробь по каменному полу, его флейта уже не пела, а кричала, издавая звуки, от которых у Эмити закладывало уши, а сердце пропускало удары. – Эмити, быстрее! – крикнула Ви, прикрывая собой Бошу и младших детей, которые сбились в кучу у дальней стены. – Я пытаюсь! Замок щелкнул. Но не тот. Эмити выругалась, впервые в жизни, грязно, по взрослому, и схватила следующий ключ. – Ведьмы сбегают! – наконец прокричал один охотник, пытаясь остановить Апола. Следующий ключ, щелчок, подошел! Дверь открылась. С визгов решетка распахнулась от толчка Блайт, Луз не вышла, вылетела наружу, упала на одно колено и ученица подхватила ее. – Эмити, помоги Гасу, он один не справится… – Поняла. Ви сменила Эмити, взяв сестру и помогая ей устоять. Охотники сверху начали собираться, их было уже не двое, а четверо. И с каждой секундой их становилось все больше. Апол, оживший из мертвых охотник, безумный зверь, не бывший, а буквально врущий плоть, свою собственную и своих бывших коллег по цеху. Они не успевали издать последний вздох, как разворачивались против свой. Эмити призывала своих големов, больших, вязких, с кулаками похожих на огромную кастрюлю. Пол сотрясался каждый раз, когда они били по нему, разгоняя вновь прибывших – Гас, сколько ты можешь их контролировать? – крикнула Эмити. Рогатый не ответил. Он не мог. Его пальцы бегали по флейте с такой скоростью, что они казались размытыми, но Эмити видела, он на пределе. Из носа Гаса потекла кровь, тонкая, темная, и капли ее падали на флейту, смешиваясь с древом. – Эмити, Гас не продержится слишком долго. Нам нужно торопится. – Поняла! Еще через минуту охотники начали понимать, что не осилят бой и начали отступать. Хантер с той стороны кричал всем не двигаться, одного из убегающих он схватил как щенка за холку и кинул обратно в толпу нежити. Мертвецы колотили всех без разбора, побитые, порубленные в капусту, с жутких хрипом, доносящимся из перерезанных глоток. Одно тело двигалось без головы, кровь фонтаном опрыскала его тело, а голова вцепилась зубами в ногу другого охотника и со скрежетом костей протирала пол. Оставшись в одиночестве, Хантер продолжал стоять против всех. Перекатывался, уклоняясь от ударов слизи, рубил мертвых все мельче и мельче. Если тело еще может двигаться, то отсеченная кисть нет. Крик флейты начал стихать, медленно, болезненно, пока не стих вовсе. Мертвецы повалились с ног, глухим ударом с редким звоном мечей, а из темницы донесся хрип с падением. Луз с Ви вышли первыми, вынося Гаса, потерявшего сознание. Дети стояли за ними, Боша стояла ближе, чтобы показать то, что она не боится. Но ей было страшно, очень. Она не боялась за свою жизнь, ее пугала судьба ее матери, сестры и младших детей. Ее собственная жизнь сейчас не имела смысла. – И далеко вы собрались? – ехидно улыбнулся Хантер. – Мы уходим… домой… – ответила ему Луз, повиснув на Ви. – У вас больше нет дома! – закричал Хантер, но это не было похоже на угрозу, а скорее на истерику маленького мальчика, у которого отобрали игрушку. Хантер стоял неподвижно, меч его был обнажен, но опущен. Он не поднимал его. – Ты не сможешь их защитить, – сказал он, и голос его дрогнул. – Ты ранена. Ты едва стоишь. Они убьют тебя на первом же перекрестке. – Может быть, – Луз посмотрела на детей, стоящих за ее спиной. На Бошу, которая дрожала, но не отводила взгляда. На Эмити, которая держала руку наготове призвать еще слизистых монстров, и на всех остальных. Каждый готов пойти в бой ради остальных. Хантер молчал. Его фиолетовый глаз смотрел на Луз, белый куда-то в пустоту, словно он видел что-то, что никто другой не мог разглядеть. – Ты всегда была сильнее меня, – сказал он наконец. – Даже тогда, когда мы были маленькими. Ты первой научилась читать. Ты первой смогла держать меч. – Он усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы. Только горечь. – А я всю жизнь пытался догнать тебя. И когда ты ушла… я стал лидером. Думал, что смогу доказать, что я не хуже. – Хантер… – Но я просто делал вид, – перебил он. – Я охотился, убивал, притворялся тем, кем не был. Потому что если я перестану притворяться, то я никто. Просто мальчик, которого бросили. Луз сделала шаг вперед. Эмити дернулась, чтобы остановить ее, но Носеда подняла руку. – Ты не никто, – сказала она. – Ты мой брат. Ты всегда им был. Даже когда Филипп пытался сделать из нас оружие. Даже когда ты забыл, кем был на самом деле. Ты Хантер, тот самый мальчик, который прятал меня от дождя под своей курткой. Тот, кто научил меня свистеть. Ты не забыл это, я знаю. Хантер смотрел на нее. Его рука, сжимавшая меч, дрожала. Она начала медленно разжиматься, пока меч полностью не выпал из нее, со звоном ударяясь о пол. – Уходите, – сказал он хрипло. – Уходите, пока я не передумал. Луз кивнула, но не сразу повернулась к выходу. Она смотрела на брата, смотрела на пустую крепость, на мертвые тела, на то, во что превратилось место, где они выросли. – Идем, – сказала она детям. Они пошли. Эмити поддерживала Гаса, Ви Луз. Боша взяла за руку младшую девочку. – Подожди… – тихо сказал Хантер и посмотрел на Луз. Шатенка обернулась. Несколько мгновений ее брат просто стоял, а потом потянулся к карману и достал из него связку ключей. Он несколько раз ее подбросил в руке, а потом кинул в сторону Луз. – Ключи от конюшни, твоя кобыла там. И еще какой-то противный заяц. – Спасибо, Хантер… – Не говори ничего. Это минута слабости, если увижу тебя или кого-то из этих, клянусь, я… – Знаю… будем осторожны. – Надеюсь. Дверь крепости за ними закрылась, оставляя только запах сегодняшней ночи. Кровь, гарь и земля. Луз оперлась на Ви, стараясь не показывать, как сильно ей больно, но ученицы видели это и без слов. Конюшня была рядом, Луз открыла дверь и сразу нашла свою лошадь. Фасолька радостно забила копытами, а Клевер, спавший рядом сразу проснулся и побежал к Эмити в объятья. В конюшне удалось найти телегу, которую было решено одолжить у охотников. Гаса положили первым, он кашлял, но был жив. Голова болела со страшной силой, но он держался. Ви и Луз сели впереди, остальные дети чудом уместились позади. – Но! – крикнула Ви, ударяя поводьями. Кобылка заигогокала и пошла вперед. За спиной остались каменные стены, в которых они провели самую страшную ночь. Никто не оглядывался. Даже Боша, которая обычно не упускала случая бросить последний взгляд, сидела неподвижно, прижимая к себе младшую девочку, и смотрела прямо перед собой. Только уши ее дергались, когда вдалеке слышался лай собак. Луз сидела рядом с Ви, но ее голова клонилась набок, и она то и дело проваливалась в тяжелую дремоту. Рана на животе давала о себе знать, повязка, сделанная в спешке, снова пропиталась кровью, и даже в темноте было видно, как темнеет ткань. – И что теперь с нами будет? – спросила Эмити. – Я не знаю, – сказала Ви, – нашей фермы больше нет, куда мы уедем, я не… – Я знаю, – ответила Луз, вырываясь из теплых объятий бога сна, – Ви, как только появится возможность, поворачивай спиной к солнцу и гони прямо. – А что там? – Эмити подалась чуть вперед. – Горы… а за ними соседнее королевство. Там мы будем по-настоящему свободными. Там есть права у ведьм, нет работорговли и даже мысли об охоте на таких как вы не появляются. Купим там участок, построим новую ферму… Луз замолчала, переводя дыхание. Ее голос был тихим, но в нем слышалась та самая твердость, которую Эмити знала с первого дня их встречи. Даже сейчас, раненная, потерявшая почти все, она продолжала строить планы. Продолжала верить. – Но ведь это же… это далеко, – сказала Уиллоу, и в ее голосе послышалась неуверенность. – Мы не знаем той земли. У нас нет там ни дома, ни денег, ни еды. Как мы выживем? – Мы выживали здесь, – ответила Ви, не оборачиваясь. – Мы выживали в крепости. Мы выжили после того, как потеряли все. Мы справимся и там. – Ви права, – добавила Боша, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала не злость, а спокойная уверенность. – Мы всегда справлялись. Мы сильные. И мы не одни. – Мы вместе, – прошептала одна из младших девочек, которая сидела на коленях у Уиллоу. Ее голос был тонким, как у птенца, но слова были твердыми. – Мы всегда будем вместе. Эмити почувствовала, как что-то сжалось у нее в груди, но это было не от боли. Это было от тепла. Она посмотрела на небо, на звезды, которые медленно зажигались одна за другой, и поняла, что даже в самые темные ночи есть свет. Даже когда кажется, что все потеряно, всегда есть путь. Всегда есть надежда. – А как мы узнаем, что это правильное королевство? – спросил Корвин, мальчик с перьевыми волосами, который до этого молчал и просто слушал. – Вдруг там тоже охотники? Луз слабо улыбнулась, приоткрыв глаза. – Я знаю, – сказала она. – Потому что я там была. Много лет назад, когда еще служила ордену. Мы пересекли границу, и я увидела ведьму, которая спокойно шла по улице с корзиной яблок. Она не пряталась. Она улыбалась. Тогда я поняла, что возможно жить без страха. И я поклялась себе, что однажды вернусь туда. – Но ты не вернулась, – заметила Боша. – Я не могла. Я нашла вас, – сказала Луз. Она подняла руку и слабо коснулась плеча Боши. – Вы были важнее. Но теперь… теперь мы можем попробовать. Если вы захотите. – Мы хотим, – сказала Эмити. И ее голос прозвучал тверже, чем она сама ожидала. – Мы все хотим. Мы устали прятаться. – Мы хотим жить, – добавила Уиллоу. – Тогда держитесь, – сказала Ви, и в голосе ее послышалась улыбка. – Дорога будет долгой. Но я обещаю, мы найдем там новый дом. Фасолька, будто поняв каждое слово, ускорила шаг. Телега покачивалась на ухабах, но никто не жаловался. Гас, который до этого лежал без сознания, пошевелился и открыл глаза. Его взгляд был мутным, но он попытался улыбнуться. – Мы… мы уезжаем? – спросил он хрипло. – Да, – ответила Ви. – Мы едем домой. Гас кивнул и закрыл глаза. Несколько дней они ехали, останавливались на ночь в лесу, ели грибы, ягоды, или что удастся поймать. Кроме кроликов и зайцев. Эмити не отходила от своей наставницы ни на шаг, спала рядом с ней, помогала залечивать раны и просто поддерживала ее. – Эмити, скажи мне… – М? – После того, что ты узнала, что я бывшая охотница на ведьм… как ты теперь смотришь на меня? Эмити замолчала. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и острый, как тот самый наконечник стрелы, который Луз когда-то вытащила из ее руки. Она сидела на корточках у костра, помешивая палкой угли, и чувствовала на себе взгляд наставницы, усталый, но внимательный. Клевер спал у нее на коленях, свернувшись белым комком, и тихо сопел. Луз лежала на походном одеяле, прислонившись спиной к стволу старого дуба. Ее лицо в свете огня казалось еще более бледным, чем обычно, шрамы выделялись темными тенями, а глаза, самые глаза, которые Эмити так хорошо знала за четыре года. Смотрели на нее с чем-то, чего раньше не было. С незащищенностью. – Эмити? – тихо переспросила Луз. – Ты не ответила. Эмити отложила палку, провела рукой по теплой шерсти Клевера и подняла голову. Она посмотрела прямо в глаза Луз. В темноте они казались почти черными, но в них все еще горел тот самый свет, который Эмити видела в первую ночь, когда пришла в себя на ферме. Свет, который сказал ей: «Ты в безопасности». – Ты боишься, что я буду смотреть на тебя иначе? – спросила Эмити вместо ответа. Луз отвела взгляд. Медленно, словно ей было тяжело признавать это. – Я не знаю, – призналась она тихо. – Я столько лет скрывала это. Я боялась, что если вы узнаете, то… вы перестанете видеть во мне ту, кто вас спасла. Что вы увидите только ту, кто убивала. – Я вижу тебя, – сказала Эмити. – Я вижу не бывшую охотницу. Я вижу Луз. Женщину, которая подобрала меня в грязи, вытащила стрелу из моей руки, научила меня не бояться собственной магии. Которая рисковала жизнью ради нас. Снова и снова. Луз слабо улыбнулась, но в ее глазах блеснули слезы. – Это не отменяет того, что я сделала. – Я знаю, – Эмити пододвинулась ближе и взяла ее за руку. – Но это не значит, что ты та же, кем была тогда. Ты изменилась. Ты выбрала другой путь. Ты выбрала нас.       Луз сжала ее пальцы. Крепко, как делала всегда, когда нужно было передать что-то важное без слов. – Ты не представляешь, как много это для меня значит. – Тогда не спрашивай больше, – сказала Эмити, и в ее голосе послышалась улыбка. – Потому что ответ всегда будет один: ты моя семья. И это никогда не изменится.       Они сидели молча, глядя на огонь. Где-то в лесу ухнула сова, и Эмити заметила, что Гас, сидящий чуть поодаль, снова взял в руки свою флейту. Он не играл, просто держал ее, перебирая пальцами отверстия, будто искал мелодию, которую еще не нашел. Ви спала, прикрывшись плащом, а Боша сидела на бревне напротив, глядя в огонь и что-то обдумывая.       Следующим утром они ехали молча. Но молчание это была особенным. Оно не давило, не требовало слов. Оно было наполнено тем, что невозможно передать словами, доверием, которое выдержало ложь, и надеждой, которая пережила страх. Каждый из них знал, что впереди их ждут трудности, но теперь они не боялись, потому что верили, вместе они смогут справиться с любой трудностью.       Гас заиграл тихую мелодию, и Луз, которая дремала на руках у Ви, слегка приоткрыла глаза и улыбнулась.       Все плохое осталось позади, боль, страх, потери. Все в прошлом. И их новая, по-настоящему счастливая жизнь начнется очень скоро…       Конец.