Три наше не любимое число

      День выдался очень тяжелым. Подготовка к свадьбе, общение с ящерками, а затем и вовсе запись объявления призов зрительских симпатий. Секби однозначно был вымотан. Завтра состоится грандиозное мероприятие, но, честно, ящер бы хотел не знать то, о чем говорил на камеру буквально пять минут назад.       Гребаное джф.       Руки сами собой сжимались в кулаки, стоило вспомнить эти три ставшие уже ненавистными буквы, когда он выходил из зала. Три года одно и тоже, и это откровенно начинало бесить. Да, Секби в своё время сам был генератором шуток в сторону чёрно-белой пары, но даже он выдохся, что уж говорить о Джасте и Алфедове. Первый считал фанатов этого пейринга раковой опухолью, второй — и вовсе ненавидел. Слишком сильно затянулся этот цирк.       Уставшее состояние теперь добивало отвратное настроение, так что Секби в меру оставшихся сил поспешил домой. Хотелось посидеть где-нибудь в тишине с кружкой травяного чая, возможно даже позалипать на аквариум с рыбками. Вид голубой воды и медленных, размеренно плавающих существ его успокаивал, как будто помогая самому замедлится.       Радовало еще то, что по пути он никого не встретил. Поздний вечер, все заняты своими делами. Солнце уже успело уйти за горизонт, так что летняя жара отступала. Не то чтобы Секби был против нее, но прохлада его все же успокаивала.       Когда же ящер вернулся на базу, он услышал шум со стороны склада. Только один человек, а вернее черт, мог безнаказанно рыться в его сундуках.       — Джаст — позвал друга Секби.       Названный вздрогнул, разворачиваясь лицом. Черепков вокруг него не было, значит он был один. Вокруг разве что крутился медный голем, ожидая получить какой-нибудь предмет от гостя. Черт выглядел на удивление бодро, даже, кажется, принарядился. Хоть у кого-то в этом городе было хорошее настроение.       — Оу, Секби, привет — улыбнулся как ни в чем не бывало Джаст, — ты сегодня поздно.       — А ты меня прям ждал — вздыхает ящер, подходя к стеллажу, где располагались бочки с едой, — пироги здесь, если тебе нужно, — а сам достал остатки сушеных трав.       Джаст неловко улыбнулся, не зная как скрыть тот факт, что Секби абсолютно точно угадал причину его прихода. Мысль просто взять то что нужно и уйти быстро проскочила в голове и также быстро исчезла. Ящер выглядел неважно. Кислое выражение лица, напряженные плечи и безразличный взгляд. Все говорило о том, что что-то не так.       — Ты со съемок награждения? — попытался завести диалог черт, вспоминая чем вообще сегодня должен был заниматься варан.       — Да, и, боюсь, результаты тебе не понравятся — кивнул ящер, заваривая себе, а заодно и другу чай, — хотя кто знает. Троекратная победа и всё такое… Ты уже принарядился к завтра? Тебе идет.       Джаст нахмурился, пропуская комплимент мимо ушей, и скрестил руки на груди. Ему не нужно было слышать конкретики, сам прекрасно догадался о чем говорит ящер, еще и стараясь сгладить углы.       — Ты прекрасно знаешь как я к этому отношусь — фыркнул черт.       — Да-да, как к раковой опухоли или типо того — вздыхает Секби, кидая быстрый взгляд через плечо, — Джаст, я не то чтобы в настроение сейчас слушать твои гневные тирады. Так что бери чай, пироги, и, не знаю, радуйся жизни. Ты вообще обо всём должен только завтра узнать.       Чешуйчатый хвост гневно раскачивается из стороны в сторону, иногда ударяя по полу. Взгляд все так же устремлён на чашки с заваривающимися травами. От абсолютного гнева сейчас удерживала мысль, что вот он сейчас пойдет и будет смотреть на рыбок. В ином случае, шанс того, что ящера переклинит и проснется Пародонтоз, был очень велик.       Плеча мягко коснулись, несильно сжимая, так что через ткань чувствовалось тепло чужой ладони.       — Я в порядке. Наверное — ответил на немой вопрос Секби, — просто устал.       Ему не ответили. Вместо этого рука переместилась на талию. К ней добавилась вторая, заключая в объятия, так что теперь ящер спиной чувствовал тепло чужой груди. Секби выдохнул, расправляя до этого напряженные плечи.       — Тяжёлый день? — тихо спросил Джаст, устроив голову возле бледной шеи.       — Не представляешь насколько — чуть нервно смеется ящер, — а съемки вообще добили.       — Не принимай близко к сердцу. Это просто… фанаты. Я бы даже добавил «неадекватные» — спокойно продолжает черт, — тем более, что среди твоих ящерок есть много любителей и других пар.       — Иногда мне кажется, что они просто любят всех и со всеми — фыркает Секби, наконец улыбаясь.       — Ну значит будь как они. Я тоже не в восторге. Алфедов так вообще будет в праведном гневе, боюсь представить. Но нужно относиться ко всему проще или просто игнорировать.       — Нет ничего сложнее, чем относится к жизни проще — вздыхает Секби, поворачивая голову, а затем и вовсе разворачиваясь лицом, — я постараюсь, честно.       Глаза у Джаста такие же уставшие, серые — радует, что не зеленые. Глаза у самого ящера наверняка сейчас на грани свечения, но Пародонтоз вроде ещё спит. Каждый год у них одно и тоже, и, по ощущениям, один и тот же разговор.       — Справимся — коротко ответил черт, улыбаясь, — всегда справлялись.       Секби кивает, лбом на чужое плечо опираясь. Сейчас бы выдохнуть, отдохнуть, забыть эту чертову награду «пейринг года» и просто жить дальше. Но завтра Авардс. Завтра нужно улыбаться, шутить и радоваться, игнорируя уже ставшие ненавистными три злосчастные буквы.       — А вот… Ну чисто из любопытства, какие пары вошли в топ-4 номинации? — с усмешкой произносит Джаст, наматывая темную прядь на палец.       — Все то тебе расскажи — улыбается Секби, поднимая голову и оставляя легкий поцелуй на чужих губах, — завтра сам все узнаешь.       — Ну мы там есть? — почти по-детски спрашивает черт, от чего ящер смеется.       — Конечно.