Благословлённые штормом

~ ~ ~ ~ ♥ ~ ~ ~ ~

Поздним пасмурным вечером Ноэль неспешно прогуливалась неподалёку от особняка, вскоре увидев Бертрана Саважа, скачущего на величественной вороной лошади прямо к ней. Она замерла, широко распахнув глаза, и всё же не смогла ему отказать, – ведь каждый день и каждую ночь жила мечтой о повторной встрече с этим таинственным мужчиной. Бертран легко подсадил её в седло, а затем забрался сам. Грохот копыт, шум ветра и ощущение сильного тела Бертрана рядом... Всё происходящее казалось слишком быстрым, ярким и реальным, чтобы быть всего лишь иллюзией. Сидя позади, Ноэль крепко обнимала его за торс, пока лошадь стремительно мчалась вперёд по бескрайнему полю, залитому холодным светом неполной луны. Свежий ветер приятно обдавал их лица прохладой, развевал волосы и наполнял грудь опьяняющим чувством полной свободы. В невысокой траве расцветали белые цветы, призрачно светящиеся в ночной мгле; по земле мягко стелился тонкий туман, кроны одиноких деревьев с густой шелестящей листвой покачивались под дыханием ветра. Бертран и Ноэль долго скакали вперёд, и постепенно тревожный шум океана становился всё громче – где-то вдали, за холмами и скалами. Оставив позади безлюдные просторы и легко преодолевая большие расстояния, лошадь остановилась на высоком утёсе недалеко от края. Внизу бушевал океан: огромные синие волны с грохотом обрушивались о каменные скалы, взметая в воздух ледяные брызги белоснежной пены. Лунный свет, отражаясь на беспокойной воде, превращал её в полотно, где мерцали и переливались тысячи искр, точно бриллианты. Ноэль замерла и затаила дыхание, любуясь прекрасной во всём своём беспощадном великолепии стихией. В её пугающей красоте было нечто мощное и одновременно завораживающее, успокаивающее, – так напоминающее самого Бертрана Саважа. Она вдруг почувствовала себя песчинкой перед лицом дикой, необъятной силы и, закрыв глаза, прижалась щекой к плечу Бертрана, крепче обняв его и сжимая пальцами ткань его чёрной рубашки. Его руки накрыли её хрупкие ладони, в этом простом жесте таилось нерушимое обещание – с ним она в безопасности. В его безупречно прямой осанке отчётливо виделась многолетняя выдержка бывшего военного и охотника, а взгляд устремился вдаль – на горизонт, где сливались воедино бескрайний океан и небо, окрашенное в глубокий иссиня-чёрный градиент. В молчаливом умиротворении они ещё некоторое время наслаждались необыкновенным моментом, вдыхая свежий морской воздух. Спешившись с лошади первым, Бертран протянул руки к Ноэль; его ладони уверенно легли на элегантную талию девушки, и он помог ей спуститься на землю, поставив рядом с собой. Морской ветер с протяжным воем метался вокруг и подхватил длинные волосы Ноэль, бросая пряди ей на лицо. Бертран убрал их назад и пригладил, – его пальцы скользнули по её волосам, задержались на гладкой щеке. Почти невесомое, бережное прикосновение, похожее на бархатистое крыло бабочки, послало слабую приятную дрожь по её телу. – Ничего не бойся. Я никому и ничему не позволю причинить тебе вред, – его голос прозвучал негромко, подобно плавным волнам, но твёрдо и спокойно. Ноэль услышала каждое уверенное слово сквозь нарастающий шум ветра и океана. Заворожённая его манящим низким голосом, словами и моментом, что принадлежал только им двоим, она медленно обвила руками его плечи, поднялась на носочки и, закрыв глаза, прильнула к его губам в лёгком, но долгом поцелуе. Бертран на миг застыл от неожиданности, затем ответил ей с той же трепетной нежностью, мягко притянув к себе и обнимая за талию и спину. Несмотря на суровую красоту этих мест, рядом с Бертраном Ноэль чувствовала себя защищённой так, как никогда прежде; словно нечто могущественное, сотканное из тьмы оберегало лишь её. Это чувство казалось странным и необъяснимым, но столь необходимым, что исчезали все тревожные мысли, сомнения и страхи, а вопросы теряли значение в моменте. Ноэль будоражило то удивительное спокойствие, которое неизменно читалось в его взгляде и глазах – спокойствие человека, почти всю жизнь смотревшего смерти в лицо. Загадочный образ владельца особняка постепенно складывался в её сознании из разрозненных фрагментов: из рассказов других людей, его портрета в кабинете, страниц его дневника, собственных наблюдений, прошлой ненасытной ночи с ним в купели. Соединяясь воедино, они открывали Ноэль сложного человека с умопомрачительной многогранностью характера, которого хотелось разгадать и понять. Когда поцелуй закончился, они продолжали стоять в объятиях и молча смотреть друг другу в глаза. Бертран галантно коснулся её подбородка и взгляд Ноэль, встретившись с его, замер: серебристый лунный свет освещал его лицо, подчёркивая резкие, мужественные черты. Тени делали их ещё выразительнее, а шрам, пересекавший один глаз, вовсе не портил его внешность, напротив – добавлял ей суровой притягательности. – Ты обворожительная девушка, Ноэль, никогда не забывай об этом. Но я всё равно хочу постоянно напоминать, – с мягкой ухмылкой и уверенностью в голосе произнёс Бертран, заботливо обхватив её лицо ладонями. В груди Ноэль вспыхнули восторженные чувства подобно искрящемуся пламени. Не отводя взгляда, Бертран ближе склонился к ней, желая закрепить своё обещание не только словами. Его губы вновь коснулись её губ, и Ноэль невольно сжала пальцами его плечи, чувствуя совсем иной напор: сначала поцелуй был ласковым и осторожным, но с каждым мгновением в нём проявлялось всё больше страсти, чувственности и той сладкой, волнующей близости, от которых быстрее бились их сердца. Руки Бертрана интимно скользнули к её бёдрам и, сжав их, резко притянули к себе вплотную. От дикого контраста чувств по их телам разливался жар, а голова Ноэль закружилась так сильно, будто из-под ног на секунду исчезла опора. Она инстинктивно прильнула к Бертрану ещё ближе, и его руки надёжно сомкнулись вокруг её талии, обещая удержать, что бы ни случилось. Обдавая губы и шею Ноэль тяжёлым дыханием во время поцелуев, Бертран медленно подался вперёд, побуждая её выгнуться назад: она потянулась ему навстречу, обвивая руками его шею, пальцы дрогнули и затерялись в густых тёмных волосах, а одна её нога обвила его ногу. В этом безумном порыве, в его поцелуях чувствовалась та же неудержимая мощь, что и в бушующем внизу океане: с каждым вдохом волны вздымались всё выше, словно предвещая конец света. Нежность и страсть, мучительное желание и отчаянная мольба удержать это мгновение сплелись воедино, распаляя их души и тела. Ноэль растворялась в нахлынувших ярких чувствах, снова самозабвенно отдавалась Бертрану Саважу, ни о чём ни жалея, – но уже не столько телом, сколько всей душой, словно между ними появилась нерушимая связь. Её сердце билось так быстро, что его стук заглушал далёкий шум океана. Их губы продолжали сливаться в обжигающем, углублённом поцелуе, Бертран прижимал девушку к себе всё крепче, держал её уверенно в своих объятиях и касался смелее, не желая отпускать никогда. Ноэль чувствовала сквозь одежду напряжение его натренированных мышц, слышала сбившееся дыхание и ощущала, каких усилий ему стоит сохранять самообладание. Каждое его исполненное жадностью прикосновение и поцелуй отзывались в теле девушки вспышками удовольствия, внизу живота разливалось волнующее тепло. Эти бесценные и сводящие с ума ощущения, которые Бертран в ней пробуждал, заставляли забыться в сладкой иллюзии и на время не думать ни о чём, кроме него. Окружающий мир плавился на глазах, теряя чёткость очертаний. Невысказанные желания рвались наружу в откровенных, чувственных и полных губительной страсти ласках, звучали в каждом вздохе и полустоне. Но постепенно эта буря утихала, движения Бертрана становились нежнее и ласковее, словно Ноэль была драгоценностью, которая значила для него больше, чем всё, что он пережил за долгие годы при жизни. «Я почти ничего не знаю о нём. Не понимаю, почему он является ко мне и оставляет невредимой, в отличие от прежних обитателей особняка, но всё равно нахожусь здесь, с ним, почти на краю обрыва...» – внезапные мысли врезались в сознание Ноэль. Пока ей было многое неведомо, но вопреки доводам рассудка Ноэль доверяла ему безоговорочно, отвечая на его чувства с той же искренностью, взаимностью и пылкостью. Одно лишь присутствие Бертрана Саважа действовало на неё магнетически, в его объятиях все опасности казались далёкими и несуществующими. В его взгляде скрывалось слишком много тайн, которые хотелось узнать, но за плечами наверняка лежали поступки, о которых он бы ей не рассказал. В душе Бертрана всколыхнулось что-то давно забытое и почти утраченное, а мадемуазель де Флёр потеряла связь с реальностью, уже не слыша ни ветра, ни шума воды в океане. Лишь захлёбывалась безумным желанием, чтобы эта ночь длилась вечно.

***

Ночь сгущалась, неумолимо приближая момент расставания, – пора было возвращаться в особняк. Ноэль почти физически ощущала, как драгоценные мгновения утекали сквозь пальцы подобно морской воде. Её не покидал навязчивый страх, что Бертран исчезнет прямо здесь, прежде чем они успеют попрощаться. В памяти вновь оживала их последняя встреча в купели, когда Бертран обольстил её одним своим видом и взглядом: запретная, яркая, наполненная такой страстью, что хотелось немедленно нырнуть в это воспоминание и пережить всё заново. Отсутствие Бертрана в последние дни отзывалось в душе щемящей тоской, а разум блуждал среди бесчисленных вопросов, на которые пока не было ответов. Нехотя Ноэль отстранилась, размыкая поцелуй, но осталась в сильных объятиях Бертрана. Собравшись с духом и не веря, что всё это происходит с ней, она решилась спросить о том, что не давало покоя: – Как и где мне найти тебя в следующий раз? Я боюсь потерять наши встречи и тебя, Бертран. – Ты не потеряешь меня, даю слово. Я сам приду к тебе ещё раз, а сейчас в особняк мы вернёмся вместе, – Бертран ласково провёл ладонью по её щеке и смотрел спокойно. Ноэль закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь его неторопливой лаской. – Но когда? Почему ты вообще являешься мне? – Милая Ноэль… Когда представится возможность, я расскажу тебе больше. Но, прошу, не сомневайся: ты нужна мне, рядом с тобой я перестаю ощущать себя мёртвым. Её имя сорвалось с его губ плавной мелодией и повисло в воздухе, наполненном тонким благоуханием ночных цветов. Ноэль всё ещё не понимала, почему галлюцинация может быть такой настоящей и прекрасной. «А галлюцинация ли он? Или я просто окончательно схожу с ума?» – промелькнуло в её мыслях. Внутри Ноль разрасталось отчаяние от непонимания происходящего, слёзы блеснули на ресницах и одна за другой покатились по щекам, оставляя тонкие влажные дорожки. Бертран смотрел на неё, чувствуя, как сердце сжимает горькая боль. Он осторожно запустил пальцы в её густые волосы, бережно притянул ближе и прижал её голову к своей груди. Ноэль положила ладони ему на грудь и почувствовала под разгорячённой кожей быстрый стук словно живого сердца. – Мне хочется растянуть в вечность каждую бесценную минуту, проведённую рядом с тобой. Я не оставлю тебя, если только ты сама не попросишь об этом, но… это будет сложно, – признался Бертран, ласково поглаживая женские плечи и уткнувшись лицом в шелковистые волосы. – Не попрошу… – словно загипнотизированная, тихо ответила Ноэль. В каждом жесте и движении Бертрана Саважа чувствовалась сдержанная сила. Но сейчас, когда Ноэль подняла голову и взглянула в его глаза, в них было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. Они по-прежнему стояли среди разбушевавшейся стихии, время словно потеряло власть над этой ночью: остались лишь бескрайний океан, серебристый лунный свет, близость Бертрана и то удивительное чувство безопасности, которое плотной вуалью окутывало Ноэль в его объятиях. Для Бертрана существовала только она – хрупкая, взволнованная девушка, которую судьба столь неожиданно подарила ему. Ноэль успокаивалась и в этот момент её озарило осознание, что особенно сейчас не осталось ни тени страха. Несколько секунд она любовалась его обликом, а Бертран старался в мельчайших деталях запомнить каждую черту её пленительного лица, блеск глаз. – Очень скоро я приду снова, ради тебя. С нетерпением жду следующей ночи, в которую подарю тебе всё, что только пожелает твоё сердце. Обещаю. Ветер метался вокруг, играл прядями волос девушки и наполнял воздух солёной свежестью. Бертран бережно коснулся кончиками пальцев лица Ноэль, убрал прядь волос за ухо и, поднеся её ладонь к своим губам, поцеловал тыльную сторону долгим, нежным поцелуем; их пальцы переплелись сами собой. – Я буду ждать, – прошептала Ноэль, на её губах расцвела улыбка, полная радости. Шторм подходил к концу, ночной воздух становился всё холоднее. Луна взошла и сверкала во всей своей полной красе, заливая побережье, скалы и их фигуры серебристым светом. Бертран крепко сомкнул кольцо рук вокруг неё, не желая мириться с неизбежностью расставания. Мадемуазель де Флёр с тихим счастьем укрылась в его объятиях от всего мира под покровом тёмного неба и безмолвным взором звёзд, мерцающих на его полотне. После этой волнительной ночи между ними неизменно изменилось нечто важное: зарождающееся доверие обрело глубину и стало сильнее, а вместе с ним усилилась яркая, живая надежда на новую встречу.