Вампир 21 века (переписанная)

***

Черный седан представительского класса мягко шуршал шинами по мокрому асфальту, рассекая пелену мелкого осеннего дождя. За тонированными стеклами проплывали огни вечерней Москвы — яркие витрины, светящиеся окна небоскребов Москва-Сити, разноцветные гирлянды на набережной. Город жил своей обычной суетливой жизнью, не подозревая, что в одном из автомобилей сидит та, что помнила его совсем другим. Анна Волкова — имя, которое она носила сейчас, словно новое платье, сшитое по последней моде, — сидела на заднем сиденье, безучастно глядя на проплывающий мимо пейзаж. Её тонкие пальцы рассеянно поглаживали кожаный подлокотник. Внешне она была воплощением юности: хрупкая блондинка с огромными изумрудными глазами, чистой фарфоровой кожей и чертами лица, которым позавидовала бы любая фотомодель. На вид — не больше восемнадцати. Реальность же была куда более пугающей. «Как же всё изменилось», — подумала она, провожая взглядом светящуюся башню «Федерации». Мысль была спокойной, почти отстраненной, как у человека, листающего старый фотоальбом. Последний раз, когда она стояла на этой земле по-настоящему, здесь еще цокали копыта лошадей по булыжным мостовым, а дамы в кринолинах обмахивались веерами на балах. Впрочем, для той, что видела расцвет и закат Древнего Египта, собственными глазами наблюдала строительство пирамид и шепталась с жрецами Осириса, две сотни лет были лишь кратким мигом — даже не главой, а короткой строкой в бесконечной книге её существования. Виктор, личный водитель, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Ему было около тридцати, но в его темных волосах уже проглядывала ранняя седина — профессиональная черта тех, кто привык хранить чужие секреты. Он работал на Анну всего несколько месяцев, но уже усвоил главное правило: не задавать лишних вопросов. Эта хрупкая девушка с глазами, в которых застыла вечность, платила втрое больше рыночной ставки и требовала лишь одного — беспрекословного исполнения обязанностей и абсолютной конфиденциальности. «Интересно, кто она на самом деле? — лениво подумал Виктор, выруливая на Новорижское шоссе. — Дочь какого-нибудь олигарха? Или, может, наследница древнего рода? Николай сказал, она владеет недвижимостью по всему миру. А на вид — девчонка совсем. Хотя... глаза. Глаза у нее не детские». — Анна, мы почти на месте, — произнес он вслух. — Еще минут десять. — Хорошо, Виктор. Спасибо, — её голос был тихим и мелодичным, с едва уловимым акцентом, который невозможно было идентифицировать. Слишком много языков смешалось в её речи за тысячелетия. «Николас, наверное, уже заждался», — мелькнула мысль, и уголки её губ чуть дрогнули в подобии улыбки. Николас — её верный друг, дворецкий и наперсник. Пожалуй, единственное существо на этой планете, которому она доверяла если не всё, то многое. Хотя даже ему она не рассказывала всей правды о своем происхождении. Он знал, что она вампир. Знал, что она старше его. Но истинный её возраст, её статус Первой — это оставалось тайной, запертой глубоко в душе. Их знакомство случилось около сорока лет назад в Барселоне, жарким августовским вечером. Анна тогда жила в Испании под именем Ана Мария дель Торо — так она представлялась в том столетии. Николас был молодым аристократом, только что обращенным каким-то неосторожным вампиром, брошенным на произвол судьбы без объяснений и наставлений. Он умирал от жажды в подворотне Готического квартала, не понимая, что с ним происходит, когда Анна нашла его. Что-то в его глазах — возможно, страх пополам с решимостью — напомнило ей саму себя в далеком прошлом. Она не прошла мимо. Взяла под крыло, научила контролировать голод, объяснила правила выживания. С тех пор Николас следовал за ней повсюду. Когда она решила перебраться в Россию, он без колебаний сменил имя на русский манер, став Николаем, и взял на себя заботы о её новом особняке. Он был благодарен ей за спасение и, кажется, искренне привязан. Особняк показался из-за поворота — величественное двухэтажное здание из стекла и камня, утопающее в зелени вековых дубов, которые Анна специально распорядилась сохранить при постройке. Панорамные окна отражали закатное небо, окрашенное в розовые и золотые тона. Чуть поодаль виднелся бассейн с кристально чистой водой и гараж на несколько автомобилей. Виктор притормозил у ворот, и те плавно открылись, повинуясь автоматике. Машина въехала на подъездную дорожку, выложенную светлым камнем. На крыльце уже стоял Николай. Высокий, подтянутый мужчина с аристократическими чертами лица и аккуратно подстриженной бородой, одетый в безупречный темно-серый костюм-тройку. Он широко улыбался, и в его темных глазах плясали искорки искренней радости. Едва автомобиль остановился, Николай сам распахнул дверцу. — Ana! — воскликнул он, заключая её в крепкие объятия. — Сколько же мы не виделись! Два года, два долгих года! Ты совсем не изменилась. Впрочем, ты никогда не меняешься. — Ты тоже, — мягко ответила Анна, похлопав его по спине и высвобождаясь из объятий. — Хотя нет, подожди. Ты стал сентиментальнее. Испанская кровь дает о себе знать? Или это русская зима так на тебя повлияла? Николай рассмеялся — глубоким, грудным смехом. — Русская зима делает меня сонным, а не сентиментальным. Пойдем в дом, там тепло. Виктор, багаж — в хозяйскую спальню, будьте добры. — Разумеется, Николай Петрович, — кивнул водитель, уже открывая багажник. Вещей у Анны было немного — всего три элегантных чемодана из темной кожи. За три тысячи лет она научилась путешествовать налегке. Всё, что ей было нужно, она могла получить в любом уголке мира. К чему таскать с собой сундуки, словно купчиха XIX века? Холл особняка поражал воображение: высоченные потолки, мраморный пол, огромная хрустальная люстра, переливающаяся сотнями огней. Широкая лестница вела на второй этаж. В гостиной, куда они прошли, потрескивал камин — настоящий, дровяной, а не электрическая имитация. — Я распорядился, чтобы твою спальню подготовили, — говорил Николай, жестом приглашая её сесть в кресло у огня. — Поменяли белье, проветрили, поставили свежие цветы. И библиотеку тоже. Кстати, — он сделал театральную паузу, — я нашел то самое редкое издание по истории Месопотамии, которое ты искала последние лет пятьдесят. Первое издание, Лондон, 1873 год. Пришлось поторговаться на аукционе, но я его добыл. — Ты просто волшебник, — Анна улыбнулась, и улыбка эта на мгновение сделала её почти человечной, почти обычной девушкой, радующейся подарку. — Покажешь после ужина? — Разумеется. Но сначала — ты, наверное, голодна? Я распорядился насчет донорской крови. Группа AB, как ты любишь. — Позже, — она покачала головой. — Сначала я хочу прогуляться. Проветрить голову после перелета. Москва зовет. «Хорошо, что я могу на него положиться», — подумала Анна, окидывая взглядом уютную гостиную. — «Без Николаса моя жизнь была бы куда более... бюрократичной. Приходилось бы самой заниматься всеми этими скучными делами — покупкой домов, наймом прислуги, аукционами. А так у меня есть время для главного. Для воспоминаний». Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, когда Анна вышла из дома. Накинула легкий плащ — скорее для соблюдения приличий, чем для тепла, холод вампиру был нипочем, — и неспешно направилась в сторону центра. Можно было, конечно, воспользоваться скоростью, но ей хотелось пройтись пешком, почувствовать ритм города, вдохнуть его запахи. Москва встретила её шумом машин, суетой людей, обрывками музыки из открытых дверей кафе. По Тверской тек бесконечный людской поток. Анна шла сквозь него, словно призрак, — никто не обращал внимания на юную блондинку с изумрудными глазами. И это было прекрасно. Анонимность — вот что она ценила превыше всего в современном мире. В прежние века, когда население городов исчислялось тысячами, а не миллионами, затеряться было куда сложнее. «1825 год, Большой Петровский театр», — память услужливо подкинула образы, яркие, словно это было вчера. Она стояла в толпе зевак, наблюдая за церемонией открытия. Был январь, морозный и снежный. Дамы кутались в меха, кавалеры притопывали ногами, чтобы согреться, а она стояла в одном бархатном платье, не чувствуя холода, и смотрела на величественные колонны. Тогда она собиралась уезжать из России — политическая обстановка накалялась, декабристы готовили восстание, а вампиру не пристало быть в центре людских разборок. Но театр был поистине прекрасен. Один-единственный раз она позволила себе побывать там, перед самым отъездом, и этот вечер запомнился ей навсегда. Ноги сами привели её к историческому зданию, ныне сияющему огнями. Большой театр, гордость Москвы. Анна остановилась на мгновение, глядя на колонны и знаменитую квадригу Аполлона. «Здесь почти ничего не изменилось», — подумала она с неожиданной теплотой. — «Люди приходят и уходят, империи рушатся, войны стирают города с лица земли, а искусство остается. Пожалуй, это единственное, что я ценю в человечестве по-настоящему. Их способность создавать красоту, которая переживает их самих. В этом есть какое-то трагическое величие». Внезапно она ощутила чей-то пристальный взгляд. Легкое покалывание между лопаток — верный признак того, что за ней наблюдают. Анна обернулась резко, но никого не увидела — только тени, редких прохожих, спешащих по своим делам. Чутье, отточенное тысячелетиями, не могло обмануть: кто-то следил за ней. Кто-то, обладающий достаточной выдержкой, чтобы не выдать себя. «Слежка? Здесь? В Москве? — она нахмурилась. — Кто бы это мог быть? Охотники? Но они не суются в большие города. Другие вампиры? Возможно. Нужно быть осторожнее». Она свернула в темный переулок — и в следующую секунду исчезла, растворилась в воздухе, двигаясь с вампирской скоростью, недоступной человеческому глазу. Пусть преследователь попробует угнаться за ней. Катерина была её единственной настоящей подругой. Единственной, кому Анна позволяла быть рядом на протяжении долгого времени. За триста лет своей не-жизни эта вампирша не растеряла ни капли человечности и юношеского задора — редкое качество для бессмертных, которые обычно с годами черствеют душой. Они познакомились около века назад на балу в Вене. Анна тогда была гостьей одного австрийского графа, Катерина — совсем юным, только что обращенным вампиром, которая неуклюже пыталась соблазнить того же графа, не понимая еще, что её неконтролируемая жажда крови может обернуться катастрофой. Она была голодна, растеряна и напугана. Анна заметила её состояние мгновенно — горящие глаза, побледневшее лицо, судорожно сжатые кулаки. Еще минута — и девушка бросилась бы на первого попавшегося гостя. Анна вмешалась. Увела её в сад, успокоила, поделилась кровью из фляжки, которую всегда носила с собой. С тех пор они были неразлучны — по крайней мере, духовно, если не физически. Катерина стала для Анны кем-то вроде младшей сестры — той, которую можно наставлять, оберегать и изредка журить за глупости. Особняк Катерины располагался в тихом районе Подмосковья — старый, дореволюционной постройки дом, увитый плющом, с круглой башенкой и огромным садом. Анна нажала кнопку звонка, ожидая услышать знакомый голос, но дверь открыл незнакомец. Она замерла на мгновение. Он был высок, пожалуй, на целую голову выше самой Анны. Темные, слегка вьющиеся волосы, падающие на лоб небрежной волной. Острые скулы, твердый подбородок и глаза — глубокие, цвета темного шоколада с золотистыми искорками в свете лампы над крыльцом. Широкие плечи, сильные руки — чувствовалась скрытая физическая сила. «Красивый», — пронеслось в голове у Анны, и это признание удивило её саму. Она давно уже перестала замечать человеческую красоту — слишком много красивых лиц промелькнуло перед ней за тысячелетия. Но в этом лице было что-то... цепляющее. Что-то, заставляющее задержать взгляд. «И человек, — добавила она мысленно. — Определенно человек. Сердцебиение, запах крови, тепло тела — всё выдает. Что он здесь делает? Катерина не говорила, что у нее гости-люди». Незнакомец тоже изучал её взглядом. В его карих глазах промелькнуло любопытство, смешанное с чем-то еще — возможно, удивлением, даже восхищением. Он замер на мгновение, задержав дыхание. «Ничего себе, — подумал он, разглядывая хрупкую блондинку на пороге. — Вот это красавица. И кто это у нас? Подруга Кати? Не помню, чтобы она упоминала такую... такую яркую. Обычно я запоминаю красивых девушек, но эту — никогда не видел. Странно». — Ты кто? — спросил он наконец, скрестив руки на груди. Жест был скорее защитным, чем угрожающим. — Здесь живет Катерина? — Анна проигнорировала вопрос, с интересом заглядывая за его плечо в холл. Там было тепло и уютно, горел камин. — Да, живет. Но я спросил первым, — в его голосе появились требовательные нотки. — Кто ты? «Дерзкий мальчишка, — подумала Анна, и её губы тронула легкая усмешка. — С характером. Это даже интересно». — Я её лучшая подруга. А ты, полагаю, что-то вроде... гостя? Или новой игрушки? — она позволила себе легкую шпильку. Его брови нахмурились, но он не взорвался, не оскорбился — лишь усмехнулся в ответ. — Я её парень, — произнес он с ноткой гордости. — Влад — мой друг, он тоже здесь. Мы с Катериной вместе уже несколько месяцев. Проходи, раз уж пришла. Чего на пороге стоять. Он посторонился, и Анна вошла в дом. Её каблуки застучали по паркету прихожей. «Парень Катерины? — она нахмурилась. — Почему она мне не сказала? Впрочем, мы не виделись несколько лет. В письмах всего не расскажешь. Многое могло измениться. И всё же... странно, что она не упомянула его. Не в её это характере — скрывать романы». Она вошла в гостиную. В камине потрескивали дрова, на журнальном столике лежала раскрытая книга — какой-то современный детектив. На диване сидел еще один парень — брюнет с восточной внешностью, задумчиво глядящий в огонь. — Артем, — коротко представился он, когда она вошла, и снова отвернулся к камину. «Немногословный, — отметила Анна. — И тоже человек. Что здесь вообще происходит? Катерина собрала целый гарем из смертных?» Не успела она сделать и пары шагов, как чья-то рука легла ей на плечо. Анна резко обернулась, инстинктивно принимая боевую стойку — тело среагировало быстрее разума, древние рефлексы взяли верх. Она едва успела подавить желание обнажить клыки и зарычать. Перед ней стоял еще один молодой мужчина. Чуть ниже первого, с растрепанными русыми волосами, которые явно давно не видели расчески, и озорными голубыми глазами. Он улыбался — открыто, искренне, без тени враждебности. Одет он был в простую рубашку и джинсы, и весь его вид излучал какое-то мальчишеское обаяние. «Да сколько же их здесь? — мелькнуло в голове у Анны. — Целая команда. И у этого — удивительно добрая улыбка. Такие редко встречаются в наше время. Или в любое другое». — Никита, — представился он, все еще улыбаясь. — А ты, стало быть, та самая загадочная подруга, о которой Катя все уши прожужжала? Аня, верно? Она много о тебе рассказывала. — Много? — Анна изогнула бровь. — И что же именно? — Что ты путешествуешь по миру. Что у тебя отличный вкус. Что ты — настоящая загадка. И что ты не любишь, когда лезут в душу, — он хитро прищурился. — Я ничего не перепутал? — Почти ничего, — признала Анна, чувствуя, что уголки её губ помимо воли ползут вверх. — Только вот загадка — это слишком громко сказано. Просто я ценю приватность. «Красивое имя — Аня, — подумал Никита, все еще улыбаясь. — Ей подходит. Что-то в ней есть такое... необычное. Не могу понять, что именно. Держится она так, словно весь мир лежит у её ног. И при этом — никакого высокомерия. Только... усталость? Да, пожалуй. Глубокая, древняя усталость во взгляде. Будто ей не восемнадцать, а все сто». — Приятно познакомиться, — произнес он вслух. — Очень приятно. — Взаимно, — Анна кивнула. «У него добрая улыбка, — отметила она про себя. — И глаза... открытые, искренние. Он не прячет эмоции, не играет роль. Такой... настоящий. Редкое качество. И это пугает. Потому что именно такие люди и пробивают броню, которую я выстраивала тысячелетиями». Из кухни донесся звонкий крик, разорвавший тишину: — АНЯ! Через секунду Катерина уже сжимала подругу в объятиях. Рыжеволосая, зеленоглазая, с вечным румянцем на щеках — она была полной противоположностью белокурой Анны, и, возможно, именно это их и связывало. Контраст, взаимодополнение. Объятия были горячими, искренними — но Анна тут же услышала характерный хруст где-то в районе позвоночника подруги. — Ой, прости! — она виновато отстранилась. — Я, кажется, перестаралась. Забываю о своей силе, когда радуюсь. Катерина, потирая спину, лишь рассмеялась — звонко, заливисто, совсем не как трехсотлетний вампир: — Ничего страшного, до свадьбы заживет! Зато я точно знаю, что ты действительно рада меня видеть. Живая, здоровая, и позвоночник мне сломала — настоящая дружба! — Свадьбы? — глаза Анны расширились. Она уставилась на подругу, не веря своим ушам. — Ты выходишь замуж? Ты — и замуж? Катерина, которая клялась мне сто лет назад, что никогда не свяжет себя узами брака с мужчиной, потому что все они «невыносимые собственники»? — Времена меняются, волчонок, — Катерина подмигнула. — И люди меняются. И вампиры, знаешь ли, тоже иногда меняются. Анна схватила её за плечи, всматриваясь в лицо: — Когда? Когда свадьба? Ты с ума сошла — молчать до последнего! — Через три дня, — виновато улыбнулась Катерина, беря её за руки. — Прости, Ань. Всё закрутилось так быстро. Я боялась сглазить. Ты же знаешь, у меня никогда не ладилось с мужчинами. А тут... Влад — он особенный. Я хотела, чтобы всё получилось, и боялась рассказывать даже тебе. Глупо, да? — Глупо, — согласилась Анна. — Но я тебя прощаю. Рассказывай всё. Кто он? Откуда? Давно ли вы вместе? — Пошли наверх, — Катерина потянула её к лестнице. — Там поговорим. Без лишних ушей. А то, знаешь ли, у моих мальчиков есть дурная привычка подслушивать. Они поднялись на второй этаж, в спальню Катерины — уютную комнату с балконом, выходящим в сад, и огромной кроватью под балдахином. Стиль комнаты хозяйка сменила пару лет назад: теперь здесь преобладали пастельные тона, легкие ткани и винтажная мебель. — Ну, рассказывай, — Анна села на кровать, поджав ноги. — Я вся во внимании. Катерина села рядом и начала рассказывать. О том, как познакомилась с Владиславом год назад в Париже, на благотворительном вечере. Он был там с друзьями — Артемом и Никитой. Она пришла одна. Он подошел к ней первым, пригласил на танец, и она, сама не зная почему, согласилась. Обычно Катерина держала людей на расстоянии, но Влад оказался настойчивым. Ухаживал красиво, терпеливо, не давил. Через месяц они уже жили вместе. Еще через три он сделал предложение. — А ты? — спросила Анна. — Ты рассказала ему о себе? — Нет, — Катерина отвела взгляд. — Пока нет. Он человек, Ань. Обычный человек. Как я ему скажу? «Дорогой, я вампир, мне триста лет, и я пью кровь по ночам»? Он сбежит. Или, что хуже, не сбежит, а потом возненавидит меня. — Ты не можешь скрывать это вечно. Особенно если выходишь замуж. Брак — это... близость. Доверие. Он узнает рано или поздно. Лучше пусть узнает от тебя, чем случайно. — Я знаю, — Катерина вздохнула. — Но не сейчас. После свадьбы. Дай мне хотя бы этот день. День, когда я буду просто счастливой невестой, а не монстром в подвенечном платье. Анна хотела что-то возразить, но промолчала. Она понимала подругу. Слишком хорошо понимала. «Сколько раз я сама стояла перед таким выбором? — подумала она. — Раскрыть правду — или продолжать лгать? И каждый раз это приносило боль. Либо мне, либо тому, кто был рядом. Универсального решения не существует». В этот момент за дверью раздался подозрительный шорох. Анна мгновенно вскочила и распахнула дверь. Внутрь кубарем влетели двое — тот самый высокий брюнет (очевидно, Владислав) и Никита. Они явно стояли, прижавшись ушами к двери. — Подслушивали? — ледяным тоном поинтересовалась Анна, глядя на них сверху вниз. — Мальчики, вам в детстве не говорили, что это неприлично? Или этикету вас не обучали? Никита, поднимаясь с пола и потирая ушибленный локоть, встретился с ней взглядом. «У нее глаза как изумруды, — пронеслось у него в голове, пока он неуклюже пытался принять вертикальное положение. — Настоящие изумруды. И голос... такой спокойный, уверенный, с металлическими нотками. Она явно старше, чем выглядит. Намного старше. И она пугает меня. Но в хорошем смысле. Так, как пугает гроза — хочется смотреть и не отрываться». — Прости, — пробормотал он, наконец выпрямившись. — Мы просто... хотели убедиться, что всё в порядке. Влад волновался за Катю. — Это правда, — подтвердил Влад, отряхивая пиджак. — Катя последние дни нервная. Я думал, может, что-то случилось. — Всё в порядке, — отрезала Анна. — У нас девичник. А вам, мальчики, здесь не место. Идите вниз и ждите. Когда закончим — позовем. Она захлопнула дверь перед их носами, не дожидаясь ответа. — Суровая у тебя подруга, — донесся из-за двери голос Никиты. — Я слышала! — крикнула Анна, и за дверью раздался удаляющийся топот. Следующие три дня пролетели как одно мгновение. Анна полностью погрузилась в предсвадебные хлопоты — помогала Катерине выбирать цветы для букета, договаривалась с организаторами, следила за тем, чтобы всё шло по плану. Но в редкие свободные минуты мысли её возвращались к Никите. Он тоже не находил себе места. «Кто она такая? — этот вопрос не давал ему покоя, крутился в голове днями и ночами. — Я никогда не встречал таких девушек. Она держится так, будто весь мир лежит у её ног. И при этом в ней нет высокомерия. Только... усталость? Да, пожалуй. Глубокая, древняя усталость. И еще — грусть. Бесконечная грусть в уголках глаз, даже когда она улыбается». Он несколько раз пытался заговорить с ней — в саду, в гостиной, даже на кухне, когда она пила чай (обычный черный чай, отметил он, хотя почему-то ожидал чего-то более... экзотического). Но каждый раз Анна находила предлог ускользнуть — то ей нужно было позвонить, то помочь Катерине, то проверить что-то по списку приготовлений. «Бежит от меня, — с досадой думал Никита, глядя ей вслед. — Почему? Я ей не нравлюсь? Я сделал что-то не так? Или дело в чем-то другом? Может, у нее кто-то есть? Муж, жених? Нет, Катя говорила, что Аня одинока. Тогда в чем дело?» Он не знал, что Анна думает о нём почти то же самое. «Почему он не выходит у меня из головы? — раздраженно спрашивала она себя, стоя перед зеркалом и расчесывая волосы. — Обычный смертный. Мальчишка. Ему от силы двадцать пять. Я старше его на три тысячи лет. Между нами не может быть ничего общего. И все же... его улыбка. Его глаза. То, как он смотрит на меня — без страха, без подобострастия. Словно я не древнее чудовище, а просто девушка, которая ему нравится». Вампирам нельзя влюбляться. Это было первое правило, которое она усвоила тысячелетия назад. Любовь делает уязвимым. Враги, которых у Первой вампирши было предостаточно, не преминут воспользоваться слабостью. И тогда пострадает не только она — пострадает тот, кого она полюбила. «У меня много врагов, — напомнила она себе. — Очень много. Оборотни, другие древние вампиры, тайные общества охотников... Если кто-то из них узнает, что у меня есть слабое место, они будут охотиться на Никиту. Используют его как приманку. Как рычаг давления. Я не могу этого допустить». И все же, когда наступил вечер накануне свадьбы, она не смогла отказать себе в маленькой слабости. Вышла в сад — подышать свежим воздухом, посмотреть на звезды. И Никита, словно почувствовав её присутствие, появился рядом. — Красиво, да? — тихо спросил он, подходя к старому дубу, у которого она стояла. — Звезды сегодня особенно яркие. — Звезды всегда красивы, — ответила она, не оборачиваясь. — Они неизменны. Те же созвездия, что я видела... — она запнулась, едва не сказав «тысячу лет назад», — ...в детстве, вижу и сейчас. А люди приходят и уходят. — Ты говоришь так, будто тебе и впрямь тысяча лет, — усмехнулся Никита. Анна медленно повернулась к нему. В свете звезд её глаза казались двумя бездонными колодцами, в которых отражалась вечность. «Если бы ты только знал», — подумала она, но вслух сказала другое: — Просто я люблю историю. И много читаю. Книги дают перспективу. — Расскажи мне о себе, — попросил он, делая шаг ближе. — О настоящей себе. Не о том, что ты показываешь миру. А о той, что прячется внутри. — Боюсь, эта история слишком длинная. И ты вряд ли в нее поверишь. — А ты попробуй, — он улыбнулся своей неотразимой мальчишеской улыбкой. Анна покачала головой: — Не сегодня. Может быть, когда-нибудь. «Когда-нибудь, — повторил про себя Никита, и сердце его забилось быстрее. — Значит, она не исключает, что мы еще увидимся после свадьбы. Что наше знакомство не ограничится этими тремя днями. Это уже что-то. Это шанс». Церемония была скромной, но изысканной. Катерина в белом платье, с голубыми цветами в волосах, сияла от счастья. Владислав в строгом черном костюме не сводил с неё влюбленных глаз. Гостей было немного — только самые близкие. Артем, Никита, Анна и несколько друзей со стороны жениха. Анна стояла в стороне, у колонны, и наблюдала за парой. Бокал с шампанским (которое она все равно не пила) грел ей руку. «Еще одна свадьба, — думала она. — Сколько их было на моей памяти? Сотни. Тысячи. Я видела, как женились фараоны и римские императоры, средневековые короли и простые крестьяне. Люди вступают в брак, рожают детей, стареют и умирают. А я остаюсь. Вечная гостья на чужом празднике жизни. Свидетельница, хроникер, но никогда — полноценная участница». Никита подошел к ней с двумя бокалами. — Ты грустишь, — заметил он, протягивая ей шампанское. — На свадьбе не принято грустить. Это плохая примета. — Я не грущу, — Анна машинально взяла бокал. — Просто задумалась. — О чем? — О бренности бытия, — она усмехнулась, увидев его озадаченное лицо. — Не бери в голову. Это философские материи, скучные для молодых людей. — Я не настолько молод, как тебе кажется, — возразил Никита. — Мне двадцать семь. И я умею думать о серьезных вещах. Например, о тебе. Я много думал о тебе эти дни, Ань. — Правда? — она изогнула бровь. — И к каким выводам пришел? — Что ты необычная. Не такая, как все, — он поставил свой бокал на поднос проходящего официанта и полностью развернулся к ней. — Ты словно с другой планеты. Или из другого времени. Я не могу тебя разгадать. И это... интригует. «Интригует, — повторила Анна мысленно. — Он сказал «интригует», а не «пугает». Уже прогресс». — Ты мне тоже интересен, — осторожно сказала она. — Но боюсь, из этого ничего не выйдет. Между нами пропасть. — Почему ты так решила? — Потому что я знаю жизнь лучше, чем ты можешь себе представить. Мы слишком разные. Наши миры не должны пересекаться. — Пропасти существуют, чтобы через них строить мосты, — тихо произнес Никита, глядя ей прямо в глаза. — Я не знаю, что ты скрываешь. Не знаю, почему ты такая... закрытая. Но я хочу узнать. Дай мне шанс, Аня. Анна улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, не дежурной, а искренней улыбкой. «Он умеет убеждать, — отметила она. — И у него доброе сердце. Жаль, что он человек. Жаль, что я не могу позволить себе эту слабость». — Посмотрим, — уклончиво ответила она. — Время покажет. Свадебный вечер закончился, гости разъехались. Но на следующий день разразилась буря. Анна сидела у себя дома, перелистывая старинный фолиант по истории Месопотамии, когда в дверь буквально ворвался Артем. Его лицо было искажено такой яростью, что Анна на мгновение опешила. — Ты! — закричал он, бросаясь к ней. — Это ты убила моего отца! Анна отложила книгу и медленно поднялась с кресла. — Объясни, — спокойно произнесла она, хотя внутри все напряглось. — Год назад! — Артем схватил её за плечи, его пальцы впились в её кожу с нечеловеческой силой. — Ты ворвалась в наш дом под Киевом, убила отца и превратила меня в вампира! Я узнал тебя! Я никогда не забуду это лицо! На шум прибежали Катерина и Владислав. Никита, ночевавший в гостевой комнате, тоже появился в дверях гостиной. — Артем, что происходит? — Катерина попыталась оттащить его. — Ты уверен, что это она? Аня — моя подруга, она не могла... — Могла! — выкрикнул Артем, но хватку ослабил. — Я помню каждую деталь того вечера. Она стояла в дверях нашей гостиной, в черном плаще, с этими самыми глазами. Она убила отца одним движением, а потом набросилась на меня. Я стал вампиром из-за неё! Анна молчала. В голове её крутились мысли, быстрые и тревожные. «Аделаида. Это могла быть только она. Моя сестра. Та, что исчезла в 12 веке, после нашей ссоры. Неужели она жива? И выдает себя за меня? Зачем? Чтобы подставить? Чтобы навлечь на меня гнев сородичей? Или чтобы выманить меня из тени?» — Меня здесь не было, — наконец произнесла она ледяным тоном. — Последние два года я провела в Лондоне. Тот, кто напал на твою семью — не я. Но я знаю, кто это мог быть. — Кто? — выдохнул Артем. — Аделаида. Моя младшая сестра. В комнате повисла тишина. Настолько густая, что, казалось, её можно резать ножом. Катерина первой нарушила молчание: — У тебя есть сестра? Ты никогда не говорила. — Потому что я думала, что она мертва. Мы не виделись почти девять столетий. Последний раз я слышала о ней в 12 веке, и с тех пор — ничего. Я решила, что её убили охотники. — Девять столетий, — медленно повторил Никита, переводя взгляд с Анны на Артема и обратно. — О чем вы вообще говорите? Какие столетия? Какие вампиры? — О, черт, — пробормотал Влад. — Кажется, начинается. Артем медленно отпустил плечи Анны. Его трясло — то ли от ярости, то ли от осознания. — Сестра, — повторил он. — Значит, это была не ты. Но она как две капли воды... — Мы близнецы, — коротко бросила Анна. — Только она — зло. Всегда была. А я... стараюсь быть другой. — Погодите! — Никита поднял руки. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Вампиры? Сестры-близнецы? Девять веков? Это какой-то розыгрыш? — Это не розыгрыш, — тихо сказала Анна. — И, похоже, пришло время рассказать правду. Всю правду. Вам, людям, тоже. Потому что вы уже втянуты в это по уши. Она указала на диван: — Сядьте. Все. Разговор будет долгим. Никто не ослушался. Даже Артем, который минуту назад готов был разорвать Анну голыми руками, опустился в кресло. Анна осталась стоять у камина, глядя в огонь. — Я — вампир, — начала она просто. — Самый первый вампир на этой планете. Мой возраст... скажем так, я видела строительство пирамид Гизы. И я была там, когда пал Рим. И когда Наполеон шел на Москву. Мой создатель — древняя магия, в которую вы, люди, давно перестали верить. Катерина — вампир. Ей около трехсот лет, я обратила её, когда она умирала от болезни. Артема обратила моя сестра, но я беру за него ответственность. — А ты? — Никита смотрел на Владислава. — Ты тоже?.. — Я человек, — отрезал Влад. — И до этого момента я думал, что женюсь на обычной женщине. — Я и есть обычная женщина! — воскликнула Катерина. — Просто с некоторыми... особенностями. Влад, я люблю тебя. Я хотела рассказать после свадьбы. Я боялась... — Боялась чего? — голос Влада был холодным. — Что я не приму тебя? Что сбегу? Катя, ты должна была сказать до. До того, как мы пошли в ЗАГС. — И что бы ты сделал? Отменил бы свадьбу? Влад не ответил. Он встал и отошел к окну, глядя на темный сад. — Я не знаю, — наконец сказал он. — Мне нужно подумать. Это слишком... слишком много для одного дня. Он вышел из комнаты, и Катерина, всхлипнув, уткнулась лицом в ладони. «Вот так, — подумала Анна, глядя на подругу. — Правда всегда приносит боль. Но ложь приносит еще большую. Я должна была заставить её рассказать до свадьбы. Это моя вина». — Дай ему время, — сказала она вслух. — Он или примет это, или нет. И то, и другое — его выбор. Следующие дни были тяжелыми. Владислав ушел, и Катерина целыми днями лежала в своей комнате, отказываясь выходить и с кем-либо разговаривать. Артем исчез, сказав, что будет искать Аделаиду и требовать у нее ответов. Анна осталась почти одна в особняке подруги, пытаясь поддерживать порядок и заботиться о ней. Никита, вопреки ожиданиям, не ушел. Он приходил каждый день — сначала просто проведать, потом — помочь по дому. Анна не гнала его, хотя и не поощряла. Ей было... любопытно. «Почему он не ушел, как Влад? — размышляла она, наблюдая за тем, как Никита чинит сломанную дверь в гостиной. — Он видел, на что я способна. Он знает, кто я. Он слышал всё — про возраст, про сестру, про смерти. И все равно возвращается. Каждый вечер». — Зачем ты это делаешь? — спросила она однажды, когда он закончил работу и вытирал руки тряпкой. — Что именно? — он отвлекся. — Приходишь сюда. Помогаешь. Тратишь на меня время. Я же видела твой страх тогда. Ты был в ужасе. Но ты здесь. Почему? Никита отложил инструменты и подошел к ней. — Да, я испугался, — честно признался он. — Когда ты прижала меня к стене и сказала, что тебе три тысячи лет, я подумал, что моя жизнь кончена. Буквально. Что ты сейчас убьешь меня. Но потом я увидел твои глаза. В них была... боль. И одиночество. И я понял: ты не монстр. Ты просто очень, очень устала. Он взял её руки в свои — теплые, человеческие. — Ты мне нравишься, Аня. Не как вампир, не как древнее существо. А как женщина. Я не знаю, что из этого выйдет. Может, я пожалею. Может, ты убьешь меня завтра. Но я хочу попробовать. Хочу быть с тобой. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Мои враги... — К черту врагов! — перебил Никита. — Я готов рискнуть. Я готов принять тебя такой, какая ты есть. Со всем твоим прошлым, со всеми тайнами, со всеми опасностями. Просто дай мне шанс. Один-единственный шанс. Анна смотрела в его карие глаза и видела там решимость. Страх тоже был — но решимость сильнее. «Любовь, — с горечью подумала она. — Самое сильное и самое опасное чувство в мире. Сколько раз я давала себе слово не влюбляться. И вот опять. В обычного человека. В мальчишку с доброй улыбкой. Господи, какая же я дура». — Хорошо, — наконец сказала она. — Но учти: если ты предашь меня, я уничтожу тебя. Без колебаний. Без сожалений. Ты понял? Никита улыбнулся: — Договорились. Я не предам. Обещаю. Прошел месяц. Многое изменилось. Катерина узнала, что беременна. Это известие застало её врасплох — вампиры редко могут иметь детей, и такая беременность считалась почти чудом. В первую минуту она хотела бежать к Владу, рассказать ему всё, но Анна остановила её. — Не спеши, — посоветовала она. — Дай ему время. Если он примет тебя, он примет и ребенка. Но если ты сейчас поставишь его перед фактом, это может его сломать. Пусть придет сам. Влад действительно пришел — через две недели. Молчаливый, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Он долго стоял на пороге, не решаясь войти, а потом Катерина просто вышла к нему, и они обнялись, и он заплакал — впервые в жизни, как признался позже. Артем и Аделаида неожиданно воссоединились. Оказалось, что Аделаида действительно напала на семью Артема, но это была трагическая случайность. Она охотилась на другого вампира — старого врага, который убил её возлюбленного много веков назад. След привел её в дом Артема, она была ослеплена яростью и приняла отца за свою цель. Осознав ошибку, она попыталась спасти хотя бы Артема, обратив его. А потом исчезла, мучимая виной. Она стояла перед Анной в гостиной Катерининого дома — точная её копия, только с более жесткой линией рта и более холодными глазами. Сестры-близнецы, разделенные веками. — Ты стала сентиментальной, сестра, — произнесла Аделаида вместо приветствия. — Раньше ты не водилась с людьми. — А ты стала жестокой, — парировала Анна. — Раньше ты умела отличать врагов от невинных. Они долго смотрели друг на друга, а потом — не сговариваясь — шагнули навстречу и обнялись. Сестры есть сестры, даже если между ними тысяча лет разлуки и океан пролитой крови. Артем простил Аделаиду. Поначалу он не мог смотреть на неё без содрогания, но постепенно, слушая её рассказы о прошлом, о том, как она пыталась искупить вину, как спасала других людей от бед, — постепенно он начал понимать. И простил. Они уехали вместе — путешествовать по миру, наверстывать упущенные века. Анна же полностью погрузилась в свои отношения с Никитой. Они проводили вместе почти всё время — гуляли по ночной Москве, сидели в уютных кафе (Никита пил кофе, Анна делала вид, что тоже), разговаривали о прошлом и настоящем, строили планы на будущее. — Расскажи мне о Египте, — попросил Никита однажды, когда они сидели на скамейке в парке, глядя на звезды. — О том времени, когда ты там жила. Пирамиды правда строили рабы? Анна рассмеялась: — Ты действительно хочешь знать? Это скучная история. — Очень. Я хочу знать всё о тебе. Даже то, что было за две тысячи лет до моего рождения. Это же... невероятно. Ты — живая история. И она рассказывала. О фараонах и пирамидах (строили не рабы, а свободные рабочие, получавшие плату зерном и пивом). О великих битвах и тихих ночах в пустыне, когда звезды висели так низко, что казалось, их можно потрогать рукой. О людях, которых она знала и потеряла. О войнах, которые пережила. О моментах, когда хотелось всё бросить и уйти на рассвете. Никита слушал затаив дыхание. «Она как ходячая энциклопедия, — думал он с восхищением. — Только лучше. Она — сама история. И она выбрала меня. Обычного парня из Москвы, который даже институт не закончил. Как мне повезло. Как чудовищно мне повезло». Но идиллия длилась недолго. Спустя примерно месяц после того разговора Анна начала чувствовать себя странно. Поначалу она списывала это на усталость или перемену климата. Но симптомы не проходили — напротив, усиливались. Её тошнило по утрам. Кружилась голова, когда она резко вставала. Появилась слабость, незнакомая ей за три тысячи лет. Еда вызывала отвращение, даже запах крови, которую приносил Николай, заставлял желудок сжиматься. «Что со мной? — в панике думала она, стоя перед зеркалом и разглядывая свое бледное лицо. — Вампиры не болеют. Это невозможно. Я не могла подхватить человеческий вирус — мой иммунитет слишком силен. Яд? Но кто мог меня отравить? И как?» Николай, заметив её состояние, предлагал вызвать врача, но Анна отказывалась. Что мог сказать обычный доктор, глядя на трехтысячелетнего вампира? Всё разрешилось самым неожиданным образом. В тот день Анна стояла в ванной, пытаясь прийти в себя после очередного приступа тошноты. Никита был в доме — он остался на ночь и сейчас, кажется, разговаривал по телефону в гостиной. Анна умылась холодной водой, вытерла лицо полотенцем и уже собиралась выйти, когда услышала обрывок разговора. Голос Никиты был тихим и нежным — таким тоном он обычно разговаривал только с ней: — Привет... Нет, я тоже тебя люблю!.. Давай встретимся сегодня вечером у тебя?.. Всё, приеду, жди... Пока. Сердце Анны остановилось. Буквально — она физически почувствовала, как оно пропустило несколько ударов, а потом забилось с утроенной силой, болезненно колотясь о ребра. «Предательство. Я знала. Знала, что этим кончится. Знала — и все равно поверила. Какая же я дура. Три тысячи лет — и ни капли мудрости. Три тысячи лет — и я всё та же наивная девчонка, которая верит в любовь». Она не помнила, как вышла из дома. Не помнила, как бежала по улицам, не заботясь о том, видит ли её кто-нибудь. Слезы застилали глаза, живот скрутило от боли — не душевной, а самой что ни на есть физической, острой, режущей. — Аня, что случилось?! — Катерина вскочила с дивана, когда Анна буквально ввалилась в её гостиную. — На тебе лица нет! — Он... он меня предал, — прошептала Анна, хватаясь за живот. — У него другая женщина... Я слышала... он говорил ей «я тебя люблю»... — Что за бред? — Катерина подхватила подругу под руку. — Никита тебя обожает. Он жизни без тебя не мыслит. Ты что-то перепутала. — Я слышала сама... Своими ушами... В этот момент боль в животе стала совершенно невыносимой. Анна вскрикнула и начала оседать на пол. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в темноту, было испуганное лицо Катерины и чьи-то руки, подхватившие её сзади. Кажется, Владислав. Или нет... Очнулась Анна в больничной палате. Белые стены, белый потолок, запах лекарств — ненавистный запах, напоминающий о столетиях, проведенных в лазаретах и госпиталях. На стуле рядом с кроватью, положив голову на край матраса, спал Никита. Его рука сжимала её ладонь, теплую и безвольную. — Ты, — прохрипела Анна, выдергивая руку. — Убирайся. Никита мгновенно проснулся: — Аня! Ты очнулась! Слава богу, я так волновался, врачи сказали... — Я сказала — убирайся, — её голос был ледяным. — Иди к своей... к той, с кем ты разговаривал по телефону. К той, которую ты любишь. — О чем ты? — на его лице отразилось такое искреннее, такое неподдельное непонимание, что Анна на мгновение заколебалась. — Я слышала твой разговор, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово. — «Я тебя люблю, давай встретимся вечером у тебя». Я стояла за дверью ванной и слышала всё. Хватит врать, Никита. Я не заслужила этого. Никита замер. В его глазах промелькнула целая гамма эмоций — удивление, шок, осознание... а затем он расхохотался. Это было так неожиданно, так неуместно, что Анна замерла, забыв о своей ярости. — Ты чего? — только и смогла выдавить она. — Моя ревнивая вампирша, — сказал он, отсмеявшись и вытирая выступившие слезы. — Моя прекрасная, древняя, мудрая, но совершенно не разбирающаяся в людях вампирша. Это была моя сестра, Алиса. Ей двенадцать лет, она учится в шестом классе. Она звонила спросить, как решать задачу по математике — у них контрольная завтра, а она плавает в дробях. Я предложил приехать и помочь. «Я тебя люблю» — я говорил это как брат. Понимаешь? Се-стра. Род-ная. Анна молчала. В голове царил полный хаос. «Сестра. У него есть сестра. Маленькая. Я чуть не убила его из-за двенадцатилетней девочки. Я, прожившая три тысячи лет, чуть не разрушила всё из-за нелепого недопонимания. Идиотка. Старая, глупая, ревнивая идиотка». — Прости, — прошептала она. — Прости меня. Я должна была спросить. Должна была дать тебе объясниться. — Я прощаю, — Никита взял её руку и поднес к губам, целуя каждый палец. — Главное, что ты жива. И что с тобой всё в порядке. И что... — он замолчал, странно улыбаясь. — Что? — насторожилась Анна. — И что у нас будет ребенок. — Что?! В этот момент в палату вошли двое — доктор в белом халате и медсестра. Доктор широко улыбался. — Анна, как ваше самочувствие? Живот не беспокоит? Голова не кружится? — Доктор, — Анна вцепилась побелевшими пальцами в одеяло, — что вы сейчас сказали? Про ребенка? — Ах, вы еще не знали? — доктор просиял еще больше. — Поздравляю! Вы беременны. Срок — примерно три недели. Для вампиров это редкость, но не такая уж невероятная. У меня была пара таких случаев в практике. Вам нужно беречь себя, избегать стрессов и хорошо питаться. Никакой крови — только человеческая еда, по крайней мере на время беременности. И обязательно принимать витамины. Анна медленно повернула голову к Никите. В его глазах стояли слезы — но это были слезы счастья. — Беременна, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Я беременна. Три тысячи лет — и я впервые беременна. — Я люблю тебя, — сказал Никита просто. — И я буду любить нашего ребенка. Будь это мальчик, девочка, вампир, человек — не важно. Я люблю тебя, Аня. Всю тебя. С твоим прошлым, с твоими тайнами, с твоей ревностью и с твоей усталостью. — И я тебя, — ответила она. — Люблю. Впервые за долгое время — по-настоящему. Пять лет пролетели как одно мгновение. Для существа, чья жизнь измерялась тысячелетиями, пять лет были даже не главой — короткой строкой. Но именно эти пять лет перевернули всё. В особняке Анны было шумно. По гостиной с радостным визгом носилась Агнесса — четырехлетняя девочка с золотистыми волосами матери и карими глазами отца. Она была вампиром с рождения, но её клыки пока были молочными, а способности проявлялись медленно и постепенно. Её брат, двухлетний Яромир, пытался догнать сестру на своих неуклюжих ножках и заливисто смеялся, когда падал на мягкий ковер. Никита, которому Анна даровала бессмертие через год после рождения первенца, ловил детей по очереди, не давая им разнести дом. Его вампирская сила и скорость пришлись как нельзя кстати в воспитании двух сверхъестественных малышей. — Они сведут меня с ума, — сказала Анна, но в её голосе не было ни капли раздражения. Только любовь — глубокая, спокойная, уверенная. — Зато у тебя есть я, — Никита обнял жену, прижимаясь губами к её виску. — Я буду сводить тебя с ума по расписанию, чтобы дети не мешали. Вторник и четверг — мои дни. Понедельник, среда, пятница — детские. — А выходные? — В выходные будем сходить с ума все вместе. Дружной семьей. Анна закатила глаза, но улыбнулась. «Пять лет назад я думала, что моя жизнь кончена. Что я навсегда останусь одна. А теперь у меня есть муж, дети, дом, друзья... и скоро будет еще кое-кто». Она положила руку на живот. Срок был еще совсем маленький — она и сама узнала об этом только вчера, почувствовав знакомые симптомы. Но она уже знала: это будет мальчик. В саду за панорамным окном виднелись фигуры гостей. Катерина и Владислав, помирившиеся после рождения их собственного сына, сидели в плетеных креслах у бассейна. Катерина, прошедшая через развод, отчаяние и возвращение мужа, теперь светилась от счастья. Влад, принявший мир вампиров, стал для Анны неожиданным союзником — его трезвый человеческий ум часто помогал в ситуациях, где эмоции брали верх. Артем и Аделаида, приехавшие в гости из своего бесконечного путешествия, играли с детьми на лужайке. Аделаида, некогда жестокая и озлобленная, теперь смеялась, подбрасывая Яромира в воздух и ловя его с вампирской ловкостью. Она изменилась за эти годы — любовь Артема и прощение сестры сделали то, чего не смогли сделать века изгнания. Волки Анны — Луна, Найда и Ночь — мирно дремали в тени старого дуба. Привезенные из Лондона пять лет назад, они быстро привыкли к новому дому и обожали детей, особенно Яромира, который таскал их за хвосты с бесцеремонностью, свойственной всем двухлетним существам. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Анна стояла на веранде, облокотившись на перила, и смотрела на свою семью. «Я видела империи и королей, — думала она. — Я знала великих ученых, воинов и поэтов. Я присутствовала при рождении религий и гибели цивилизаций. Но только сейчас, спустя три тысячи лет одиночества, я поняла, что такое настоящее счастье». Никита подошел сзади и обнял её за талию, положив подбородок ей на плечо. — О чем думаешь? — спросил он. — О времени. О том, как странно оно течет. Когда ты бессмертен, годы мелькают как секунды. А когда ты счастлив — даже секунда может длиться вечность. — Это хорошо или плохо? — Это прекрасно, — Анна повернулась и поцеловала его. — И знаешь, что самое удивительное? — Что? — Я не жалею. Ни о чем. Ни о том, что прожила так долго. Ни о том, что встретила тебя. Ни о том, что стану матерью в третий раз. — В третий? — Никита отстранился, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Ты хочешь сказать... — Да, — она улыбнулась. — Я беременна. Опять. Третий ребенок, Никита. Третий. Он замер на мгновение, а потом издал такой радостный вопль, что волки в саду проснулись, дети прервали игру, а гости обернулись. — Что случилось? — крикнула Катерина. — У нас будет еще один ребенок! — объявил Никита на весь сад. И начался хаос. Агнесса запрыгала на месте, требуя подробностей. Яромир, не поняв, что происходит, просто радостно завопил за компанию. Катерина бросилась обнимать Анну, Аделаида — Никиту. Волки завыли. Анна стояла в центре этого бедлама, счастливая и умиротворенная. «Всего лишь один миг, — подумала она. — Один миг, когда ты решаешься довериться. Один миг, когда ты выбираешь любовь вместо страха. И вечность обретает смысл». Вечер опустился на особняк, зажигая первые звезды. В гостиной потрескивал камин, на диванах расположились уставшие, но довольные гости. Дети, набегавшиеся за день, мирно спали в своих кроватках. Волки дремали на ковре. Анна обвела взглядом собравшихся — свою странную, разношерстную, но такую любимую семью: мужа-человека, ставшего вампиром, подругу с мужем, сестру с её возлюбленным, детей, волков, Николая, который сейчас разливал чай в гостиной. «Вот оно — мое бессмертие, — подумала она. — Не в вечной жизни. Не в древней крови. А в этих мгновениях. В этих людях. В этой любви». И впервые за три тысячи лет она почувствовала себя по-настоящему дома.