Дилан Прайм. Персональный гид-ассистент по Лололобиринтам

Часть вторая   Ричард проснулся от того, что под боком заворочались.   Шея болела ужасно. Он так и уснул с телефоном в руках, полусидя на кровати. Зевнул и аккуратно потянулся, морщась. Спина замёрзла. Ногам наоборот было жарко от наброшенного поверх одеяла. Затылок чесался.   Фу, да и только.   Ричи с хрустом размял шею и кинул взгляд на копошения рядом. Из-под одеял воровато высунулась рука. Сцапала телефон. И загадочно уползла обратно.   – Ты как? – Прохрипел. Во рту было сухо.   Ему не ответили. Ричард немного забеспокоился и потянул за край одного из цветастых покрывал.    Ло давил какую-то невероятную лыбу, блаженно щурясь. Казалось, что ещё чуть-чуть и он заурчит, такое у него было довольное лицо. Ричи почувствовал, как у него самого уголки губ невольно поползли вверх.   Мироходец подпихнул предплечье под подбородок. Выехала смешная лопатка.   – Так клёво... – промурлыкал он и снова уткнулся в телефон.   Ричард крякнул.   – Засранец. Напугал меня вчера до усрачки.   Ло гаденько захихикал. Ну, лучше уж так. А то смотреть было страшно.   И слушать.   ***   – Что это было? – Брай отхлебнула из кружки, поочерёдно сверля обоих взглядом.   Ричард сглотнул пустоту.    – Ло кошмар приснился... – Промямлил. Лололошка энергично закивал и состроил щенячьи глазки.   Клео сочувствующе заломила бровки и вытянула вымазанное тональником личико. Она здорово красилась, но не на камеру всё равно были заметны рубцы от акне на щеках и подбородке.   – А потом выдал искромётный анекдот?   Ричард подумал, что дырки в сыре получаются именно так. На заводе в шеренгу выстраивают с десяток балерин в отставке и они орут на головки. А особенно чувствительный сыр, позеленевший от ужаса, перепродают втридорога.    Допрос был прерван страшным грохотом, вперемешку с бранью, со стороны лестницы. Через мгновение в столовую ввалился Тим.   – Ребята! Аномальные волновые активности!   Следом, потирая плечо, вошёл ужасно злой Глен. Правда, злость моментально сменилась умилённой ухмылочкой, стоило ему заметить Ло с Ричардом.   – Весёлая ночка? – он поиграл бровями. – Вы мне так чатик шуганули. Плохая новость - пришлось просить донаты на новые штаны. Хорошая - про вас уже есть два фанфика. Один из них мой.   Клео изобразила очень загадочное выражение лица и откусила кусочек тоста.   Брай зависла. Потом закашлялась и затолкала в рот сразу несколько ложек салата.   Ричард со скрипом пытался сообразить, нужно ли начинать возражать и оправдываться, пока Ло, пользуясь всеобщим замешательством, воровал из его тарелки кусочки жареной картошки.   Тим почесал затылок.   – Что за ерунду вы несёте? А впрочем, не важно. Эти мелочи, они не должны отвлекать нас от проблемы, которая касается... – Он сделал паузу, вытягивая кривоватый указательный палец и обводя им присутствующих. – Каждого из вас. Я сделал нам медальоны из заряженного кенийского керамогранита, чтобы перебить излучение...   – Ой, симпатичные! А я думала, какой аксессуар добавить для косплея на персонажа фаллин, там как раз сеттинг постапокалипсиса...   – НЕ СУЙ МНЕ ЭТО В ЛИЦО!   – А Я ГОВОРЮ – НАДЕНЬ!   – Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково... – Стример подсел к Ричарду, хитро щурясь. От Глена тянуло вкусным одеколоном и, совсем немного, чипсами. – Ребятки, а вам бы завести визфанс. Деньжищи бы гребли! У меня есть знакомая, которая ведёт аккаунт со своим парнем, у них куча подписчиков...   – Э-э-э...   Звук уведомления не смог прорезать гомон, но Ло, почувствовав вибрацию в кармане, достал телефон.   [Дилан печатает...]   > тим такой ебнутый)))    > ло, код этой штуки писал какой-то нарик под бананами. но мне кажется, я сообразил, что к чему   Мироходец нахмурился.   \ Зачем она нужна?   > ты мне скажи   > если не забыл (лол) она в твоей башке   > Лололошка, составишь мне компанию? Как раз собирался за кофе.   Ло задумчиво почесал переносицу, всматриваясь в розовые буквы. И тихо улизнул из-за стола. Только Клео проводила его удивлённым взглядом, но скоро снова продолжила слушать про тонкости ведения аккаунта на визфанс.   ***   Торговый центр был непривычно пуст. Редкие посетители сонно осматривали витрины, вяло циркулируя между магазинами. Колонки сипло выплёвывали объявления, а затем снова шуршали бесцветной пресной музыкой. Сквозь стеклянный потолок сочились золотистые лучи, облизывая перила и ступени эскалаторов, сервисные островки и макушку статуи Джона Дейви Харриса. Две старушки-туристки делали селфи на фоне фонтанчика.   Атмосфера накуренного дымарём улья.    Фудкорт казался особенно безжизненным. Время завтрака подошло к концу. Сотрудники забегаловок лениво перекидывались предложениями перекуров, не шибко остроумно шутя и подкалывая друг друга. Уборщики стянулись к столику у мусорок: кто пошушукаться, а кто просто посидеть в телефоне до обеденного ажиотажа.   – Здравствуй, Лололошка. – Бархатный голос вырвал мироходца из созерцательного транса. – Давненько не виделись.   – Мистер Солус. – Ло приветственно кивнул.   Саймон неторопливо уселся напротив. На кофейном стаканчике аккуратным почерком было выведено “Санта”.   Ло попытался сделать вид, что икнул. Саймон вскинул брови и отвернул стаканчик надписью к себе.   – Касательно “аксессуара”... – Солус сделал паузу, рассеянным взглядом окидывая пустые столики вокруг.  – Занятная вещичка.   Ло нахмурился. Манера Саймона нагнать саспенса иногда раздражала.    В основном потому, что у него действительно получалось.   Автоматон задумчиво постучал ногтями по столешнице.   – Напомнила мне одну из разработок Джона. Персональный ассистент. Правда, проект свернули за нехваткой… Материала для экспериментов.   Лололошка отчего-то был уверен, что не желает ничего уточнять.   – Осмелюсь предположить, что вся эта затея была связана с покойной Александрой. Знаешь, Лололошка, чем дольше я об этом думаю, тем больше у меня вопросов относительно психического здоровья Джона. Но не будем о грустном. Что я хочу сказать… Я провёл диагностику и попросил нашего милого Дилана проверить код. Результаты хорошие – этот чип полностью функционален. И, что немаловажно, поддается перепрошивке.   – Почему я не замечал его раньше?   Солус улыбнулся. В уголках глаз собрались веселые морщинки.   – Двери в здании общежития ты тоже поначалу игнорировал.   Мироходец уткнулся взглядом в столик.   – Удалить чип, вероятнее всего, в наших медицинских реалиях, не выйдет. Повреждения мозга могут быть фатальны для… умственных способностей. Чип можно отключить. Пока что мы так и сделали.   Лололошка почувствовал что-то в интонации автоматона и оторвался от горчичного пятна у края столешницы, подняв глаза на собеседника.   – Дилан вчера предложил кое-что занятное. Но думаю, вам следует поговорить об этом между собой. Напишите мне потом, пожалуйста, какое решение примете.    – Вы же можете читать нашу переписку. – Мироходец поднял одну бровь.   – Приятно иногда получать сообщения, а не искать информацию среди ваших высокоинтеллектуальных бесед.   Ло неловко хихикнул.   Нет, всё же, пятно горчицы ещё не было достаточно изучено…   ***   Из окна тянуло карамельно-тяжёлым ночным воздухом. Ночник в виде грибочка. Редкое шуршание шин с улицы.   Ричард умотал с ребятами на какой-то ивент. Сказал, что вернутся через пару дней и строго наказал мироходцу отдыхать, потреблять пудинги и картошку из холодильника, не выкидывать из порций овощи и не устраивать дома вечеринок с красными стаканчиками (с каждой фразой вызывая у Клео приступы задушенного смеха).   Ло не смел ослушаться, поэтому уютно закутался в одеяло, тщетно пытаясь осмыслить то, что предлагал Дилан.   Думать не хотелось совсем.   > я тут скоро издохну   – “Издохну”... – Звонкие, чирикающие смешки.   > зяблик   – Зя-Полутень. – Промурлыкал Лололошка, заваливаясь набок. Так тепло и мягко…   > дурила)))   > ну так что?   > я и так уже тебе, как голосовой помощник   > ло, если ты задрыхнешь, я напишу солусу, что ты мазохист и тебе нравится, когда чип тебя чешет   – И я бесславно умру от боли… А ты будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. – Для пущего эффекта мироходец драматично всхлипнул.   > ло, ну пожалуйста   – Пожалуйста, что?   > ой, иди нахуй! пошлятина)))   Лололошка захихикал, перекатываясь на живот. Сделал задумчивое лицо. Почесал одну ногу об другую.   – Я не против. – Он наклонился к микрофону, чуть понизив голос.   Реакция не заставила себя ждать:   > ЛУЧШЫЙ   > ШЫКАРРРНЫЙ   > САМЫЙ ВАЩЕ ТАКОЙ РАСТАКОЙ   – Дилили, ты идиот.   > немножко иногда)   > напиши сосолосу, а то он страдает, что ты его забываешь   – Хорошо-о-о… – Ло зевнул.   > красаучык   >  муа (๑˙❥˙๑)   Мироходец задрыгал ногами, испуская крик подбитой чайки, прячась под одеялом с головой.   ***   Наверное, думать он начал примерно в момент, когда розовые буквы вежливо обозначили, что могут возникнуть головокружение, лёгкая дезориентация и попросили приготовиться.   “Интересно, он будет звучать прямо у меня в голове?”   “Ладно, на самом деле, немного волнительно.”   “И страшно.”   “Почему так долго?”   “Или я быстро думаю?”   “Блин, тошнота - фигово. Я только постирался.”   “Помучаю его своей музыкой, ха-ха!”   “Ой, технически, мы будем вместе есть.”   “И спать.”   “И мыться.”   “Хе-хе.”   “Мило.”   “Так, стоп.”   “И в туалет?..”   На этой пугающей мысли, Ло почувствовал, что воздух вокруг сделался легче. В голове, напротив, скопилась неприятная тяжесть. Захотелось растрясти ею хорошенько, как будто это могло помочь.   В кончиках пальцев закололо. В горле застрял ком.   Вдруг он ощутил такую слабость, что не удержался в прямом положении. Мироходец сполз по спинке стула, пытаясь сжать руки в кулаки, чтобы избавиться от иголочек.   И не смог. Тело не послушалось.   Он попробовал дёрнуться.   Никак.   Всё внутри похолодело.   Такого с ним ещё не случалось. Даже, когда было плохо, больно, тяжело, наяву или в кошмаре, он мог как минимум стиснуть зубы. Зажмуриться. Напрячь хоть что-нибудь, чтобы переключиться.   Но не сейчас.   Сейчас Лололошка мог только смотреть в потолок, надеясь, что скоро всё закончится.   Впервые он осознал, что ни разу на своей худой памяти не чувствовал себя по-настоящему беззащитно.   Ло накрыла волна иррационального, животного страха.   Затем пульс в ушах оглушительно стих. Всё тело свело судорогой. Воздух вышибло из лёгких, вдохнуть не получалось. Закричать не получалось. Сердце сжалось, желудок скрутило. Голова снова раскалывалась.    Больно.   Больно, больно, больно–   Страшно. Не надо. Хватит.   Мышцы двигались рвано, неестественно.   Как если бы под кожей ползала колония муравьёв.   Больно!   Откуда он знал, как это ощущается?   Зелёные обои. Затхлый запах, душный смрад, кислый и сладкий одновременно. Противный до омерзения. Под подошвами чавканье. Стены движутся, как если бы дышали, а за ними звуки, рокот, скрип шестерней и механизмов. Комнаты точно менялись местами, он не мог так нелепо заблудиться.   Пол провалился.   Он захлёбывался воем, когда вдоль спины проехался металлический штырь. Похожий пробил ступню, ещё об один он стесал щёку.   Больно!   Откуда он это помнил?   Некоторые мелкие шрамы перебирали воспоминания о боли, но не объясняли, откуда на самом деле взялись. Раскрывались и стягивались десятками глаз, разглядывая своего носителя, как паразиты, тупо, сугубо в научных целях. Сугубо в научных целях…   Сугубо в научных целях.   Держали, мотали изоленту на конечности, заковывали в цепи, швыряли об пол.   Больно.   Пусть так. Что угодно, лишь бы не смотрели.   Не хотелось, чтобы смотрели. Не хотелось, чтобы знали. Нельзя, чтобы поняли.   Поняли, что?..   Визг, дребезжание. Солёная вода в лёгких. Слишком вязкая. Почти слизь.   Больно.   Смех. Он повторяет, потому что иначе его рассекретят. Эти интонации – сплошная ошибка. Никто так не смеётся. Одна необходимость давить из себя подобие этой пародии, вызывала отвращение.   Больно.   Как он мог думать о себе в такой момент?   Что ему, посмеяться сложно?   Не сложно, конечно. Просто он слабый. Маленький, жалкий, убогий, бессмысленный, приносящий с собой только хаос и дрянь.   Хаос и дрянь. Хаос и дрянь.   Всё станет только хуже.   Куда ты лезешь? Что ты мелешь? Кто тебя просил? Кто тебе скажет спасибо?   Больно.   Кто его отчитывал?..   За окном шелестела листва. Тени от ветвей водянисто плавали по стенам и потолку. Недружелюбная прохлада кусалась через футболку.   Он валялся на полу. Потный, противный и несчастный.   Щеке было мокро. И липко.   Кислый запах ударил в ноздри. Видимо, его всё же стошнило.   Так гадко. И так стыдно. И…   ‘Так странно. Я чувствую холод.’   Он ощутил чужой трепет, как свой. В груди заворочалось ласковое тепло. Голос звучал насколько правильно, реально, что стало совсем не важно, как противно, мокро, липко.   – Дилили…   ‘У тебя нос чешется. Почеши, плиз.’   – Придурок.   ‘Немножко иногда.’   ‘Ло, я соскучился.’   Мироходец закрыл глаза и улыбнулся.   – Я тоже.