Паучьи инстинкты

      Дождь в Нью-Йорке лупил по стеклам так, словно пытался выбить их вместе с рамами, но Уэйд Уилсон этого почти не слышал. Он лежал на своем продавленном диване, закинув ноги на подлокотник, и увлеченно спорил сам с собой о том, какая часть «My little Pony» лучше, попутно закидывая в рот остывший хот-дог.       Резко щелчок оконной защелки прозвучал неожиданно.       Дэдпул даже не дернулся, привычно моментально потянувшись рукой под подушку, где всегда дежурил верный Глок. Но стоило тяжелой створке со скрипом поддаться, как в узкую щель между занавесками проскользнуло нечто мокрое, красно-синее и до боли знакомое.       Человек-паук буквально ввалился внутрь, едва не запутавшись в собственных ногах. Костюм Человека-Паука потемнел от воды, с маски ручьями стекало на грязный линолеум, а плечи парня мелко дрожали от холода. Он даже не стал использовать паутину, чтобы приземлиться эффектно — просто тяжело опустился на колени прямо у подоконника, шумно и рвано выдыхая.       Уэйд замер. Оружие тут же скользнуло обратно под подушку. В его голове (и в обеих черепных коробках его воображаемых голосов) воцарилась звенящая тишина.        Обычно Уэйду приходилось выслеживать его по всему Манхэттену, вымаливать свидания или караулить на крышах, получая в ответ напускное ворчание (за которым Питер уже давно не мог скрыть искреннюю улыбку). Их отношения были странными, бурными, но Паркер всегда тщательно оберегал границы своего личного пространства. До сегодняшнего дня.       — Паучок? — Уэйд медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся с дивана. Без маски его обезображенное лицо выглядело непривычно серьезным. — Ты как тут? Тебя подбил кто-то? Чьи кишки мне нужно выпустить наружу и украсить ими Таймс-сквер?       Питер не ответил. Он медленно потянул ткань маски вверх, освобождая лицо. Губы посинели от холода, на щеке красовалась свежая ссадина.       — Уэйд... — голос Питера сорвался на сиплый шепот. — Пожалуйста. Просто скажи, что я могу остаться у тебя на эту ночь. Ничего не спрашивай.       Уэйд сделал два шага вперед, наступая прямо в лужу от стекающей с костюма воды, и мягко, но крепко перехватил Питера за плечи, помогая ему подняться на ноги.       — Эй, детка, осторожнее, — Уэйд посмотрел на его уставшее лицо, пытаясь сообразить кого и когда прийдется зарезать, что бы следом получить по голове и недельную обиду Питера. — Что стряслось? Кто умер? Доктор Стрэндж опять сломал мультивселенную? Тони Старк сожрал твои сэндвичи? Всегда мечтал ему надрать зад, а тут повод!       Питер мягко улыбнулся и вздохнул, а тело комично обмякло, облокачиваясь на грудь наемника и сразу отлипая, чувствуя как его футболка насквозь промокает. Черт.       — Уэйд, никто не умер и никому не надо надирать зад, — пробормотал он, снимая потихоньку свое трико. — Я просто попал под дождь. А твоя квартира оказалась ближе, не хвались.       — Я шесть часов вылавливал каких-то контрабандистов в порту под этим долбаным ливнем. Моя паутина намокла, гаджеты закоротило, а полиция даже "спасибо" не сказала! Тетя Мэй уехала на выходные к подруге в Нью-Джерси, так что дома никого. И... — Питер замялся, слегка покраснев кончиками ушей. — Мне просто дико не хотелось возвращаться в пустую холодную квартиру одному. А твоя берлога была на три квартала ближе, чем моя. А еще паутина закончилась, не должен же я под такую погоду домой тащится?       Уэйд моргнул раз, другой. Голоса в его голове разочарованно заныли, что эпичной драмы с местью не будет, но сам Уилсон расплылся в широченной улыбке.       — То есть, погоди, — Дэдпул картинно прижал руки к груди. — Ты пришел ко мне не ради моих горячих поцелуев и не для того, чтобы умолять меня о вечной любви? Ты просто использовал меня как перевалочный пункт, потому что у меня есть отопление, а до твоего дома далеко ползти?       — Именно, — буркнул Питер, целенаправленно обходя Уэйда и направляясь к дивану. — Я пришел исключительно погреться, забрать твой самый мягкий плед, съесть всю твою еду и посмотреть с тобой эти твои тупые мультики про Пони. И вообще, подвинься.       Без лишних слов Паркер завалился на диван, вытянулся во весь рост и блаженно зажмурился, когда тепло от обогревателя наконец-то начало до него доходить.       Уэйд покачал головой, чувствуя, как внутри разливается дурацкое, абсолютно не свойственное наемникам тепло. Он подошел к шкафу, вытащил огромное флисовое одеяло с принтом из маленьких Hello Kitty и прицельно накрыл им супергероя с головой.       — Ладно, Паучок, за замерзшие булочки прощаю тебе этот потребительский терроризм, — Уэйд плюхнулся рядом, бесцеремонно закидывая руку на плечо Питера и притягивая его ближе к своему боку. — Но за просмотр ты обязан со мной обниматься. Это правила дома!       Питер даже не стал спорить. Он лишь поглубже зарылся носом в плед, обнял Уэйда за шею и сонно пробормотал:       — Включай уже кино, болтун. И передай хот-дог. Два. Нет, три. Хотя давай четыре.       И Дэдпул достает оставшиеся закуски из мини-холодильника, который со скрипом притянул к себе Паркер. 

***

      На экране Шайнинг Армор произносит слова своей клятвы любви к Каденс, после того как Искорка освободила настоящую принцессу Каденс. Уэйд завороженно смотрел в телевизор, ритмично жуя чипсы, пока его рука лениво перебирала кудрявые, все еще влажные волосы Питера. Паркер уже полулежал на нем, полностью расслабившись и почти мирно посапывая.       И тут Уэйда озарило.       В его голове сошлись две абсолютно не связанные на экране: свадьба Пони и тот факт, что его парень — паук. Глаза наемника расширились от внезапного интеллектуального экстаза.       — Слушай, Паучок, — громко прошептал Уэйд, бесцеремонно ткнув Питера пальцем в щеку. — Я тут вспомнил одну штуку. Чисто научно-анатомический вопрос. Ты знал, что самцы пауков перед тем, как спариваться с самкой , намертво связывают своей даме лапки паутиной? Просто чтобы эта кровожадная сучка не откусила им башку в процессе оргазма.       Питер, который уже почти провалился в сладкий сон под бубнеж фильма, резко открыл глаза. Он медленно повернул голову к Уэйду, и на его лице читалась смесь глубокого разочарования в человечестве и чистой усталости от своего парня.       — Уэйд, ради всего святого, заткнись, — выдохнул Паркер, закрывая лицо рукой. — Пожалуйста. У нас мирный вечер.       — Нет, ну а что? Это же биологический факт! — Уэйд вошел в азарт, активно жестикулируя свободной рукой. — Я теперь переживаю за свою безопасность! Получается, у тебя на подсознании заложен этот БДСМ-протокол? Ты поэтому меня до сих пор не связал и не сожрал? Или ты ждешь особого повода, чтобы достать свои шелковые веревочки?       — Во-первых, я человек, а не паук, у меня просто их способности, — Питер сел на диване, мгновенно растеряв всю свою сонливость от возмущения. — Во-вторых, этот факт относится далеко не ко всем видам! Свои конечности связывают только определенные виды кругопрядов и пизаурид, и то исключительно ради безопасности, потому что самки крупнее! Я не собираюсь тебя связывать, Уилсон!       — Ага, классическое отрицание! — победоносно завопил Дэдпул, вскакивая с дивана. — Ты просто боишься признать, что твоя паучья натура жаждет доминирования! Твои гены требуют связать меня по рукам и ногам, признай это!       — Да ничего они не требуют! — Питер тоже поднялся, его палец уперся Уэйду в грудь. — Это миф, возведенный в абсолют дурацкими пабликами с фактами! Я вообще самый миролюбивый паук в этой вселенной!       — Докажи! — Уэйд вызывающе ухмыльнулся, шагнув ближе. — Слабо доказать, что ты можешь контролировать свои дикие, первобытные инстинкты связывания, а, Паучок?       Секунду Питер просто смотрел на него. Его брови взлетели вверх, а в карих глазах вместо усталости вдруг блеснул опасный, озорной огонек. Тот самый, который появлялся, когда Человек-Паук решал, что с него хватит чужой глупости.       — Доказать, значит? — тихо, с леденящей душу улыбкой переспросил Питер.       В следующее мгновение произошло то, чего Уэйд никак не ожидал. Питер уклонился — он с места бесшумно взмыл вверх, сделав сальто, и в секунду оказался на потолке, зацепившись за него ладонями и ступнями. Он завис прямо над Уэйдом, как огромная, недовольная хищная тень.       — Эй, Паучок, ты чего там...        Договорить Уэйд не успел. Вжих! Вжих!       Два точных щелчка запястий.        Сверхпрочная тетива мгновенно облепила запястья Уэйда, намертво притягивая его руки вверх, к потолку. Уэйд даже охнуть не успел, как еще два выстрела настигли его лодыжки. Вжих! Вжих!       Паркер резко дернул паутину на себя, и Дэдпула буквально оторвало от пола. Через секунду Уэйд уже висел в воздухе в горизонтальном положении, раскинутый звездой прямо под потолком, лицом к лицу с Питером, который висел напротив него вниз головой, удерживаясь на одной честной паучьей магии.       Уэйд моргнул, глядя на то, как его собственные руки и ноги намертво       примотаны к потолочным балкам. Паутина была теплой, липкой и абсолютно недвижимой.       Питер наклонил голову набок, его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Уэйда. На губах Паркера играла чистая, победоносная ухмылка.       — Ну и кто тут кого связал, Уилсон? — вкрадчиво спросил Питер, скрестив руки на груди. — И заметь: я тебя связал, хотя спариваться мы прямо сейчас не собирались. Так что твоя теория о паучьих инстинктах официально разрушена. Чистая физика и немного воспитательных мер.       Уэйд пару раз дернулся, понимая, что без катаны под рукой этот шелк ему не порвать, а затем его лицо расплылось в самом блаженном и довольном выражении, на какое он только был способен.       — Боже, Паучок... — прошептал Дэдпул, сглотнув. — Это... это лучшее свидание в моей жизни. Но ради протокола: если ты сейчас решишь меня откусить, начни, пожалуй, с губ. Или нет, с члена. Но с губ было бы романтичнее.       Питер наклонил голову еще ниже, так что кончики их носов почти соприкоснулись. Внимательный, чуть лукавый взгляд карих глаз Паркера скользнул по лицу Уэйда, задерживаясь на его приоткрытых губах.        Ситуация изменилась в долю секунды: из уставшего супергероя, который просто хотел доползти до дивана, Питер внезапно превратился в того самого уверенного, гибкого хищника, который полностью контролировал положение.       — Откусить? — переспросил Питер, и в его голосе проскользнули низкие, бархатистые нотки, от которых у Дэдпула внутри все мгновенно перевернулось. — Ну уж нет, Уэйд. Зачем портить такой идеальный ужин? К тому же, ты сам только что так много и красочно рассуждал о моих... скрытых инстинктах.       Он медленно перенес вес тела, бесшумно перебирая пальцами по потолку, и переместился так, чтобы оказаться прямо над Уэйдом, едва ощутимо касаясь своей грудью его груди. Расстояние между ними сократилось до критического минимума.        Уэйд, надежно зафиксированный паутиной за руки и ноги, мог только шумно дышать, чувствуя, как по телу разливается волна чистого, концентрированного жара.       — Знаешь, — прошептал Питер прямо в губы Уэйду, обдавая их теплым дыханием. Он лениво провел ладонью по крепкому бедру наемника, медленно поднимаясь выше, к линии пояса. — Раз уж ты так уверен, что я связал тебя ради безопасности... может, мне стоит проверить, насколько хорошо работает твоя хваленая регенерация, если я перейду к следующей части твоего «паучьего протокола»?       Пальцы Паркера едва заметно зацепили край футболки Уэйда, заставив того судорожно сглотнуть.       — Паучок... — голос Дэдпула внезапно сел, растеряв всю свою привычную иронию. — Детка, ты сейчас играешь с очень, очень опасным огнем. Если ты не прекратишь меня дразнить, я клянусь, я вырву эти потолочные балки вместе с кусками крыши.       — М-м-м, как грозно, — Питер тихо, победоносно рассмеялся, но руку убирать не стал. Напротив, он наклонился еще ближе, мазнув губами по щеке Уэйда, прямо у самого уха. — Но ты ведь не сделаешь этого. Тебе слишком нравится быть в моей власти. Ты висишь здесь, совершенно беспомощный, полностью в моих руках... И я могу делать с тобой все, что захочу. Например, оставить тебя так до утра. Или...       Он сделал интригующую паузу, и его ладонь требовательно скользнула под футболку наемника, очерчивая рельефные мышцы живота. Уэйд прикрыл глаза, шумно выдыхая через нос. Голоса в его голове дружно скандировали «Да! Да! Да!», а сам он был готов молиться всем богам вселенной Марвел, чтобы этот вечер продолжался именно в таком русле.       — Или? — хрипло поторопил его Уэйд, натягивая паутину на запястьях до предела, чтобы хоть немного податься навстречу. — Не томи, Паучок, у меня сейчас сердце остановится, и регенерация не поможет.       Питер отстранился буквально на пару сантиметров, чтобы поймать его взгляд, и в его глазах плясали самые настоящие чертенята.       — Или проверить, насколько ты выносливый. Ты знал, что "большие" пауки могут спариваться по 5 часов без перерыва? — выдохнул Питер, окончательно стирая оставшиеся между ними сантиметры.       И сразу же поцеловал Уэйда, прерывая любые попытки выдать очередную шутку из уже приоткрытого рта. Питер целовал глубоко, горячо и требовательно, сминая губы наемника с какой-то первобытной, чисто паучьей уверенностью. Уэйд глухо ответил на поцелуй, отчаянно дернув привязанными к потолоку руками. Штукатурка на потолке затрескалась, но ни Паркер, ни Уэйд даже не обратили на это внимания.       Не разрывая поцелуя, Питер свободной рукой уверенно скользнул под резинку шорт Уэйда. Его пальцы, привыкшие цепляться за отвесные стены небоскребов, двигались удивительно точно и властно. Когда Паркер коснулся его сквозь ткань белья, Дэдпул резко выгнулся всем телом навстречу этой ласке, шумно ловя ртом воздух.       — Черт.. Питти.. — прохрипел Уэйд, когда Питер наконец отстранился, оставляя на его губах влажный блеск. Глаза наемника потемнели от хлынувшего в кровь адреналина и желания. — Ты... ты сводишь меня с ума. Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься останавливаться.       — Помолчи. — И уэйду правда пришлось заткнуться.        В основном, Питер Паркер состоял из нежности, долгих прелюдий и изредко настоящего животного секса без обязательств, за 5 минут до выхода. Все это была часть уже Дэдпула — его зона ответственности, так сказать.       А сейчас он продолжает прикасаться, сжимая бока и остальное тело. Паркер медленно, дразняще двигал рукой, заставляя наемника полностью раствориться в ощущениях и в своей абсолютной, добровольной беспомощности.        Паук действовал не торопясь, упиваясь каждым мгновением своего внезапного триумфа. Он осторожно переменил положение на потолке, спускаясь чуть ниже, так что его колени теперь обхватывали бедра Уэйда, надежно фиксируя его тело в воздухе.       Пальцы Питера, обычно скрытые под плотной тканью перчаток, оказались удивительно теплыми. Он медленно потянул край футболки Уэйда вверх, заставляя его приподнять плечи, насколько позволяла натянутая паутина, и аккуратно снял ее, обнажая крепкую грудь и торс, покрытые сеткой старых шрамов, оглядев.        Оставив короткий, невесомый поцелуй на ключице Уэйда, Питер принялся медленно спускаться губами ниже. Его поцелуи были дразнящими, едва ощутимыми — он точечно касался груди, ребер, заставляя кожу Уэйда покрываться мурашками. Каждое такое прикосновение вызывало у наемника глухой, сдавленный вздох.       — Питер... черт возьми, — прохрипел Уэйд, откидывая голову назад и упираясь затылком в потолок. — Ты издеваешься надо мной. Это изощренная пытка! Нечестно!       — Тсс, — тихо отозвался Паркер, на секунду отстраняясь и глядя Уэйду прямо в глаза. В полумраке комнаты его зрачки были расширены, а на губах блуждала мягкая ухмылка. — Ты же сам хотел биологических подробностей. А я не хочу быть съеденным.        Ладони Питера скользнули по бокам Уэйда, очерчивая рельеф косых мышц живота, и спустились к линии пояса. Этот контраст между абсолютной фиксацией рук Уэйда и неспешными, тягучими ласками Питера доводил наемника до предела. Он неспеша делал очертания пальцем, перестав касаться, лишь слегка надавливая.       — Милый, а ты мне принесешь после муху завернутую в паутину? А то я намереваюсь тебя полностью съесть после такого нахальства, — Дэдпулу на секунду удается вцепиться зубами в руку Питера, когда та проходит довольно близко.        Он зажимает челюсть на плоти, дразняще, как собака облизывая языком внутри. Человек-паук резко выдергивает руку из его пасти: на месте укуса образуется небольшой синяк и явные очертания зуб Уилсона, хорошенько смазанные слюнями.        — фу, Уэйд! — брезгливо вытирает об потолок его слюни, недовольно смотря на него. — мне тебе еще и рот паутиной заклеить, или что?       — ох, — восторженно ахнул Пул. Питер сразу же понял свою ошибку. — если ты так хочешь, дорогой. Всегда мечтал побыть в коконе паука во время периода спаривания!        — заткнись ради всего святого.       Паук больше не сдерживался. Прелюдии сменились уверенными, собственническими действиями. Он раставил ноги так, что бы оказаться между Пулом. Ладони скользнули в внутреннюю часть бедер Уэйда, крепко обхватывая его и заставляя наемника до предела натянуть паутину на запястьях, выгибаясь навстречу этой ласке.        Другой рукой он потянул за красные боксеры, снимая их. Они сразу летят вниз. не задерживаясь, трусы Паркера летят следом за ними на диван. и вот уже оба обнажены — только паутина, туго натянутая на запястьях и лодыжках Уэйда, удерживает его в этом подвешенном состоянии.       Питер завис над ним, рассматривая с хищным прищуром. Влажные кудри прилипли к вискам, на губах застыла та самая ухмылка — уверенная, собственническая, совершенно не свойственная обычному, вечно смущающемуся Паркеру.       — Знаешь, — протянул Паук, медленно проводя кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Уэйда, заставляя того вздрогнуть. — А ведь ты прав. В этом что-то есть.       — В чем? — выдохнул Дэдпул, пытаясь сфокусироваться на словах, а не на ощущении пальцев, выписывающих ленивые круги на его коже.       — В этой... особенности, — Питер наклонился ближе, касаясь губами шеи Уэйда, чувствуя, как бешено бьется пульс под его языком. — Ты всегда так много болтаешь, Уэйд. Контролируешь каждую ситуацию. А сейчас... сейчас ты просто висишь здесь, полностью в моей власти. И я могу делать с тобой всё, что захочу.       Он слегка прикусил кожу на шее, не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Уэйд дернулся, но паутина держала крепко.       — Я передумал, — выдохнул наемник, его голос сорвался на хрип. — Связывать меня это... боже, это лучшее, что случалось со мной за последние... ну, три дня точно. Может, неделю. Но я бы предпочел, чтобы ты делал это не на потолке, Питти. Я старею, моя спина...       — Твоя спина регенерирует, — перебил Питер, легко поцеловав его в губы. — И вообще, ты сам напросился.       — Я напросился на теорию, а не на практику! — запротестовал Уэйд, но его тело предательски выгибалось навстречу каждому прикосновению. — Я хотел научный диспут, а не...       Он не договорил, потому что Питер снова поцеловал его — глубоко, властно, заставляя забыть обо всех словах. Пальцы Паркера тем временем скользнули ниже, обхватывая ладонью уже твердый член Уэйда, и наемник выгнулся с низким, гортанным стоном, который эхом разнесся по маленькой квартире.       — А не что? — прошептал Питер, отрываясь от губ, но продолжая медленно, дразняще двигать рукой, заставляя полу-возбужденный член окончательно окоченеть. — Не это?       — Черт... — выдохнул Уэйд, запрокидывая голову. — Нет, не это... но я не жалуюсь, Питти. Я вообще не жалуюсь! Продолжай. Пожалуйста, боже, продолжай...       Паркер чувствовал себя на потолке более чем комфортно, лазя туда и обратно, лаская все тело. Он дразнил член Пула, доводя до быстрого темпа и в моменте сразу снижая, видя как колени пытаются согнуться вместе.        — Питти.. хватит уже, давай.. — стонал он.       Паркер переместился, руками заводя на соски измученного тела, продолжая надрачивать.       — Пит... Пит, я... — голос Уэйда сорвался на хрип. Уэйд попытался что-то сказать, но слова застряли в горле, когда Питер накрыл губами его член. Наемник выгнулся, насколько позволяла паутина, и шумно выдохнул сквозь сжатые зубы.        Его пальцы крепко сжали основание члена Уэйда, в то время как губы скользнули к головке. Он провел языком по всей длине — медленно, дразняще, собирая капельки смазки, уже выступившие на кончике.       Он обхватил член губами, принимая его в рот постепенно, сантиметр за сантиметром. Влажный, горячий язык очерчивал венки, скользил по уздечке, заставляя Уэйда выгибаться навстречу каждому движению.       — Господи... — выдохнул Дэдпул, запрокидывая голову и упираясь затылком в потолок. — Питти... у тебя... у тебя невероятный рот, боже...       Питер в ответ лишь прикрыл глаза, продолжая двигаться с ритмичной, почти гипнотической плавностью. Он то брал глубоко, до самого основания, чувствуя, как член упирается в небо, то отстранялся, оставляя на коже влажный блеск, и снова брал в рот, дразня кончиком языка головку.       Его рука тем временем скользнула ниже, лаская яйца Уэйда, сжимая их с идеальной, расслабляющей силой. Пальцы Паркера двигались синхронно с губами: мягкое давление, легкое поглаживание, и снова горячий, влажный рот.       Наемник уже не мог дышать ровно. Слова срывались с губ бессвязными стонами, смесью из проклятий и мольб, перемешанных с именем Питера. Паутина на лодыжках трещала под напряжением мышц наемника, но он не замечал этого, полностью погруженный в ощущения.       — Боже... — прошептал он, запрокидывая голову и утыкаясь затылком в потолок. — Питти... если ты продолжишь, я... я не выдержу...       — Давай, Уэйд, — прошептал Паркер, отстраняясь на секунду, глядя в глаза наемника через полуопущенные ресницы. На его губах блестела смазка, а дыхание было сбивчивым.— пожалуйста..       Он снова взял Уэйда в рот, на этот раз глубже, быстрее, работая языком с удвоенной интенсивностью. Ритм изменился. Теперь Паркер действовал жестче, целенаправленнее, его голова двигалась так, что Уэйд терял связь с реальностью.       Этого оказалось достаточно. Уэйд выгнулся по полной, вцепившись пальцами в бетон настолько сильно, что штукатурка посыпалась вниз мелкой крошкой, и с низким, почти болезненным стоном кончил.        Человек-паук проглотил, не останавливаясь, пока Пул не обмяк в паутине, тяжело дыша и бессмысленно глядя в потолок. На губах Питера осталась белая капля, которую он лениво слизнул, поднимаясь обратно, чтобы зависнуть перед лицом наемника.       Несколько секунд в комнате было слышно только их дыхание и стук дождя за окном. Питер поднялся обратно, заглядывая в лицо наемника.       — Жив? — с легкой улыбкой спросил он.       — По-моему, я умер... — прошептал Уэйд. — И попал в рай. Или ад. Но мне нравится.       Паркер лишь хихикнул, рукой вытирая остатки семени, кривясь от небольшого горького вкуса.       — Ну что, — прошептал герой, касаясь уже чистыми губами щеки Уэйда. — Твоя теория насчет паучьих инстинктов всё еще в силе?       Уэйд попытался что-то ответить, но вместо слов из его горла вырвался лишь хриплый смешок. Он потянулся к Питеру, насколько позволяла паутина, и поцеловал его.       На секунду он прилег, уютно устроившись на груди Уэйда, когда услышал тихий, нарастающий треск. Паучье чутье ударило с небольшим свистом в затылке.        Он приоткрыл один глаз, лениво прислушиваясь к звуку. Где-то сверху, над ними, раздавалось едва уловимое потрескивание.  старый потолок в квартире Уэйда давно требовал ремонта, но сегодня этот звук казался... слишком громким.       — Уэйд, — сонно пробормотал Питер, не поднимая головы. — Что это за звук?       — Ммм? — Дэдпул тоже приоткрыл глаз, продолжая лениво перебирать кудри Паркера. — О, это, наверное, Голоса. Они решили устроить рок-концерт в моей голове. Я слышал, в последнее время у них неплохой репертуар, я уже и сам подпеваю иногда... — Он на секунду задумался.  — Хотя, Питти, если честно, я не совсем уверен, что они могут издавать звуки в реальном мире. Только если мы все не в одной из тех психоделических...       Треск усилился. На этот раз с потолка посыпалась мелкая белая крошка прямо на лицо Уэйда.       Наемник моргнул, сдувая пыль с носа.       — Ладно, это было странно. Голоса обычно не плюются в меня известью. Это что-то новенькое.       Питер поднял голову и взглянул на потолок. В том месте, где паутина держала Уэйда всего несколько минут назад, образовалась заметная трещина. Она расходилась веером от старого крепления балки, и с каждым мгновением становилась всё шире и шире.       — Уэйд, — голос Паркера вдруг стал очень спокойным и очень напряжённым одновременно. — Ты когда-нибудь ремонтировал этот потолок?       — Зачем? — искренне удивился Дэдпул. — Он и так нормально держался! Ну, почти... Ну, то есть, он держался, пока ты не привязал меня к нему и не...       — Заткнись, — перебил Питер, резко садясь. — Нам нужно встать. Прямо сейчас.       Но было поздно.       С оглушительным хрустом старая штукатурка не выдержала веса натянутой паутины и многократных рывков Уэйда. Здоровенный кусок потолка с глухим грохотом обрушился вниз, прямо на то место, где только что лежали оба супергероя. Вместе с ним рухнула и сама паутина, и все пыльные остатки старого крепления.       Питер успел лишь инстинктивно выставить руки вперёд, пытаясь смягчить падение, но гравитация оказалась быстрее. Он рухнул прямо на Уэйда, который в последний момент попытался подхватить его. оба с глухим ударом повалились на продавленный диван, поднимая в воздух облако белой, едкой пыли.       На пару секунд в комнате воцарилась полная тишина. Только где-то сверху всё ещё сыпалась мелкая крошка, и было слышно, как на верхнем этаже кто-то испуганно вскрикнул, а следом раздался приглушённый мат соседей.       Питер продолжал лежать на груди у Дэдпула, перевернув его в полете (ведь если тот поранится - заживет как на скотине.) весь в белой пыли, его тёмные волосы стали пепельно-серыми, а на лице застыло выражение глубочайшего разочарования.       — Ты... — начал он, поднимая голову и глядя на Уэйда бешеными глазами. — У тебя… Потолок рухнул. На нас.       Уэйд моргнул, стряхивая с маски толстый слой штукатурки, и расплылся в виноватой, но всё равно довольной улыбке.       — А я и не вижу… ну, технически, это был не мой потолок. Это был твой потолок, в смысле — ты его сломал. Ты меня привязал. Это была твоя паучья... — Он осекся, увидев выражение лица Питера.       Паркер выглядел так, будто пытался решить, душить его сейчас голыми руками или сначала дать ему шанс договорить, чтобы потом душить с чистой совестью.       — Уэйд, — сказал он низким, ледяным голосом. — Я только что пережил один из лучших вечеров в своей жизни. Я замёрз, я устал, я съел все твои хот-доги. Я дал тебе лучший минет в твоей жизни, насколько я могу судить... — он сделал паузу, пытаясь унять дрожь в голосе. — И теперь на меня упал потолок. ТВОЙ потолок.       — Он тоже тебя любит! — выдал Дэдпул, поднимая руки в примирительном жесте, но из-за паутины, всё ещё свисающей с его запястий, это выглядело скорее как жест капитуляции перед более сильным противником. — Потолок просто хотел к тебе прикоснуться! Он всю ночь наблюдал за нами и понял, что ему тоже нужна твоя любовь! Я понимаю его, Питти, я бы тоже на его месте...       — Заткнись! — заорал Питер, и его голос эхом разнёсся по маленькой квартире.       На секунду они замерли. Пыль медленно оседала в воздухе, и в тишине было слышно, как где-то в углу капает вода. видимо, соседи сверху тоже пострадали от обрушения.       Питер закрыл лицо руками и глубоко вздохнул.       — Я сейчас заплачу, — сказал он почти спокойно. — Или убью тебя. Я ещё не решил.       — Давай убьёшь, — предложил Уэйд, по-прежнему валяясь под ним с довольным видом. — А потом регенерируешь меня, и мы всё повторим. Знаешь, есть в этом что-то поэтичное. Смерть как часть прелюдии. Только, может, в следующий раз не на потолке? Я серьёзно, Питти, моя спина...       Питер убрал руки от лица и посмотрел на него. В его глазах боролись гнев, усталость и самое неуместное — рвущийся наружу смех.       Он пытался сдержать его. Правда пытался. Но когда Уэйд, лежа под ним, весь в белой штукатурке, с паутиной на запястьях и донельзя счастливым выражением лица, добавил:       — Ну, зато теперь у нас будет новый потолок! Мы можем выбрать дизайн вместе! Я хочу, чтобы на нём были единороги... знаешь, как у меня на футболке, только в 3D...       Питер не выдержал.       Сначала из его горла вырвался сдавленный смешок. Потом — ещё один. А через секунду он уже хохотал в голос, уткнувшись лицом в грудь Уэйда, сотрясаясь от безудержного, истерического смеха, который никак не мог остановить.       — Ты... — выдавил он сквозь смех, пытаясь вдохнуть. — Ты невыносим. Абсолютно.       — Я знаю, — довольно отозвался Уэйд, обнимая его уже свободными руками, когда они сообразили взять нож из кармана Пула . — Но ты меня любишь.       Питер поднял голову, смахивая слёзы смеха с лица, и посмотрел на Уэйда.        В его взгляде всё ещё читалась лёгкая злость. та самая, которую Паркер испытывал лютое раздражение, но одновременно он чувствовал, как внутри разливается тёплое, уютное чувство.       — Я тебя ненавижу, — сказал он, но голос дрожал от смеха. — Ненавижу тебя и твой дурацкий потолок.       — Я тебя тоже ненавижу, — парировал Уэйд, притягивая его ближе. — Особенно за то, что ты такой красивый, даже когда весь в строительной пыли. Это просто неприлично, Питти. Люди должны страдать от твоей красоты, а не наслаждаться ей, как я.       Питер фыркнул и, не удержавшись, стукнул его кулаком в грудь.       — Я тебя сейчас прибью, Уилсон.       — Только если поцелуешь перед этим, — ухмыльнулся Дэдпул.       И Паркер, всё ещё смеясь и чувствуя, как сходит напряжение, наклонился и поцеловал его. Коротко, легко, со вкусом пыли и чего-то тёплого.       — Чёрт, — пробормотал он, отрываясь. — У меня в волосах штукатурка.       — И у меня, — кивнул Уэйд. — Мы теперь одинаковые. Как настоящая пара. С общим ремонтом и чувством юмора, закалённым в бою. И паутине.       Питер закатил глаза, но улыбнулся.       — Завтра, — сказал он, укладываясь обратно на Уэйда. — ты вызываешь мастеров. Я не собираюсь спать в квартире с дырой вместо крыши.       — Идет, — легко согласился Дэдпул. — А сегодня мы просто лежим, обнимаемся и не думаем о том, что я, возможно, остался без депозита за эту квартиру.       — Ты арендуешь эту квартиру?! — Питер приподнялся на локтях, глядя на него с ужасом.       — Ну... технически, я её... занимаю, — протянул Уэйд. — Хозяин не очень рад, если честно. Но у него нет выбора. У меня есть катаны, а у него — только ключи. Я считаю, это честный обмен. Ключи на моё невероятное обаяние.       Питер уронил голову обратно на его грудь и простонал.       — Я встречаюсь с психопатом, — сказал он в пустоту.       — Только понял, детка? — довольно спросил Уэйд, поглаживая его по плечам. — Но ты меня любишь.       — Молчи, — прошептал Паркер. — Просто молчи и обнимай меня.       Уэйд послушно замолчал и крепко прижал его к себе. Сквозь дыру в потолке было видно ночное небо, и где-то вдалеке блеснула звезда.       — Питти, — всё-таки не выдержал Дэдпул через минуту.       — Ммм?       — Когда мы будем делать ремонт, можно, я выберу обои с единорогами? Или, может быть, с динозаврами? Или с единорогами, которые едят динозавров?       — Замолчи. Иначе на пол сейчас ляжешь.        Дэдпулу пришлось замолчать, одурченно поглаживая кудряшки и засыпая. Так они и остаются лежать до самого рассвета: Полуголые, уставшие, счастливые.       Даже если в потолке зияла дыра