ton mangeur te fera honneur

Шарль толкает дверь в кабинет Макса, игнорируя бормочущие протесты его секретаря. — Что? — спрашивает Макс, не поднимая глаз от своего стола. — У тебя есть файл, который я просил? Это успокаивает что-то в груди Шарля — знание того, что именно так секретарь Макса обычно его и встречает. Он задерживается на мгновение, чтобы насладиться видом: мягким изгибом шеи Макса, пока тот изучает бумаги перед собой, тем, как блондинистые пряди в его волосах поблескивают под освещением. — Нет, — отвечает он и с мрачным удовлетворением наблюдает, как голова Макса резко вскидывается. — Но я принес ужин. Надеюсь, это лучше, чем файл. — Шарль? — произносит Макс в полном замешательстве. — Что ты здесь делаешь? — Однако он улыбается, поэтому Шарль считает, что можно с уверенностью предположить, что его визит не совсем нежелателен. — Я писал тебе, — говорит Шарль, позволяя двери захлопнуться за его спиной и направляясь к столу Макса. — Вообще-то, тринадцать раз. — О, правда? — спрашивает Макс, глядя на свой стол и беспорядок из разбросанных бумаг. Он перебирает их, лихорадочно ища свой телефон. Наконец находит его под шаткой башней из папок. Он вытаскивает телефон снизу, и башня рушится, а папки сыплются на пол. — Упс, — рассеянно говорит Макс, игнорируя беспорядок. Он смотрит на экран телефона, надувая губы, когда вместо включения загорается значок разряженной батареи. — Ах, черт. Он сел. Извини, детка. Шарль пожимает плечами, стараясь не дуться слишком явно. — Если бы ты просто дал мне свой рабочий номер, этого бы не случилось, — шмыгает носом Шарль, пристраиваясь на краю стола Макса. Он вертит в руках пластиковый пакет с едой, слегка покачивая им между свисающими ногами. — Думаю, мы оба знаем, почему я не могу этого сделать, — смеется Макс, хлопая его по бедру. — Сколько именно из тех сообщений были фотографиями твоего члена? — Нисколько! — протестует Шарль, широко раскрывая глаза с притворной невинностью. Технически это правда. Он отправил пару фотографий, где засунул три пальца глубоко в свою дырочку, но Макс не узнает об этом, пока не зарядит телефон. — Мм, я уверен, — говорит Макс, перехватывая подбородок Шарля рукой и вовлекая его в скромный поцелуй. На вкус он как искусственный подсластитель, что противно, но легкое покалывание его щетины это компенсирует. Шарль наклоняется, чтобы оставить пакет с едой на другом углу стола Макса, где когда-то стояла башня из папок. — Я говорил тебе перестать пить Ред Булл после обеда. — Я и не пил, — протестует Макс, прижимая руку к груди. — Детка. Стал бы я тебе врать? — Да, — раздраженно говорит Шарль. — Особенно о вещах, которые, как ты знаешь, вредны для тебя. В любом случае, тебе нужно поесть. Макс нехотя подтягивает пакет к себе. — Что это? — Карбонара, — Шарль пожимает плечами. — Настоящая, а не та гадость, которую эти лондонцы считают карбонарой. Из того итальянского места, которое тебе нравится. — Они не делают еду навынос, — хмыкает Макс. Шарль закатывает глаза от этого американизма. — Когда я сказал им, что это для тебя, они, конечно же, разрешили мне забрать ее с собой. — На самом деле он просто показал им карту Макса Амекс Платинум, но это уже тонкости формулировок. Макс улыбается — усталой, измученной улыбкой. — Спасибо, Шарль. Но тебе правда не нужно было этого делать, я обещал, что закончу вовремя к ужину сегодня вечером. Шарль лишь протягивает запястье к Максу, поворачивая его так, чтобы был виден циферблат часов. Он с удовлетворением наблюдает, как лицо Макса вытягивается. — О, блять. — Да, — говорит Шарль, закидывая ногу на ногу и откидываясь назад на руки. Он устраивает настоящий беспорядок в бумагах Макса, но они и так не выглядели особо организованными, так что. — Мне так жаль, — говорит Макс, хмурясь. — Я просил Ландо прийти и остановить меня в семь, клянусь. — Хм, — произносит Шарль, бросая подозрительный взгляд через матовое стеклянное окно офиса Макса. Он смутно может различить силуэт Ландо, сидящего за своим столом. Он прошёл мимо него по пути сюда, хотя Ландо и протестовал, заявляя, что Макс очень занят и у него сейчас никак не найдётся времени встретиться с Шарлем. Сам он при этом даже не работал, а просто хернёй страдал в телефоне. И вообще, ради чего он до сих пор здесь? Повернувшись обратно к Максу, Шарль заявляет: — Тебе стоит его уволить. Из Макса вырываеться смешок, и он качает головой. — У тебя очень большие проблемы с ревностью, ты в курсе? Шарль не удостаивает его ответом, просто спрыгивает со стола и начинает распаковывать еду для Макса, учитывая, что тот явно не горит желанием делать это сам. Макс позволяет своим ногам раздвинуться, освобождая место, чтобы Шарль мог встать между ними. Он протягивает руки и устраивает их на изгибе талии Шарля. Шарль игнорирует его, снимая крышку с пластикового контейнера. В руках он всё ещё горячий, так что, по крайней мере, застыть еда особо не успела. Он вскрикивает, когда Макс сжимает пальцы, едва не опрокинув всё содержимое коробки прямо на драгоценные бумаги Макса. Он аккуратно ставит еду на стол, поворачиваясь в хватке Макса лицом к нему. Макс ласково улыбается, глядя на него снизу вверх. Несмотря на весь его гнев, что-то ледяное в груди Шарля тает и теплеет. — Ландо не пытается переспать со мной, — говорит Макс, поглаживая Шарля руками вверх и вниз по бокам, словно пытается успокоить испуганное животное. — Как и та дамочка в клубе в пятницу. И никто из твоих друзей, боже мой. Шарль хмурится. — Все мои друзья только и говорят о том, как бы переспать с тобой. Кроме Пьера. — И ладно, возможно, это преувеличение — возможно, его друзья больше говорят о том, что хотят быть содержанками Макса, чем о чём-либо ещё, но. Факт остаётся фактом. — У Ландо в любом случае есть парень, — говорит Макс, закатывая глаза. — Оззи или как-то так. Оскар, кажется. — О, ну да, — огрызается Шарль, снова раздражаясь. — Ведь это всегда мешает людям трахаться на стороне, верно? Макс морщится, виновато глядя на него. Это то, что они не особо обсуждают — тот факт, что у Шарля был кто-то вроде парня, когда они познакомились. Шарль думает, что Макс чувствует себя из-за этого хуже, чем он сам, несмотря на то, что технически изменил именно Шарль. Если честно, Шарль не тратит слишком много времени на то, чтобы корить себя за это. Возможно, из-за этого он должен чувствовать себя хуже, чем чувствует, но… Его мама всегда говорила ему, что иногда ты видишь кого-то и просто понимаешь. Он увидел Макса и просто понял. Тот факт, что Макс даже глазом не моргнул, покупая ему выпивку в одном из самых дорогих баров Лондона, тоже ничуть не помешал. Вообще ни капли. — Я думаю, это мило, — говорит Макс, пожимая плечами. — Я не пытаюсь дразнить тебя. Извини. Это было очень мило с твоей стороны, принести мне ужин. — Да, — соглашается Шарль, сменив гнев на милость. Он разжимает руки, позволяя Максу переплести их пальцы и сжать их. — Было мило, правда ведь? Тебе стоит поесть, пока всё не остыло. — Подвинь стул, — говорит Макс, указывая пластиковой вилкой, которую положили в ресторане, на стул по другую сторону своего стола. Шарль делает, как он говорит, устраиваясь поближе, пока Макс начинает есть. Макс переплетает их пальцы, уплетая еду одной рукой и расспрашивая Шарля о том, как прошёл его день. Шарль подробно рассказывает ему обо всех своих занятиях, подолгу жалуясь на профессора современных языков только ради того, чтобы увидеть, как губы Макса трогает та едва заметная улыбка, которую он, кажется, приберегает исключительно для Шарля и своих кошек. Макс издает тихое, удовлетворенное мычание, пока ест, и это окрыляет Шарля изнутри. Видеть, как Макс ест, знать, что о нем заботятся, — это удовлетворяет что-то первобытное в его душе. И то, что Шарль единственный, кому он позволяет это делать. — Вкусно? — проверяет Шарль, и Макс кивает. — Было бы лучше с чесночным хлебом, — говорит Макс, и Шарль хмурится. Он знает, что Макс пытается его подразнить. К сожалению, это работает. — Тебе нравится это место, потому что там подают настоящую итальянскую еду, — подчеркивает Шарль. — Да, нравится, — отвечает Макс, и вокруг его глаз собираются морщинки, когда он улыбается. Он запечатлевает еще один поцелуй на губах Шарля, слизывая влагу с его нижней губы, когда отстраняется. Теперь от него пахнет карбонарой, что в какой-то степени противно, но это лучше, чем Ред Булл. — Ты пытаешься меня раскормить. Он старается не выглядеть слишком самодовольным, но Шарль понимает, что у него, должно быть, довольный вид. Макс просто смеется, качая головой. — У тебя пунктик на этом? — поддразнивает Макс, толкая колено Шарля своим под столом. — На чем? — Шарль хмурится. — Смотреть, как я ем. Шарль морщит нос. — Нет. — Шарль думает, что на самом деле все было бы куда менее неловко, если бы дело было именно в этом. Он не то чтобы неопытен, когда дело касается отношений. Такое ощущение, что в университете он провел больше времени, трахаясь, чем посещая лекции, но он никогда особо не стремился к чему-то серьезному. Он всегда был любителем быстрых интрижек, регулярных перепихонов, и в крайнем случае, краткосрочных отношений. Быстро и грязно. Он никогда не испытывал потребности задерживаться ради чего-то большего. А потом он встретил Макса, и с тех пор всё изменилось. Это заставляет его нервничать. Этот порыв, который он чувствует, желание убедиться, что Макс достаточно ест, высыпается, пьет достаточно воды. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Это заставляет его чувствовать себя уязвимым, оставляет незащищенным. Макс мог бы с легкостью уничтожить Шарля, все, что ему нужно сделать, это уйти. Так что. Да. Он не особо вглядывается в этот свой порыв заботиться о Максе. Это слишком сильно напоминало попытку купить его любовь, чтобы чувствовать себя комфортно. Словно если он позаботится о том, чтобы Макс был максимально счастлив все время, у того не будет причин бросить Шарля, когда все станет сложно. Шарль прокашливается. — Тебе нужен кто-то, кто будет о тебе заботиться. У тебя самого это плохо получается. Макс смеется, качая головой, а затем морщится. — Все в порядке? — суетится Шарль, сжимая руку Макса. — Да, — Макс пожимает плечами. — Просто шею сегодня немного заклинило. — Он отправляет в рот еще один кусочек карбонары, осторожно разминая шею, наклоняя ее то к одному плечу, то к другому. Шарль встает, обходит стул Макса со спины и запечатлевает поцелуй на его затылке. — Тебе нужен стул получше. Он должен быть с подголовником. Макс фыркает, протирая глаза. — Я добавлю это в список задач Ландо. — И правильно, — настаивает Шарль. — Это его работа. Он опускает руки на широкие плечи Макса, оценивая размах крепких мышц. Он вонзает большие пальцы в зажатые трапециевидные мышцы, удовлетворенный тем, что Макс стонет. Шарль водит большими пальцами по успокаивающим кругам, надавливая туда, где нащупывает узел. Макс отодвигает остатки еды и снова устраивается под руками Шарля. Тот продвигает ладони ниже, очерчивая линию лопаток Макса. Ему не удается ухватиться как следует, стул мешает. Но они могли бы повторить это как-нибудь потом. От картины обнаженного Макса под ним в постели, с кожей, блестящей от липкого массажного масла, у него слегка перехватывает дыхание. Шарль сосредотачивается на зажатой мышце, соединяющей плечо с шеей, проводит руками по всей ширине плеч Макса, вонзая большие пальцы в чувствительную кожу. Макс стонет, когда Шарль попадает по особенно тяжелому узлу, поэтому он продолжает разминать его, пока тот не поддается под его заботливым натиском. — Над чем ты сегодня работал? — спрашивает Шарль, и Макс вздыхает. — А над чем я не работал? — усмехается он. — В основном просто набрасывал наш бизнес-план на третий квартал. Для совета директоров. Скукотища. Возможно, Шарлю следовало бы сказать здесь что-то обнадеживающее, мол, это вовсе не кажется скучным, но он думает, что Макс раскусит эту ложь. Не просто же так Шарль не учится на бизнесе. — Для твоего отца? — уточняет Шарль, и Макс издает сдавленный утвердительный звук. Он не видит лица Макса со спины, но Шарль знает, что если бы заглянул, то обнаружил бы, что челюсть Макса сжата в ту знакомую жесткую линию, которая всегда появляется, стоит зайти речи о его отце. — Он заставляет тебя слишком много работать, — тихо и мягко говорит Шарль, понимая, что эти слова, скорее всего, будут приняты в штыки. Предсказуемо, Макс игнорирует его слова, поворачиваясь на стуле и сбрасывая руки Шарля. — Иди сюда, — только и говорит он, хватая Шарля за талию. Он просто одержим ей, всегда находит способ прикоснуться, заявляя своего рода собственнические права на тело Шарля. Шарль поддается его движению и в итоге оказывается сидящим боком на коленях Макса. — Прости, что я вечно задерживаюсь на работе. Спасибо за ужин, — говорит Макс и запечатлевает поцелуй на лбу Шарля, прямо между бровей. От этого нежного жеста он, как ни странно, заливается румянцем, и ему хочется уткнуться лицом в свои руки, чтобы спрятаться от любящего взгляда Макса. — Не за что, — хрипло говорит Шарль. — Как мне отблагодарить тебя? — поддразнивает Макс, его ладони проскальзывают под худи Шарля. Шарль наклоняется ближе, игнорируя то, как из-за неудобного угла у него потянуло что-то в спине. — Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — почти шепчет он, практически касаясь губами губ Макса во время разговора. Макс принимает это приглашение как призыв к действию, вовлекая Шарля в первый за весь день нормальный поцелуй — с тех пор как утром он оставил Шарля в постели в какую-то нечеловеческую рань. Поцелуй выходит медленным и неспешным, Макс проникает языком в рот Шарля — тепло, мягко и влажно. В тишине пустого офиса раздается неприличный звук, и Шарль тихонько смеется прямо в поцелуй. Макс в наказание прикусывает его нижнюю губу, и Шарль издает жалобный звук. Он ерзает на коленях Макса, прижимаясь и тесно двигаясь бедрами. Руки Макса крепко сжимаются на его талии, словно в предупреждении, но это лишь заставляет Шарля повторить движение. Шарль отстраняется, чтобы перевести дух. — От тебя пахнет пастой, — кривится Шарль, и Макс громко хохочет. Его губы пухлые, розовые и припухшие, и Шарлю трудно отвести взгляд. — И чья же это вина, интересно? — спрашивает Макс, но Шарль прерывает его новым поцелуем. С привкусом пасты или нет, это все равно лучше, чем целовать кого-либо другого. Он обвивает рукой шею Макса, притягивая его ближе. Шарль покачивает бедрами, дергаясь от предвкушения. У него были скрытые мотивы для того, чтобы прийти сюда сегодня вечером. Он возится с галстуком Макса, ослабляя его у воротника. Обычно Макс слишком сильно устает, чтобы трахаться после поздней работы, что совершенно несправедливо. Он всегда выглядит таким помятым и измотанным: очки сидят низко на переносице, волосы взъерошены от того, что он постоянно запускает в них руки. А потом он просто принимает душ и сразу засыпает. Шарль даже насладиться этим не успевает. Но сегодня все будет иначе, он чувствует. Главным образом потому, что Шарль ощущает, как член Макса твердеет под его задницей. Ладони Макса скользят под резинку спортивных штанов Шарля, выводя большими пальцами круги на его тазовых костях. Шарль стонет от этого ощущения кожи к коже и от того, как язык Макса сплетается с его собственным. От этого у него кружится голова. И тут раздается стук в дверь. Макс отстраняется от поцелуя, и Шарль издает тихий, протестующий звук из самого горла. Макс поспешно ссаживает Шарля со своих коленей. Шарль позволяет себя сдвинуть, обиженно плюхаясь на свободное кресло. Он ерзает на сиденье, сжимая ноги вместе, и чувствует, как внутри него всё горит. — Войдите, — зовет Макс сиплым голосом, и Шарль хмурится. Макс лишь приподнимает брови, глядя на Шарля, и кладет руку ему на верхнюю часть бедра. Это жест мягкого умиротворения. — Привет, Макс, — говорит Ландо, просовывая голову в дверь. Он даже глазом не моргает при виде Макса с ослабленным галстуком, несколькими расстегнутыми пуговицами на рубашке и красными, влажными губами. Вероятно, это свидетельство его профессионализма, но от этого Шарль начинает ненавидеть его только сильнее. — Я собирался уходить, если ты не против? Ну честное слово. Почему Макс не мог быть нормальным бизнесменом? С симпатичной длинноногой секретаршей? Тогда у Шарля вообще не было бы поводов для беспокойства. — О, да, конечно, — говорит Макс, взмахивая рукой. — Я и так тебя слишком долго задержал. Ландо пожимает плечами, ярко улыбаясь. — Я не против. У Оскара поздняя смена в кафе, так что я сказал, что подожду его, и мы сможем пойти обратно вместе. — О, передавай ему от меня привет, — говорит Макс, улыбаясь в ответ. Шарль сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не ляпнуть какую-нибудь колкость. Ландо кивает, и его дурацкие кудряшки покачиваются в такт движению. — Обязательно передам. О, ты хочешь, чтобы я убрал это? — спрашивает он, указывая на беспорядок из папок, которые Макс скинул на пол. — Нет, он сказал, что ты можешь идти, — огрызается Шарль, и Ландо ухмыляется. Шарль выпрямляется, готовый зашипеть, как разозленный кот, но в этот момент Макс сильнее сжимает пальцы на его бедре. — Спасибо, Ландо, но всё в порядке. Я сам сделаю это позже. — Оки-доки, — говорит Ландо, пожимая плечами. — Рад был повидаться, Шарль. До понедельника, Макс! Макс смеется, глядя на выражение лица Шарля, как только Ландо уходит. — Ты ведешь себя глупо, — настаивает Макс. — Кого я вообще мог бы захотеть сильнее, чем тебя? Как ни странно, Шарлю это напоминает утро после их первой совместной ночи. Он тогда медлил, не желая уходить без намека на продолжение, готовый на всё, лишь бы продлить этот момент. Его тогда без особых усилий покорила мягкая искренность Макса — точно так же, как и сейчас. — Итак, — непринужденно говорит он. — Сколько еще работы тебе нужно закончить сегодня вечером? Макс пожимает плечами, поднимаясь со стула. — Думаю, пока я могу это оставить. Возможно, в какой-то момент займусь этим на выходных, но сейчас мы можем идти. Шарль мычит, наблюдая, как Макс сгребает беспорядочную груду бумаг во что-то, отдаленно напоминающее стопку. — Мы могли бы. Макс приподнимает бровь, не глядя в его сторону. Шарль протягивает руку, опуская ладонь на пряжку ремня Макса. — Или мы могли бы… заняться чем-то другим? Макс смеется, и Шарль встает, вовлекая его в обжигающий поцелуй. Он куда горячее предыдущего — быстрый и намеренный. Он отстраняется, чтобы припасть губами к точке высоко на горле Макса, прямо на изгибе между шеей и ухом, слегка скребя зубами по чувствительной коже. Простонав, Макс отстраняется. — Шарль — ах, прекрати — мы не можем, не здесь. — Почему нет? Здесь никого нет. Макс ерзает на месте. — Это моя работа, Шарль. Здесь ходят уборщики, возможно, кто-то еще остался. — Никто не работает так поздно, как ты, — замечает Шарль. — И ты думаешь, уборщик расскажет твоему отцу? — насмешливо спрашивает Шарль, округляя глаза. — Как думаешь, у него есть его номер? Макс хмурится, открывая рот, чтобы поспорить, поэтому Шарль сразу переходит к делу. — У меня есть для тебя сюрприз. Но это должно произойти здесь. Макс закрывает рот. — Сюрприз? — грубовато спрашивает он, и Шарль кивает, наклоняясь к нему вплотную. — Думаю, тебе понравится. Макс тяжело сглатывает, и Шарль с удовлетворением наблюдает за движением его кадыка. Попался. — Блять, ты просто кошмар, — стонет Макс, потирая лицо рукой. — Ладно, черт, ладно. Хорошо. Что это? Шарль лишь приподнимает брови. — Полагаю, тебе придется узнать это самому. Макс вовлекает его в сокрушительный поцелуй, его руки возятся с резинкой спортивных штанов Шарля. Он стягивает их вниз, так что они падают к ногам Шарля, а затем разворачивает его и наклоняет над столом. Шарль подчиняется добровольно, бумаги липнут к его лицу. Это невероятно возбуждающе — когда с тобой так бесцеремонно обращаются, и Шарль внезапно, до абсурда проникается благодарностью за все то время, что Макс проводит в спортзале. А затем он чувствует кончики пальцев на своих бедрах, Макс стягивает его боксеры и вдруг издает этот звук, будто его ударили ножом. — Блять, Шарль, — глухо и хрипло стонет Макс. Он берет ягодицы Шарля в свои руки, широко раздвигает их, уставившись на самую сокровенную его часть. — Ты меня когда-нибудь убьешь. Шарль точно знает, что именно он видит. Его дырочка, туго растянутая и розовая вокруг украшенной камнем анальной пробки. Это пластиковый сапфир, потому что синий — любимый цвет Макса. Он хорошо смотрится на фоне его бледной кожи. Во всяком случае, так было на фотографиях, которые он отправил Максу. Пальцы Макса крепко сжимают его ягодицы, и Шарль стонет. Макс проводит большим пальцем по ее основанию, подергивая за пухлый ободок, липкий от лубриканта. Шарль прикусывает губу, подавляя истерический смешок. — Тебе нравится? — только и спрашивает он, и Макс издает звук, больше похожий на рычание, чем на что-либо еще. Он наклоняется, накрывая грудью спину Шарля. — Ты сводишь меня с ума, черт, — шепчет он прямо на ухо Шарлю, а затем тянет за основание пробки. Он играет с ней какое-то мгновение, растягивая дырочку Шарля самой широкой ее частью, и вставляет обратно. Шарль на взводе уже несколько часов — с тех пор, как начал играть сам с собой в надежде выманить Макса с работы пораньше, чтобы тот пришел и трахнул его. Все стало еще хуже, когда он решился на этот шаг. От движения пробки внутри него у Шарля кружится голова. — Не верится, что ты так подготовился ради меня, — говорит Макс, слегка вытягивая пробку и отпуская ее, наблюдая, как тело Шарля втягивает ее обратно. — Так сильно нуждался во мне внутри себя, хм? Не хотел терять время даром, полагаю. — Боже... Макс, да, блять, — стонет Шарль, желая, чтобы Макс уже покончил с этим. — Ты часто такие носишь? Тебе так комфортно с ней на людях, — смеется Макс, и Шарль вспыхивает от смущения. — Я совсем забросил тебя. Прости, я больше так не буду. Или, может, буду, раз уж это приводит к такому? — Макс, — скулит Шарль, сгорая от стыда. Он прижимается лицом к дереву стола, его щеки пылают. — Прости, прости, — говорит Макс, нежно поглаживая его по бедру. — Я заставил тебя ждать сегодня, верно? Вот почему ты сегодня так взъелся на Ландо. Шарль хочет возразить, настоять на том, что его реакция на Ландо была абсолютно пропорциональна ситуации, но Макс полностью вытаскивает пробку, и все, что он может сделать, это всхлипнуть и плавно податься бедрами вперед, в поисках невидимого трения. — Как мне доказать, что мне жаль? — спрашивает Макс, и Шарлю хочется кричать. — Ты можешь меня трахнуть, — говорит он, и Макс фыркает. — Всему свое время, — произносит он, проталкивая два пальца внутрь Шарля. Он лениво подгибает их вверх, и Шарль едва не прокусывает губу. По сравнению с пробкой пальцы — это не так уж много, но они теплые и настоящие, в отличие от холодного металла пробки. — Блять... Макс, — вскрикивает он, прикусывая кулак, чтобы заглушить себя. Не то чтобы он думает, будто здесь кто-то есть, но... Ну, на всякий случай. (И вообще, если здесь кто-то и есть... Что ж. Это, если честно, не особо-то и отталкивает.) Шарль толкается назад, насаживаясь на руку Макса, сжимаясь вокруг вторжения. Он довольно тщательно растянул себя пальцами перед тем, как прийти сюда, но все равно ощущается жжение. Это чертовски упоительно, и он уже почти бредит от возбуждения. — Ты принес лубрикант? — хмыкает Макс. Шарль кивает, шевеля прилипшими к лицу бумагами. Он шарит в кармане своего худи и достает маленький тюбик смазки, который припрятал там как раз на этот случай. На это Макс издает странный звук, выхватывая его из руки. — Ты чертов демон. — Спасибо, — выдыхает в ответ Шарль. После этого всё происходит как в тумане. Шарль слышит звон пряжки ремня Макса, резкий звук расстегивающейся молнии. Это так грязно — то, что Макс всё ещё полностью одет, а Шарль одет наполовину. От этого ему хочется как-нибудь прийти сюда в обеденный перерыв, переспать с Максом в его офисе, а затем отправить его обратно работать со следами своего неоспоримого владения на его одежде. Раздается влажный звук разрываемого пакетика со смазкой, а затем скользкий звук, когда Макс смазывает себя. Головка члена Макса утыкается в складки дырочки Шарля, и Шарль вздрагивает. Макс какое-то время просто растягивает его дырочку головкой, толкаясь внутрь и вытягивая обратно. Шарль уже изнемогает от желания. — Макс, пожалуйста, блять, войди в меня уже, — умоляет Шарль, и Макс опускает успокаивающую ладонь на основание его шеи. Он поглаживает вьющиеся волоски на затылке, пропуская их сквозь пальцы. Шарлю хочется, чтобы он схватил их в кулак и потянул. — Макс, — настаивает Шарль, и Макс тихо смеется. — Всё хорошо, я здесь, — говорит Макс, и так оно и есть. Он больше не теряет времени: подается бедрами вперед, вонзаясь до упора одним плавным толчком. Они оба стонут от того, как легко он скользит внутрь — свидетельство того, как тщательно Шарль растянул себя пальцами, сохранил себя открытым для Макса. От этого ему хочется делать так постоянно, ходить повсюду заполненным до краев, готовым к тому, что Макс перекинет его через первый попавшийся предмет мебели и возьмет свое, когда угодно. Макс задает яростный темп, держа одну руку на его бедре, а другой крепко вцепившись в стол. Он трахает Шарля так сильно, что у того искры из глаз сыплются. Он длинный, толстый и идеально изогнутый, горячий и пульсирующий внутри его дырочки. Его яйца шлепают по заднице Шарля, издавая унизительный звук, но это лишь сводит Шарля с ума. Это липко, горячо, грязно и идеально. — Блять, такой чертовски узкий, — стонет Макс, и Шарль толкается ему навстречу. От этого стол шатается, что в какой-то степени унизительно, но в то же время непристойно возбуждающе. С самого первого дня их знакомства Шарля так и тянуло к резкому, строгому профессионализму Макса. Ему нравились рубашки, костюмы, галстуки. Ему нравилось, что его парень важный, нравилось, что он богат. Ему нравилось, насколько Макс всё контролирует, нравилось слушать, как он говорит по своему рабочему телефону, номер которого наотрез отказывается давать Шарлю. Это возбуждало его каждый раз, когда они трахались, но заниматься этим здесь... Это стало кульминацией всего. Макс продолжает толкаться вперед как одержимый, и когда Шарль выворачивает шею, он видит, что напряженный, пристальный взгляд Макса прикован прямо к месту между ног Шарля. Он смотрит на то, как его член разделяет Шарля, как он растягивает его дырочку. Рот Шарля приоткрыт, из него вырываются унизительные звуки, обнажая всю его нужду и желание. Такое ощущение, будто внутри него этого слишком много — всё, что он чувствует к Максу, поднимается вверх и сдавливает горло, пытаясь вырваться наружу. А затем член Макса скользит прямо по той самой точке, и Шарль буквально вскрикивает. Макс ласково шикает на него, призывая к тишине, поэтому Шарль подносит кулак к рту и прикусывает его. Он оставит следы от зубов на костяшках пальцев, возможно, даже раздерет кожу до крови. Шарль сжимается вокруг члена Макса, не в силах сдержать себя. Головка раз за разом задевает его самую чувствительную точку, а ведь он был на взводе часами. Он хочет, и это абсолютно исчерпывающее чувство. Он хочет. Хочет всего Макса, хочет оставить его внутри себя навсегда, зная, что этого все равно никогда не будет достаточно. Это далеко не самый удобный способ из всех, какими они когда-либо трахались. Край стола врезается Шарлю в грудь, и при каждом толчке Макса всё на столе угрожающе гремит. Шарль протягивает руку, обхватывая пальцами основание монитора Макса. Для устойчивости и ради уверенности, что они его не сбросят. Макс протягивает руку, переплетая их пальцы. — В следующий раз трахну тебя у окон, — хмыкает Макс, лихорадочно подаваясь бедрами вперед. — Пусть все видят. Думаешь... блять, думаешь, это кого-нибудь порадует? Если они увидят? — А-ах, Макс, — жалобно стонет Шарль, почти лишившись рассудка от этого. — Блять... Да, пожалуйста, Боже. Всё, что ты… нн… хочешь, пожалуйста! — Боже, тебе так это нравится, — тяжело дышит Макс. — С ума сойти, прийти в мой чертов офис, Господи. — Макс, я сейчас… merde, — ругается Шарль, и Макс поспешно переносит руку вперед, перехватывая его член. Он берет его в руку, проводит большим пальцем по кончику, надрачивая его в такт своим толчкам. — Да, давай, черт, кончай для меня, — говорит Макс, низко и грязно шепча на ухо Шарлю, и это всё, что тому нужно. Он кончает со вздохом, брызгая липким и горячим в руку Макса, и дергается так, словно его ударило током. Он полностью оседает на стол, не в силах даже поднять голову, просто лежит там и принимает это — принимает то, как Макс продолжает толкаться в его самую чувствительную точку, слишком опустошенный, чтобы хоть как-то бороться с перестимуляцией. Макс стонет, по-видимому, от того, насколько сильно Шарль сжимается вокруг него теперь, когда кончил, и лихорадочно вбивается в него всем телом. — Так чертовски горячо, не верится, что ты… блять! И Шарль, если честно, очень хотел бы услышать окончание этого предложения, но, похоже, ему не суждено, потому что прежде чем он успевает хотя бы подумать о том, чтобы спросить или поныть Максу по этому поводу, Макс кончает — горячо, липко и глубоко внутри него. Макс продолжает трахать его сквозь остаточные толчки, пока его член не размякает и не выскальзывает наружу. Макс обрушивается всем своим весом на спину Шарля. Шарль безумно вспотел в своем худи и не может толком вздохнуть, но ему это нравится. Нравится тяжесть Макса, прижимающая его к столу, словно тот пытается удержать Шарля, чтобы он не улетел. — Чертовски невероятно, — говорит Макс, нежно целуя Шарля в затылок, а затем в щеку. Маленькие, деликатные поцелуи, легкие и невесомые, точь-в-точь как то чувство, которое Шарль испытывает прямо сейчас. — Боже, я люблю тебя. Шарль издает довольный звук. — И я люблю тебя, — отвечает он, но слова выходят совсем глухими из-за того, что он уткнулся в стол. Он надеется, что ни одна из бумаг, на которых он лежал, не была написана от руки, потому что он определенно вспотел настолько, что чернила точно потекут. В конце концов Шарль стонет, потому что ему сейчас действительно тяжело дышать. Макс понимает намек и приподнимается. Шарль жадно хватает ртом воздух, с удовольствием замечая, как дрожат руки Макса. — Блять, — вздыхает Шарль, задыхаясь. — Господи, Макс. — Он собирается подняться со стола, упираясь руками под собой. — А, подожди, — говорит Макс, останавливая его ладонью на внутренней стороне бедра. — Ты кое-что забыл, нет? — Хм? — спрашивает Шарль. Макс плашмя кладет свою широкую ладонь ему на середину спины, удерживая прижатым к столу. А затем в его дырочку снова что-то утыкается — холодное и твердое, и Шарль скулит. Макс собирается… ладно. Он кончил глубоко внутрь Шарля, а теперь снова затыкает его пробкой. Хочет удержать всё внутри. — А, тебе это нравится, — тихо произносит Макс. — Похоже, тебе это еще и необходимо. Он прав. Шарль не может как следует сжаться вокруг кончика пробки, настолько он оказался растянут. — Такой пустой, да? Думаю, тебе нужно что-то, что будет постоянно заполнять тебя. Шарль прижимается лбом к дереву стола и ноет, пока Макс продолжает продвигать пробку глубже, снова играя с самой широкой ее частью. Наконец он заталкивает её до самого упора, надежно запирая сперму внутри. Мокро, грязно, скользко и безумно горячо — у Шарля даже в ушах звенит. Макс медленно натягивает на него боксеры, явно смакуя ощущение того, что одевает его, зная, какой грязный секрет там спрятан. Что-то, о чем знают только они. Шарль чувствует, что готов хоть сейчас пойти на второй раунд. Макс натягивает и его спортивные штаны, а затем помогает ему сесть. Шарль вовлекает его в небрежный поцелуй, сжимая пальцы на его рубашке. Она помнется, и Макс потом будет на него ворчать, а Шарлю придется дуть губы, капризничать и притворяться, будто он понятия не имеет, как пользоваться утюгом, и Макс в итоге сам ее погладит. Как и всегда. Шарль пытается помочь Максу застегнуть рубашку, но Макс шлепает его по рукам. — Непоседа, — бормочет он, и Шарль прямо-таки светится от счастья. — Тебе стоит почаще приносить мне ужин, — говорит Макс, когда они оба приводят себя в приличный вид. Шарль фыркает. — А тебе стоит приходить домой вовремя. Тогда мы бы не рисковали тем, что нас увидит уборщик. Макс соглашается кивком. — Хотя риск того стоил, — произносит он, и Шарль так и лучится от удовольствия. Макс снова наклоняется ближе и дарит ему скромный поцелуй. — Ладно, дай мне минутку, и мы сможем идти. — Спешишь? — спрашивает Шарль с самым невинным видом, наклоняя голову набок. Макс бросает на него мрачный, многозначительный взгляд. — Чем раньше мы вернемся, тем скорее я смогу трахнуть тебя снова, разве нет? Я-то думал, ты этого хочешь. Шарль чопорно хмыкает и отвечает отрицательно. Говорит Максу вообще-то не быть таким самонадеянным, притворяясь, будто он не тащился через весь Лондон только ради того, чтобы вновь заявить свои права на Макса и напомнить ему, кому он принадлежит. И ведь это сработало. Ландо, может, и работает с Максом, видит его каждый день, но есть только один человек, которому Макс позволяет о себе заботиться. Через плечо Макса Шарль видит, как над Лондоном заходит солнце. Небо пылает красным, оранжевым и розовым, отражаясь от небоскребов вокруг офисного здания Макса и заливая всё розовым светом. Он наблюдает за тем, как Макс собирает свои вещи, с чувством глубокого удовлетворения. Он не знает, то ли это освещение так подчеркивает цвет глаз Макса, то ли это просто сентиментальное блаженство хорошенько оттраханного человека, но… Шарль знает, что ему не о чем беспокоиться. Он думает, что у них всё будет хорошо. Рука, которой Макс приобнимает его за талию на выходе из кабинета, служит тому лишним подтверждением. Шарль уверен: у них всё будет просто замечательно.