Aves de Paso | Перелетные птицы

Прогноз погоды не подвел. Обещанные двадцать семь градусов сухого тепла, переносились гораздо легче, чем влажное лето Сеула. Небольшой столик под сенью деревьев, удачно скрывал Чангюна от прямых солнечных лучей, хотя даже сквозь едва колышущуюся листву, им удавалось порой отблесками танцевать по оголенной коже рук. Несмотря на раннее утро, ресторанчик при отеле был переполнен. Фразы на разных языках, громкий смех, рукопожатия и объятия при встрече создавали особую атмосферу, которой не встретишь на улицах Сеула. Чангюн искоса наблюдал за посетителями и удивлялся такой открытости. На минуту ему показалось, что в этой атмосфере даже кофе имел какой-то особый, терпко-коричный, ни на что не похожий привкус. – Gracias! - Парень робко кивнул, когда официант принес ему счет за завтрак. – De nada, - улыбнулся пожилой мужчина в густые седеющие усы. Небольшой диалог привел Има в восторг. Он не знал испанского и чувствовал себя инопланетянином, но в такие моменты, буквально на мгновения, по самоощущениям становился причастным, своим. Оставив чаевые, парень направился в сторону пешеходного перехода. Ему не терпелось воочию увидеть всю ту красоту, которой изобиловали видео и фото побывавших здесь людей. Стоило Гюну покинуть тень крон деревьев, как южное солнце ударило в глаза, ослепляя. Парень сморгнул и достал очки, которые еще час назад не хотел брать с собой. Когда звездочки перестали пульсировать на сетчатке, он двинулся по указателями района Эшампле, изученном вдоль и поперек с помощью карт и снимков со спутника. Оказавшись на другой стороне улицы, ступив на тротуар, Чангюн замер, разглядывая серую плитку с рельефными цветами. Не то впечатлительность, не то на самом деле, но ему казалось, что он даже сквозь подошву чувствует каждый изгиб рисунка Барселонской розы. И это ощущение, лишь укрепляло осознание — он ступает по «другой земле». По улочке Барселоны, что дышит и живет в своем особенном, неторопливом ритме. Мимо проезжают мопеды, тихо порыкивая, слышалась шумная испанская речь, звонки велосипедов – их много, но это больше походило на музыку, а не на безликий гул мегаполиса, коий преследовал его в Сеуле. Ловя этот ритм, Чангюн не сразу заметил, что сбавил шаг. С момента пробуждения он суетился и спешил, боясь потерять слишком много времени впустую, но ритм улиц, словно не позволял ему двигаться быстро. «Счастье – это не конечная точка, а путь!» - Пронеслись в голове слова бабушки. Кажется сейчас, парень стал понимать смысл этой фразы, набившей оскомину еще с детства. Прямая, как стрела, улица уперлась в перекресток со скошенными углами, имевшим восьмиугольную форму. Гюн шумно выдохнул, не сдержав удивительного восхищения. До сего момента, он даже представить не мог, насколько необычно и завораживающе выглядит работа архитектора Серда вживую. На углах перекрестка стояли припаркованные скутеры, а кое-где располагались небольшие кафешки, где посетители, между цветочными кадками, неторопливо попивали свои напитки. За перекрестком его ждала такая же улица-стрела усаженная многовековыми платанами, чьи остроконечные, как у клена, листья услужливо прятали пешеходов от палящих солнечных лучей, отражая их в виде солнечных зайчиков на роскошные фасады старинных домов с кованными балконами. На некоторых из них висели каталонские флаги, а на некоторых, вот так вот, запросто, сушилось белье, а упитанные коты, чуть прикрыв глаза, лениво созерцали глупых людишек, не понимая, зачем они куда-то идут, лавируя между густой прохладной тенью и слепящим теплом. Согласно указателям, конечная точка была уже близко. Чангюн почувствовал, как сердце ускорилось, разгоняя по венам давящее чувство предвкушения и нетерпения. На очередном перекрестке, повернув голову, он замер. Там, в конце улицы, поверх магазинных вывесок, крон деревьев и крыш домов возвышались шпили. Они не были похожи ни на одно архитектурное решение, которое Им уже успел увидеть. Серо-коричневые, пористые, словно вылепленные из мокрого песка на берегу океана, окруженные строительными кранами – шпили Саграда Фамилия. Сердце парня пропустило удар. Он даже не заметил, как перешел на бег. Базилика манила его. Не в силах отвести взгляд, как загипнотизированный, Гюн бежал навстречу храму, чтобы наконец-то увидеть его во всем великолепии. С каждым шагом шпили вырастали все выше, а базилика становилась все ближе, представая перед ним в полный рост. Окончательно потеряв бдительность и связь с реальностью, Чангюн замер на месте. Все вокруг перестало существовать – только он и возвышающаяся Саграда Фамилия, при виде которой к горлу подошел ком, а на глазах навернулись слезы. Парня переполняли эмоции. Яростный сигнал клаксона вырвал Има из транса. В одно мгновение все вернулось на круги своя – жар солнца, звук города, осознание себя в пространстве – проезжая часть. Чангюн обернулся на звук. В глаза ударил отблеск от хромированной детали скутера, который вылетел на него на полной скорости из-за скошенного угла здания. Время замедлилось, а вместе с тем, пришло понимание – он не успеет отскочить. Тело сковал не трепет – ужас. Но вместо ожидаемого столкновения, Гюн почувствовал, как сбоку, кто-то влетел в него, протаранив в сторону, от траектории движения скутера. Крепкие руки незнакомца обхватили его поперек груди и за талию, по инерции, увлекая на собой. В голове Има все смешалось, а перед глазами все поплыло. Сгруппировавшись, спаситель развернулся в воздухе и принял удар падения на себя, жестко приземлившись на лопатку. Инерция и вес спасенного утянули обоих парней чуть дальше. Рельеф плитки безжалостно стрел кожу, вызывая тихое шипение. Скутер пронесся мимо, оставляя после себя громкую испанскую ругань, запах выхлопных газов и паленой резины. Чангюн не сразу осознал, что приземлился не на асфальт, а на чужую грудную клетку, которая вздымалась тяжело и часто. Он приоткрыл сначала один глаз, затем другой, не решаясь посмотреть на спасителя. Вокруг них начали собираться зеваки: они обеспокоенно переговаривались между собой, а кто-то уже снимал происходящее на телефон – Madre mía... У тебя, я смотрю, линия жизни аж до локтя прочерчена. Но если так хотелось повторить финал Гауди, надо было прыгать под трамвай, а не под скутер. Цел хоть? Слезь с меня. Чангюн поспешил подняться, чувствуя себя неловко. Когда напряжение отпустило, стыд нахлынул волной. Ему захотелось спрятаться от большого количества любопытных глаз, но еще страшнее было посмотреть на парня, который рискуя собой, его спас. Сарказм в словах не делал ситуацию проще. – Да, все в порядке, - Им еще пару раз поклонился. - Спасибо большое! Он даже не заметил, как перешел на корейский, судорожно рассуждая, как бы ему поскорее убежать. Незнакомец сидел на земле, прислушиваясь и к себе. Похоже, травм, помимо плеча, у него не оказалось. Спасенный парень с усердной благодарностью, присущей всем азиатам, живущим в Азии, и очаровательным смятением заставил уголки губ поползти вверх. Возможно, Кристофер продолжил бы саркастично измываться над «понаехавшим», но этот вызывал интерес. – Все-все, хватит кланяться, - Крис заговорил по-корейски и протянул руку, намекая, что не отказался бы от помощи. - Обычное дело. Сотни туристов готовы сложить голову за красоты Саграды ежечасно. Деру пари, твой подвиг повторят через несколько минут. Чангюн спешно ухватился за протянутую руку, помогая спасителю встать, но все еще не решался поднять глаза. Поднявшись, Чан сразу же поддел указательным пальцем его подбородок, заставляя посмотреть на себя, и встретил этот смущенный взгляд дружелюбно-снисходительной улыбкой: – Ты меня понимаешь, или мой корейский настолько плох? Им широко распахнул глаза и пару раз медленно моргнул. Он настолько потерялся в своих мыслях, что не сразу понял смысл слов. Резко дернул головой в сторону, уходя от прикосновения, парень сделал шаг назад и скрестил руки на груди. – У вас прекрасный корейский, - он в свойственной себе манере жестко хотел выстроить границы, но не успел, завидев, как рукав футболки парня покрылся следами крови. - Вы поранились? У вас кровь. – Да? – Крис приподнял плечо и лениво повернул голову, оценивая масштаб повреждений. Ткань футболки мешала обзору. Недолго думая, он снял ее и снова посмотрел назад. Кожа на лопатке саднила, а капиллярная кровь выступала поверх содранного слоя. Травма оказалась несерьезной, но Чан решил воспользоваться ей как поводом для продолжения знакомства. Было в этом туристе что-то, что не позволяло его отпустить вот так вот запросто. Чангюн открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл, лишь удивленно наблюдая за несанкционированным стриптизом спасителя. Не кривя душой, Им отметил про себя, что сложен парень очень хорошо – подтянутый живот, массивные грудные, мощные плечи и сильные предплечья. От каждого движения под загорелой кожей перекатывались бугорки мышц, заставив Чангюна невольно сглотнуть. Бан Чан заметил, как пристально его разглядывают, потому убедившись, что царапина не серьезная, продолжил делать вид, что все еще не проверил травму: – Поможешь? Не могу понять. – Кончено, – согласно кивнул Им, тряхнув головой, чтобы сосредоточиться. Он обошел Криса и осторожно коснулся кончиками пальцев кожи. – Царапина не глубокая, но нужно обработать, чтобы не загноилась. Он поднял глаза на Бан Чана, вновь встречаясь с ним взглядами, и замер от обескураживающе-очаровательной улыбки. – Понял, господин доктор. Полагаюсь на вас. Теперь твоя очередь меня спасать. – Но у меня нет с собой аптечки… – У меня на работе – есть, – Кристофер озорно подмигнул. – Не думаю, что хорошая идея идти на работу к незнакомому человеку, – Чангюн нахмурился и снова сделал шаг назад, держа дистанцию. – Кристофер Бан, - Чан протянул руку для рукопожатия. – Для своих – Бан Чан или Чан. По испанскому обычаю целоваться, так и быть, не полезу. Парень нерешительно пожал ему руку и легко кивнул. По ощущениям от Бан Чана не исходило опасности, напротив, он вызывал интерес и любопытство. Для сдержанного, слегка нелюдимого Чангюна Крис был подобен яркому огню – он завораживал и манил. Недолго споря с самим собой, Им решил, что позволит себе сыграть роль мотылька. – Им Чангюн, – наконец парень представился и позволил себе улыбнуться. – Обещаешь? Тогда я не могу отказать своему спасителю. Только… А где ты работаешь? На губах Бан Чана заиграла хитрая улыбка. Он выдержал паузу, наблюдая, как брови нового знакомого медленно сводятся к переносице, а потом просто указал пальцем на что-то за спиной Гюна. Тот обернулся и прикрыл рот ладонью, чуть сдержав удивленный вздох. Кристофер указывал на Саграда Фамилия.