Глава 2
8 июля 2026 г., 12:00
Гул школьников, расходившихся на обед, создавал иллюзию жизни. И в этой иллюзии, в школьном дворе сидели четверо парней, на которых только косо посматривали и хихикали, либо вообще не замечали. Умут раскрыл свой хлеб с ванильной начинкой, сразу нюхая.
— Его кусать надо, — хихикнул Руи, откусывая небольшую часть своего банана.
— Дай насладиться! Он свежий и вкусно пахнет, — добродушно возразил Умут.
ДжинХён не ел. Он вертел в руках бутылку от пепси, из которой сделал всего пару глотков. Умут сделал первый укус, но он встревожено осмотрел друга. Тот был слишком поникший. Если раньше, несмотря на трудности, он мог шутить и смеяться, то сегодня было что-то особенное.
Хару, самый младший из них. С чёрными волосами, на свету отливающие синим, жевал кимбап. Его рука, украшенная недлинными ноготками в стиле аниме «Атака титанов», держала ланч бокс, который он протянул ДжинХёну.
— Тебе надо хоть чуть-чуть покушать, — произнёс он. — Давай.
— Он прав, — поддержал Умут.
— Хочешь, я тебя с рук покормлю, — игриво произнёс Руи.
Он взял кимбап свободной рукой и поднёс его ко рту ДжинХёна.
— Скажи «а-а-а», — протянул с улыбкой Руи. Но тот лишь отвернулся. — Да брось, — рука Руи с кимбапом легла на колено. — Сегодня всё было так тяжело?
— Он будто бредил сегодня, — пожал плечами Хён. — Он позвонил мне в слезах и сказал, что мать хочет его отравить. Что таблетки, которые она ему даёт, не лечат, а отравляют. Что якобы она хочет, чтобы сын медленно и мучительно умирал.
— Ёбаный в рот, — пробормотал Руи, закидывая кимбап себе в рот.
— Эй! — возмутился Хару. — Это было для хёна!
— О, жалко, что ли?! — наигранно обиделся Руи.
И только Умут продолжал смотреть точно на ДжинХёна, который уставился в землю. Страх за СонХва заполнял и его. И если ему, Умуту, было так страшно и тяжело за СонХва, то он не мог представить, что чувствовал сейчас ДжинХён. Человек, которого он любил, звонил ночью в бреду. И ты забываешь о сне. Всё что ты хочешь, оказаться рядом и помочь. Но вам по 16. В час ночи тебя никуда не пустят родители. А ДжинХён был слишком хорошим сыном, чтобы просто сбежать к любимому.
Умут вздохнул. Вот тебе и парадокс. Ты не можешь быть одновременно хорошим сыном и хорошим партнёром. Где-то ты всегда будешь проигрывать.
— И что? — пробормотал Умут.
— Я долго не мог его успокоить. Я смог… по итогу. Он ведь доверяет мне, — пожал Хён плечами. — Я устал, Умути. — Парень повернулся к самому старшему в их компании. Его глаза наполнились слезами. — Я люблю его, но, Боже, — он посмотрел вверх, словно это могло помочь удержать слёзы. — Я больше не могу. У меня у самого начинается паранойя уже. Каждый раз, когда он мне подолгу не отвечает, я думаю, что он что-то сделал с собой. Так невозможно. — Парень закрыл глаза. Одинокая слеза всё-таки скатилась.
— Блять, — прошептал Руи. Он положил руку на сгорбленную спину младшего друга. — Ты такой сильный, ДжинХён.
— В этом и проблема, — его тело стало содрогаться от слёз. — Я устал быть сильным. Я хочу тоже быть слабым. Но я не могу быть слабым с ним. Всё разрушится, если СонХва увидит, что я плачу. Он и так постоянно говорит, что он обуза для меня. И я не могу доказать обратного. — Он задыхался собственными слезами. Его голос иногда пропадал, спотыкаясь о подавленный крик. — Я плачу почти каждый день. Иногда мне кажется, — ДжинХён закрыл рот рукой и замолчал. Он глубоко вздохнул перед тем, как сказать самую тяжёлую правду для себя самого в первую очередь. — Он тянет меня на дно.
Рука Руи продолжала поглаживать спину ДжинХёна, как будто так он мог передать свою лёгкость другу. Умут отложил хлеб. Он сел на корточки перед плачущим парнем, взяв его за руку. Слов не было. И действительно, что сейчас мог сказать Умут? ДжинХён тысячи раз слышал от друзей, что они здесь, всегда рядом, готовые подержать и помочь. Но ДжинХён продолжал держать боль внутри. Изредка его щит трескался.
Со стороны Хару послышался тяжёлый вздох, и вся компания обернулась на самого младшего. Он смотрел себе в ноги, жуя кимбап, слегка надув губы. И тут тишину нарушил громкий заливистый смех ДжинХёна, пробившийся сквозь слёзы. Умут улыбнулся.
— Хару! — заговорил уже более весело Хён, и все обернулись на него. — Вот вечно ты так! Не даёшь мне пострадать!
Хару изумлённый поднял взгляд на друга. Руи хихикнул, прикрыв рот ладонью. Умут продолжал улыбаться.
— Я просто задумался! — невинно признался Като.
— Ты бы себя видел! — продолжил смеяться ДжинХён.
Вся компания теперь раздалась громким смехом, и лишь Хару, уже начав хихикать, уставился удивлённый на друзей.
— Да я просто задумался! — повторил самый младший. — Ситуация сложная. А я не знаю, что говорить в таких случаях! Не смешно!
Умут встал, сел на своё прежнее место. Он с теплотой посмотрел на Хару, положив ему руку на спину. Погладил. А после резко наклонился, откусив остатки кимбапа в руках Хару. Компания по новой залилась громким смехом.
— Ладно, — выдохнул ДжинХён. — Я выплакался. Так что вчера было у тебя, Руи? Ты единственный у нас с интересной жизнью. Хару вчера аниме допоздна смотрел, — он уловил шуточно возмущённый взгляд. — Да у тебя на лице написано! Может там был и определённый жанр.
И снова смех.
— Я не любитель хентая! — смущённо опроверг теорию друга Хару. Он снова опустил глаза на свои ноги.
— Не обижайся, — ДжинХён протянул руку к младшему парню и потрепал за локоть.
— Я не обижаюсь. — Он улыбнулся. А после снова протянул руку с ланч-боксом. — Так ты кимбап будешь? А то его уже попробовали все, кроме тебя.
ДжинХён протянул руку и взял рол. Он одним махом запихал его себе в рот и с наслаждением простонал, закатывая слегка покрасневшие глаза. Умут вернулся к своему ванильному хлебу, открывая пачку клубничного молока. Все устремили взгляд на Руи, который продолжил есть свой банан с таким напускным пафосом, словно это был не обычная ягода, а что-то иное.
— Ну сходил я вчера на ногти после школы, кстати, — он протянул обе руки перед друзьями, — зацените. — Когда он получил восхищённые вздохи, которые, Руи не скрывал, потешили его эго, продолжил. — Я думал пойти домой. И тут мне звонит мать с просьбой погулять. Господи, — он театрально закатил глаза, откидываясь назад и упираясь на свободную руку. — Нового папу мне нашла. И тут я подумал, а чем я хуже? Папу, слава Богу, искать мне никому не надо. Но повеселиться хочется. — Руи сложил правую ногу на левую и беззаботно болтал ею. — А ДжинСо меня как раз звал на какую-то тусовку. Я же сначала отказался, такой: «Завтра школа.» Мне вот это, — он пальцем указал на Умута, который жевал, но улыбки на его лице не было. Он был серьёзен и сосредоточен. — Видеть не хотелось. А особенно слушать, что я опять школу пропускаю. Да и домой бы потом пришёл, и мамка бы мозги взъебала, что её лишат прав. Блять, — Руи переключился, — чего она вообще об этих родительских правах-то печётся? Родила меня в 16, скинула бабке. Потом забрала как 18 стукнуло. Но вообще никогда мной не интересовалась. Отдала на балет, чтобы тешить своё эго хорошей матери. «О, смотрите, это мой сын. Да-да, он у меня такой талантливый!» — Руи скорчил рожицу отвращения. — Да пошла ты нахуй, сука! Единственное, где мне пригождается сейчас моя растяжка — парни всегда в шоке. Может, сказать ей за это спасибо? — он сделал вид, что задумался. Остальные парни жевали свои обеды. ДжинХён смотрел на Руи, а Хару в ноги. — Нет, пошла нахуй.
Умут нахмурился, смотря в сторону школьных ворот. Осматривал учеников школы и понимал, что у каждого своего в жизни хватает. Он никогда не одобрял тусовок Руи. Не одобрял, когда тот стал трахаться с парнями с этих тусовок. Сам по себе секс он не осуждал. У ДжинХёна редко, но секс был. Но у него был один партнёр. А Руи менял их как перчатки. На утро даже имя не помнил.
— Ну, в общем, — продолжил Руи, — встретился я с ДжинСо. Тусовка была на какой-то хате. Я особо-то и не помню. Красавчиков там не было.
— Ну ты же по итогу с кем-то переспал, — подметил Хару с улыбкой. Умут нахмурился ещё больше и посмотрел на младшего. Тот вжал голову в плечи, словно это могло его спасти от осуждающего взгляда.
— Да! Я даже особо не помню, как это было, — пожал беззаботно плечами Руи. — Мне предложили экстази. Я же не идиот отказываться.
— Действительно, — съязвил Умут.
— Знаешь, давай настроение не будем в компании портить. Святоша. Никто не виноват, что ты до сих пор девственник. Единственный, к слову, здесь, — Руи обвёл пальцем вокруг, имея ввиду их маленькую компанию.
Хару, набивший рот едой, закашлялся. Он покраснел и уставился на школьный газон, изучая каждую травинку. ДжинХён потупил глаза вниз, тяжело вздыхая.
— Мне 17! — возмутился Умут, повернувшись к Руи. — Это нормально! А то, что ты в 17… ладно бы просто трахался! Но наркотики?! И этот секс не пойми с кем! Ты знаешь моё отношение к этому! Вы хотя бы предохранялись?
— Боже, — Руи закатил глаза. — Да! Конечно!
Но Умут не поверил. Никто в компании не поверил. Руи ответил слишком быстро, а его голос сорвался на писк. Самый старший в компании тяжело вздохнул. Мало того, что Руи был, мягко говоря, парнем доступным, так ещё и слишком легкомысленно относился к самому процессу. И мысль в голове Умута проскочила мерзкая и неудобная: «И какую следующую проблему нам решать? Твою проблему с хламидиями?»
— Руи, — пробормотал Хару, осмеливаясь посмотреть на друга, — это… рискованно.
— И безрассудно, — добавил ДжинХён.
— Да пошли вы! — вскочил Руи. Он подхватил свою сумку.
Хару вздрогнул, прикусив язык. Он сморщился от боли, высунув кончик языка, на котором уже образовывалась кровь. ДжинХён исподлобья посмотрел на старшего кричащего парня. Глаза болели от недавних слёз. Теперь они казались слишком сухими. Руи, заметив, казалось бы, пустой взгляд, но нахмуренные брови только больше возмутился. Умут сжал пачку молока, которую уже допил, и бросил в свой пакетик, отряхнув руки.
— Пошли вы нахуй! — продолжал кричать парень, привлекая внимание других учеников.
Руи не бежал. Он накинул сумку на локоть, в другой руке держал банан и направился в сторону здания школы. Его спина была прямой, а бёдра легонько покачивались из стороны в сторону.
— Может не стоило так… — Хару не мог подобрать слово. С одной стороны, Умут был прав на счёт наркотиков и предохранения. С другой стороны Руи, который после экстази был таким чувствительным, которого тоже можно понять.
— Я даже ничего не сказал, — пожал плечами Умут. — Я лишь спросил предохранялся ли он. Я не просил его лгать мне об этом. Он сделал свой выбор. И я не буду ему подыгрывать и быть нежнее просто потому, что в его крови до сих пор остался наркотик, который делает его таким чувствительным. Он сам решил его принять. Люди не буду подстраиваться под него.
— Но ты же его друг, — как-то наивно произнёс Като.
— Да, друг, — самый старший перевёл взгляд на самого младшего и, казалось, самого наивного парня в компании. — Именно поэтому я не собираюсь с улыбкой лгать ему в глаза, что всё в порядке. Я волнуюсь за него. Я волнуюсь, что у него начнётся зависимость. Я волнуюсь, что он заразится болезнью, от которой нельзя излечиться. А что я получил в ответ? Он попытался унизить меня за то, что я ещё ни с кем не переспал. Это было низко.
Все в компании замолчали. Внешне Умут старался показывать спокойствие, на деле сердце так быстро билось, что вот-вот готово было разорваться. Он не признает вслух, но слова Руи его задели. Поведение Руи его задело. Конечно, Руи не просил Умута заменять мать. Он не просил опеки, которую давал Умут. Умут сам решил, что все его друзья в этом нуждаются.
Он поднялся, отряхивая штаны. Зачем? По привычке. Поднял мусор и направился к мусорным бакам. Его движения были грубее, чем ему бы хотелось. От сложившейся ситуации плавность и грация в движениях исчезла, а вот подростковая неловкость и дёрганность подчёркивались с удвоенной силой. Умут совсем не хотел показывать друзьям, будто его что-то задело. Лучше пусть видят в нём непоколебимого лидера их небольшой группы. Руи же сам придёт. Как только успокоится он сам придёт извиняться. И всё снова встанет на свои места. Никто из них не попытается что-то изменить.
***
Руи сбежал в туалет. Когда он понял, что пропал из поля зрения друзей, он тут же рванул. Он столкнулся там с парнями из параллельного класса, которые кинули в его сторону очередную, по их мнению, остроумную шутку. — Это мужской туалет! Руи закатил глаза. Сейчас он был эмоционален и не способен играть в чужие игры. В обычные дни он игнорировал, не давая этим парням реакции и то, с подачи Умута, который вечно его отдёргивал. Но не сегодня. Остатки экстази всё ещё оставались в крови. А Умут сидел на него обиженный. Остановить Руи от ошибки было просто некому. — Да у меня член больше ваших будет! Ебланы! Он отвернулся к зеркалу, ловя в отражении их возмущённые взгляды. А после снова перевёл взгляд на себя. КуанДжуй рассматривал идеально подведённые глаза, слегка смазанную тушь и совсем исчезнувшую помаду. — Блять, она совсем не стойкая, — пробормотал парень и стал ковырять в своей сумочке в поисках косметички. Он достал ватную палочку и стёр тушь, где та размазалась. Потом нашёл губную помаду, которая так шла ему цветом, но легко стиралась. — Ахуеть, — пробормотал один из тех парней, которые продолжали пялиться на Руи. — Твоя мамочка, наверное, плачет, когда видит тебя. — Ну, моя мать хоть точно знает, что родила сына, — он закинул помаду в косметичку, а после и её закинул в сумку. Поправил волосы и развернулся к обоим парням. — А вот твоя до сих пор гадает, кто ты, чёртов гермафродит! И Руи побежал из туалета. Он почувствовал, как один из них кончиками пальцев коснулся его рубашки, но КуанДжуй был более ловкий и гибкий. Он выбежал и скрылся в толпе.***
Руи игнорировал их компанию ровно два урока. На небольшой перемене он подошёл к друзьям, которые стояли неподалёку от питьевого фонтанчика. Чэнь смотрел в ноги, переминаясь с одной на другую, крутя в пальцах прядь волос. Он чувствовал на себе взгляд Умута, ДжинХёна и Хару. Но не осуждающие. — Я хотел извиниться, — пробурчал он себе под нос. — Блин, глупо вышло. — Я не злюсь, Руи, — добродушно сказал Умут, протягивая руки для объятий. — Я волнуюсь, а это разное. — Да, блять, — второй парень вздохнул, сразу падая в объятия, — чёртов экстази. После него эти ебаные эмоциональные отходняки. Умут тяжело вздохнул, крепче прижимая друга к себе. Всё снова вставало на круги своя. Он положил голову на плечо Руи, а потом заметил две грозно приближающиеся к ним фигуры. Двое парней, явно недовольные, насупленные. Умут пару раз хлопнул друга по спине, заставляя того отстраниться и оглянуться. — Опачки, это за мной! — весело прокричал Руи и рванул. Парни, которые до этого просто шли, побежали следом за белой макушкой. Умут, Хару и ДжинХён повернули головы в след удаляющимся трём фигурам. Переглянулись. А после побежали сами, распихивая учеников. — Я никогда не дрался! — прокричал в панике Хару. — Да никто из нас не дрался! — подметил ДжинХён. Его дыхание уже сбилось. Руи был юрким, быстрым и стойким. Он не вёл здоровый образ жизни, но его тело, часто принимавшее в себя что-то химическое, было настолько выносливым, что даже спортсмены могли позавидовать. Прокуренные лёгкие, натренированные вечными затягами сигарет, айкоса или травы, не сдавали позиции. Жгучей боли в груди не было, как на тех чёртовых утренних пробежках, когда Руи пытался, по словам Умута, взяться за голову и вести нормальный образ жизни. Хотя свой образ жизни сам парень считал более чем приемлемым. — Стой, пидор! — крикнул парень, которого Руи назвал гермафродитом. — Да отсоси, уёбок! — выкрикнул радостно Чэнь, размахивая сумкой. Умут бежал за парнями и думал лишь о том, чтобы Руи заткнулся. Он своими репликами только ещё больше распалял парней. Все они выбежали из школы. В груди уже жгло, но вот Руи не замедлялся. Умут слышал позади тяжёлое дыхание. И вдруг с ужасом понял, что они прибежали к тупику. Руи упёрся в угол забора, который бы он просто не перелез, не за что зацепиться. Он, тяжело дыша, обернулся. Перед ним стояли двое высоких, подкаченных парней, которые старались для своего возраста выглядеть слишком мужественно. — Добегался, сучонок, — почти прохрипел один из них. Руи увидел за их спинами своих друзей и нахально улыбнулся, откидывая сумку на землю к забору. — Слушай, ты хочешь драки? Я же дам отпор. Двое парней рассмеялись, всё ещё пытаясь отдышаться. Умут смотрел на их подрагивающие от смеха спины, тяжело дыша. И тогда Хару, самый младший в компании, от кого они ожидали подобного меньше всего, тихо подкрался сзади и пнул одного из парней под колено. Тот повалился. — Хару! — крикнул возмущённо Умут. Парень отозвался на имя, обернувшись к самому старшему. В то время как на него уже был готов налететь второй. И тогда Руи, визжа, со спины накинулся на второго парня. Он напрыгнул на него, обвив его ногами, схватившись за его волосы. — Вы, суки. Меня уже заебали! — кричал он, дёргая парня за короткие чёрные волосы. Первый уже начал подниматься, но Хару, перепугавшись, снова пнул его. Сначала под зад, из-за чего парень упал на четвереньки, а после в ногу, повалив его на бок. — Господи! — пробормотал Умут, в попытке стащить Руи со второго парня. — Отпусти его! — визжал он. ДжинХён всё ещё пытался отдышаться. Его лёгкие, изголодавшие по сигаретам, жгли. И в этот момент он ненавидел Руи, у которого мало того, что было столько сил бежать, так ещё сейчас он так вцепился в бедолагу, что Умут не мог его оторвать. Хару продолжал в панике попинывать (именно так это и можно назвать, он не пинал парня осознанно сильно, просто каждый раз, когда тот хотел подняться, Хару двигал ногой), по итогу случайно попав в солнечное сплетение. — О, Боже, прости! — Хару наклонился к парню, протягивая к нему руку. Тот ухватился за протянутую руку и повалил Хару на землю, садясь сверху. Он замахнулся и нанёс первый удар по скуле. ДжинХён вздрогнул. Боль в груди перестала быть чем-то важным. Он рванул в сторону младшего парня, накидываясь на первого со спины. Но он не бил. Хён пригвоздил его руки к траве. И парень перестал сопротивляться. Потому что даже если он называет ДжинХёна педиком, в любом случае связываться с ним он не хотел. ДжинХён просто выше, за этот счёт тяжелее и сильнее. Хару, слегка ошеломлённый, потирал скулу. Сел на траве и посмотрел в сторону Руи и Умута. Умут всё не мог оттащить Чэня, тот так вцепился в волосы, что парень, на которого он запрыгнул, уже кричал от боли. Неожиданно Умут потянул Руи с такой силой, что тот отпустил парня, и они, Руи и Умут, повалились на траву. КуанДжуй приземлился точно на старшего парня. А после закричал. — Сука! — он заметил сначала это в волосах стоявшего и ошеломлённого парня, а потом поднял правую руку. — Свежий маникюр! Руи, несмотря на то, что его держал Умут, стал дёргать ногами. Он пытался дотянуться и пнуть парня, который выковыривал из своих волос нарощенный ноготь. Умут, обвив руки вокруг талии Руи, еле его держал. Единственная мысль, которая была в его голове: «Не задень меня, придурок!» — Значит так, — раздался голос ДжинХёна, который слегка ослабил хватку. Он чувствовал полное опустошение, но за друзей надо было заступиться. Силы появились, когда он увидел, как ударили самого младшего. Хару не был невинным цветочком, но явно не заслуживал, чтобы его били заместо Руи, который, к слову, ни одного удара не получил. — Вы, два осла, уходите отсюда. Проблемы не нужны ни вам, ни нам. — Завуч будет на нашей стороне, — с вызовом сказал парень, который лежал под Хёном. — Я очень в этом сомневаюсь, ЁДжун, — Хён посмотрел точно в его глаза. — Завучи и учителя нас недолюбливают, но и вы не их любимчики. Эта была правда. ЁДжун и его дружок сами были проблемными учениками. Вечно ввязывались в драки, проявляли неуважение к другим ученикам и учителям. Часто срывали уроки и устраивали в школе беспорядки. ДжинХён отпустил парня и поднялся. Он подошёл к Хару, который сидел, поджав колени и держался за место удара. ЁДжун поднялся, отряхиваясь, а его друг, наконец-то вытащив ноготь из волос и отшвырнув его в сторону, направился в сторону школы. Умут разжал руки, и Руи откатился на траву рядом. Старший посмотрел в сторону двух других друзей. Заметил, что Хару прячет лицо в коленях. — Что случилось? — поднялся Умут и направился в их сторону. — Ублюдки! — бормотал Руи, поднимаясь. — Опять на маник идти. Гандоны. Но его все игнорировали. Умут и ДжинХён сосредоточились на самом младшем. Он сел рядом, положил руку на спину и услышал всхлипы. — Хару, — нежно позвал Умут. — ЁДжун ударил его, — сквозь зубы сказал ДжинХён. — Уёбок, — злобно выругался Умут. Протянул руки к Хару и заставил его посмотреть на себя. Скула краснела, а с глаз текли слёзы. — Сильно? Может, в мед пункт пойдём? — Ему бы лёд приложить или что-то холодное, — предложил Хён. — Это было больнее, чем я думал, — пробормотал сквозь слёзы Хару. Руи подошёл к ним, встав точно над Хару. — Ну, чего разревелся? — спросил он, сложив руки на груди. — Ну стукнул он тебя разок. Ты первый его пнул. — Руи! — крикнул Умут и резко поднялся. — Да если бы не ты, его бы вообще не били! — Да я и не просил вас бежать за мной! Вы сами побежали! — Они бы побили тебя! Мы переживали! — парировал Умут. — Да не побили бы, — фыркнул Руи, посмотрев в сторону здания школы. — Пиздец, — он снова перевёл внимание на сломанный ноготь, рассматривая испорченный маникюр. — Ну свежий маник же был. — Это всё, что тебя сейчас волнует?! — удивился Умут, широко раскрыв глаза. ДжинХён молча наблюдал за разворачивавшейся сценой, сидя возле Хару. Он гладил его по спине. Хару в свою очередь сквозь слёзы пытался разглядеть лицо Руи, но оно плыло. — Да! Потому что я ничего не могу сделать с тем, что Хару ударили! А за маникюр я вчера заплатил! И сегодня мне придётся опять идти его исправлять! — Ты не платишь за маникюр, — подметил ДжинХён, словно это имело сейчас значение. — ХеЁн делает тебе его бесплатно. — Знаешь, как по мне, куни за маникюр цена большая! Я предпочитаю члены, знаешь ли. ХеЁн просто по приколу, что ей лижет такой парень, — Руи театрально закатил глаза, пряча руку со сломанным ногтем в карман школьных брюк. — Какая мерзость, — скорчился Умут. — Мог бы и не озвучивать вслух. Руи вздохнул. Он поднял свою сумку и направился в сторону школьных ворот. Больше говорить друзьям или с ними он не хотел. Настроение вконец было испорчено. Этими парнями, сломанным ногтем, нравоучениями Умута. — Чего он вечно не в своё дело лезет! — вдруг посреди улицы выкрикнул Руи. — Такой весь правильный. А я такой грязный. Испорченный. Недолюбленный. — Он остановился. — Да, я испорченный! Я недолюбленный! Я нежеланный! И пока Руи посреди улицы кричал, Умут купил в автомате холодную баночку спрайта. Они сидели на скамейке во дворе школы. Умут сел рядом с Хару. ДжинХён держал младшего за руку, а Умут аккуратно приложил к месту удара ледяную банку. Хару поморщился, но не от боли, а от холода. — Кажется синяк всё-таки будет, — грустно подметил Умут, устало вздохнув. — Зато я защитил Руи-хёна, — наивно и с улыбкой пробормотал Хару. Умут и ДжинХён вздохнули. Они не стали ничего говорить. Они боялись случайно словами настроить Хару против Руи. А этого они хотели меньше всего. Хару был очень близок с Руи. Они много общались вне компании. Может, и ДжинХён, и Умут допускали эту мысль, что Хару знает о Руи намного больше, чем они.
