Адвокат и дьявол

Закон — это не про справедливость. Закон — это про то, кто умеет красивее лгать, оставаясь в рамках кодекса. Тридцатилетний мужчина перед зеркалом застегивал запонки на манжетах белоснежной рубашки. Движения были отточенными, почти механическими. Тонкие, длинные пальцы скользнули по дорогой ткани пиджака от Armani, расправляя невидимые складки. Из зеркала на него смотрело лицо, которое регулярно мелькало на обложках юридических журналов и в скандальных хрониках: идеальные черты, точеные скулы и холодные, абсолютно пустые глаза цвета мокрого асфальта. Адвокат Хван был знаменит двумя вещами: он никогда не проигрывал и у него не было сердца. Ему было плевать, виновен ли человек, сидящий на скамье подсудимых. Насильник, коррупционер, невинно оклеветанный студент или серийный убийца — для него они были лишь шахматными фигурами. Если ему платили, он вытаскивал подонка из любой петли, искусно уничтожая репутацию свидетелей и выставляя полицию кучкой идиотов. Но горе было тем «невинным», против которых брюнет оборачивал всю мощь своего юридического гения. Если ему заказывали упечь кого-то за решетку — человек садился, даже если у него было железное алиби. Правда, в криминальном мире Сеула о нем ходила и другая, пугающая слава. Оправданные им преступники радовались свободе недолго. Спустя неделю-две после суда они… бесследно исчезали. В городе шептались, что освобожденных ублюдков настигает неуловимый маньяк-линчеватель или мстительные родственники жертв. Сам же адвокат лишь цинично разводить руками на допросах, заявляя, что его задача — защитить клиента в суде, а не нянчиться с ним после. Но сегодня его ждал другой ад. Домашний. Брюнет спустился на первый этаж своего загородного дома, купленного на гонорары от крови. Утро здесь всегда пахло одинаково: перегаром, дешевыми сигаретами и страхом. В гостиной, развалившись на кожаном диване, сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Тот самый человек, который подарил ему жизнь, но умудрился превратить детство старшего сына в непрекращающийся кошмар. Отец. Никчемное существо, не добившееся в жизни ровным счетом ничего, кроме цирроза печени и репутации домашнего тирана. Вокруг него уже валялись пустые банки из-под пива, а рядом сидели двое таких же опустившихся приятелей. — О, глядите-ка, явился! — пьяно заржал старик, заметив сына. — Наш великий защитник ублюдков. Вся грудь в золоте, а отца родного в грош не ставит! Я же тебе говорил, щенок, без моих уроков ты бы никто был. Я из тебя человека сделал! Мать твою воспитывал, тебя воспитывал… Адвокат даже не повернул головы. Внутри него, под безупречно отглаженным пиджаком, заворочался привычный, ледяной гнев. Тяжелое, удушливое чувство, которое душило его с десяти лет, когда он прятал под кроватью маленького, дрожащего брата Сэма, пока этот урод избивал их мать в соседней комнате. В дверях кухни показался Сэм. Младшему брату исполнилось двадцать два, но он оставался все таким же: мягким, ранимым, с теплыми глазами, которые совершенно не вписывались в эту жестокую реальность. Сэм посмотрел на старшего брата с немой мольбой — «пожалуйста, не связывайся с ним, уходи на работу». — Доброе утро, хён, — тихо произнес младший, протягивая ему чашку кофе. Старший принял чашку, на секунду коснувшись пальцев брата, словно передавая ему часть своей холодной уверенности. — Запрись в комнате, Сэм. И не выходи, пока они не уйдут, — негромко, но властно приказал брюнет. Проигнорировав очередной поток пьяных поучений от отца, который как раз начал объяснять своим собутыльникам, «как надо управлять страной», адвокат вышел на улицу. Осенний воздух Сеула обжег легкие. Он сел в свой черный седан, сжав руль до побеления костяшек. Скоро. Этот урод ответит за каждую слезу матери и за каждый шрам на спине. Но сейчас ждало новое дело. Очень крупное дело.

***

В это же время на другом конце города, в элитном медицинском центре, рушился мир другого человека. Ли Феликс стоял у панорамного окна своего кабинета, тупо уставившись на свои руки. Руки хирурга. Тонкие, невероятно чуткие, спасшие сотни жизней. Но сегодня ночью одна жизнь оборвалась. И не просто жизнь, а высокопоставленного чиновника, чье имя гремело во всех новостях. Дверь кабинета резко распахнулась. Влетел Ли Минхо — старший брат Феликса. Тридцать два года, скромный, всегда опрятный преподаватель китайского языка в одном из топовых вузов. Минхо был воплощением тепла и отзывчивости, полной противоположностью тому жестокому миру, в котором вращалась их богатая семья. — Феликс! — Минхо подбежал к брату, хватая его за плечи. — Мне только что звонил отец. В больнице полиция. Семья этого министра… они обвиняют тебя в преднамеренном убийстве! Говорят, ты ввел не ту дозу анестезии. Феликс медленно повернулся к брату. На его бледном, усыпанном веснушками лице не было и капли паники. Лишь странная, пугающая пустота. — Я сделал все правильно, хён, — тихим, хриплым голосом отозвался двадцатисемилетний хирург. — Но мои ассистенты… они подменили ампулы в журнале учета. Они давно хотели моего места. Меня подставили. — Мы найдем лучших адвокатов, — горячо заговорил Минхо, сжимая руки брата. — Отец задействует все связи, мы… — Не поможет, — Феликс горько усмехнулся, в его глазах на мгновение вспыхнул опасный огонь. — Семья погибшего уже наняла адвоката. Знаешь кого? Того самого Хвана. Он уничтожит любого свидетеля защиты. Он идет за моей головой, Минхо. Минхо похолодел. Это имя знали все. Это означало войну, в которой у них почти не было шансов.

***

Несколько часов спустя. Университет Корё. Минхо сидел на кафедре, пытаясь сосредоточиться на проверке работ по китайской филологии, но мысли были полностью заняты братом. В аудитории уже никого не было, кроме одного студента, который демонстративно не спешил уходить. Хан Джисон. Студент по обмену из США, который перевелся в его группу месяц назад. Слишком дерзкий, слишком расслабленный для корейских реалий, с вечной ухмылкой на пухлых губах и проницательным взглядом из-под темной челки. — Профессор Ли, — раздался в тишине аудитории вкрадчивый голос парня. Он подошел к столу Минхо, бесцеремонно присаживаясь на край соседней парты. — Вы сегодня сами не свой. Опять иероглифы не в ту сторону пишутся? — Хан, у меня много работы, — устало вздохнул преподаватель, даже не поднимая глаз. — Если у вас нет вопросов по теме лекции, свободны. — О, у меня есть вопросы, — Джисон наклонился ближе, так что Минхо почувствовал тонкий шлейф его дорогого парфюма вперемешку с запахом мятной жвачки. — Например, почему такой милый и теплый профессор выглядит так, будто его брата собираются посадить на пожизненное? Ах да. Новости же все трубят про хирурга Ли. Минхо резко вскинул голову, его глаза сузились. — Не твое дело, Хан. Имей уважение к субординации. — Субординация — это так скучно, — протянул парень, и в его глазах на секунду промелькнуло нечто такое, что никак не вязалось с образом обычного студента. Что-то невероятно наглое, гипнотизирующее. Опасное. — Я просто подумал… может, вам нужно немного расслабиться? Черный кофе, хорошая компания? Или что-то погорячее? Между ними повисло странное, густое напряжение. Минхо ощутил, как к щекам приливает жар — этот невыносимый мальчишка из Штатов умудрялся одновременно жутко раздражать его и вызывать какую-то абсолютно хаотичную, неправильную тягу. Под этой маской вечного раздолбая явно скрывался целый омут, который пугал и манил скромного преподавателя.

***

Зал допросов в центральном полицейском управлении. Ли Феликс сидел в наручниках, глядя на металличесная поверхность стола. Дверь со скрипом отворилась. В помещение вошел мужчина, чьи дорогие туфли глухо застучали по линолеуму. Знаменитый защитник неторопливо положил кожаную папку на стол, присел напротив и расстегнул пуговицу пиджака. Юрист внимательно, словно энтомолог на редкое насекомое, посмотрел на подсудимого. — Ну что, доктор Ли, — голос брюнета прозвучал бархатисто, но в нем отчетливо слышался шелест змеиной чешуи. — Вы совершили огромную ошибку. Вы убили человека, чья семья может купить эту страну трижды. И они наняли меня, чтобы я стер вас в порошок. Вы сгниете в одиночной камере, я вам это гарантирую. Феликс медленно поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом оппонента. Никаких слез. Никакой дрожи. Напротив, губы хирурга тронула едва заметная, ледяная улыбка. — Вы так уверены в своей победе, адвокат? — тихо спросил блондин, подаваясь вперед, насколько позволяли наручники. — Вы защищаете подонков и сажаете невинных. Думаете, вы бог? Брюнет на мгновение замер. Химия ненависти между ними вспыхнула мгновенно, заполняя душную комнату чистым электричеством. Защитник ожидал увидеть сломленного мажора, но перед ним сидел дикий зверь, который, даже будучи в клетке, готов был перегрызть ему горло. Этот взгляд… Хван слишком хорошо знал это выражение лица. Так смотрят те, кто уже переступил черту и пролил чужую кровь. — Я не бог, — адвокат наклонился так близко, что Феликс мог рассмотреть темные ободки вокруг его зрачков. — Я ваш персональный дьявол, Ли Феликс. И игра только начинается.