Летние приключения

— Кэп, мы так до темноты не дойдём до привала! — раздражённо шипит Борис, возвращаясь за ним. Его голос звенит от напряжения, как перетянутая струна. — У нас по графику через двадцать минут должен быть родник. Вода в гидраторе на исходе, а ты... ты опять! Капитан даже не вздрогнул. Он стоял, замерев в странной позе, похожий на цаплю, и медленно водил смартфоном из стороны в сторону, ловя идеальный кадр. — Борь, смотри, какой свет! — восторженно шепчет он, не отрывая взгляда от экрана. — Он как жидкое золото. Я должен это зарисовать! Смотри, как мох на этом пне светится изнутри. Бан шумно выдыхает через нос. Это его фирменный звук «я считаю до десяти и не убиваю тебя». Он подходит вплотную и демонстративно смотрит на часы. — Мы в лесу. В период аномальной засухи. По данным МЧС, пожароопасность — пятый класс. А ты... ты ловишь свет для своего блога? Серьёзно? У нас есть маршрут. Есть план. Есть цель. Кэп наконец опускает телефон и смотрит на друга. В его глазах — та самая мечтательная дымка, которая всегда выводила Бориса из себя. — План — это скучно, Бан. А лес... он живой. Он не подчиняется твоим графикам. Он дышит. — Лес не дышит, он горит! — отрезает Бан и вдруг замирает. Он принюхивается, хмуря брови. В воздухе действительно что-то изменилось. К запаху хвои и сухой земли примешался едва уловимый, но совершенно неуместный здесь аромат. — Ты чувствуешь? — тихо спрашивает он уже без тени раздражения. Константин тоже втягивает носом воздух. Его лицо мгновенно теряет всю свою расслабленность. — Дым... — выдыхает он. Борис действует мгновенно. Он скидывает рюкзак на землю и начинает рыться в верхнем клапане. — Так. Спокойно. Без паники. Это может быть просто туристы с костром или фермеры жгут траву на поле. — В такую жару? На торфяниках? — Кэп бледнеет. Он вырос в этих краях и прекрасно знал цену беспечности в засушливое лето. Бан достал из аптечки влажную салфетку и протянул ему. — На, приложи к носу и рту. Дыши через неё. Идем обратно по нашим следам. Быстро, но без бега. Бег в дыму — это гипервентиляция и потеря сознания. Они развернулись и пошли назад по тропе. Первые пять минут всё было тихо. Лес казался таким же мирным, как и раньше. Но затем ветер снова сменил направление, и едкий запах гари стал гораздо сильнее. А потом они услышали его — низкий, утробный гул, похожий на звук далёкого товарного поезда. Бан остановился так резко, что Капитан врезался ему в спину. — Это верховой пожар... — прошептал Боря, глядя куда-то вверх сквозь кроны деревьев. Сквозь плотную листву пробивались первые, пока ещё тонкие струйки сизого дыма. — Нам нужно бежать! — Костя дернул его за рукав. — Нет! — рявкнул Бан, хватая его за плечи и разворачивая к себе. Его глаза были дикими от страха, но голос оставался пугающе ровным и твердым. — Нет! Если мы побежим в панике, мы потеряем ориентацию, споткнемся о корни или упадем в овраг. Мы не знаем, где огонь. Он может быть со всех сторон. Мы должны идти быстро и точно. Он отпустил Кэпа и ткнул пальцем в небо. — Солнце! Видишь? Оно садится на западе. Значит, нам нужно идти на восток или юго-восток. К людям. К дороге. Держи солнце за правым плечом и иди за мной шаг в шаг. Капитан кивнул, судорожно сжимая в кармане найденный где-то по пути брелок-капельку — свой вечный талисман-антистресс. Они пошли. Лес перестал быть красивым фоном для фотографий Капитана. Теперь это была враждебная среда. Дым становился гуще с каждой минутой. Он ел глаза, заставлял кашлять и вызывал удушье даже через влажную ткань. Вокруг стоял треск: сухие ветки ломались под ногами с оглушительным звуком. Борис шел впереди, раздвигая низкие еловые лапы и прокладывая путь. Он постоянно оглядывался на Кэпа. — Ты как? Дышишь? — Дышу... Борь... я телефон где-то выронил... когда мы разворачивались... Бан на секунду прикрыл глаза. — Плевать на телефон! Главное — дыши! Не отставай! Внезапно впереди раздался оглушительный треск и гул пламени стало невозможно игнорировать — оно ревело совсем рядом. Борис резко свернул с еле заметной тропы в чащу. — Там тупик! Там болото! — попытался возразить Константин. — Там ветер от нас! Огонь идет по ветру! Мы обойдем фронт по краю! Они продирались через густой подлесок. Колючие ветки рвали одежду и царапали кожу. Константин споткнулся о корень и упал бы, если бы Бан не схватил его за шиворот и не дернул на себя. — Держись на ногах! Упасть сейчас — значит умереть! Они выбежали на небольшую поляну или скорее старый заросший просек. И то, что они увидели за ней, заставило их замереть на месте. Весь горизонт впереди был затянут сплошной стеной черно-серого дыма. Но не это было самым страшным. Внизу, у подножия холма, по которому они только что поднялись, бушевал ад. Огонь шел по земле с невероятной скоростью, пожирая сухую траву и мелкий кустарник. Пламя гудело, как взлетающий самолет, а искры взлетали вверх на десятки метров, поджигая верхушки деревьев и создавая новые очаги пожара впереди основного фронта. Кэп вцепился в руку Бана так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Мы... мы не успеем... Он нас отрежет... Борис сглотнул ком в горле. Он видел то же самое: путь к спасению был перекрыт ревущей огненной рекой внизу склона. Он обвел взглядом окрестности лихорадочным взглядом инженера, ищущего решение сложной задачи. И нашел его. В сотне метров справа возвышался голый каменистый холм — скальный выход посреди леса. На нем почти не было деревьев и сухой травы. — Туда! — Борис дернул Константина за собой. — На самую вершину! Огонь не пойдет по голому камню! Они бросились к холму. Подъем был крутым и скользким от мха. Капитан дважды оскальзывался, но Бан каждый раз удерживал его от падения. Они карабкались вверх из последних сил, легкие горели от едкого дыма, глаза слезились так сильно, что они почти ничего не видели. Наконец они достигли плоской вершины. Здесь было ветрено и пусто. Они упали на колени прямо на камни, хватая ртом относительно чистый воздух. Внизу творился хаос. Огонь уже охватил подножие их убежища со всех доступных сторон. Рев пламени был оглушительным даже здесь, наверху. Ветер разносил искры во все стороны, создавая впечатление падающего оранжево-черного снега. Кэп закрыл лицо руками и затрясся всем телом. — Я... я не хочу так умирать... Борь... — Борис тяжело дышал рядом с ним. Его била крупная дрожь — то ли от холода на ветру после бега, то ли от запоздалого шока. Он посмотрел на друга: растрепанный, перепачканный землей и сажей Капитан выглядел совершенно потерянным ребенком. Борис медленно протянул руку и неловко обнял его за плечи, притягивая к себе. — Тихо... тихо... Мы не умрем здесь... Мы в безопасности... Слышишь? Огонь не достанет нас здесь... Он гладил Кэпа по спине дрожащей рукой, чувствуя сквозь ткань куртки, как сильно колотится его сердце. Они сидели так долго, пока дрожь Кости не утихла. Они просто смотрели вниз на бушующую стихию. Это было завораживающе страшно: первобытная мощь природы в нескольких десятках метров под ними. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо над пожаром в багровые тона. Дым стал еще гуще, полностью скрыв лес внизу из виду. Кэп отстранился от Бана и вытер рукавом заплаканное лицо, размазывая по щекам грязь и сажу. Он посмотрел на друга с какой-то болезненной благодарностью и нежностью во взгляде. — Спасибо... что вытащил меня... — Борис смутился от этого взгляда и своего внезапного порыва заботы. Он кашлянул в кулак, пытаясь вернуть голосу привычную ворчливость: — Ну а кто еще? Ты бы там заблудился в трех соснах со своим художественным видением... И вообще... я же педант... Порядок должен быть во всем... включая выживание... Его голос предательски дрогнул на последнем слове. Кэп слабо улыбнулся этой знакомой попытке спрятать страх за сарказмом. Он придвинулся чуть ближе к Бану на холодном камне. Солнце почти село за горизонт прямо перед ними, превратив дым над пожаром в гигантский кроваво-красный закат небывалой красоты и ужаса. Они сидели плечом к плечу в абсолютной тишине, нарушаемой лишь ревом огня внизу да завыванием ветра на вершине холма. Им больше нечего было сказать друг другу словами. Все слова казались фальшивыми перед лицом этой стихии. Капитан медленно повернул голову и посмотрел на профиль Бориса: сжатые губы, нахмуренные брови (даже сейчас он хмурится!), испачканная щека... В этом было что-то невыносимо трогательное и настоящее после всего пережитого ужаса. Бан почувствовал этот взгляд боковым зрением и повернулся к нему. Их лица оказались совсем близко друг к другу в сгущающихся сумерках. В глазах Константина больше не было той рассеянной дымки художника — там плескался чистый страх пережитого момента и что-то еще... что-то новое и горячее. Константин поднял руку и очень осторожно коснулся грязными пальцами щеки Бориса рядом со ссадиной от ветки: — Борь... Больше он ничего сказать не успел. Борис сам сократил оставшееся расстояние между ними коротким решительным движением и прижался к его губам своими — сухими от жажды и дыма губами. Это был не нежный поцелуй влюбленных из кинофильмов о первой любви. Это был отчаянный поцелуй двух людей, которые только что заглянули в глаза смерти: жесткий от паники последних часов и соленый от слез облегчения сейчас. Это был поцелуй-просьба о прощении за все ссоры из-за потерянных ключей и опозданий; поцелуй-благодарность за спасенную жизнь; поцелуй-надежда на то будущее «завтра», которое они только что себе вернули ценой невероятного страха. Кэп замер на секунду от неожиданности, а затем ответил с такой же исступленной страстью, обхватив Бориса за шею одной рукой и притягивая к себе еще ближе, словно боясь отпустить даже на миллиметр после того ада внизу. Они целовались жадно и неумело прямо там, на вершине голого холма над бушующим лесным пожаром под багровым закатным небом цвета крови и пепла... А потом они просто сидели рядом снова, тяжело дыша после этого внезапного взрыва эмоций, переплетя пальцы рук на холодном камне между ними. Им больше не нужно было ничего говорить или доказывать друг другу словами или правилами этого мира Снизу все еще доносился рев огня — стихия продолжала свой пир до самой ночи... Но здесь, наверху, под первыми холодными звездами они были живы... И они были вместе... Навсегда..