Летние приключения

Идея, как водится, принадлежала Капитану (а кому же еще?). Он ворвался в комнату Бана без стука, размахивая старым, помятым куском упаковочного картона, который он, судя по всему, спас из мусорного бака. — Мы едем на дюны! — заявил он тоном, не терпящим возражений. Борис, который в этот момент пытался решить сложную задачу по термодинамике, оторвался от формул и посмотрел на друга с выражением вселенской усталости. В его взгляде читалось: «За что мне это?». — На какие ещё дюны? — спросил он, делая пометку в тетради и закрывая учебник с тяжелым вздохом. — У нас нет дюн. У нас есть парки и набережная. — Карьеры! — победоносно воскликнул Кэп. — Старые песчаные карьеры за городом. Там такие горы песка, что дух захватывает. Мы возьмем это, — он потряс картонкой, — и будем кататься! Борис смерил взглядом сначала картонку, а потом своего друга. Кэп был в своем репертуаре: растянутая футболка с пятном краски на плече, волосы торчат в разные стороны, а в глазах — тот самый лихорадочный блеск вдохновения, который обычно предвещал либо шедевр, либо катастрофу. — Это идиотизм, — констатировал Бан. — Это опасно. Мы испачкаемся. И этот кусок картона развалится после первого же спуска. — Именно! — глаза Кэпа загорелись ещё ярче. — В этом вся суть! Хаос! Песчаная буря! Ты только представь: ты летишь вниз на куске картона, а за тобой тянется шлейф из песка и пыли! Это же чистая кинетика! Это будет лучшая серия скетчей в моей жизни! Бан посмотрел на учебник по сопромату. Потом на сияющее лицо друга. Потом снова на учебник. Сопромат мог подождать. Порядок в его жизни требовал иногда нарушать правила ради чего-то иррационального. — Ладно, — сдался он. — Но я еду на велосипеде. И я везу воду и влажные салфетки. И если ты сломаешь себе что-нибудь, я не буду тащить тебя до города. — Ты лучший! — Кэп подскочил к нему и попытался обнять, но Борис выставил руку вперёд, останавливая его. — Не трогай меня своими грязными руками. Сначала умойся и переоденься во что-то, что не жалко выбросить. Поездка на электричке была короткой. Друзья сошли на полустанке посреди поля и пошли по тропинке через лесополосу. Бан шел впереди, катя велосипед и сверяясь с картой в телефоне. Он ворчал о том, что они забыли взять перчатки и что песок забьется во все швы одежды. Кэп же шел позади, размахивая своим «сноубордом» и напевая что-то под нос. Он уже видел это в красках: золотистый песок на синем фоне неба, стремительный спуск, ощущение полёта. Когда они вышли из-за деревьев, у обоих перехватило дыхание. Перед ними раскинулась огромная чаша старого карьера. Высокие отвесные стены из жёлто-белого песка уходили вниз под крутым углом, образуя гигантские дюны. Солнце стояло в зените, заливая всё пространство ослепительным светом. — Ну что я говорил? — прошептал Кэп с благоговением. — Впечатляет, — нехотя признал Бан. Он уже прикидывал угол наклона склонов и плотность песка. Они спустились вниз, к подножию самой большой дюны. Песок был горячим и мелким, как мука. — Так, — Борис снял рюкзак и достал бутылку воды. — Правила безопасности. Я забираюсь наверх первым и проверяю маршрут. Ты ждешь здесь. Никаких экспериментов с трамплинами из песка. — Есть, шеф! — Кэп шутливо отсалютовал своей картонкой. Бан начал подъем. Это было сложнее, чем он думал. Песок осыпался под кроссовками, заставляя делать большие шаги и тратить много сил. Он пыхтел и ругался себе под нос на неподготовленность организма к таким физическим нагрузкам, но упрямо лез вверх. Наконец, он достиг вершины. Вид отсюда был потрясающим. Весь карьер лежал у его ног как гигантская песочница для взрослых. Он помахал рукой Кэпу внизу и развернул свой картон. Спуск был... неправильным с точки зрения физики. Никакой аэродинамики, никакой устойчивости. Картон норовил уйти в сторону или закрутиться волчком. Но скорость... Скорость была пьянящей. Ветер бил в лицо, песок летел из-под «борда» во все стороны плотной стеной. Борис не удержался и издал громкий вопль восторга, совершенно ему не свойственный. Он затормозил у подножия дюны, подняв огромное облако пыли. — Бан! Это было невероятно! — Кэп уже бежал к нему вверх по склону со своей картонкой наперевес. — Я же говорил про перчатки! — крикнул Борис в ответ, пытаясь вытряхнуть песок из рукавов толстовки. — Руки горят! Но остановить Кэпа было невозможно. Он плюхнулся на свой картон и без лишних слов оттолкнулся. Его спуск был другим — более хаотичным и артистичным. Он не просто ехал вниз по прямой; он пытался управлять своим неуклюжим снарядом, выписывая зигзаги и поднимая ещё более густые клубы песка. Внизу он эффектно затормозил пятками, подняв финальный смерч, и упал на спину прямо в песок, раскинув руки и хохоча во всё горло. Баг подошел к нему и встал рядом. — Ты похож на перевернутого жука. — Я свободен! Я летал! — Кэп схватил горсть песка и подбросил её вверх. Золотистые песчинки на секунду зависли в воздухе сверкающим облаком и осыпались обратно. Это стало началом конца их цивилизованного вида. Следующий час они провели в состоянии чистого детского безумия. Они катались наперегонки (и Бан проигрывал из-за слишком осторожного вождения), пытались кататься вдвоем на одном куске картона (что закончилось падением в кучу), а затем устроили «прыжки», пытаясь заехать на небольшие естественные трамплины из слежавшегося песка у подножия дюн. Песок был везде. Он забился им в кроссовки и скрипел при каждом шаге. Он был в волосах Кэпа, превратив его прическу в подобие шлема из песка и пыли. Он скрипел на зубах у Бана каждый раз, когда он пытался что-то сказать или выпить воды. Он был под одеждой, вызывая невыносимый зуд на спине и шее. Когда они наконец выдохлись и рухнули у подножия самой большой дюны, они представляли собой жалкое зрелище: два грязных, потных существа цвета пустыни Сахара. — Я больше не могу... — простонал Бан, лежа на спине и глядя в небо сквозь слой песка на ресницах. — Я чувствую себя как деталь механизма, которую забыли смазать маслом перед тем, как бросить в бетономешалку с песком. Кэп сел рядом, выплюнул очередную порцию песка изо рта и философски заметил: — Зато мы живы! И мы летали! — Мы идиоты... И нам нужно отмыться, иначе эта дрянь забьет все поры на коже до конца недели. Бан вспомнил карту местности, которую изучал перед поездкой. — Тут недалеко есть озеро. Судя по спутниковым снимкам, вода там мутная, но это лучше, чем ничего. Озеро действительно оказалось мутным и заросшим камышом по берегам — идеальное место для отмывания двух ходячих куч песка. Они с разбегу вбежали в воду по пояс. Отмываться было отдельным видом пытки. Песок не хотел смываться просто так; он сбивался в плотные комки под одеждой и царапал кожу как наждачная бумага «нулевка». Бан методично полоскал свою толстовку снова и снова, пока вода вокруг него не перестала быть мутной от глины и песчаной взвеси. Кэп же устроил целое представление: он нырял с головой прямо в одежде («Чтобы вымыть песок из волос!»), фыркал как морж и брызгался водой во все стороны. — Эй! Прекрати! — возмутился Бан, когда волна грязной воды от нырка друга окатила его с ног до головы. — Я только что отмылся! — Прости! Но ты только посмотри на это! Вода такая теплая! В конце концов они выбрались на берег — мокрые до нитки, но относительно чистые от основного слоя песка. Они разложили свою мокрую одежду сушиться на траве под палящим солнцем. Бан сидел на траве в одних трусах (слава богу, он догадался взять плавки), обхватив колени руками. Его кожа покрылась мурашками от ветра после теплой воды озера. Он чувствовал себя выжатым как лимон физически, но при этом странно умиротворенным внутри. Капитан лежал рядом на спине, закинув руки за голову и жуя травинку. Тишина нарушалась только стрекотом кузнечиков да плеском воды о берег. — Знаешь... это было не так уж плохо... для идиотской затеи... — нарушил молчание Бан через пять минут тишины. Кэп повернул к нему голову: — Ты это сказал вслух? Я думал записать это для потомков золотыми буквами на скрижалях истории нашей дружбы (или любви). Борис закатил глаза: — Заткнись уже... И дай мне свою футболку прикрыться от ветра... если она высохла хоть немного... Обратный путь был другим. Они ехали на электричке домой: два парня в мятой одежде со следами высохшего песка на джинсах (вытряхнуть всё было невозможно). Люди косились на них с подозрением или брезгливостью. Но им было плевать. Песок скрипел у них на зубах ещё неделю при каждом приеме пищи или глотке воды из бутылки (Бан заставил Кэпа купить новую бутылку взамен той, что забило песком). Волосы Кэпа продолжали выпадать мелкими песчинками ещё несколько дней после стирки одежды в машинке (Бан поставил режим «интенсивное замачивание»). Но когда через неделю Бан сидел над очередным чертежом по сопромату и чувствовал этот едва уловимый скрип песчинки между зубами... он не раздражался так сильно, как мог бы раньше. Он просто улыбался кончиками губ и вспоминал ощущение полёта со склона дюны навстречу облаку золотой пыли. А где-то в другой квартире Кэп делал набросок углем: две маленькие фигурки летят вниз по гигантскому склону из песка под ослепительным солнцем. И это была лучшая его работа за последний месяц.