Решение

L состоит из контрастов, наверное, этим он и нравится Наоми. Он может быть исключительно внимательным (когда ему что-то интересно) и абсолютно равнодушным (это не демонстрация, нет, он действительно может отключаться от того, что ему в настоящий момент безразлично). Он может быть очаровательным и отвратительным. Он исключительно чистоплотен и ходит босыми ногами по полу. Он ест много сладкого и остается худым. Иногда он кажется ей невероятно красивым, а иногда — напоминающим лягушку. Впрочем, Наоми нравятся лягушки. Они часто переписываются, потому что L предпочитает переписки, а не разговоры. Но иногда он, так уж и быть, включает видеосвязь. Причем он видит Наоми, а Наоми видит вычурную букву на экране. Спасибо большое. Впрочем, она знает, как он выглядит. Немногие удостоены такой высокой чести. А еще когда он связывается с ней, то отключает динамик для искажения голоса. — Мне нравится твоя куртка, Мисора, — говорит L. — Никогда ее больше не надевай. У Наоми превосходная черная кожаная куртка, ей очень идет, но не в этом дело. Она удобная. И почему это он указывает ей, что надевать, а что нет? — Конечно, L, — отвечает она. — А ты вылези, наконец, из своей белой рубашки и надень что-нибудь поинтереснее. Бордовое, к примеру. Она представляет L в бордовом. А что, хорошо. Можно и черное, впрочем. Почему он не носит черное? Это чертовски сексуально! — Ты меня не поняла, — устало произносит он. — Ты просто… слишком хороша в этой куртке. Глазам больно, а мне ведь еще всю ночь работать. А, так это такой комплимент. Как можно произносить комплименты таким унылым тоном? Зато когда он рассказывает про дела, голос у него сразу преображается. — Хочешь, вместо моего изображения включу тебе какую-нибудь букву? «М»? — Мисора. — Да? — Ты уже решила? Они говорили об этом раньше. Перед ней забрезжила перспектива выйти замуж за одного славного агента ФБР. Очень милый человек, красивый, добрый и… поставил перед ней условие: бросить дело своей жизни и заниматься только домом и детьми. Наоми не уверена, что хочет этого. Неуверенность и мешала ей сделать выбор. — Если я скажу тебе, что решила выбрать работу, что ты скажешь? — Да я вот думаю, что мне бы хотелось поработать с тобой еще. Есть варианты. Их очень много, с чего бы начать? А ты о чем думаешь? Я слышу, что ты думаешь. И выражение лица у тебя загадочное. — А я представляю тебя в черном кимоно. — Надо же, какие у тебя фантазии, Мисора. Не хотелось бы тебя разочаровывать, но скажу прямо: даже ради тебя я не готов поступиться своими предпочтениями в одежде. — То есть я не увижу тебя в черном церемониальном кимоно на нашей свадьбе? Молчание. Кажется, он воспринял ее слова как злую шутку, хотя она не шутит. Это был пробный камень. Иногда ей казалось, что она тоже нравится ему. Но он молчал и не говорил об этом, ни единого намека. Не может же она сделать ему предложение руки и сердца? Хотя, почему нет? Он, наверное, сейчас прервет связь, думает Наоми. Она ошибается. Что-то щелкает и шипит, и на экране вдруг возникает сам L, и вид у него весьма озадаченный. — А что, у нас будет свадьба, Наоми? — Спрашивает он. — И почему же я об этом не знаю? Теперь ее очередь промолчать. — Надеюсь, дело не только в том, что ты хочешь увидеть меня в черном? — Дело вообще не в этом! К тому же я знаю, что ты не носишь черное, L. И я бы не стала настаивать, ты же понимаешь. На свадьбе, впрочем, я тоже не настаиваю. Но если у тебя есть предложения по этому поводу, я к ним открыта. Он долго вглядывается ей в глаза, напряженно и недоверчиво. Словно не верит, что женщина способна захотеть с ним жить и работать. — Да, конечно, — с улыбкой говорит он. — Предложения у меня есть.