Ботаника профилирования

– Таким образом, статистика показывает, что более 90% убийц в последние несколько столетий – мужчины, имеющие детские травмы, зачастую навязанные одной из родительских фигур. "А что насчёт оставшихся десяти, умник?" Клэрис устало подперла голову рукой, рисуя в блокноте – который изначально предназначался для конспектирования лекций – маленькие цветочки и облачка. Ежегодная Балтиморская конференция тянулась как вечность. Вокруг духота, даже открытые настежь окна не спасали, и постоянный тихий гул из сотни других слушателей, который слишком явно раздражал её слуховые рецепторы, не делал ситуацию лучше. Старлинг до сих пор не понимала, почему её начальство так упрямо хотело чтобы она, только-только выпустившийся из академии стажёр, приняла в этом участие. Она уже представляла, что по возвращении в Куантико расскажет Крофорду, как "продуктивно" она провела этот день. Не то, чтобы она обладала огромной гордыней, однако большая часть того, что была преподнесена здесь как открытие века, по сути было кратким пересказом учебников, что им выдавали на первом курсе. Бесполезно. Нудно. Скучно. Очевидно, трата времени. Она уже хотела уйти, собирая в сумку ручку, тот самый изрисованный блокнот, телефон, как дверь конференц-зала снова открылась, и зашёл он. Не похожий на предыдущих. В строгом тёмно-коричневом костюме, с прямой спиной, уверенной походкой и лёгкой, вежливой улыбкой, в руках – только черный портфель, хотя у остальных были целые книги с заготовленными лекциями. Он не ждал внимания, и как только встал у кафедры, поправляя крошечные микрофоны, которые оказались слишком низко расположены для него, снял очки, аккуратно складывая их, и заговорил: – Если бы я дал Вам ровно пятнадцать секунд, чтобы определить убийцу среди десятков подозреваемых, на что именно Вы бы обратили внимание? Клэрис едва не вздрогнула, услышав его голос – спокойный, уверенный, она бы даже могла сказать профессиональный. Слушатели замолкли, кто-то удивленно уставился на нового лектора, кто-то так и не отлип от телефона, а кто-то уже что-то активно записывал. – Если Вы убеждены, что можете понять убийцу, то Вы либо сами являетесь убийцей, либо Вы дилетант, – мужчина улыбнулся, поправляя микрофон в последний раз, прежде чем продолжить, – итак, к теме моего доклада: "Эмпатия как инструмент и как ловушка в поимке серийных преступников." Рука Старлинг сама собой потянулась обратно к сумке, ставя её обратно на пол возле своего места. Теперь она определённо не собиралась уходить. Она слушала. Ничего не конспектировала, просто не могла заставить себя отвлечься на что-то столько примитивное, как запись чужих слов. Но его слова имели вес. Смысл. Интерес. Лектор не просто излагал сухой текст, он размышлял, будто сам был тесно связан с этим. Она не могла определить, кто он. А сам он не представился, чем тоже отличился на фоне остальных. Среди тех, кто первым делом заявлял о своём звании и месте в обществе, он предпочёл начать сразу с главного. С идеи. Он не говорил долго, не цитировал книг и, кажется, игнорировал включенный проектор позади него. На пару мгновений Клэрис показалось, что она выпала из реальности. Она опомнилась на последней фразе, произнесенной почти как приговор: – Серийный убийца не ищет жертву. Он ищет отражение. Или аудиторию, которая могла бы признать его. Проектор позади него погас. Лектор, давая время информации освоится, надел очки, поправляя их на переносице. В зале наступила тишина, даже те, кто рьяно что-то записывал, остановились, уставившись на мужчину с чем-то, что можно было бы назвать недоумением, растерянностью, или очевидным непониманием. Клэрис только задумчиво смотрела на свои руки, сцепленные в замок. Затем – женский голос: – Тогда как вычислить убийцу, не зная его отражения? Старлинг едва не прыснула, но вежливо воздержалась. Вот они, чертовы следователи регламента, не видящие дальше своего носа, убежденные, что разум убийцы – простая схема и последовательность, а не хаотичность линий. Она только откинулась на спинку стула, наблюдая со стороны за борьбой мнений, видя уже ещё несколько вытянутых руки. Лектор не спешил, не нарушая своего спокойствия, и только улыбнулся – скорее снисходительно, чем искренне, прежде чем ответить: – Отражение убийцы – это его жертвы. Не нужно ломать голову и изобретать велосипед, нужно обратить внимание на то, что уже существует. Девушка кивнула, хотя по взгляду её было видно, что к ответу она отнеслась скептически. – Ещё вопросы? Только, прошу Вас, избавьте меня от банальщины "Как узнать убийцу в толпе" или "Почему они убивают". Вам, людям закончившим обучение, эти принципы работы должны быть известны. Старлинг задумалась. С одной стороны, она уже слишком сильно хотела покинуть это помещение, чтобы выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух, а не наслаждаться духотой в перемешку с дешёвыми одеколоном и потом, с другой стороны... почему-то, подняла руку сама. – Да, разумеется, – он посмотрел на неё, позволяя кивком встать, – Ваше имя? – Я Клэрис. – Итак, Клэрис, – он повторил её имя с вежливым выражением лица, хотя было очевидно, что ни одно из сегодняшних имён он уже завтра не вспомнит, – Ваш вопрос? – Не вопрос. Скорее, замечание, – она выпрямилась, – Вы сказали, что убийцы часто ищут не жертву, а аудиторию. Но разве это не делает нас — тех, кто их изучает — соучастниками? Лектор замер, смотря на неё с чем-то, что она могла бы назвать любопытством. Затем улыбка, заинтригованная, и легкий жест рукой: – Во что бы то ни стало, продолжайте свою мысль. – Если мы их аудитория, значит, они совершают эти убийства для нас. Потому что знают, что мы будем искать, поэтому убивают снова, чтобы опять оказаться на обложках газет. Мы те, кто удовлетворяет их спрос. Он кивнул и заговорил снова: – Соучастник предполагает намерение, Клэрис. Мы не подстрекаем их к действиям – мы реагируем на последствия. Но ваше замечание...пусть и вне регламента, но верное. Я могу узнать Вашу фамилию? – Я не думаю, что в этом есть необходимость. Он кивнул, вежливо и учтиво, не пытаясь лезть дальше той зоны, которую она обозначила, и вскоре зал наполнился уже знакомым гулом голосов и шагов, когда слушатели постепенно покидали помещение. Клэрис устала. Она бы не признала этого, но ноги адски затекли во время этой конференции. Пять часов, и всё ради того, чтобы из семи лекторов только один оказался действительно грамотным человеком. Блестяще. Она вышла из конференц-зала одной из последних, поправляя сумку на плече, и как только оказалась в коридоре, её взгляд пал на автомат кофе в другом конце. Недолго думая, она пошла к нему, оправдывая четвертую чашку кофе за день тем, что в ином случае она заснёт мертвым сном прямо на этом холодном кафеле. Быстро определив свой выбор на эспрессо, она с истинно женской осторожностью достала пластиковый стаканчик, уже нагревшийся от горячего кофе, когда услышала позади себя голос: – Я бы не рекомендовал. Клэрис повернулась не сразу, но голос узнала быстро, и когда взглянула на него, не сдержала весёлой улыбки. – Вы заядлый ЗОЖник, который не принимает ничего, кроме воды? – Нет. Но вид этого кофе – я воздержусь от того, чтобы говорить о запахе – оскорбляет само понятие этого напитка. – Вы эстет? – Очень узкой направленности. И, поверьте, кофе не входит в их число. Она только выгнула бровь, и, словно назло ему, отпила несколько небольших глотков, чтобы не обжечь язык, и только пожала плечами. – Доктор Лектер, – неожиданно для неё проговорил он, протягивая ей руку, – я не представился на конференции. – Да уж, – отставляя пластиковый стакан на подоконник, она протянула руку в ответ, – я Клэрис, как вы уже знаете, – секунду размышляя, она добавила, – Клэрис Старлинг. – Агент Старлинг, – он улыбнулся, его рука задержалась на её лишь на секунду дольше, прежде чем отступить, – та самая? Приятно видеть вживую ту, кто в одиночку накрыла серийного маньяка. Буффало Билл, кажется? – Ага, он самый, – она почти отмахнулась от этой похвалы, – дело случая. Я искала свидетеля, а нашла убийцу. Клэрис только пожала плечами, делая ещё один глоток, справедливо отмечая, что даже для её непривередливых вкусов это достаточно плохо. – Вы назвали нас дилетантами, – задумчиво проговорила она, смотря на него, – почему? Я, полагаю, Вы человек близкий к профилированию, и хотите сказать, что никогда не пытались составить портрет по первому взгляду? В узких кругах это считается профессионализмом. Вызов, мягкий и вежливый, но Лектер считывает его моментально, и когда Старлинг поправила ручку сумки на плече, направляясь к выходу, он неторопливо пошёл подле неё. – Разумеется, так и есть. Но не судите книгу по обложке, агент Старлинг. – Клэрис, – она поправила, допивая кофе уже из чувства принципа, – но если обложка – это убийца, тогда содержимое – жертвы? – Зачастую, – Ганнибал, более не собираясь терпеть этой пытки, аккуратным жестом забрал это пластиковое нечто из её рук, и выкинув в первый попавшийся мусорный бак, – но не всегда. Содержанием можем быть и мы. Та выгнула бровь, с видом самым оскорбленным наблюдая, как её кофе исчез среди прочего мусора, хотя промолчала. – И что в таком случае? – Нужно ждать. – Тогда я могу задать вопрос? Доктор кивнул, галантно открывая дверь перед ней, и когда она прошла, снова выровнялся рядом с ней, повторяя темп её шагов. – Вы сказали, вопрос как найти убийцу – банальный вопрос. – Да. – Если я перефразирую его? – она остановилась, поворачиваясь к нему лицом. – Как спасти того, кто ещё не стал жертвой? Он улыбнулся, усмехнувшись этой неожиданной напористости, и, прежде чем дать внятный ответ на вопросы, взял её под локоть, ведя по тротуару от академии. – Поблизости есть неплохое кафе. Где кофе не растворяют, а заваривают, – увидев её выгнутую в ожидании бровь, он добавил, – что касательно вашего вопроса... Вы ответили на него сами, ещё год назад, когда поймали Буффало Билла. Мы не можем предотвратить, но мы можем оказаться в нужный момент в нужном месте. – Но это была случайность. И, нет, даже не думайте переубеждать меня в этом, – Клэрис побрела за ним, подстраиваясь под темп его шагов, и её крошечные каблуки застучали по тротуарной плитке, – но случайность дело настолько редкое, что статистика даже не рассматривает его вероятность. И что же в сухом остатке, Доктор Лектер? Ганнибал с минуту помолчал, не желая прерывать внутреннюю тираду её мыслей, так явно написанных на самом её лице. А она не настаивала, выловив взглядом небольшое кафе в конце улице. Название, написанное на итальянском, совершенно ничего ей не дало – как лингвист, она действительно была дилетантом. Над дверью висел фонарь на железной цепи, слегка шатающийся от редких порывов ветра, и внутри пахло кофе. Не тем, что она пила обычно. Приятный, насыщенный горьковатый запах, смешанный со сладостью каких-то сиропов – или карамель, или ваниль, а может и всё сразу. Деревянные круглые столики, выглядящие к её приятному удивлению очень уютно. Из такого же дерева стулья с красивыми резными спинками. – Присаживайтесь, – Лектер вжливо отодвинул для неё один из стульев, дожидаясь, пока она сядет, и сам сел напротив, – и теперь о сухих остатках. Вы верующий человек? Старлинг скептически выгнула бровь, смотря на него с чем-то близким к непониманию, но в итоге кивнула. – Скорее да, чем нет. – В таком случае для Вас есть очень простое и понятное объяснение, – совершенно не торопясь раскрывать свои мысли, он взял в руки меню, листая со спокойной точностью, которую она отмечала за этот вечер уже не раз, – что страшнее, Клэрис, суд земной или суд Божий? – Я не уверена, что понимаю Ваш вопрос. – Умирают те, кто должен умереть, у Господа на всех свои планы, – ещё пролистав пару страниц, он поднял взгляд, – никаких аллергий на яблоки, я надеюсь? Здесь превосходный штрудель. – Вы уже сделали выбор за меня? Самоуверенно, – она только улыбнулась, – но, ладно. Это дерьмовое объяснение, уж простите мне мой французский. – Знаю. Но это единственный способ заставить человека понять, что он не всесилен, – он поправил очки на переносице, прежде чем закрыть меню и снять их вовсе, складывая в аккуратный черный футляр, который он смог достать из своего портфеля так, что она этого даже не заметила, – вы спасли человека, Клэрис. Это ценно. И вы спасли не одну жизнь – не только ту, кому уже тогда угрожала опасность, но и тех, кому он мог навредить после, если бы не был пойман. Вы правы, возможно, во многом это дело случая. Но тогда ответа на Ваш вопрос нет. Человек не может предвидеть, если убийца не последователен. – Это честно, – она кивнула, уставившись в стол, в деревянный узор и темные линии, – обычно кто-то вроде Вас пытается говорить о типичности. Но даже один и тот же человек с одной и той же травмой может убивать по разному. – Совершенно верно, – он улыбнулся, одобрительно склонив голову, и подозвал официанта, при этом совершенно не повышая голоса, – мне двойной эспрессо, будьте добры, а девушке капучино и штрудель. Что-нибудь ещё, может быть? Он посмотрел на неё – та только покачала головой. – Что ж, в таком случае, всё. Официант ушёл, держа в руках блокнот и щёлкая автоматической ручкой. – Я могу задать вопрос, который не относится к Вашей сегодняшней лекции? – Заинтересовали. Спрашивайте, Клэрис. – Я читала некоторые Ваши статьи. Но чтобы не быть голословной, скажу, что использовала их для написания своего диплома. – Смело. Хотя я не консультирую ФБР. – Об этом я и хочу спросить. Если вы не консультируете ФБР, почему проводите эти лекции? – Если мы честны друг с другом? – он загадочно улыбнулся, выдержав ощутимую паузу, – забавы ради. Мне нравится наблюдать, как с каждым годом выпускники одной из лучших академий становятся всё более плоскими и предсказуемыми. Система не меняется, она до сих пор убеждает, что можно раскрыть убийство по примеру из учебника. Это глупость. Когда Вы стреляли в Буффало Билла, Вам помог учебник, Клэрис? Разумеется, нет. Это реальный опыт, ничего не может быть ценнее этого. Теперь Вы понимаете, почему я назвал их дилетантами? – Нас. Я была в их числе, на четвертом ряду, сидела и рисовала цветочки в блокноте. – В самом деле? – он удивленно вскинул бровь, тихо смеясь, – кощунство, Клэрис. Хотя я не могу Вас винить. Но Вы не дилетант. Пока нет. Вы просто ещё не всё в жизни увидели, хотя с Вашим умом и характером Вы быстро втянетесь. – И давно Вы читаете лекции? Или это мне так повезло? – Каждый год вот уже семь лет. Это позволяет наблюдать постепенную деградацию во всей её красе. – Звучите как пижон. Она хмыкнула, скрестив руки на груди. – В моём возрасте мне простительно. Клэрис улыбнулась. – В самом деле? У Вас уже начался кризис среднего возраста, Доктор? – В самом лучшем его проявлении, Клэрис. Она нахмурилась, выгнув бровь в ожидании объяснений, и он только наклонил голову набок, тихо смеясь. Атмосфера была лёгкой – забылись и цветочки в блокноте, и бестолковые лекторы, и даже осознание, что её заставили идти на эту конференцию. Задумавшись, она не заметила, как на столе оказался её кофе. И штрудель. Она почувствовала запах быстрее, чем увидела – слегка пряный, с приятной яблочной кислинкой запах выпечки. Это выглядело красиво. И она уже была уверена, что это будет вкусно, но признать вслух? Не сейчас. – Я надеюсь вы не из тех, кто боится еды, дорогая? Доктор многозначительно указал взглядом на её тарелку и на то, как тщательно она её рассматривала, словно это было одно из расследуемых преступлений. – Я? Нисколько. – Тогда пробуйте. Я жду Вашей субъективной оценки. Она отломила маленький кусочек вилкой, подула на него, скорее по привычке, чем из-за температуры, и отправила в рот. Секунду жевала, прикрыв глаза, и, кажется, даже забыла, что он сидит напротив. Только когда проглотила, открыла глаза и увидела его внимательный, чуть насмешливый взгляд. – Ну что ж, – Клэрис выдержала паузу, облизнув губы, – штрудель достоин того, чтобы я простила вам убийство моего кофе из автомата. Хотя, буду откровенна, мне трудно признавать это вслух. Из вредности. – Высокая похвала, – Лектер едва заметно улыбнулся, отпивая глоток из своей маленькой чашки, – я польщён. – Но вы так и не ответили на мой вопрос, – она отломила ещё кусочек, на этот раз побольше, и обмакнула его в взбитые сливки, – как спасти того, кто ещё не стал жертвой? Вы сказали, что это невозможно. Но ведь есть же методы. Профилактика. Работа с группами риска. Вы же сами пишете об этом в своих статьях. – Пишу, – согласился он, ставя чашку на блюдце с едва слышным звоном, – но между теорией и практикой – пропасть, Клэрис. Я могу написать статью о том, как распознать будущего убийцу по детскому рисунку. Но я не могу заставить родителей любить своего ребёнка. Я не могу забрать у мужчины его травму и сказать: «Вот, теперь ты здоров, иди работай в офис». Проблема не в методах. Проблема в том, что мы лечим симптомы, а не причины. Как врач, который назначает аспирин от головной боли, когда у пациента опухоль мозга. Она замерла с вилкой в руке, глядя на него с внезапной серьёзностью. – Вы думаете, мы лечим симптомы? – А вы – нет? – он наклонил голову, и его взгляд стал чуть острее, пронзительнее, – Вы поймали Буффало Билла. Прекрасно. Вы умница, Клэрис. Но сколько ещё Биллов уже выросли или вырастут в тех же домах, с теми же матерями, с той же ненавистью к себе? Вы закрываете одну дверь, а за ней – коридор с двадцатью другими. Время циклично. Она молчала. В горле застрял кусок штруделя, и она с трудом его проглотила, запивая капучино, который оказался неожиданно мягким и бархатистым. Хотя вслух она об этом не сказала. – Вы случайно не Нострадамус в свободное время? Больно точно рассказываете, – она слегка улыбнулась, – откуда вы знаете? – Потому что иначе вы бы не рисовали цветочки на лекциях, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки. Только понимание, от которого по спине пробежали мурашки, – Вы ищете способ спасти. Не поймать. Спасти. Но это неблагодарная работа, мисс Старлинг. Убийцы хотя бы оставляют улики. Потенциальные жертвы – нет. Они просто исчезают. Или остаются жить с этим грузом. Она опустила взгляд на свою тарелку. Половина штруделя уже была съедена, и она почти расстроилась этому факту. – Значит, я должна просто принять, что не могу всех спасти? – Вы должны принять, что не можете никого спасти, – поправил он мягко, почти невесомо, – Вы можете только быть рядом. В нужный момент. В нужном месте. И, возможно, – он сделал паузу, и его голос стал чуть глубже, — кто-то однажды спасёт вас. Клэрис подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах – карих, тёплых, с лёгкой винной искрой – не было ничего угрожающего. Только усталость, которую она знала слишком хорошо. Усталость человека, который видел слишком много, чтобы всё ещё удивляться. И всё-таки она улыбнулась. – Вы слишком прагматик для врача, Доктор. – А Вы, дорогая, хороший агент и совершенно бездарный охотник. Старлинг едва не подавилась капучино от возмущения. – Это было-..? – Нет, это не оскорбление, – с тихим смешком перебил он, мягким жестом подталкивая к ней салфетницу, – Вы слишком много думаете и везде ищете подтекст. Не все думают так сложно, как Вам хотелось бы. Она смотрела на него поверх чашки, всё ещё чувствуя лёгкое возмущение от его слов, но понимая, что он прав. Это раздражало. Ещё больше раздражало то, что этот человек, которого она видела впервые в жизни, читал её так легко, словно она была раскрытой книгой с крупным шрифтом. Откровенно, это бесило. Но не меньше, чем интриговало. – Допустим, я бездарный охотник, – сказала она, ставя чашку на блюдце,– тогда кто вы? Охотник, который не стреляет? Или дичь, которая притворяется охотником? Ганнибал улыбнулся — той самой улыбкой, которая не касалась глаз, но выглядела до неприличия искренней. – Я тот, кто наблюдает за игрой. Иногда – участвует. Но никогда не путает доску с полем боя. – Звучит как оправдание для бездействия. Клэрис скептически выгнула бровь. – Звучит как понимание собственных границ, Клэрис, – мягко поправил он, не сводя с неё взгляда, – Вы когда-нибудь думали о том, что ваше желание спасать всех – это тоже форма эгоизма? Она застыла, но не в растерянности, как он уже успел подумать. А в чем-то более человечном. Её лицо можно было прочитать как: "Ещё одна философская загадка, и я уйду отсюда." Почти детская капризность. – Вам слишком нравится унижать меня своей компетентностью, – с улыбкой проговорила она. Он только многозначительно кивнул, пусть совсем и не имел этого в виду, и на несколько мгновений между ними повисла тишина. Не неловкая. Не напряжённая. Такая, какая бывает между двумя людьми, которые уже сказали друг другу больше, чем собирались. Старлинг опустила взгляд на пустую тарелку, и только сейчас поняла, что съела весь штрудель, даже не заметив. – Чёрт, – выдохнула она, глядя на крошки, – Вы меня отвлекли. Я хотела оставить половину на завтра. – Это был не мой план, – мягко ответил Ганнибал, жестом подзывая официанта. – Но я готов исправить ситуацию. Ещё один штрудель – с собой. – Мне стоит принимать это за взятку? Предупреждающе проговорила она, хотя полностью провалилась в том, чтобы звучать убедительно. Озорной блеск в её глазах выдавал её с головой. – Это будет дружеский жест. Я не подкупаю агентов ФБР. По крайней мере, так открыто. Официант забрал пустые тарелки, и Лектер, бросив на стол купюру, явно превышающую стоимость заказа, поднялся с места, одёргивая пиджак. Старлинг машинально поправила сумку на плече, поднимаясь следом, и когда они оказались у выхода, он снова открыл перед ней дверь, пропуская в прохладный вечерний воздух. На улице уже зажигались фонари, окрашивая мокрый после недавнего дождя асфальт в оранжевый и жёлтый. – Вы добираетесь до дома одна? – спросил он, остановившись на тротуаре. Вопрос был вежливым, без намёка на навязчивость. – Такси вызову, – Клэрис уже доставала телефон, но его рука на мгновение накрыла её запястье, мягко привлекая внимание. – Позвольте мне Вас подвезти. Моя машина здесь, – он кивнул в сторону парковки, – учитывая, что я испортил вам аппетит и ваш кофе, я просто обязан исправить ситуацию. Она замерла, разглядывая его в свете фонаря, вдруг думая о том, что садится к малознакомым людям в машину её отучила мама ещё лет в пять. Но, с другой стороны, он выглядел… нормально. Уставшим. Приятным. Слишком приятным, чтобы быть просто незнакомым профессором, который решил угостить стажёрку штруделем. – Доктор Лектер, – она мягко улыбнулась, но в глазах промелькнула настороженность, – вы всегда так заботитесь о случайных знакомых? Он улыбнулся в ответ. – Только о тех, кто не рисует цветочки на лекциях. С ними я позволяю себе быть… человечным. Старлинг несколько секунд смотрела на него, решая. Она знала, что правила ФБР — даже негласные — запрещают садиться в машину к посторонним, к тому же мужчинам, с которыми она знакома всего два часа. Но её чутьё, которое никогда не подводило её в полях, молчало. Не кричало, не шептало об опасности. Оно просто… наблюдало, так же как и она. – Хорошо, – ответила она и сама удивилась тому, как легко это сказала, – но если вы окажетесь маньяком, я предупреждаю: моё оружие всегда при мне. – Я бы и не рассчитывал на меньшее, – с лёгкой усмешкой ответил он, жестом указывая дорогу к автомобилю, – после штруделя я был бы разочарован, если бы вы не взяли меня на прицел. Они прошли мимо припаркованных машин, и он остановился возле тёмного «Ягуара» с мягким блеском кузова в свете уличных фонарей. Клэрис выгнула бровь. – Доктор Лектер, вы нарушаете мои представления о скромных академических работниках. – Я никогда не был скромным, – ответил он, открывая перед ней дверцу, – Я просто хорошо умею это скрывать. К тому же, не думаете же Вы, что я трачу весь свой профессионализм на созерцание дилетантов в душных аудиториях? Она только фыркнула и села на мягкое кожаное сиденье, ощущая запах хорошего дерева, кожи и лёгкий, едва уловимый аромат сандала. Когда Лектер сел за руль, он повернул ключ зажигания, и мотор заурчал с низким, бархатистым звуком. – Скажите адрес, – попросил он, выруливая с парковки, – или я отвезу вас в свой личный особняк и запру в подвале, как делаю со всеми молодыми и наивными девушками. Клэрис не сдержала смешка. Его голос был таким ровным, таким невозмутимым, что она почти поверила. Почти. – У вас очень специфический юмор, Доктор. – Я практикую, – ответил он с лёгкой улыбкой, косясь на неё, – Вы мне скажете, когда перестанет быть смешно. Она продиктовала адрес небольшой квартиры в пригороде, недалеко от Куантико, и когда машина плавно тронулась с места, Старлинг прислонилась головой к стеклу, глядя на проплывающие мимо огни ночного города. Она устала. Эмоционально и физически. Но чувствовала она себя… спокойно. Впервые за день. – Мне просто интересно.. Вы до конца моей жизни планируете припоминать мне мои цветочки? – Пока не увижу их сам. И когда она уже почти задремала, услышала его голос, совсем тихий, почти шёпот: – Вы засыпаете, Клэрис? – Нет, – ответила она, не открывая глаз, – я просто… смотрю на мир с закрытыми глазами. Для разнообразия. Тихий смех Лектера был последним, что она услышала, прежде чем провалиться в тревожный, но какой-то тёплый сон, убаюканная звуком его голоса, запахом сандала и странной уверенностью, что впервые за долгое время она в безопасности. *** Нет, они не поженились. Даже не обменялись номерами. Тот вечер остался позади, оставляя только воспоминания о плохом черном кофе из автомата и перкасном штруделе в кафе с непонятным названием на Итальянском. Старлинг не помнила, как тогда оказалась в своей квартире, но проснулась уже утром, когда за окном было светло, а солнце самым бессовестным образом светило в глаза, заставляя встать с дивана. На кухне записка, ровный резкий почерк на клочке какой-то бумаги. "Штрудель в холодильнике, Клэрис." Доктор Лектер. И штрудель действительно был обнаружен там. Она вернулась в Куантико уже вечером, следующим утром отчёт о проведенных лекциях в Балтиморе уже лежал на столе Крофорда. Ничего больше, ничего меньше. В конце концов, это жизнь, а не милая картинка из фанфика. Она бы не сказала, что скучает. Что жалеет о чем-то. Люди приходили и уходили каждый день, она привыкла. Хотя никто из них не был таким остроумным. Клэрис вернулась к рутине, к работе, учёбе, к подготовке к летней сессии, к бесчисленным экзаменам и зачётам. И, возможно, в своих ответах использовала что-то из его статей. Возможно, из той самой лекции, тоже. Но она, разумеется, не признала бы этого вслух. Её жизнь нашла своё продолжение в своём ожидаемом направлении. Где не было места компетентным психиатрам с совсем крошечной манией величия. И чуть меньше чем через год, потому что жизнь не терпит случайностей, она снова оказалась в Балтиморе. В той самой аудитории, слушая шумных студентов-выпускников, ощущая душный запах духов и, кажется, каких-то исключительно дурно пахнущих снеков. Среди всех лекторов, скучных, типичных, под чей бубнеж она что-то неряшливо чертила в блокноте – в том самом, где на предыдущей странице так и остались те самые несуразные цветочки, она даже не ожидала увидеть его. Это было бы слишком просто. К тому же, она читала список лекторов. Знакомой фамилии, к своему тайному разочарованию, она не увидела. И затем, словно пробивая четвёртую стену: – Если бы я дал Вам ровно пятнадцать секунд, чтобы определить убийцу среди десятков подозреваемых, на что именно Вы бы обратили внимание? Клэрис замерла. И едва заметная улыбка, почти удовлетворенная, растянула её губы, когда она прикусила кончик ручки, смотря на лектора. – Если Вы убеждены, что можете понять убийцу, то Вы либо сами являетесь убийцей, либо Вы дилетант, – пауза, и затем, невозмутимо, глядя именно в её сторону, – или Вы слишком хороши в изображении растений. Но это исключительный случай. Он улыбнулся ей в ответ. Старлинг закрыла блокнот, откладывая его в сумку, и, поставив локти на стол, положила подбородок на сцепленные руки, уже продумывая, какой вопрос ей стоит задать в этот раз. "Теперь Вы просто должны мне второй вечер со штруделем, Доктор."