Здесь Была Джинкс

Пилтоверская летающая махина изнутри напоминала ей дорогую шкатулку. Повсюду лакированное дерево, начищенная до блеска медь и приторный, душный запах новой обшивки. Это все как въедалось, вытесняя привычный, даже родной привкус химикатов и гари. Джинкс сидела на корточках в самом темном углу трюма и рассеянно слушала как голоса в ее голове спорят между собой, мертва она или сошла с ума окончательно. Периодически, они резко замолкали. Наверное, их тоже оглушило там… Она ведь сама развела этот прощальный, безумный костер, что разнес её прошлое на неоновые ошмётки. Сестра не смогла бы так. Вай бы до конца тащила на себе этот хрипящий, изуродованный кошмар, который когда-то звался их отцом. А Джинкс могла это разорвать несмотря на боль. Ей было не привыкать пачкать руки сажей и кровью, если это означало еще и сжечь за собой все мосты. И ведь честно собиралась остаться там, в самом центре взрыва. Навсегда закрыть глаза и превратиться в пепел вместе с призраками. Джинкс умерла для всех там, на тех обломках. Умерла и умерла! Но у жизни оказалась паршивая фантазия и своеобразное чувство юмора. Вместо темноты судьба выкинула новый финт: ее отшвырнуло, заставив тощую, бледную девчонку дышать снова. Назло всему. И после, она просто бежала. Спонтанно запрыгнула в первый попавшийся грузовой отсек улетающего судна, забилась между ящиками с какими-то деталями и три дня баюкала останки Носорога. Спать забиралась прямо внутрь одного из больших контейнеров, сворачивалась там калачиком на жестких металлических ящиках. Её нашли в Билджвотере, когда судно сделало остановку в порту воров и висельников. Вскрывая очередной пилтоверский контейнер, банда местных авантюристок ожидала увидеть там дорогие материалы, но вдруг наткнулась на бледную девчонку с синими волосами и диким взглядом розовых глаз. Их было трое. Рыжая, которая звалась Скарлет, предводительница в тугом кожаном корсете, коренастая Громила и молчаливая Тень. Скарлет тогда не поспешила схватиться за пушку, как можно было ожидать. Она осмотрела Джинкс, хмыкнула и протянула ей кусок вяленого мяса. Было в этой Скарлет что-то такое… ну, дурацкое. Громкое и командное. Она вечно строила планы, чертила схемы на грязных столах портовых таверн и пыталась всех опекать. Иногда, когда Джинкс совсем затапливало галлюцинациями, сквозь рыжую макушку Скарлет ей и вовсе мерещился яркий затылок Вай. И её теплое и глупое: «Мы семья, мы прорвемся». Собственно Скарлет и вещала что-то в таком же духе. Джинкс осталась с ними просто по приколу. Ради хаоса. Они знатно повеселились вместе в Билджвотере, пока Скарлет однажды не раздобыла карту Сумеречных Островов. Ну, точнее, проход к потайному фарватеру. На карте был отмечен единственный безопасный путь, который сквозь проклятые черные туманы вел прямиком к некой пространственной аномалии, подземному входу в какой-то удивительный каменный лабиринт. Скарлет уверяла, что там, во владениях какого-то пафосного колдуна-йордла скрыты залежи редчайших светящихся кристаллов. — Нам нужен подрывник, синеволосая, — заявила тогда Скарлет, приобняв Джинкс за плечи. — Сделаешь красивый «бум», заберем камушки и мы богаты. И вот они на месте. Подземный переход в лабиринте встретил их удушающей сыростью и лужами. Джинкс, исполнив свою часть дела, лениво сидела на высоком выступе, болтая ногами, пока девчонки шустро выгружали поблескивающие кристаллы из некой потайной ниши. Она ковыряла ногтем чомпер, чувствуя, как внутри нарастает привычный зуд. Ей было скучно. Все эти «планы и схемы» Скарлет казались ей какой-то пресной чушью. — Быстрее, — шипела на них Скарлет. — Скоро обход, у нас три минуты. — Сама знаю, — огрызнулась Громила. Тень в это время молча таскала ящики, а сама Джинкс, вот просто наблюдала за этим, как за дешевым фарсом. И тут стены замерцали. Что-то проснулось. Из серых глыб, будто соткавшись из самого горного массива, выступили тяжелые фигуры. Их янтарные глаза горели тусклым, карающим светом. — Твою мать, уходим! — заорала Скарлет. Девушки рванули в разные стороны. Джинкс тоже спрыгнула со своего выступа, ловко и плавно, как кошка. Но после не сорвалась бежать. Она застыла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на этот разгром с ленивой, абсолютно безумной усмешкой. Похоже этот лабиринт не прощал воровства и Каменные стражи дальше хватали их неумолимо, буквально как кукол. Громила дико заорала, когда её приподняли над землей за шиворот. Скарлет попыталась отбиться, выхватила тесак, но её скрутили в секунду. Тень поймали у самого дальнего прохода. Страж шагнул к Джинкс, его каменное лицо нависло над ней. — А вот и ты, — сказала она ему, будто старому знакомому. В голове что-то щелкнуло, оставив странное чувство дежавю, будто этот диалог уже когда-то был. Но ей было плевать. — Ты-ы-ы, — пророкотал страж, и в его голосе послышалось тяжелое раздражение. — Опять. Джинкс шутовски пожала плечами, развернулась, и просто пошла вперед, к ближайшему повороту. Страж почему-то даже не попытался протянуть к ней свои каменные лапищи. За спиной раздался оглушительный ор. Пойманная банда захлебывалась в крике, причем обвиняя её во всех грехах. — Джинкс! Ты нас подставила! Сука! — надрывалась Скарлет, и её лицо в этот момент было уже совсем не похожим на лицо Вай. Лицо Вай было полным скорби, а лицо Скарлет просто уродливым от злости. Джинкс обернулась на мгновение. Улыбнулась широко, и быстрой искрой выскользнула в узкую щель за секунду до того, как каменные плиты сомкнулись за ее спиной. Хихикнула, растворяясь в темноте дальних пролетов, оставив девчонок разбираться со стражами самостоятельно. Семья? Ага, конечно. Она бежала долго, пока не остановилась, чтобы перевести дух у очередного серого свода. И тут, прямо перед её носом из воздуха бесшумно материализовалась… галлюцинация. Мелкое существо висело в воздухе так, будто законы гравитации были всего лишь вежливой рекомендацией. За её спиной мерцали полупрозрачные крылья, похожие на мелкие витражи, которые кто-то разбил, а потом кое-как собрал обратно из лиловых осколков и лунного света. От них по стенам лабиринта ползли розовые отблески. Длинные волосы ее спадали спутанными волнами цвета старой сахарной ваты. В них застряли веточки, цветы и ещё какая-то лесная дрянь, словно она только что вылезла из чащи. Но хуже всего были ее глазки. Они светились как болотные огоньки, которые заманивают идиотов в трясину. — О-о-о-го! — Джинкс затормозила, наклонив голову так сильно, что уменьшенная ею новая версия Носорога перехлестнула через плечо. Глаза её даже округлились от удивления. — Приве-е-ет! Ты новенькая? Какая причудливая…! Даже с крылышками! Эй, голова, ты сегодня превзошла себя. Обычно вы просто мелькаете и ворчите, а тут прямо бабочка-переросток! Она хихикнула и потянулась пальцем, чтобы ткнуть это крылатое чудо в бок. Глюки иной раз лопались, как мыльные пузыри, или превращались в зубастых тварей. А эта… — Я реальна, — мягко сказала крылатая, изящно уклоняясь от её пальца. На её губах играла странная, веселая усмешка, обнажая острые зубки, что блеснули в неверном свете. — Ага, — Джинкс понимающе кивнула, тоже растягивая рот в улыбке. — Все мои глюки так и говорят. А потом взрываются или превращаются в каких-нибудь пауков. Ты умеешь превращаться в пауков? — Нет. — Жаль. Было бы забавно. Джинкс дернула плечом, доставая из-за пояса банку с ярко-розовой краской. Галлюцинация, тем временем, заговорила снова, её голос звучал слишком чисто и звеняще для подземного кошмара: — Я видела, как ты кинула своих девчонок. — Ой, да брось! — Джинкс пренебрежительно махнула рукой. — Эта банда... как их там?... Да, неважно. Их предводительница, эта рыжая девка в корсете, думала, что может меня приручить. Планы, схемы, «мы одна семья»... и прочая дребедень…! Она, конечно, умна, но я это я. Сплошной сбой в системе. Внезапно реальность вокруг качнулась. Воздух потяжелел, и прямо за плечом крылатой малышки соткался будто из пепла другой призрак. Тот, что сопровождал Джинкс от самого Зауна, всегда… Высокая женщина с яркими волосами, в узкой кожаной куртке, едва сходящейся на груди. — Джинкс, — жестко произнесла Вай, скрещивая руки. — Опять за свое? — Вай, — Джинкс даже не вздрогнула, лишь глаза её опасно сузились. — Пришла меня воспитывать? Оставь. Я уже большая девочка. — Ты подставила тех, кто тебе доверял. Ну сколько можно? — А сколько хочется? — хихикнула Джинкс. Они препирались примерно с минуту, абсурдно, зло и громко, пока Вай, гневно застегнув куртку и бросив на неё последний уничтожающий взгляд, не растворилась в сырых тенях этого места. — Ушла... — пробормотала Джинкс, чувствуя, как внутри привычно оседает горькая накипь. Она снова повернулась к бабочке-переростку. — Так куда бежать, летающая галлюцинация? Здесь воняет мокрыми камнями и нравоучениями, мне это совсем не нравится. — Направо, потом два левых поворота, — щедро отозвалась та. — Там лестница наверх. — Спасибо, жучок! — Джинкс подмигнула ей. Она сорвалась с места, на бегу яростно распыляя лиловую и розовую краску по серым камням. Акрил ложился хаотичными, сочными брызгами, взламывая это готическое уныние. Размашистыми каракулями она вывела на стене: «ЗДЕСЬ БЫЛА ДЖИНКС». — Увидимся во сне! — крикнула она напоследок и прыгнула в узкий темный проход, упиваясь запахом краски и дикой свободы. Она побежала направо. Потом сделала два левых поворота, ожидая увидеть обещанную лестницу. Но влетела в каменную арку, готовая карабкаться вверх, и вместо этого... шагнула в ослепительную, лиловую пустоту. Пространство под ногами исчезло. Её швырнуло куда-то резко вперед. Джинкс зажмурилась, готовая к удару о камни, но вместо этого ее лицо встретило нечто мягкое и плотное. В нос ударил густой, удушливый запах дешевого рома, сладкого парфюма и старой пыли, которая оседает на проводах и трубах. Она узнала этот запах. Она выросла в нем. Вокруг гремела музыка. Тягучая, она вибрировала в полумраке, прорезанном фиолетовыми неоновыми лампами. Джинкс распахнула глаза и замерла. Это был уже не каменный лабиринт. Она стояла посреди ярко украшенного зала. Вокруг колыхалась толпа людей в масках, перьях и причудливых костюмах. Горели свечи, отражаясь в стеклянных бокалах. С балкона, убранного зелеными шелками, доносился знакомый голос Бабетты: — Прячьте лица и исполняйте свои желания! "Бордель Бабетты? Заун?!" Джинкс ошарашенно оглядела себя. На ней не было ее прикида, ремней и шорт. Рядом с ней, прямо на стене между фиолетовыми лампами, висело старое, покрытое мутными разводами зеркало в резной раме. Она шагнула к нему и уставилась на свое отражение. Из глубины зеркала на неё смотрел оживший гротеск. На ней было тяжелое, длинное черное платье, облегающее фигуру, как вторая кожа, а лицо скрывала холодная фарфоровая маска. Тонкие линии ее искусной позолоты тянулись по височным костям, жутковато поблескивая в неоновом свете вечеринки. На голову ее был накинут глубокий, плотный капюшон. Из-за него неоновые лампы зала отливали под сводами ткани призрачно-фиолетовым цветом, скрывая волосы и делая её фигуру еще более нереальной, пугающей. К плечу, вместо Носорога она прижимала длинное деревянное древко бутафорского серпа. Она стояла у входа, и её пальцы теребили край платья, которое она не помнила, как надела. Она и странно ощущала его, как будто то было нарисовано на её коже. "Что за бред… Какой сильный приход…" — пронеслось в ее голове. Голоса внутри затихли, испуганно забившись по углам ее разума. Пытаясь справиться с глухим стуком в висках, Джинкс заставила себя сделать шаг вперед. Ей нужно было осмотреться, взломать этот галлюциногенный туман. Она медленно пошла через зал, рассекая толпу своим бутафорским серпом, словно настоящий призрак смерти. Мимо мелькали пьяные фигуры, крашеные перья, маски чудовищ и животных. Кто-то пытался всучить ей бокал, кто-то шарахался, натыкаясь на её фарфоровый оскал. Она прошла мимо танцпола, поднялась на пару ступеней к ложам, заглянула в полутемные знакомые коридоры... Все было слишком осязаемым... Минуты текли густо, как машинное масло. Сколько она там провела времени, просто бродя и не веря своим глазам. Несколько минут или часов? Джинкс сделала очередной круг по залу, собираясь уже окончательно пробиться к выходу и смыть этот морок в заунских стоках, как вдруг её взгляд намертво прилип к барной стойке. Там стоял он. Экко. Его лицо тоже скрывала какая-то глупая карнавальная маска, но Джинкс всегда было плевать на маски. В маске совы он тоже был для нее всегда узнаваем. Она бы узнала этот силуэт из тысячи. По этой упрямой, напряженной спине, по ломаным, резким движениям заунского беспризорника и, конечно, по этой безумной, торчащей белой шевелюре. Он стал заметно шире в плечах и выглядел уставшим. Держал стакан с чем-то искрящимся и делал вид, что веселится и отдыхает. Прошло время... сколько? Год, возможно? Она ведь убеждала себя, что там, под обломками он не выжил. Что он мертв. Что они оба мертвы, а она просто последний затянувшийся кошмар. Что это тогда за цирк? Бабетта созвала карнавал призраков? Это вечеринка мертвецов, на которую она, Джинкс, попала в костюме мертвой или же самой смерти, чтобы забрать мальчика с часами? Её сердце пропустило удар. Потом забилось быстрее, слишком быстро. "Он не может быть здесь. Его не должно быть здесь. Я не могу быть здесь. Это все-все бред". Рядом с Экко крутился Скар, что-то весело крича ему и обнимая танцовщиц. Джинкс почувствовала, как сердце в груди совершило еще один бешеный кульбит, а потом упало куда-то в желудок. Настоящий? Иллюзия? Галлюцинация? Чары лабиринта играли с ней? Тем временем, какая-то девка в серебристой маске увлекла Экко на танцпол. Музыка текла лениво, и Экко двигался как на автомате, будто просто чтобы не думать. И в этот момент Джинкс как пронзило насквозь. Конечно это не Заун. Это чертова ловушка бабочки-переростка. Но если она останется здесь, если позволит ему ее заметить... Она резко отпрянула не додумав эту мысль. Ломая каблуки, толкая танцующие пары, она бросилась к массивным дверям, на выход. Ей нужно было выбраться наружу, смыть этот приход! Джинкс с силой толкнула тяжелую створку, та распахнулась настежь и… Ее тяжелые ботинки, что вновь были на ней, с размаху шлепнулись в грязную, холодную лужу. В нос мгновенно ударил запах мокрого камня и сырости. Джинкс тяжело вдохнула. Черного платья след простыл, на ней снова был ее кожаный топ, ремни, шорты и тяжелые сапоги. В руке вместо серпа она сжимала приклад своего массивного оружия. Она медленно подняла голову. Перед ней высилась глухая, серая стена. На ней ярко-розовым, еще влажным акрилом горела ее собственная размашистая надпись: «ЗДЕСЬ БЫЛА ДЖИНКС». Джинкс усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Я знаю, что была. Я и сейчас здесь, придурок. Вокруг неё даже все ещё висело плотное лиловое облачко мелкодисперсной пыли от распылителя. А из дальнего пролета оттуда, откуда она прибежала к этой стене, глухо доносились приглушенные каменными сводами, затихающие крики Скарлет: «...подставила! Сука!», и тяжелый, утробный скрежет камня. Те же серые стены, тот же влажный воздух, тот же запах камня и мха. Все это происходило прямо сейчас. Время перестало иметь значение. Джинкс дико огляделась. Крылатая тварь исчезла со стены, будто той никогда и не было. Как и Экко, как и маскарад, и весь этот цирк. Из-за угла коридора донесся глухой, нарастающий ропот. Джинкс провела пальцем по ещё влажной краске на стене. Вот кажется та была вполне настоящей. Она тупо уставилась на свои испачканные пальцы, а затем перевела взгляд на темный коридор впереди, который по указке сказочной феи должен был вести «направо и два раза налево». Прислонившись спиной к холодной стене, она закрыла глаза. — Конечно, — прошептала она. — Конечно, сука. Не просто приход, а какая-то чертовщина… Джинкс резко оттолкнулась от стены. Рот растянулся в злом, оскаленном смешке. — Направо и два левых? Ну уж нет, бабочка-переросток, ищи дуру. Она крутанулась в противоположную сторону. Плевать на подсказки глюков. Она пойдет назад, проскользнет мимо каменных стражей, пролезет сквозь те щели, откуда они пришли с Билджвотерскими девками. Джинкс побежала, низко пригибаясь, её тяжелое оружие хлестало ее по спине. Ветер в ушах, тяжелый стук ее сапог, это было привычно и возвращало контроль. Поворот, еще один, узкая расщелина в стене… Она буквально втиснулась в нее, продираясь сквозь острые выступы. Её вынесло вперед, она споткнулась о край какого-то ковра и едва удерживая равновесие, ухватилась рукой за… бархатную, тяжелую портьеру. В нос снова, словно обухом по голове, ударил запах дешевого рома и приторных сладостей. Музыка, густая и ленивая, текла под потолком, смешиваясь с фиолетовым неоновым светом. Джинкс замерла, не веря собственным глазам. Рука ее, сжимающая ткань портьеры, была облачена в черную перчатку. Вдоль бедра спускались тяжелые шелковые складки траурного платья, а на лице мертвой хваткой сидела холодная маска. Опять. Она стояла ровно на том же самом месте. Мир вокруг неё весело шумел. С балкона Бабетта в зеленых перьях все так же выкрикивала свои праздничные лозунги. Джинкс, сдерживая дикое желание закричать или начать крушить здесь все бутафорским серпом, резко повернула голову к барной стойке. На этот раз она была готова. Она собиралась впиться в него взглядом, встретить этот чертов баг системы лицом к лицу... Но барная стойка была пуста. Точнее, там сидели какие-то хлыщи в масках животных, а бармен лениво протирал бокалы. Никакого Скара. Никакого Экко. Джинкс невольно опешила. А внутри что-то болезненно сжалось. "Я сломала эту галлюцинацию? Его больше нет?" Она напряженно перехватила древко серпа, сжала его крепче, когда вдруг тяжелые входные двери позади неё с грохотом распахнулись. В зал, отряхивая куртки от уличной заунской пыли, вошли двое. Скар, шумно дыша и уже на ходу высматривая танцовщиц, сразу двинулся к бару, увлекая за собой спутника. — Тебе надо развеяться, бро, — долетел до Джинкс его громкий, отчетливый голос сквозь гул музыки. — Два года, и ни дня без отдыха. И следом за ним к стойке шел Экко. Он сел на высокий стул, машинально принял от бармена стакан с чем-то пузырящимся и искрящимся и сделал вид, что расслаблен. Джинкс смотрела на его спину сквозь прорези маски, и внутри неё все окончательно обрушилось. Лабиринт поглотил её в свое пространство и время, завязал их в узел и швырнул прямо к мальчику с часами. Вот теперь она действительно офигевала. В голове воцарилась звенящая, почти испуганная тишина. Даже родные призраки заткнулись, не зная, как прокомментировать этот трип.