Прерванный полёт к облакам!

В клубной комнате пахло остывшим чаем и звенящей, мертвой пустотой. Больше никто не спорил о стихах. Никто не шуршал обертками от кексов. Матео сидел за партой, обхватив голову руками. Пальцы до боли впивались в волосы. Перед глазами все еще стояли жуткие образы: залитый кровью Нат, летящая с крыши Фемк... а теперь еще и Сатори, который просто не смог вынести этого кошмара и затянул петлю у себя в комнате. Все, кого Матео любил, исчезли один за другим.Дверь класса тихо скрипнула. Юрий вошел бесшумно, словно тень. Он нес фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий пар. Его лицо выражало глубокую, глубокую скорбь — маска, которую он отрепетировал перед зеркалом до мельчайших деталей. Юрий принял то, кем он был на самом деле. Психопат? Пусть так. В его груди не было ни капли жалости к Нату или Фемк. Он убрал их, потому что они мешали. И теперь, глядя на сломленного, беззащитного Матео, Юрий чувствовал лишь холодный, пьянящий триумф. Конкуренты мертвы. Настало его время.Юрий подошел ближе, мягко поставил чашку на край стола и опустился на стул рядом. Он не стал обнимать Матео или нарушать его личные границы — он знал, что сейчас нельзя действовать грубо.— Матео... — его голос прозвучал как тихий, бархатистый шепот, полный фальшивого сострадания. — Пожалуйста, выпей это. Тебе нужно согреться.Матео даже не поднял головы, лишь глухо застонал:— За что, Юрий?.. Почему они? Почему все они... мертвы?Юрий протянул руку и едва ощутимо коснулся плеча парня, транслируя абсолютную безопасность.— Тебе не нужно быть сильным сейчас, Матео. Я знаю, какая это невыносимая, чудовищная боль. Ты потерял всех... Но ты не один. Слышишь меня? Я здесь. И я никуда не уйду.Прошло несколько дней. Школа казалась Матео серым склепом, а собственная комната — одиночной камерой. Он перестал нормально спать и есть. Единственным человеком, который не дал ему окончательно сойти с ума, стал Юрий.Юрий появлялся каждый день. Он приносил домашнюю еду, аккуратно завернутую в контейнеры, помогал Матео разбираться с пропущенными уроками и просто сидел рядом часами. Когда Матео начинал плакать, вспоминая улыбку Фемк или глупые шутки Ната, Юрий слушал его с самым понимающим и печальным видом на свете.— Фемк была такой удивительной... — хрипло говорил Матео, глядя в окно. — Я так любил её. А Нат... он ведь не заслужил такой страшной смерти.— Да, Матео, — мягко поддакивал Юрий, бережно перелистывая страницу учебника. — Они были прекрасными людьми. Мне тоже безумно их не хватает. Каждый день в клубе без них — это пытка.Внутри Юрия в этот момент царил абсолютный штиль. Смерть Ната и падение Фемк были для него лишь удачными строчками в его собственном сценарии. Он методично, день за днем, выстраивал вокруг Матео кокон из своей заботы. Он делал так, чтобы Матео привык: весь мир вокруг — это опасность и смерть, и только Юрий — это тепло, еда, тишина и спасение. Матео постепенно становился зависимым от этого присутствия. Он ловил себя на мысли, что ждет шагов Юрия у своей двери как единственного спасительного круга.Был вечер пятницы. Лучи багрового заката заливали комнату Юрия, окрашивая тяжелые книжные полки в тревожные тона. Матео сидел на ковре, прислонившись спиной к кровати. Ему впервые за долгое время было спокойно.Юрий отошел к столу, наливая чай. Его движения были плавными, руки не дрожали. Он понял: почва готова. Матео полностью доверяет ему и отрезан от остального мира. Пора делать следующий шаг, но без безумных глаз, без ножей и без криков одержимости. Только чистая, идеальная роль влюбленного друга.Юрий подошел, поставил чай и сел напротив Матео на колени. Его фиолетовые глаза смотрели тепло и немного робко — это была безупречная фальшивая уязвимость.— Матео... — Юрий опустил взгляд, словно собираясь с духом. — Я долго не решался сказать это. Особенно сейчас, когда твое сердце разбито, а разум занят мыслями о погибших. Но... весь этот кошмар, который произошел с нашими друзьями, заставил меня кое-что осознать. Жизнь слишком скоротечна. Она может оборваться в любой миг.Матео удивленно поднял на него усталые глаза.— Когда я видел, как ты страдаешь, как ты угасаешь от горя... моя душа разрывалась на части, — Юрий протянул ладони и аккуратно, едва сжимая, взял Матео за руки. — Я понял, что больше не могу и не хочу скрывать свои чувства. Матео, я люблю тебя. Не просто как товарища по клубу. Ты стал для меня всем. Я хочу оберегать тебя от этого жестокого, опасного мира. Позволь мне быть рядом всегда. Позволь мне стать тем, кто склеит твои осколки.Речь звучала настолько искренне, глубоко и выстраданно, что в ней невозможно было распознать маньяка, который сам же эти осколки и создал.Матео замер. Слова Юрия громом прозвучали в тишине комнаты. В его голове воцарился хаос. Он был бесконечно, безумно благодарен Юрию. Без него он бы, наверное, последовал за Сатори. Но любовь?.. Его сердце все еще принадлежало Фемк, оно все еще кровоточило. Романтические чувства сейчас казались чем-то далеким и невозможным.С другой стороны, Матео посмотрел на Юрия — такого преданного, нежного, единственного, кто остался жив. Матео испугался. А вдруг, если он откажет, Юрий уйдет? Вдруг он обидится и оставит его одного в этой темноте?— Юрий... — Матео растерянно опустил взгляд на их соединенные руки. — Я... я даже не знаю, что сказать. Я невероятно благодарен тебе за все. Правда. Без тебя я бы просто не справился с этим. Но сейчас... в моей голове такой беспорядок. Все эти похороны, эта пустота... Дай мне немного времени. Я подумаю над твоими словами... Хорошо?Юрий не показал ни капли разочарования или злости. Он лишь понимающе, чуть грустно улыбнулся и мягко сжал пальцы Матео в знак поддержки.— Конечно, Матео. Столько времени, сколько тебе нужно, — тихо ответил Юрий. — Я подожду. Я всегда буду ждать тебя.Матео облегченно вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как уходит напряжение.Через минуту Юрий поднялся, чтобы отнести пустые чашки на кухню. Он вышел в темный коридор и закрыл за собой дверь. Мягкая, любящая улыбка мгновенно исчезла с его лица, уступая место холодной, торжествующей ухмылке психопата.«Я подумаю...» — мысленно повторил Юрий, и его глаза зловеще блеснули в полумраке.Для него это не было отказом. Это была безоговорочная победа. Матео не оттолкнул его, он не закричал. Он был испуган, слаб и полностью зависел от него. У Матео просто не осталось других вариантов, ему больше не к кому было идти. Юрий заставит его сказать «да» — это лишь вопрос времени. Он обязательно доделает то, что начал, и заберет свою главную награду до самого конца.Матео медленно поднялся с ковра. Ноги слегка подкашивались от моральной усталости, но разговор, как ни странно, принес ему мимолетное облегчение. Он мягко посмотрел на Юрия.— Спасибо, что дал остаться, Юрий... — тихо сказал Матео, поправляя рукав кофты. — Мне правда стало намного лучше рядом с тобой. Но, пожалуй, я пойду домой. Нужно попытаться хоть немного поспать.Юрий поднялся следом. Он бережно, почти невесомо коснулся плеча Матео, заглядывая ему в глаза с безупречно сыгранной заботой.— Пожалуйста, не забывай заботиться о себе, Матео. Ты сейчас очень уязвим. Кушай вовремя и... — Юрий сделал крошечную паузу, и в его мягком голосе на долю секунды проскользнула едва заметная, гипнотическая глубина. — Надеюсь, ты примешь правильное решение, Матео. Для нас обоих.— Да... Я буду думать об этом. До завтра, Юрий.— До завтра, мой дорогой.Когда входная дверь закрылась, Матео пошел по темной улице. Холодный вечерний ветер приятно освежал лицо, но мысли в голове путались и пугали его самого. Он сунул руки в карманы и уставился на свои кроссовки, мысленно рассуждая о ситуации:«Что мне делать?.. Если я скажу ему "нет", психика Юрия окончательно сломается. Он ведь и так всегда был таким ранимым, скрытным, принимал все близко к сердцу. А теперь, после смерти Ната, Фемк и Сатори... если я отвергну его, он просто не выдержит. И тогда я останусь абсолютно один... один в этой тупой, жестокой игре, где все мои друзья умирают. Но если я скажу "да"... он будет так рад. Мое сердце все еще болит по Фемк, я не люблю его так, как он меня. Но, может, платонические отношения будут хорошей идеей? Мы будем вместе, я поддержу его, он позаботится обо мне, и мне не придется засыпать в пустом доме, содрогаясь от каждого шороха...»Матео не знал, что, пытаясь спасти «хрупкую» психику Юрия, он уже шаг за шагом заходит в искусно расставленный капкан.Матео пнул очередной камушек сильнее обычного. Тот с шумом покатился по тротуару, и этот резкий звук словно выдернул из его памяти жуткие детали школьных трагедий. Мысли мгновенно переключились на то, что произошло в коридорах школы.«Стоп... Тело Ната было зарезано. Но ведь это странно. Я же знаю, что Юрий — пироман, он просто обожает огонь и всегда носит с собой зажигалки, он буквально помешан на этом. Нат был найден с ножевыми ранениями. Обычный Юрий не стал бы таскать с собой нож, это не в его стиле. А вот если бы Ната подожгли — это сразу вызвало бы сильные подозрения в сторону Юрия... Значит, убийца использовал нож специально, чтобы запутать всех?! Юрий ведь выходил из класса под предлогом, что ему нужно в туалет, и он пошел как раз вслед за Натом... О боже... Неужели это действительно был он?..»Матео замер посреди пустой улицы. Камушек, который он собирался пнуть, так и остался лежать у самого носка его обуви. Сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил холодный ком. Фемк летела вниз с крыши, Нат зарезан в коридоре... Из всей их компании остался только Сатори.«Сатори ещё не повесился... — с ужасом подумал Матео, медленно продолжая идти, но уже не замечая камушков под ногами. — Он жив, он просто не ходит в школу из-за депрессии после смерти Фемк. Но если Юрий действительно сошел с ума и убирает всех вокруг... думаю, Сатори тоже скоро умрет. Юрий не оставит его в живых. Черт... Завтра нужно будет аккуратно спросить у Юрия обо всем. Сначала я просто поговорю с ним и посмотрю на его реакцию...»Матео ускорил шаг, почти срываясь на бег. Он не знал, что, пытаясь разгадать эту тайну, он уже заходит в искусно расставленный капкан.В это же время Юрий стоял у окна своей комнаты, провожая взглядом силуэт Матео, скрывающийся в темноте переулка. На его губах блуждала сытая, жуткая ухмылка психопата, полностью сбросившего маску невинности.Он прижал ладонь к стеклу, словно пытаясь дотянуться до ушедшего парня. Его мысли были пропитаны абсолютным, эгоистичным восторгом:«Хм... Это займет месяцы, а то и года. Чтобы он перестал оплакивать Фемк, чтобы его сломленный разум полностью перестроился под меня. Но если рядом со мной будет Матео... мне будет абсолютно все равно, сколько времени это займет. Я готов ждать вечность. Раньше мы только немного разговаривали друг с другом в клубе, мы были почти чужими, вокруг него всегда крутились эти придурки... А теперь? Теперь я единственный, кто остался рядом. Единственный, кто его никогда не бросит. Единственный для Матео! Мой любимый, послушный мальчик... ♡»Юрий тихо рассмеялся в пустой комнате. Игра подходила к концу, и её финал был предрешен им самим.На следующий день после уроков Матео шел в литературный клуб свинцовым шагом. Вчерашние мысли о зажигалках Юрия, о ноже и о времени убийства Ната не давали ему уснуть всю ночь. Он должен был спросить. Прямо сейчас, пока они одни.Дверь клуба открылась. Юрий уже был там — он сидел у окна с раскрытым томиком сложного психологического романа, грациозно держа чашку чая. Солнечные лучи падали на его длинные фиолетовые волосы. Он выглядел как само воплощение безмятежности.Матео глубоко вздохнул, прошел к своей парте и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес:— Юрий... Мне нужно спросить тебя кое о чем. Очень серьезном. В тот день, когда убили Ната... Ты ведь выходил в туалет сразу за ним. Скажи честно... это сделал ты?Юрий замер. Его чашка зависла в нескольких сантиметрах от губ. На мгновение в комнате повисла удушающая, мертвая тишина. Матео показалось, что в глазах Юрия мелькнул холодный, опасный блеск. Но уже через секунду Юрий медленно опустил чашку на блюдце. Его лицо выразило крайнюю степень искреннего, глубокого недоумения.— Что?.. — тихо, почти беззвучно переспросил Юрий. Он слегка наклонил голову, и его брови болезненно дрогнули. — Матео... Боже мой, что ты такое говоришь?Юрий медленно поднялся со стула, бережно прижимая ладонь к груди, словно этот вопрос ранил его в самое сердце. Он сделал шаг навстречу Матео, его голос звучал тихо, дрожа от фальшивой обиды и печали:— Матео... Раз ты сейчас мне не доверяешь, то... что ж, давай я просто приведу тебе факты. Рациональные, холодные факты, раз мои чувства для тебя ничего не значат. Вспомни, что полиция сказала насчет Фемк. Это был трагический, ужасный несчастный случай. Фемк, скорее всего, после той тяжелой ссоры с Сатори пошла на крышу, чтобы побыть в одиночестве. Сатори ведь постоянно жужжал нам все уши о том, что они с Фемк любят разговаривать именно на крыше, потому что Фемк безумно нравится вид на школьный двор. И очевидно, куда именно она пойдет, когда её сердце будет разбито и ей станет грустно? На крышу. И полиция четко подтвердила: ограждение там было слишком маленьким, оно не соответствовало нормам безопасности. В этой трагедии виновата халатность школы, Матео, но никак не злой умысел.Юрий подошел ближе, его фиолетовые глаза смотрели на Матео с мягким, укоризненным состраданием. Он аккуратно заправил прядь волос за ухо и продолжил, плавно жестикулируя тонкими пальцами:— А что касается Ната... Я даже представить не могу, какой монстр способен на подобное злодеяние. Но твоя догадка насчет туалета... Прости, Матео, но это звучит почти абсурдно. Ты действительно думаешь, что в огромном школьном туалете в тот момент не могло быть абсолютно никого, кроме меня и Ната? Это ведь глупо... В нашей школе учится более тысячи студентов. В туалетах постоянно кто-то курит, прячась от учителей, кто-то просто стоит там, болтая с друзьями, или люди заходят туда, чтобы заняться своими делами. Обвинять меня только потому, что я вышел освежить лицо в то же время — это... это разбивает мне сердце. Неужели ты думаешь, что я способен причинить вред членам нашего клуба?Юрий тяжело вздохнул, его плечи опустились, демонстрируя искреннюю скорбь. Он искусно перевел тему на единственного выжившего, чтобы увести мысли Матео от стенда в прихожей и ножей.— Мне... мне очень жаль Сатори, — Юрий опустил взгляд в пол, и в его голосе зазвучала фальшивая, но такая убедительная забота. — Фемк была для него всем миром, смыслом жизни. Я бы всем сердцем хотел как-то помочь ему пережить это горе... Но он сейчас в таком тяжелом состоянии, что, скорее всего, заперся в четырех стенах и никого к себе не подпустит. Его депрессия пожирает его изнутри. Но знаешь... сегодня я сам пойду и проверю его. Проведаю, если он, конечно, захочет открыть мне дверь. Мы не можем бросить его.Юрий снова посмотрел на Матео — открыто, нежно и совершенно спокойно. В его поведении не было ни капли паники. Это был безупречный, хладнокровный психопат, который полностью контролировал ситуацию.Матео растерянно молчал. Под этим лавинообразным потоком логичных аргументов Юрия его ночные подозрения начали казаться ему самому глупой, параноидальной выдумкой. Юрий говорил так складно, так искренне...Матео стоял посреди клубной комнаты, чувствуя себя последним дураком. Под мягким, но сокрушительно логичным напором слов Юрия вся его ночная паранойя рассыпалась в прах. Как он мог подумать такое на единственного человека, который окружил его теплом? На парня, который сейчас, несмотря на собственную скорбь, собирался идти и спасать Сатори?Чувство вины тяжелым камнем легло на грудь. Матео сделал шаг вперед и робко потянул руку к Юрию, прерывисто вздыхая.— Юрий... Боже, прости меня, — его голос дрогнул, в нем слышалось искреннее раскаяние. — Прости, я... я просто схожу с ума от всего этого. Мне так стыдно, что я вообще мог подумать такое. В моей голове полный хаос после смерти Фемк и Ната. Пожалуйста, не обижайся на меня. Ты... ты единственный, кто у меня остался.Юрий слегка приоткрыл рот, изображая секундное удивление, а затем его лицо разгладилось. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию, и осторожно, словно боясь спугнуть, перехватил ладони Матео. Его пальцы были прохладными, но их хватка оказалась на удивление крепкой.— Всё хорошо, Матео. Я не обижаюсь, — тихо, с безграничным великодушием ответил Юрий, заглядывая парню прямо в душу своими глубокими фиолетовыми глазами. — Страх и горе делают с нашим разумом ужасные вещи. Я понимаю, почему ты ищешь ответы. Я никогда не оставлю тебя из-за этого.Матео посмотрел на их соединенные руки. Вчерашний разговор у Юрия дома, страх одиночества, тупая боль в груди по Фемк и нежелание сломать хрупкую, как ему казалось, психику Юрия — всё это за секунду слилось в одно решение. В этой жестокой игре он больше не хотел быть один.— Юрий... насчет того, о чем ты говорил вчера, — Матео сглотнул, подбирая слова. — Я подумал. Я... я не могу ответить тебе полноценной взаимностью прямо сейчас. Мое сердце все еще разбито из-за Фемк, и мне нужно время. Но... если тебя это устроит... Давай попробуем? Ну, платонические отношения. Мы будем вместе, будем поддерживать друг друга, оберегать... Ты согласен на это?Для Матео это был тяжелый компромисс, попытка спасти их обоих от одиночества и безумия. Но для Юрия эти слова прозвучали как ангельский хор.Внутри психопата вспыхнул такой мощный, ликующий триумф, что ему стоило колоссальных усилий удержать маску скромности. Матео добровольно сделал шаг в клетку. Он согласился. То томительное ожидание, о котором Юрий думал вчера, сократилось до одного короткого мгновения.Юрий медленно, благоговейно опустил голову, пряча победную искру в глазах, а затем снова посмотрел на Матео. На его губах была самая нежная, теплая и преданная улыбка, на какую он только был способен.— Матео... Для меня это величайшая честь, — выдохнул Юрий, прижимая руки Матео к своей груди, туда, где под школьной формой бешено и ритмично стучало сердце. — Мне не нужны прикасания или чужие правила. Мне нужен только ты. Твое доверие, твоя близость. Я готов лечить твои раны столько, сколько потребуется. Ты сделал меня самым счастливым человеком в этом опустевшем мире.Юрий мягко притянул Матео к себе, заключая его в крепкие, убаюкивающие объятия. Матео уткнулся носом в его плечо, вдыхая тонкий аромат черничного чая и старых книг. Ему действительно стало спокойнее. Ему показалось, что он под надежной защитой.Матео не видел, как за его спиной Юрий широко, зловеще улыбнулся, глядя на пустые парты клуба. Капкан захлопнулся. Матео официально принадлежал ему. Теперь Юрий мог со спокойной душой отправиться к дому Сатори, чтобы завершить последнюю, финальную часть своего идеального плана.Юрий шел по безлюдной улице к дому Сатори. На его губах играла легкая, почти невесомая улыбка. Матео был дома, в безопасности, полностью уверенный в том, что его новый «парень» совершает благородный поступок — спасает друга от депрессии. Юрий чувствовал себя богом этой маленькой, отрезанной от мира текстовой вселенной. Все фигуры стояли на своих местах. Осталось убрать последнюю.Он подошел к дому Сатори. Дверь, как и ожидал Юрий, оказалась незапертой. Внутри царил полумрак, пахло пылью, немытой посудой и застоявшимся человеческим горем. Сатори сидел на полу посреди своей темной комнаты, подтянув колени к груди. На нем была помятая домашняя одежда, под глазами залегли черные тени, а взгляд пустых глаз был устремлен в никуда.Юрий бесшумно переступил порог и остановился в дверном проеме, наклонив голову набок. Его голос прозвучал обманчиво мягко, ломая мертвую тишину:— О, Сатори, привет... Почему ты тут сидишь?Сатори вздрогнул от неожиданности, но даже не поднял головы. Он лишь тяжело, хрипло вздохнул, и его голос прозвучал как шелест сухой травы:— Не заботься обо мне, Юрий... Уходи. Ты сейчас пытаешься спасти меня, хотя... я уже на грани. Мне незачем жить. Фемк нет, Ната нет... Я просто обуза.Юрий молчал секунду, а затем по комнате разнесся тихий, леденящий душу смешок. Мягкая маска заботливого друга мгновенно сползла с его лица, обнажая холодную, хищную ухмылку психопата.— Ты неправильно меня понял, Сатори, — протянул Юрий, делая шаг вперед. Его фиолетовые глаза зловеще блеснули в полумраке. — Мой вопрос был про то, почему ты сидишь, а не висишь?Сатори резко вскинул голову. Его бледные губы задрожали от шока, а в глазах мелькнул первобытный страх. Он не узнавал Юрия. Перед ним стоял чужой, страшный человек.— Ты меня очень разочаровал, — сокрушенно покачал кожей Юрий, и в его интонациях зазвучало искреннее, глубокое презрение. — Из всех, кто хоть как-то с тобой знаком, ты — самый жалкий человек, которого я когда-либо видел. Ты доставляешь мне с Матео лишь проблемы. Своим унынием, своими вечными слезами... Ты сам по себе — огромная проблема, Сатори.Юрий запустил руку в свой глубокий школьный портфель и медленно, с наслаждением вытащил оттуда толстую, грубую пеньковую веревку. На одном ее конце уже была профессионально завязана скользящая петля. Юрий аккуратно положил ее на пол прямо перед коленями дрожащего Сатори.— Поэтому единственное, что тебе остается — это повеситься, — спокойно, словно давая будничный совет, произнес Юрий. — Я принес тебе веревку, чтобы ты наконец-то сделал это и не мозолил всем глаза. Освободи Матео от своего присутствия. Ему без тебя будет гораздо лучше. Со мной.Сатори в ужасе уставился на веревку. Логика Юрия, подкрепленная его собственной тяжелой депрессией, сработала как капкан. Разум Сатори, и без того надломленный смертью Фемк, окончательно сдался. Слова Юрия о том, что он «проблема для Матео», попали в самую уязвимую точку.— Я... я проблема... — прошептал Сатори, и из его глаз хлынули слезы. Он посмотрел на петлю. В его затуманенном горе разуме эта веревка вдруг показалась единственным правильным, логичным выходом. Чтобы больше никому не мешать. Чтобы Матео не страдал из-за него.— Вот и умница, — тихо прошептал Юрий, удовлетворенно глядя на то, как Сатори медленно, словно в трансе, протягивает руки к грубому канату. — Не заставляй меня ждать слишком долго.Юрий развернулся и так же бесшумно покинул дом. Он знал, что Сатори сделает всё сам. Ему даже не пришлось марать руки.Через час Сатори стоял на стуле посреди своей пустой комнаты. Веревка, принесенная Юрием, была надежно закреплена на потолочной балке. Петля неприятно царапала шею. Сатори в последний раз закрыл глаза. В его мыслях пронеслись образы счастливых дней в клубе, улыбка Фемк и лицо Матео.«Прости меня, Матео... Я больше не буду проблемой», — подумал он.Раздался глухой стук упавшего стула. А затем в доме воцарилась окончательная, вечная тишина. Последнее препятствие на пути Юрия было устранено.Юрий уже собирался уходить, когда его взгляд зацепился за клочок бумаги на кухонном столе. Это была предсмертная записка Сатори. Строчки были написаны дрожащей рукой, чернила местами смазались от слез.Юрий нагнулся и прочитал то, что Сатори успел нацарапать перед тем, как ступить в петлю:«Литературный клуб, простите меня. Я был обузой для вас. Юрий пришел ко мне, он принес мне веревку и открыл глаза... Я понял, что все хотели моей смерти, и я исполняю ваше желание. Сайоринара!»Юрий недовольно нахмурился. Оставлять текст в таком виде было нельзя. Но этот психопат был слишком умен, чтобы просто уничтожить бумагу. Он решил перевернуть смысл записки так, чтобы выставить себя святым спасителем, а Сатори — окончательно сломленным безумцем.Достав из кармана ручку, Юрий хладнокровно, идеально копируя дрожащий почерк Сатори, зачеркнул слова про веревку и дописал новые строки. Теперь текст выглядел совершенно иначе:«Литературный клуб, простите меня. Я был обузой для вас. Юрий пришел ко мне... он принес мне подарки, он пытался согреть меня своей заботой. Он был моей последней надеждой. Но я понял, что я просто не достоин её. Я недостоин такой доброты. Поэтому я решил сделать это ради всех вас. Так будет лучше. Сайоринара!»Юрий удовлетворенно хмыкнул. Теперь это был шедевр манипуляции.Он аккуратно положил измененную записку на стол. Рядом он поставил яркий, красивый пакет, который заготовил заранее. Внутри лежали свежие фрукты и открытка, написанная изящным почерком Юрия: «Сатори, мы с Матео всегда рядом. Ты не одинок, мы поможем тебе пройти через это вместе».Действуя быстро, Юрий натянул ткань рукава на пальцы, подошел к покачивающемуся телу Сатори, бережно взял его еще теплую ладонь и поочередно прижал пальцы погибшего к глянцевой поверхности открытки и к обертке фруктов. Теперь все выглядело так, будто Сатори держал эти вещи в руках, прочитал добрые слова Юрия, но его депрессия извратила этот жест, заставив поверить, что он «не достоин такой надежды».Юрий отошел к двери, сделал глубокий вдох, заставляя свое дыхание сбиться, и набрал номер Матео. Как только в трубке раздался щелчок, Юрий заговорил прерывистым, дрожащим от ужаса голосом:— М... Матео! — Юрий всхлипнул, разыгрывая абсолютную панику. — Матео, о боже, скорее... скорее приезжай к Сатори домой! Я... я пришел к нему, принес пакет с фруктами и открытку от нас... думал, это станет его надеждой, поможет ему. Мы немного поговорили, потом я отошел в его ванную, чтобы помыть яблоки, а когда вернулся... Сатори по... повесился! Он висит посреди комнаты! Матео, мне так страшно, приезжай скорее!— Что?! Сатори?! Нет-нет-нет... Я сейчас буду, Юрий, держись, я бегу! — закричал в трубку шокированный Матео.Через десять минут Матео ворвался в дом Сатори. Его лицо было бледным как мел. Первое, что он увидел — страшное зрелище тела друга. Вторым был Юрий, который сидел на полу на коленях, спрятав лицо в ладонях, и натурально содрогался от фальшивых рыданий.Матео подбежал к Юрию, упал рядом на колени и крепко прижал его к себе, пытаясь утешить.— Тихо, тихо, Юрий, я здесь, я с тобой... — шептал Матео, хотя его самого трясло крупной дрожью. Он перевел взгляд на стол, где лежал пакет, фрукты и зловещая записка.Матео взял бумажку дрожащими пальцами и быстро пробежал глазами текст. Когда он дошел до строк: «Юрий пришел ко мне... он был моей последней надеждой. Но я понял, что я просто не достоин её», сердце Матео болезненно сжалось. Он перевел взгляд на открытку со следами пальцев Сатори.В голове Матео все окончательно встало на свои места. Юрий действительно был святым. Он до последнего пытался спасти Сатори, дал ему надежду, но больной разум Сатори просто сдался.Матео еще крепче обнял Юрия, чувствуя колоссальную вину за то, что сегодня утром вообще мог подозревать этого заботливого парня в чем-то ужасном.— Ты сделал всё, что мог, Юрий... Ты подарил ему надежду, ты не виноват, — со слезами на глазах произнес Матео, утыкаясь подбородком в его плечо. — Мы теперь точно остались совершенно одни. Я никогда не брошу тебя.Уткнувшись в куртку Матео, Юрий закрыл глаза. На его лице, скрытом от парня, расплылась сытая, зловещая улыбка психопата. Последний свидетель был мертв. Алиби было безупречным. Капкан захлопнулся, и Матео добровольно запер себя внутри.Дом Сатори мгновенно заполнился суетой. Завывания сирен, красно-синие отсветы на обоях, строгие люди в форме и щелчки фотоаппаратов следователей. Матео сидел на диване в гостиной, буквально онемев от шока. Юрий сидел рядом, крепко сжимая его руку. Матео действительно был слишком напуган и раздавлен, чтобы соображать рационально, а Юрий мастерски подстраивался под его состояние, напустив на себя вид загнанной жертвы.Когда к ним подошел детектив с блокнотом, Юрий внезапно задрожал всем телом. Он отпустил руку Матео, обхватил свои плечи и заговорил прерывистым, срывающимся на всхлипы голосом. Это был его идеальный, отрепетированный монолог:— Офицер... Пожалуйста, скажите, что происходит? Нат, Фемк... а теперь Сатори! Это какой-то кошмар... Мы следующие, да? Кто-то охотится за нашим клубом! Я не хочу этого... Я так не хочу умирать! Хнык... Пожалуйста, защитите нас, защитите Матео...Юрий спрятал лицо в ладонях, и его плечи судорожно заходили ходуном от фальшивых слез. Детектив сочувственно вздохнул, записав что-то в блокнот. Матео тут же обнял Юрия за плечи, пытаясь успокоить, чувствуя, как внутри него самого нарастает первобытный страх.Полиция сосредоточила все расспросы на Юрии, ведь именно он пришел к Сатори последним и обнаружил тело. Юрий, шмыгая носом и вытирая невидимые слезы, послушно рассказал свою легенду: как пришел проведать друга, как оставил пакет с фруктами и открытку, чтобы дать Сатори хоть какую-то надежду, и как отошел в ванную, чтобы помыть яблоки.Но детектив оказался внимательным. Он полистал записи, нахмурился и задал вопрос, который должен был застать парня врасплох:— Послушай, парень. Ты говоришь, что зашел в ванную комнату Сатори, чтобы помыть фрукты. Но наши криминалисты только что осмотрели раковину в ванной. Там абсолютно сухо. Ни одной капли на смесителе, ни следов влаги в самой чаше раковины. Как ты это объяснишь?Юрий не вздрогнул. Внутри него не дрогнул ни один мускул. Его гениальный, расчетливый ум выдал идеальное объяснение мгновенно, прямо на ходу, подстраивая ложь под его образ напуганного подростка:— Я... Я зашел туда и только потянулся к крану, как вдруг из гостиной донесся странный, жуткий звук, — Юрий заговорил быстрее, округлив глаза от фальшивого ужаса. — Это был какой-то глухой удар и хриплый, надрывный стон... Мне стало так страшно, Офицер! Я бросил пакет прямо там, даже не успев включить воду, и побежал посмотреть, что там случилось. Я выскочил в комнату и... увидел это. О боже, я увидел, как стул упал, а Сатори... Сатори уже... хнык...Эта версия идеально объясняла сухую раковину. Всё сходилось до секунд: Юрий зашел, Сатори в этот момент выбил стул из-под ног, Юрий услышал хрип и падение стула, испугался, бросил всё и выбежал обратно. В поведении Юрия не было ни капли фальши, только чистый, первобытный страх свидетеля агонии.Детектив удовлетворенно кивнул и вычеркнул свой вопрос из блокнота. Оправдания Юрия теперь были абсолютно безупречными и полностью вязались с картиной суицида. К тому же, у полиции на руках было личное дело Сатори. Из медицинской карты погибшего четко следовало, что парень долгие годы страдал от тяжелой биполярки и глубокой клинической депрессии, а после недавней гибели Фемк его ментальное состояние окончательно рухнуло. Измененная Юрием записка, где Сатори сам написал, что «не достоин надежды и делает это ради всех», ставила жирную точку.Подозрения окончательно рассеялись.— Ладно, парни. Вы свободны, — вздохнул детектив, закрывая блокнот. — Экспертиза подтверждает, что отпечатки на открытке принадлежат погибшему. Это очевидное самоубийство. Мне жаль вашего друга. Идите домой.Полиция ушла. Юрий остался абсолютно чист перед законом.Когда они наконец вышли на холодную улицу, Матео крепко, до боли прижал Юрия к себе.— Всё кончено... О боже, Юрий, всё кончено. Пойдем к тебе. Я больше не вынесу этого одиночества в своем пустом доме.Уткнувшись в плечо Матео, Юрий позволил себе едва заметно, торжествующе улыбнуться в темноту переулка. Капкан захлопнулся. Весь мир теперь принадлежал только им двоим.Дом Юрия встретил парней глубокой, почти осязаемой тишиной. После полицейских сирен, криков и удушающего ужаса в доме Сатори, это место казалось Матео настоящим спасительным бункером. Здесь пахло дорогим деревом, сухими травами и книжной пылью.Юрий аккуратно запер входную дверь на несколько замков — щелчки металла прозвучали в тишине прихожей как финальная точка их прошлой жизни. Матео устало прислонился спиной к стене, чувствуя себя абсолютно опустошенным. Он бросил мимолетный взгляд на высокий стенд в углу, все еще плотно накрытый темной тканью, но у него просто не было сил думать о нем. В голове стоял сплошной белый шум.— Проходи в комнату, Матео, — мягко произнес Юрий, снимая пиджак. Его голос снова стал прежним — бархатным, убаюкивающим, лишенным той паники, которую он разыгрывал перед детективом. — Тебе нужно согреться и прилечь. Я сейчас принесу чай.Матео послушно прошел в спальню Юрия. Комната была погружена в полумрак, если не считать тусклого света настольной лампы. Повсюду высились стопки тяжелых книг, а на стенах висели замысловатые постеры с мрачными готическими пейзажами. Матео сел на край кровати, застеленной темно-фиолетовым покрывалом, и уставился в пол.Его мысли путались. Всего за какие-то пару дней он потерял Ната, Фемк и Сатори. Весь его привычный мир был уничтожен. И теперь он сидел здесь, в доме Юрия, согласившись на платонические отношения. Матео сглотнул ком в горле, пытаясь привыкнуть к этой новой реальности. Он не любил Юрия как парня, его сердце все еще разрывалось от тоски по Фемк, но... Юрий был его единственной соломинкой. Его защитой от одиночества.Дверь тихо отворилась. Юрий вошел, неся поднос с фарфоровым чайником и двумя чашками. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку, изящным движением налил ароматный напиток и протянул чашку Матео.— Выпей, дорогой. Это лаванда и ромашка. Поможет унять дрожь, — Юрий присел рядом на самый край матраса, соблюдая ту самую платоническую дистанцию, которую они обговорили.Матео взял чашку, его пальцы все еще слегка подрагивали. Теплый фарфор приятно обжег ладони.— Спасибо, Юрий... Я правда не знаю, что бы я делал без тебя. Мне кажется, я бы просто... сошел с ума. Там, у Сатори... это было так жутко.Юрий внимательно смотрел на него. В его фиолетовых глазах, отражавших свет лампы, читалось безграничное, почти гипнотическое обожание. Он медленно протянул руку и едва ощутимо, самыми кончиками пальцев, коснулся растрепанных волос Матео, аккуратно заправляя непослушную прядь. Этот жест был настолько чистым, нежным и лишенным пошлости, что Матео невольно расслабился.— Тебе больше не нужно бояться, Матео, — тихо, почти интимно прошептал Юрий, и на его губах появилась кроткая, любящая улыбка. — Все ужасы остались там, за стенами этого дома. Теперь мы есть друг у друга. Мне не нужно от тебя ничего, кроме твоего присутствия. Просто позволь мне заботиться о тебе.Матео натянуто улыбнулся в ответ и сделал глоток чая. Ему действительно становилось спокойнее, защищеннее. Внутренний голос нашептывал, что платонический союз с Юрием — это лучшее решение, которое он мог принять. Он спасает хрупкого, ранимого Юрия от одиночества, а Юрий взамен спасает его от депрессии.Матео отставил пустую чашку и устало опустился на подушку, прикрывая глаза. Сон навалился мгновенно, тяжелый и бездушный.Юрий еще долго сидел на краю кровати, не шевелясь, словно каменное изваяние. Он слушал мерное, глубокое дыхание уснувшего Матео. Убедившись, что парень крепко спит, Юрий позволил своей маске окончательно упасть.Его лицо исказила сытая, зловещая и безумная ухмылка психопата. Он медленно наклонился над Матео, остановившись в паре сантиметров от его лица, и жадно втянул воздух, наслаждаясь моментом своего абсолютного триумфа. Фемк, Нат, Сатори... все они стерты из этого уравнения. Остался только его любимый мальчик. Впереди были месяцы и годы идеальной, контролируемой изоляции.Юрий тихо поднялся, вышел из комнаты и закрыл дверь, оставляя Матео спать в своей личной, золотой клетке.Утреннее солнце робко пробивалось сквозь тяжелые шторы в спальне Юрия. Матео открыл глаза, чувствуя, что голова после вчерашнего кошмара оставалась тяжелой, словно налитая свинцом. Из кухни доносился едва уловимый, успокаивающий аромат свежезаваренного чая и выпечки. Юрий уже не спал.Матео тихо поднялся с кровати и вышел в коридор, собираясь дойти до ванной, чтобы умыться и окончательно прийти в себя. Но стоило ему сделать несколько шагов, как его взгляд намертво прилип к углу прихожей. Там всё так же стоял тот самый высокий стенд, плотно укутанный темной тканью. В утреннем свете он казался еще более чужеродным и загадочным.В голове Матео мгновенно вспыхнула дикая ментальная дилемма, разделившаяся на два четких варианта:«Уважать личные границы Юрия. Он столько для меня сделал, приютил, спас. Нельзя лезть в его вещи».«В ПИЗДУ, ПОСМОТРИМ ЧТО ТАМ!».И любопытство оказалось куда сильнее роли «хорошего парня». Сердце заколотилось быстрее. Матео воровато оглянулся на дверь кухни, сглотнул и на цыпочках подошел к стенду. Протянув руку, он ухватился за край плотного бархата и одним резким, но бесшумным движением откинул ткань в сторону.Матео ожидал увидеть там всё что угодно: старые книги, личные дневники или даже те параноидальные улики, о которых он думал позавчера. Но реальность оказалась странной. За стеклом деревянной витрины, аккуратно разложенные по ровным полочкам, красовались зажигалки. Их было много — где-то от тридцати до пятидесяти штук. Все они были невероятно красивыми, редкими, коллекционными. От старинных бензиновых с гравировками до изящных современных моделей.Матео завороженно уставился на эту коллекцию пиромана.«Зачем ему столько?.. И почему он так тщательно прятал их под тканью?» — только успел подумать он, как вдруг на его плечо опустилась прохладная, тонкая ладонь.Матео от неожиданности едва не вскрикнул и резко обернулся. За его спиной стоял Юрий. На нем был легкий домашний кардиган, а в руках он держал кухонное полотенце. На лице Юрия не было ни капли злости, паники или раздражения. Напротив, он смотрел на Матео с мягкой, почти отеческой, понимающей улыбкой. Но от этой безмятежности по спине Матео пробежал ощутимый холодок.— Красиво, правда? — тихо, убаюкивающе произнес Юрий, кивнув на витрину. Он не убирал руку с плеча Матео, и его пальцы слегка, едва заметно сжались, транслируя скрытую силу. — Извини, что не показал тебе раньше. Каждому из нас нужны свои... маленькие слабости, помогающие справляться со стрессом. Огонь всегда меня успокаивал.Юрий сделал полшага вперед, аккуратно оттесняя Матео от стенда своей фигурой. Он поймал взгляд парня и заговорил еще мягче, но в каждой его фразе теперь сквозило мягкое, но непреклонное доминирование — огромный, кричащий ред флаг, который Матео в силу своей уязвимости предпочел проигнорировать:— Но знаешь, Матео... Мы ведь теперь вместе. Между нами не должно быть секретов. Если впредь ты захочешь что-то посмотреть в моем доме, узнать, что лежит в закрытых ящиках или шкафах... Ты ведь можешь просто спросить меня, правда? Сначала спроси у меня, что и где ты хочешь увидеть. Я сам тебе всё покажу. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты искал что-то за моей спиной. Это может... нарушить нашу гармонию. Обещаешь мне, что будешь спрашивать?Юрий заглянул Матео прямо в глаза. Это была не просьба. Это было завуалированное, вежливое правило новой жизни. Юрий аккуратно очерчивал границы клетки, в которую Матео зашел добровольно. Он мягко, но уверенно забирал под свой контроль любое проявление самостоятельности Матео, маскируя это под заботу об их общем доверии.Матео почувствовал, как внутри него шевельнулось смутное беспокойство, но он быстро подавил его. Юрий ведь просто хочет, чтобы они были честны друг с другом.— Да... Да, Юрий, обещаю. Извини, что залез без спроса, — виновато ответил Матео.— Всё хорошо, мой дорогой, — Юрий ласково погладил его по плечу, а затем легким движением руки вернул плотную темную ткань на место, снова скрывая коллекцию зажигалок от дневного света. — А теперь иди умывайся. Завтрак уже на столе. Нам предстоит провести вместе очень много времени.Юрий развернулся и ушел на кухню, тихо напевая под нос какую-то мелодию. Матео остался стоять в коридоре, глядя на закрытый стенд. Первый звоночек тотального контроля прозвенел, но ловушка уже захлопнулась.Через несколько минут Матео зашел на кухню и вяло ковырял вилкой омлет. Аппетита не было совсем. Школа уже второй день была закрыта на жесткий карантин. Смерть Ната потрясла весь город — его безжалостно зарезали прямо в школьном туалете во время перемены.Полиция сразу отсмотрела записи с камер в коридорах, но это ничего не дало. В тот день в туалетную комнату заходило огромное количество учеников: кто-то бегал курить тайком от учителей, кто-то просто общался. Из-за этого столпотворения и отсутствия камер внутри самого туалета (ведь видеосъемка там строго запрещена ради приватности) вычислить убийцу было практически невозможно.Матео думал, что Нат стал жертвой какого-то безумного хулигана. Он и представить не мог, что это Юрий хладнокровно взял нож в кабинете кулинарного клуба, дождался Ната в толпе и нанес смертельный удар. Юрий даже не стал мыть лезвие от крови — он просто подбросил его в одну из кабинок, оставив рядом крошечную, незаметную деталь: бычок от чужой сигареты, подобранный им на улице, чтобы направить следствие по ложному следу курящих старшеклассников.Экран телефона Матео, лежащего на столе, то и дело загорался от испуганных уведомлений из школьных чатов. Юрий сидел напротив, элегантно потягивая чай. Его фиолетовые глаза внимательно следили за каждым разом, когда мобильный подсвечивал лицо Матео. На секунду в голове Юрия вспыхнула четкая, эгоистичная мысль: «Надо забрать у него телефон. Запереть в ящик, чтобы он не отвлекался на этот внешний мусор и смотрел только на меня».Но психопат вовремя одернул себя. Он сделал глоток чая, мысленно анализируя ситуацию: «Нет... Ещё слишком рано. Мы только начали наши отношения. Если я отниму у него вещь сейчас, это будет выглядеть агрессивно. Матео испугается, у него это вызовет лишь раздражение и ненависть ко мне. Нужно действовать тоньше. Я повремению с этим».— Матео, дорогой, — мягко прервал тишину Юрий, отставляя чашку. — Тебе нужно постараться поесть. Хорошо, что из-за этого кошмара в туалете школу закрыли на карантин. Мы можем побыть здесь, в абсолютной безопасности. У нас впереди очень много времени, которое мы проведем только друг с другом.Юрий тепло улыбнулся. Матео смотрел на него и чувствовал, как его изоляция в этом доме под негласным контролем Юрия только что официально началась.