Ненужная победа

Лунный свет мягко пробивался сквозь ветхие стены давно заброшенной церквушки посреди чащи. Деревья прорастали сквозь пол, а купол зиял дырами. Тишину ночи разбивало лишь тяжелое дыхание двух силуэтов. Стоящий посреди церкви парень был облачен в черно-красную униформу и заляпан кровью с ног до головы. На лице — улыбка, граничащая с безумием. Он и был безумцем. Все охотники сумасшедшие, иначе бы они не выжили. Взор изумрудных глаз устремлен на фигуру перед собой. Облокоченную об алтарь, жалкую, никчёмную фигуру парня на вид его возраста, но на деле прожившего по меньшей мере сотни лет. По крайней мере, в этом был уверен Конекшен. — Что такое, грязная тварь? Силенки кончились бежать с серебряной пулей в печени? — Насмешливо срывались риторические вопросы, ударяя сильнее металла и осины. — Это твой конец, Джуд. Злорадный смешок отбился от стен и смолк. Шарпнесс не отводил взгляд от вампира, согнувшегося и дрожащими руками держащегося за живот, откуда нескончаемо текла кровь. Обычно дерзкий и колкий Джуд стал невероятно тихим, жадно глотая кислород, терявший свою жизнь. Однако на его губах отчетливо скользнула слабая улыбка. — Лежишь при смерти и всё равно улыбаешься, как будто всё идет по твоему плану, — раздраженно бросил охотник. В моменте неминуемой гибели жертве уже не поможет ни бравада, ни ложь. Отражавшаяся в стеклянных глазах победа была не более чем попыткой пустить пыль в глаза, отвлечь, обмануть. Пробившийся сквозь щели ветер закачал листья и поднял выбившуюся блондинистую прядь. Шарпнесс напрягся, начав оглядываться по сторонам. Окна были заколочены, выход сильно затруднен растительностью несмотря на то, что дверь давно выбита с петель. Он так бездумно бежал за шансом покончить со своим злейшим врагом, что в голове и мысли не промелькнуло о том, куда его заводят. В глубине леса, в километрах от цивилизации, без подкрепления, безоружный. Конекшен сейчас — идеальная цель, оказавшаяся в ловушке, спустившая все патроны на одного единственного вампира. — Ты и вправду идиот, — прозвучал шепот, а за ним кровавый кашель. Сердце забилось с новой силой, отдавая болью в ребрах. Дыхание сбилось. Всё тело кинуло в дрожь. Инстинкты кричали: беги! Глаза бегали по всему зданию, искали за что зацепиться, пока ноги предательски не двигались с места. Скользнув по лицу напротив стало видно, как Джуд наслаждается паникой охотника. Но ничего не происходило. Минуты сменялись одна за другой. Пол не исчезал под ногами, сверху не падали острые капельники, не летел яд со всех сторон, не объявлялись другие вампиры из засады. Конекшен метнул злой взгляд на Джуда. Очевидная провокация. Но охотник всё ещё оставался настороже, обдумывая ситуацию. И чем дольше мысли вбивались в череп, тем больше вся эта ситуация казалась странной. Кролик явно намеренно дал себя заметить на дороге, целенаправленно мчась именно в эту церковь. Шарпу удалось подстрелить врага несмотря на гущу растений и деревьев. Но даже если именно смертельное ранение стало причиной краха ловушки, тогда почему умирающий улыбался? Легко было бы предположить, что в следующий же миг из теней выпрыгнут его напарники, воспользуются тем, что охотник один и обессилен. Но это предположение было глупым, ведь Джуд изгой даже среди своих. Он никогда не действовал сообща, никто не видел его вместе с сородичами, вся его защита и нападения строились на западнях и ловушках. Шарпнесс не знал обстоятельств, но предпочитал думать, что его характер не переносит никто в этом мире. Но что же тогда сейчас было не так? — Неужто у гения подлостей сломался механизм, — надменно обронил охотник. В ответ раздался хриплый, короткий смех. Кулаки сжались с дрожью. — Прострелить бы сейчас твой поганый рот, да револьвер пустой. Надеюсь, твое тело горит от мук и боли. — Живи… — почти неслышно прохрипел Джуд, заливаясь новым приступом кашля. Каждое слово давалось с трудом, отнимая время. Отнимая жизнь. Но он продолжил, — В этот раз… живи, ублюдок. Глаза охотника округлились. Смесь разных эмоций отразилась на лице, давая противнику прочитать его как открытую книгу, но сейчас это было неважно. — Что это, мать твою, значит? Сдаешься? Какое, нахуй, живи! После всех тех битв, смертей моих друзей, ты говоришь так, будто бы изначально и хотел сдохнуть. Ты и вправду самый жалкий вампир за всю мою карьеру. В этот раз ответа не было. Никакого. Даже смешка не прозвучало. Лишь тяжелое дыхание разбивало тягучую тишину между двумя. Джуд хотел ответить. Вновь сказать колкие слова, задеть самолюбие Конекшена. Вывалить всё, что накипело за десятки лет. Но новые слова станут его концом. Поэтому он молчал, истекая кровью, теряя связь с миром. Шарпнесс дрожал. Дыхание было прерывистым, а горло жгло. Всё его нутро разъедала жгучая ярость. После всего пережитого его победу так бездарно бросают к ногам, словно ненужную вещь. То, что он годами вырывал зубами, за что боролся, из-за чего потерял всех, кто был дорог сердцу, оказался плевком в лицо с никчемным отголоском победы. На счету охотника сотни убийств, тысяча похвал от руководства. Он с легкостью избавлялся от любого вампира, каждой помехи. Поэтому сейчас он должен быть рад. Обязан испытывать облегчение от того, что положил конец самому длинному противостоянию на его пути. Но в груди отзывалось лишь разочарование. Потому что этот вампир отличался. Потому что это была его личная, бесконечная борьба. Потому что это был Джуд. А Джуд, которого так хорошо изучил Шарпнесс, не сдавался так просто. Никому не нужна победа, отданная таким нелепым способом. — Почему? — Тихо сорвалось с губ. — Скажи мне, что моя догадка — чушь. Ты ведь не сделал это намеренно. А в ответ лишь та же улыбка: слабая и мягкая, говорящая громче любых слов. Вампира, а уж тем более гибрида, невозможно убить в среде с множеством возможностей маневра, если он сам того не пожелает. И Джуд этого пожелал. Шарпнесс стоял, обескураженный и пораженный до глубины души, наблюдающий как чужое тело обмякает, а рука бессильно падает с раненного живота на пол. — Ты не можешь так просто сдаться! — Крикнул Конекшен, зная, что слова летят в пустоту. — Ты должен был бороться, Джуд! Неужели все те усилия, приложенные тобой, были насмарку? Открывай свои чертовы веки, кретин! В это невозможно было поверить. Это было слишком глупо. Вампир не может желать смерти от рук того, кого сам же ловил в ловушки бесчисленное количество раз, ведь тогда его действия лишаются какого-либо смысла. Шарп рухнул напротив уже бездыханного тела, вглядываясь в каждую деталь чужой внешности. Он понял, что впервые видит вампира без глубокой усталости на лице. В голове мелькали воспоминания, складываясь в один огромный пазл. Джудлоу никогда не создавал для Шарпа риск смерти. Его ловили, загоняли в угол, пили кровь, но каждый раз оставляли живым. Он мог проснуться среди горы трупов его напарников, разгораясь внутри пламенем мести и сильнейшей злости, благодаря судьбу за подаренное везение и шанс выжить. Только вот везением это никогда не было. Раз за разом его оставляли в живых, плетя вокруг огромную паутину обманов и иллюзий. Рука Шарпнесса невольно легла на холодную щеку кролика, что устал от жизни задолго до их встречи.