И ещё вечер

- Кано, можешь, пожалуйста, подать воды? Сидевший в кресле у стола эльф тут же вскочил и вскоре подошел с полным стаканом, поставил его на столик у кровати и осторожно придержал лежавшего там, пока он садился. После так же бережно подал стакан, так и не отпустив полностью, и фиксируя ладонью дно. Когда же тот опустел, отставил обратно на стол и помог заново лечь пациенту, все также поддерживая его за поясницу и шею. Майтимо такая забота со стороны брата, по его мнению совсем излишняя, забавляла, но не признать того факта, что благодаря ей повседневная рутина становится куда легче, он не мог. Все же садиться и ложиться без помощи было ещё больно - любое неосторожное движение сразу же отдавалось болью по всей спине и особенно шее, казалось так и не привыкшей к тому, что можно больше не держаться прямо целыми сутками. Так же по крайней мере не приходилось бояться, что в какой-то момент из-за очередной вспышки он не сможет заставить себя опуститься обратно. Годы ответственности за народ и за братьев, теперь уже только четверых, изменили Макалаурэ, и Майтимо так и не смог решить в лучшую ли сторону. Он стал ответственнее, увереннее, спокойнее, но при этом до странности был похож на перетянутую до фальши струну, готовую порваться при слишком сильном ударе. Раньше Кано говорил куда больше и вечно напевал что-то, а теперь чаще оставался в своих мыслях, заговаривая только по делу. Впервые увидев брата, Нельо не сразу сумел сопоставить прежний образ с новым - Кано даже держался прямее, на лбу, между бровей, на его лице показались морщинки, под глазами залегли тени. Улыбка осталась прежней, разве что стала чуть более усталой и появляться начала гораздо реже. Может из-за чувства вины, может просто из долга или желания быть рядом, он часто, насколько позволяли дела, вызывался посидеть с Нельо вместо Финдекано Макалаурэ тот доверял больше, чем всем остальным кузенам, так что порой это оставалось единственным средством заставить его оставить Майтимо хоть на несколько часов. Проводить время с братом Нельо нравилось. Обычно Макалаурэ если видел, что на данный момент от него ничего не требуется, садился за стол и читал принесённые с собой бумаги или, что бывало реже, взятые из своего лагеря книги. Если Майтимо просил об этом, то он начинал читать вслух или же негромко пел ему. Этот вечер был одним из тихих. Кано уже вернулся к столу и неторопливо писал что-то на листах - то ли приказы, то ли стихи. Он больше не носил с собой отдельного блокнота для них, и все чаще строки ложились на обратные стороны уже ненужных документов. Нельо в очередной раз считал кисточки на пологе - занятие было тем интереснее, что двух одинаковых результатов подсчета он так и не добился. Можно было попросить Кано поучаствовать в изысканиях тоже, но это казалось уже чересчур наглым. Все же, повернувшись на бок, Майтимо негромко позвал ещё раз. - Кано? - Да? - Раздражения в голосе не было, так что, вероятно, писались все же не стихи. - Можешь, пожалуйста, сесть рядом? Макалаурэ посмотрел на него немного удивлено, но встал из-за стола и опустился на край постели. - Так? - Угу. - Пробормотал Нельо уже совсем тихо. Почему-то его радовала возможность иногда покапризничать, как говорил про это Кано, не объясняя потом ничего, начиная от причин. Правда сейчас понять тех он не мог и сам. Кано едва заметно улыбнулся и осторожно поправил одеяло на плечах брата. - Если хочешь, могу рассказать, как у нас дела в лагере. Ты спрашивал пару дней назад вроде бы. - Лучше просто посиди. Прости, но не могу сейчас слушать ни про что. - Как скажешь. Макалаурэ пересел ближе к изголовью и прислонился к нему спиной, предчувствуя, что скоро вряд ли сможет уйти.