Твоя смерть

—Мама! Мама! Я больше так не буду, я больше ничего просить не буду! — Горло охрипло от криков и мольбы. По носогубной складке стекали жидкие сопли смешанные со слезами. От долгих рыданий у него просел голос и казалось докричаться до матери было невозможно. Одним словом жалкое зрелище. Нельзя сказать, что Широ Огай прожил много, учитывая его возраст в восемь лет, но для него это был самый ужасный день в его жизни. Мать лежит уткнувшись в стол, а в руке у нее бокал вина. Небольшой, скромный дом заполонили люди в черных костюмах и очках. Высокий мужчина в очках подошёл ближе и схватил Огая за предплечье сжимая тонкие, ещё не окрепшие кости до боли. —Она от тебя отказалась, ты ей не нужен. — Грубый низкий голос мужчины слышно даже сквозь громкое завывание ребенка. — Она ведь тебе не рассказывала, что я твой отец? — Мужчине не составило бы труда утащить восьмилетнего ребенка силой, но Огай оказался на редкость упёртым. Зубы вонзились в руку мужчины с невиданной для ребенка силой. —Эта сука... Она и тебя таким воспитала —Мужчина схватился за черные локоны ребенка пытаясь заставить его разжать зубы. Рука мужчины была покрыта слезами и соплями ребенка, который боролся за возможность остаться с матерью. Он просто стряхнул ребенка со своей руки как назойливое животное, которое прицепилось к брюкам когтями. —Не называй так мою маму! Не называй! — Огай срывал голос пытаясь отстоять честь своей матери, которая только что отказалась от него. Просто взяла и отказалась. — Не говори так! — На лице отразилась детская, жгучая обида на взрослых. Он обижался на маму, обижался на мужчину который оскорблял ее. Битва была заведомо проиграна. Казалось, против Огая, целый мир. Он был один против мужчин в костюмах, а мать которая обещала быть на его стороне, просто безмолвно лежала в обнимку со спиртным. Один из мужчин взялся за его предплечье и все же утащил его из дома. Огай цеплялся за дверной косяк кухни как репейник к одежде. В конце концов ему это надоело и он взвалил Огая себе на плечо словно он был мешком с картошкой. Уже в машине, Огай не отрывал взгляда от своего дома, надеясь запомнить дорогу и сбежать обратно к маме. Рядом сидел тот самый мужчина, назвавшийся его отцом. У него были черные словно обсидиан волосы и глаза в которых не отражался дневной свет. На переносице очки в тонкой оправе и родинка у виска. На вид ему было около тридцати лет. В машине царила мертвенная тишина за исключением громких всхлипов и попытки остановить рыдания. С каждым лишним звуком, терпение мужчины иссякало, пока он не схватил Огая за воротник школьной формы. —Еще один звук и я ударю тебя — резкий тон мужчины прозвучал в тишине машины словно приговор к смертной казни. Как бы сильно Огай не боялся этой угрозы, ему не удавалось унять всхлипы и дрожь. Огай зажал свой рот рукой и вжался в дверь машины не осмеливаясь поднять взгляд на своего отца. Он молчал все три часа поездки и даже не попросился в туалет, лишь молчал и смотрел в окно. Огай всю жизнь прожил в отдаленной сельской местности, и эти огромные небоскребы и шум автомагистрали пугал похлеще лестной чащи, где по рассказам мамы живут волки. Они ведь свернули уже сотню раз, и Огая застилала сильнейшая паника от того, что он не смог запомнить дорогу домой. Дверь автомобиля с тихим щелчком распахнулась и Огая выволокли из салона, потому что тот все ещё упирался и отказывался идти с незнакомцами. —Одни проблемы блять... — Отец достал сигару и прикурив ее, присел на корточки так, что бы заглянуть в глаза мальчику. В какой то момент он выдохнул горький дым Огаю в лицо заставив того зажмуриться и задержать дыхание. — Мори Кайто, запомни это имя. А эта дура дала тебе свою фамилию, да? — Мори Кайто стряхнул пепел и замолчал на мгновение. — Отныне ты Мори Огай Кайто встал во весь рост словно давая понять, что разговор окончен и возражений он не потерпит, даже слушать не станет. Мужчина стоявший рядом с Кайто, подошёл вплотную к Огаю и взял его за руку ведя в новый дом. С ним церемонится не стали и поселили в какую то богом забытую комнату. Комната была пуста и совсем не предназначалась для эксплуатации. В этой кромешной тьме и пустоте, Огай вжался в угол. Его вдруг захлестнули эмоции и он больше не смог сдерживать горячие слезы и громкие завывания. Два часа Огай рыдал без перерыва, пока силы не покинули его, а сердце вдруг пошло вскачь. Оно билось так быстро, что Огай стал задыхаться. Он вдыхал воздух снова и снова, слишком быстро и слишком часто. Пять часов, именно столько ему понадобилось, что бы выспаться. Обида встала поперек горла, не давая ему нормально глотать слюну или вобрать воздух. Он лежал на холодном полу глядя в потолок, который медленно расширялся и уходил далеко вглубь словно убегал от мальчика. Тесная комната стала слишком просторной и складывалось ощущение, что он просто муравей, и при желании его просто растопчут взрослые. Сил в мышцах катастрофически не хватало, учитывая его голодовку на сегодня. Ох, этот сытный рисовый суп, омлет с луком, маринованная спаржа и кимчи. Сейчас он продал бы душу за еду, от которой ранее вертел носом. Эту фантазию прервали чужие голоса за дверью, за которые Огай ухватился как за спасательный парашют. Эти голоса... Это точно были женщины. Да, это женщины, божьи создания, спасавшие его не раз в прошлом. Мама Огая говорила, что если, что то случится, ему нужно обратится к женщине. Собрав всю волю в кулак, Огай разлепил веки и поднялся с холодного пола, молясь, что бы они не ушли раньше. Отрыв дверь, Огай застал двух девушек стоявших и разговаривавших между собой. В отчаянии Огай вцепился в ногу одной из них как за спасательный жилет. Высокая девушка в юбке по колено вскрикнула от неожиданности, но быстро сообразила, что это был просто ребенок. —Ох... Ты меня напугал мальчик. Что ты здесь делаешь? — Как и ожидалось, девушка была добра, и говорила нарочито тихим, нежным голосом. Ее каштановые волосы были собраны в пучок, а карие глаза были направлены на ослабшего ребенка. —Разве это не сын боса? — Вмешалась вторая девушка, которая стояла скрестив руки на груди. Она оглядела мальчика с ног до головы. — Видимо маму ищет. Стоило второй девушке сказать предположение, как вторая девушка перестала улыбаться смотря на Огая с некой задумчивостью. —Помогите! Я хочу домой! Пожалуйста... — Огай лил слезы продолжая удерживать девушку за ногу. —Мы сейчас заняты, но потом мы тебе поможем, хорошо? — Девушки улыбнулись, а та, которую Огай удерживал за ногу, погладила его по волосам и все же смогла заставить его отпустить ее. По груди вдруг разлилось приятное чувство, словно все уже позади и добрые взрослые наконец то протянут руку. Его защитят, встанут за него и решат все его проблемы. Что бы ни случалось, всегда можно положиться на взрослых. —Ты посиди здесь, а мы вернёмся, хорошо? — девушка с изумительной улыбкой протянула руку и погладила Огая по голове и с коллегой пошла дальше по коридору. Огай решил дождаться спасения и добрых взрослых людей, поэтому вернулся в комнату и сел на то же место где и сидел часом ранее. Непреодолимый интерес одолел его настороженность и он подняв взгляд стал разглядывать комнату. Все здесь пахло пылью с примесью тошнотворной затхлости. Сама комната была размером с маленькую кухню в каком нибудь общежитии. Справа от двери стоял комод покрытый лаком. Слева был расположен письменный столик со стулом. В основном комната почти пуста, отсутствовала даже кровать. Огай просидел в одной позе два часа, пока усталость не взяла свое и он сдавший в объятья царству Морфея упал набок. Огай почувствовал, что кто то тычет ему чем то острым в бок. Это неприятное покалывание продолжалось пару раз и от этих тычков Огай слегка дёргался. Поняв реальность происходящего, мальчик распахнул глаза и первым делом зацепился руками за продолговатый металлический предмет. Огай ошарашенно взирал вверх на седого мужчину, державшего металлическую трость. Инстинктивно Огай прижался к стенке и выставил руки перед собой, боясь что старик просто продырявит в нем дыру тростью. —Я Шируи Нацуя. Называй меня сенсей — У старика были пепельно белые волосы, и узенькие карие глаза. Брови под воздействием гравитации начали расти вниз, словно раскидистые ветви ивы. Нос большой такой, словно у орла с высокой переносицей, рот же было не видно за густыми усами. Шируи казался низеньким старичком, из за его скрюченной спины и слегка подкашивающихся ног. Не имеет значения как он был одет, ведь Огая это волновало в самую последнюю очередь. —С...сенсей? — Огай испуганно озирался на незнакомца даже не запомнив имя которое он назвал. Мальчик был бледен как полотно для натюрморта и старик заметив это лишь провел рукой по седой бороде. —Считай меня заменой школьным занятиям. — отвернувшись, Шируи пошел в сторону небольшого письменного стола с принадлежностями. Взяв оттуда перьевую ручку, он протянул её Огаю. — Умеешь писать свое имя? Тебе сколько? Огай продолжал смотреть на названного сенсея из подлобья, и не собирался встать с пола. — Восемь... — Огай даже не сразу заметил, как в его руках оказалась ручка, в конце концов все его внимание было заключено на Шируи. —Давай. Напиши свое имя и мы пойдем поедим, ты ведь голоден? — Шируи неспеша обходил письменный стол, его железная трость стучала по деревянному полу, отзываясь внутри Огая болезненным покалыванием. Старик видел лишь напуганного мальчишку, которого как будто вырвали из спокойной жизни и переместили в гущу событий. — Не умеешь? Давай вставай, я покажу. Огай просидел на полу пару минут, совсем не хотелось следовать указаниям на данный момент. Гордость внутри него не позволяла подчинится. Так они и просидели бы вечность, если бы не протяжное урчание прозвучавшее в тишине комнаты как протяжный звон гонга. —Ты голоден, и я это чудесно слышу малец — старик тяжело выдохнул и подойдя ближе протянул руку помогая встать с пола. Он задумчиво поправил бровь. —Вот упадешь с голоду в обморок, за тобой Кайто придет На удивление, эти слова прозвучали в тишине комнаты как самая настоящая угроза и Огай все же поддался уговорам Шируи. Старик пошел вперёд по коридору, стуча своей тростью, а мальчик шел позади не поднимая глаз, и глядя на короткие медлительные шаги впереди. Маленькая столовая в которой обедал персонал. Черно-белый кафельный пол в шахматном порядке, яркая энергосберегающая лампа создающая атмосферу операционной и пять круглых столиков. Мальчик безропотно шел за стариком, который присел за самый ближний к выходу столик. Вокруг суетились люди, они то выходили, то заходили. Официанты заносили в зал пустые тарелки, или недоеденные блюда. Мимо проходила женщина статных лет. Фигура у нее тучная, высокая, губы накрашены вычурно красным оттенком, щеки красные. Волосы её были скрыты под поварским колпаком, но носила она строгий пучок, как и подобает поварихе. Она тут же остановилась стоило ей заметить Шируи сенсея. —Добрый день Наэми — Старик отложил свою трость глядя на женщину. Трость неловко соскользнула со стены и стукнулась о кафельный пол, от чего Огай вздрогнул. — Мальчишка голоден, принеси чего нибудь сытного. —Шируи сан, неужто ваш внук? — Наэми вытерла свои мокрые руки о фартук глядя на притихшего ребенка. — Просто прелесть, а не ребенок. —Нет, нет, это мой ученик, пугливый очень. Прошло буквально пять минут и Наэми принесла: стейк, рис с подливой, кимчи и горячий чай. Огай который пытался цепляться за свою гордость не стал воротить носа от столь заманчивых блюд, слишком уж он голодный был. Он ел аккуратно, оглядываясь, словно кто то может придти и отобрать то что он ест. На тарелке ни осталось ничего, даже овощи и то съел. После столь сытного ужина, Огай был сговорчивее и уже сидел за письменным столиком. Над ним стоял Шируи протянув руки к листку. — Так пишется мое имя, понял дитя? — Огай аккуратно вывел иероглифы на бумаге стараясь повторить каждую линию. Все равно было нечего делать, а дальше лежать на полу ему не хотелось. Он продолжал крутить мысли о побеге. Он и не переставал думать об этом все это время, просто он не знал куда идти, где его дом? Куда его привезли?