За завтраком поедем в город

Пока весь город спал, один мужчина искал темный угол среди прочих домов , нарочно избегая особенно яркой сегодня луны.  — Хм…  - устало протянул Данте и потер переносицу.  Огладив кончиками пальцев кожаный руль, задержался на аккуратной нити шва. — Только ты у меня и осталась, детка, - прошептал Данте автомобилю. Участившиеся допросы выматывали, заставляя постоянно следить за придуманной последовательностью действий и сказанных слов. В подвале дома напротив все еще тлели угли нескольких лет жизни. Его жизни. Непоколебимого Данте, мать его, Лепораче. — Гляди! Конопатая святоша!  Данте инстинктивно сжался в пружину, услышав гомон соседской детворы. Он бы не вышел на улицу, не заставь его отец «нести слово Божье», обещая, что корка хлеба достанется лишь истинно верующему да тому, кто вопрошает и не ждёт обмена, сетуя на безвозмездное служение Господу.  — Ууу, - протянул один из них, — Тебя не учили, что побираться - это плохо.  — Отвалите, - бросил Данте, туже перехватывая шнурок штанов.  — Смотри, святоша, какой мне костюм купила матушка. Данте не посмотрел. Но тень мальчишки уверенно отплясывала танец на песке поодаль, позволяя ветерку легко подхватывать наутюженные полы модного пиджачка. А назойливый синий цвет супротив воли Данте все же оказался в поле зрения.  Ему было недоступны яркие вещи. Белые - тем более. Рваные обноски - да. Пожертвования церкви с тех, кто сейчас смеялся над ним же. И грязь, впечатавшаяся в прохудившуюся штанину настолько, что юный Данте не помнил её изначальный цвет.  — Данте, Данте, - продолжал галдеть особо прыткий, — Какое-то имя у тебя дурацкое. Видать, мамаша не то что костюм, даже имечко не могла позволить нормальное!  Детвора загоготала, а Данте - дернулся вперед. Из последних сил оттолкнулся ногами от земли, налетая всем телом на Прилизанного - так он его звал. Ведь до имени ни одного из них ему не было дела.  И юный Данте бил. Пачкал начищенный костюм кровью выбитых зубов, вмешивал песок в гель в волосах. Юный Данте не слышал криков, не слышал ссыкливой мольбы о помощи. Ему самому никто не помог, когда он просил.  После же отец, пораженный видом полицейского на пороге ветхой церкви, сыскал снисхождения для себя, выбрав особо тяжкое наказание для собственного сына. И юный Данте возненавидел фамилию Монтгомери, поклявшись, что однажды сможет стереть ее из памяти навсегда.  Убежать из дома оказалось просто. Его пыл заприметил один из городских, случайно проезжающий через сельские окраины. Рассказал о бандитской рутине честно, без утайки. И Данте осознанно сел к нему в авто, оставляя нищету позади.  Взрослеть «вне закона» оказалось не хуже, чем в его пределах. У Данте появилась своя комната со шкафом, полной одежды. Чистые не залатанные рубашки с приятным хрустом накрахмаленного воротничка с благоговением менялись Данте ежедневно, а то и по паре раз на дню. Оказалось, каждая банда чем-то выделялась от других. У Братьев важным аспектом был лоск.  Данте быстро смекал, как себя вести с боссами и где стоит вовремя кивнуть да поднести новый блок сигарет. Со временем «мальчику на побегушках» все больше доверяли, проверяя того на прочность. Раздвигали грани морали, поощряя за успех и наказывая за поражение. Но Данте знал: это лучше прежней жизни.  Приблизившись к «высшей лиге», Данте стала перепадать откровенная роскошь. От женщин до выпивки. Тогда Данте уяснил, что достаточно красив, харизматичен. Что голубые глаза могут опьянять, а рыжий цвет волос - дополнять, привлекая внимание. Что стоит приложить ещё немного усилий и перед ним откроются все двери. И парень, продолжая делать вид, что знает свое место, все больше и больше набирался ума, пока однажды не столкнулся с прошлым.  Разобраться с очередным хряком, перешедшим дорогу Братьям -  просто и даже забавно. Тот сдал позиции быстро, в отчаянии прося лишь об одном: не чинить расплаву при сыне. И рука Данте дрогнула, стоило только увидеть чистейшую отцовскую любовь воочию. Ощущение бессилия в ситуации, в которой так когда-то нуждался он сам, но теперь ничего поделать не мог, накрывало с головой.  И после двух вязких лужиц крови, показательно пропитывающих ковер кабинета предателя Братьев, стало ясно одно: это точка невозврата.  Не новое имя, но новая фамилия, вдохнула в Данте жизнь. А случайный человек, ставший не только партнером, но и настоящим другом, позволил закрепить образ опасного и дерзкого бандита. Маска, скрупулезно создаваемая Данте, крепчала день ото дня. Его боялись мужчины. О нем мечтали женщины.    А потом появилась она. Наглая девчонка, что трепетала в его присутствии наедине, но совершенно не поддавалась его обаянию на публике. Мужчину это злило и одновременно будоражило. Ведь никто уже долгие годы не отказывал Данте Лепораче. Ни в чем и никогда.  Норма Эрхарт, однако, держала дистанцию с каждым из их странной компании. На завуалированные предложения худосочного докторишки о прогулке отвечала отказом, ссылаясь на дела. Явно увлекшегося ей бокора отбривала дружеской поддержкой. С Генри их и вовсе связывала неоднозначная история знакомства, над сюжетом которой Данте откровенно ржал в голос, распив одним поздним вечером не одну бутыль виски на пару с мистером Арчером. И тогда же Генри понесло на откровения: — Не смогу закружить такую в танце, не оступившись. Да простит меня Всевышний, что так говорю о ней, но я не смогу даже запрыгнуть  в порыве страсти на постель - мне приходится считаться со своим состоянием в каждом движении, почти каждом вдохе.  — Генри, не жалей себя. — Я перестал считать себя жалким, но не хочу, чтобы кто-то , вроде столь юной и крайне очаровательной особы был вынужден разделять этот груз со мной. Думал, что с обычной жизнью я смирился и стал позволять себе вольности, но важный шаг требует ещё большей силы, которой у меня нет.  — Норма бросается с головой в спасение каждого страждущего, - ухмыльнулся Данте, — У тебя все шансы, дед.  Генри посмурнел.  — В мисс Эрнхарт действительно есть эта милая черта всеспасения, заряжающая самим желанием жить. И каждый участник нашей странной команды тянется к ней, подпитываясь все больше и больше. Но кто сделает ее по-настоящему счастливой? Кто отдаст ей столько и даже больше, сколько безвозмездно дает она?  И Данте вспомнил об этом разговоре, оказавшись в чертовой церкви под гнетом чертового чудовища. Пока оживающий труп святого отца разрывался на части от зловонных щупалец да проверял Лепораче на устойчивость к своему прошлому, девичьи пальцы схватили его руку. Теплые, нежные. А дрожащий голос шепнул позади: «Мне страшно».  Извечный образ мальчика из прошлого, нуждающегося в поддержке и любви, прожег в голове Данте дыру. Теперь он мог сам стать тем, кто защитит. Мог сжать крепче её ладонь. И бить сраных монстров что есть мочи, не забывая, чтобы мерзкая слизь не попала на костюм.  Юный Данте дураком не был. А взрослый, оказалось, был. Выяснилось это во время парада Марди Гра, когда Норма исчезла. Позже Лепораче взревел, бросаясь к её растерзанному телу. Отовсюду - кровь. Так много крови, как не оставалось после всех заварушек вместе взятых. Стены, потолок. Стойкий запах металла щекотал ноздри, давая команду цепному псу.  «Порву. Найду и порву» Но Норма, его Прелесть, делает над собой усилие, шепчет имя убийцы. И то, что расправа свершилась.  Покуда ей занимается докторишка, а после - врачи в госпитале, Данте ничего не слышит. Он находится словно под толщей ледяной воды, пока кто-то из тьмы скребется и  кричит:  «Твоя вина. Под собственным носом не разглядел убийцу. Поддался слабости, мечтая о легкой поимке мнимого преступника, упустив из виду ту, что ещё недавно сидела на твоих коленях перед всем городом» «Тогда она смеялась, раздавая праздничные бусы прохожим» - вторил голосу в голове Данте, не смея сталкиваться с собственным отражением.  Позже - лениво отнекивался отсутствием важных дел, когда приходил сменять Арманда на посту в больнице. Да, он даже стал звать докторишку по имени, молчаливо благодаря его за спасение Нормы. Вовремя оказав первую помощь, тот дал ей шанс на выживание.  Данте вальяжно плюхался на стул, одиноко стоящий в дальнем углу палаты, закидывал ногу на ногу и ждал, пока док уйдет. Считал до десяти, щелкал дверным замком, запирая их двоихвнутри. Опускался на край постели и смотрел. Наблюдал за частотой дыхания Эрхарт, день да днем считывая малейшие изменения. Раздосадовано бросал колкость, когда ему приходила смена.  Спустя пару месяцев, Норма окончательно пришла в себя и даже изъявила желание вернуться на сцену, Данте как бы невзначай вызвался подвозить её на работу, сетуя на временное создание атмосферы безопасности. Поддерживая безучастный вид, сгорал, считая минуты ожидания у проклятого особняка. Скуривая сигареты одну за другой, нервно стучал пальцами по рулю авто и расслаблялся только тогда, когда слышал стук каблучков, гулко отбивающих на ступеньках свой особый ритм.  После - пытался взять на понт, ожидая, что секс по его правилам облегчит девичье страдание, сбросит напряжение. Он видел, что после случившегося огонек в глазах Нормы гас и он не знал, как показать, что больше не даст её в обиду. Что он - рядом.  Взросление Данте проходило вне семьи, даже когда она фактически ещё была. В банде был азарт, глупость и страсть. Была верность боссам и товарищу. С последним - до первой пули, разумеется. С каждым предательством нутро Данте запиралось на новый замок. Когда тех стало много - перестали появляться распахнутые настежь двери и запирать было нечего.  Но с ней…  С Нормой Данте не понимал, почему она противится ему и одновременно оказывается столь отзывчива на редкие прикосновения? Она играла с ним, хотя мгновение назад была раздосадована и подавлена. И вмятины от жемчуга с её платья ещё долгие минуты оставались на его ладонях после скорого ухода Эрхарт. Хорошо, что на пороге сразу же появился Генри. Это позволило пожирающему изнутри желанию ненадолго уняться.  Откровенно напиваясь в баре в один из вечеров, Данте сверлил взглядом вновь опустевший стакан. Сосчитав его грани, фыркал и тянулся к бутылке. И тогда, словно почуяв момент открывшейся уязвимости в душе, из-за кулис показалось Норма. Данте нельзя было завести одним видом обнаженной груди, как это было в малолетстве. Стоило подсмотреть за женщинами, что регулярно наведывались  к боссу или другим парням в банде, как брюки мигом натягивались. В своем возрасте он нуждался в более изысканном подходе. Где волнение начинается сначала в голове, а после - в штанах. И Норма создавала нужный образ одним своим появлением. В каждом плавном движении, взгляде с прищуром или же колкой фразе - в совокупности это был настоящий бриллиант. И что совершенно абсурдно: в глубине же - все еще дикий алмаз, будто только что нашедшийся рудокопами.  Норма Эрхарт появлялась подобно урагану. Как бы не предупреждали о стихийном бедствии предсказатели, все равно снесет, ведь ты прикован к месту одним её нахождением рядом. Прямо там, где Данте сидел на барной стойке, эта девушка могла сесть меж его колен и открыть рот ровно настолько, чтобы Лепораче смог влить в него виски до краев. А спустя пару глотков - вытереть остатки напитка с  подбородка своими пальцами, проводя по ним языком. И Норма, чье декольте успело взмокнуть от пролитого терпкого виски, тут же вскакивала и исчезала, ссылаясь на важные дела.  Стоило ли желать иную женщину?  Никто не удивит тебя как та, кто крадет подругу прямиком из городской больницы, воскрешает труп брата проклятого докторишки или же возвращает в мир живых самого могущественного лоа? Та, кто самоотверженно бросается под пули во время перестрелки банд и прикрывает тебе спину, применяя навязанный дар магии в твою защиту?  Чувство одиночества было ему знакомо. Оно было понятным и естественным. А вот теплая рука на его груди, когда вторая холодно и расчетливо спускала курок, отправляя врагов на тот свет  - это сумасшествие.  — Верно, - Данте ответил своим мыслям, выбрасывая очередной окурок, — Невозможно желать иную.  Он завел авто, выкрутил руль в бок. И колеса двинули в очевидном направлении -  на окраину города. Глубокой ночью полу заброшенный особняк выглядел особо неприветливым. Холодный ветерок качал скрипучие ворота и мгновением позже забирался прямиком за воротник, заставляя Данте поежиться.  Он стоял на улице, курил, опираясь спиной на корпус автомобиля. Сверлил взглядом особняк, удивляясь тому, что он был совершенно незащищен. Всего за пару минут он насчитал с десяток возможных вариантов проникновения, не беря в расчет вуду штучки, которые вскользь упоминал бокор. Мол какая-то пыль на входе защитит от злого умысла и прочих недоброжелателей. «Надо было посыпать у клуба. Глядишь, уберегло бы его.» Мужчина хмыкнул. «Ха. Если подумать, то и от посетителей - тоже. Народ был у нас…» Пока Данте задумался, не поразила бы его самого колдовством дурацкая волшебная пыль на пороге, как полуночную тишину пронзил девичий крик.  — Норма. Данте бросился вперед, не задумываясь. Не придав значения отсутствию замка на воротах, ровно как и не запертой двери. Он несся, как ошпаренный, мысленно прокладывая дорогу изнутри особняка к месту, где снаружи просматривалось единственное открытое окно. Повторный крик - и мужчина натянул на ходу кастеты. — Норма!  Данте ворвался в комнату и обнаружил девушку в постели. Она надрывно стонала, явно подгоняемая каким-то душераздирающим страхом.  Лепораче выдохнул, уверовав, что мука - лишь сон. Как вдруг прикинул, что призраки, зачастую, непрошенные гости.  Бросившись к кровати, Данте мягко потряс Норму за плечи.  — Очнись. Норма сдавлено заскулила. — Проснись же! - он вновь потряс девушку за плечи и слегка ущипнул за щеку.  Лепораче был совершенно растерян. Когда подобное случалось с Генри, друг мог влепить ему добрую пощечину или постучать половником по крышке кастрюли. Зависело от того, где оба надрались накануне. Но что было делать с Нормой? С хрупкой девушкой, имеющей связь с потусторонним миром? Он уже был свидетелем многих странностей, в том числе чудного возвращения души её подружки с «того света» силами вуду. Сделай он что неправильно, все могло закончиться плачевно.  Норма распахнула глаза. — Данте! - она резко дернулась, крутя головой по сторонам, — Что ты здесь делаешь?  Мужчина сдержал выдох облегчения. — Сторожу твой сон, Прелесть.  Девичьи плечи , все ещё сжатые его ладонями, поникли.  — Данте, - Норма прильнула к мужчине, обвивая его спину руками. — Это был всего лишь кошмар.  Данте сдержанно втянул носом тонкий аромат трав, появившийся в близости. Угадав лаванду и мяту, счел, что Норма пила успокаивающий отвар. «Если бокор сыпанул туда какую-то хрень, я его убью» Данте обдумывал подходящие способы прояснения этого момента, как Норма уткнулась носом в его шею. — Надеюсь, что ты - не галлюцинация. Данте усмехнулся. — Я более чем реален, Прелесть.  Ладонь метнулась вверх и легла ей на лопатки. Девушка казалась такой крохотной, будто её можно сгрести в охапку одним движением. — И как ты здесь оказался? - ее пальцы стиснули в ответ пиджак. «Любопытная»  — Мимо проезжал. Услышал крик. Не смог оставить даму в беде.  — И когда ты стал беспокоится об окружающих?  Данте хотел машинально огрызнуться. Сказать привычное, что-то в духе: «Данте Лепораче не волнуют окружающие, только он сам». Но вырывалось: — О тебе - всегда.  Норма ожидаемо отстранилась, встречаясь с Данте взглядом. Однако, в нем не было насмешки. Ничего, что ожидал мужчина, осознав сказанное. Сам все же поспешил натянуть привычную ухмылку и подмигнуть, делая вид, что шутит, как и всегда.  — Тогда останься со мной, пока я не засну, - решительно заявила Норма.  — Хорошо.  Данте подтянулся к изголовью кровати и, закинув одну из подушек себе за спину, похлопал ладонью рядом, подзывая девушку ближе. Ему хотелось увидеть её смущение, услышать, что он должен остаться где-нибудь в гостевой комнате. И пока взгляд блуждал по её неприлично откровенной сорочке, девушка молча легла рядом, устраивая голову на широкой мужской груди. На мгновение Данте забыл, как дышать. То ли подобная мелочь показалась ему интимнее, чем развратные фантазии о кружеве, опоясывающие её бедра, то причиной стало опасение, что его волнение выдаст стук сердца.  — Теперь мне спокойнее, - шепнула Норма. — Рядом с опасным гангстером и чертовски привлекательным любимцем женщин?  — Ага. С ним, - подавив зевок бросила Эрхарт. Данте не понимал, в какой момент она смекнула и перестала вестись на его провокации. Да и почему вообще не поддалась им изначально? Всегда ведь работало с остальными.  «Безумная и странная. Разодетая в шелка, увивающаяся за светлячками на жутких болотах» Данте не понимал, в какой момент начал медленно гладить Норму по волосам. Опомнившись, осторожно потянулся и сбросил кастеты прочь. После - вернулся к прежнему занятию. Норма уже тихо посапывала. По-прежнему стараясь почти не двигаться, Лепораче стянул начищенные до блеска туфли, оттесняя носком каблук. Набросив одеяло на спину девушке, подумал о том, как сомнется пиджак.

***

   Распахнув глаза, Данте не сразу понял, где находится. Слепили лучи рассветного солнца, а затекшую шею жутко ломило. В его спальне были всегда плотно задернуты шторы, ровно как и в гостевой комнате Арчера. Уловив краем глаза, что не один в постели, Лепораче повернул голову. Волосы Нормы Эрхарт были разметаны по подушке, а пальцы мягко сжимали рукав его пиджака. От резкого пробуждения сердце Данте колотилось как бешеное и мысль о позабытой близости посетила быстрее, чем осознание того, что он сам был полностью одет, а девушка - закутана в одеяло.  «Глупость. Я бы вообще не остался» - первое, что пришло на ум. А после - события ночи живо восстановились в воспаленном мозгу Данте и он усмехнулся себе под нос. Осторожно освободив себя из мягкой хватки Нормы, Данте поднялся с постели и вышел из комнаты, стараясь как можно тише прикрыть за собой дверь.  Ему хотелось освежиться, покурить и влить в себя галлон кофе. Данте прошел по коридору, с недоумением рассматривая странные картины и изваяния. Отмахнувшись, пошел дальше. Везение, зачастую, было его благодетелем. И приоткрытая дверь за углом оказалась ванной комнатой. Внутри - довольно прилично и чисто.  «Оно и понятно. Норма всегда хорошо выглядит» Ему нравились наряды, которые подбирала девушка. Любовь к причудливым сумочкам, особенно одной зеленой, в форме лягушки, его поражала, но лишь поначалу.  Взгляд Данте упал на занятную конструкцию: над ванной была установлена система труб, соединяющая по кругу к душевому распылителю. Приняв, что когда-то этот особняк все же был местом роскоши, мужчина сбросил одежду, понадеявшись, что заломы сойдут на «нет», если костюм повисит на высоком зеркале в пол. Успев оглядеть себя в отражении, Данте забрался в ванну и выдохнул. Подивившись хорошо работающей системе водоснабжения, позволил себе расслабиться под струями теплой воды. Мужчина потянулся к яркому бутыльку, этикетка которого обещала небывалую роскошь и сияние для длинных волос. Облившись составом, он сразу понял, что Норма никогда не пахла приторно гнусной пудрой, больше напоминающей тальк.  «Надеюсь, не превращусь в лягушку» Содержимое не оказалось волшебным зельем, но и не порадовало чувствительного педанта. Данте подумал, что стоило бы подарить Норме нормальные уходовые средства. «И нормальное кольцо, чтобы выбросила прочь тот проклятый красный камень» Он осекся, сплевывая пену, попавшую от чрезмерного возмущения в рот.  «Глупо. Хотя, разве такая восхитительная женщина не достойна подарков?» Он бы бросил мир к её ногам.  — Ой!  Данте лениво обернулся. На пороге стояла Норма, уже закрывшая лицо ладонями.  — Доброе утро, Прелесть.  — Почему ты голый? - спешно бросила она, приоткрывая ладонь так, чтобы было видно лишь пол. — А ты моешься в одежде?  Данте усмехнулся, смывая остатки мыла. Крутанув кран, провел руками по волосам, избавляясь от лишней влаги. В конце концов, он был чертовски хорош собой. Если душой порою кривил, то тело было в отличной форме.  — Погоди, - буркнула Норма и взяв пару полотенец со стопки поодаль, бросила одно под ноги, — Налил тут воды. Есть же шторка. Данте поджал губы.  — Не подумал.  Стоило ему вылезти из ванны, как Норма по инерции уперлась ему в грудь, уткнувшись лбом во второе полотенце, зажатое в руках. Глаза же, очевидно, лицезрели Данте во всей красе. Той, что ниже пояса.  Лепораче широко улыбнулся, забирая предложенное полотенце из рук. Глаза Нормы были закрыты, а щеки стыдливо пылали.  — Боишься меня? - бросил Данте, вытирая лицо.  Она продолжила с усилием сжимать веки. — Зловонной монстрятине смотришь прямо в глаза, - не унимался он, скалясь, — А мне… — Нет, - выдохнула Норма, — И никогда не боялась.  И правда, подумал Данте. Техники запугивая и психологической давки вызывали в ней странный эффект. Скорее, возбуждения и предвкушения, нежели страха.  — Так что же?  Она вздернула подбородок кверху и открыла глаза. Лед в его собственных треснул.  — Я хочу тебя всего, Данте Лепораче, — Норма перешла на шепот, — Полностью. С сердцем, которое ты запер на тысячу замков. Со страхом, который прячешь под маской с шипами. Я - эгоистка. И Данте Лепораче мне нужен полностью.  Норма коснулась кончиками пальцев его губ. — Какая из тебя эгоистка, - ухмыльнулся мужчина, позабавившись манере говорить о нем в третьем лице, так, как привык он сам, — Ты помогаешь каждому, кто встречается тебе на пути. — Всем, кроме тебя. Она сократила и без того невыносимо близкое расстояние, отчаянно прижимаясь к мужской груди в своей кружевной сорочке. — Ты уже помогла, - он улыбнулся, — Забирай меня всего, Прелесть.  Её губы оказались до невозможного сладки. Подобные божественному нектару, такому, о котором слагали легенды на страниц книг редких изданий. Этого и страшился Данте.  Истинных богов не существовало: ни в Нью-Йорке, ни в его селении детства. Ни уж тем более в Новом Орлеане. Иначе небесная Кара не позволила бы случиться всему, что происходило в ванной комнате старого особняка с неоднозначной репутацией.  Босые ноги скользили по холодному полу, с трудом удерживая равновесие в разлитых лужицах воды. Двигаясь интуитивно, куда-то к вычурному креслу прямо посреди холла, Данте жадно вбирал в себя огонь, что распаляла Норма. Уже давно потерявшая себя в касаниях его рук, позволяла исследовать свое тело. При этом тут же лишала Данте самозабвенности, перехватывая инициативу и отрезвляя, прикусывая его за губу. Данте плюхнулся на старую сидушку, обитую бархатом. Норма устроилась на нем, не разрывая поцелуя. Лепораче дернул сорочку вверх, тут же касаясь пальцами нежного девичьего лона.  — Ах, - сорвалось с губ Нормы сквозь поцелуй. Она была такой податливой, такой… «Проклятье» Член стоял колом, душу рвано на части. Все слова, на которые был богат язык Данте, с каждым мгновением улетучивались все дальше, лишь набирая в оборотах. Впервые за столько испробованных женских тел он вдруг подумал, что надо было спросить. Потому что ему вдруг стало не все равно. Он знал и помнил её имя. Познал вкус её губ. Позволил подобраться именно ей к своему сердцу, позабыв обо всем.  — Все в порядке, Данте, - Норма слегка отстранилась, — Я тоже этого хочу.  — Merda, умеешь читать мысли, - Лепораче усмехнулся, — Или призраки помогают?  Норма закатила глаза и улыбнулась. — Замолчи. Данте послушался. До своего первого протяжного вздоха, похожего больше на рык. В момент, когда Данте вошел в нее. Парочка грязных иностранных ругательств вылетела следом, помогая Лепораче справляться со своими эмоциями. Норма же медленно пробовала принимать в себя больше, раз за разом заходя дальше. Глубже. Лепораче сходил с ума, позволяя Норме выбирать комфортный для себя темп. Чертовых чувств внутри было так много. Непозволительно много. Наряду с ощутимой девичьей податливостью, нежной кожей, что сминали его руки, и сбивчивыми стонами - все происходящее казалось сном. Дурманом с болот Луизианы. Оступишься во тьме - духи станцуют на твоих костях.  И в то мгновение, когда охваченная жаром Норма стала сбиваться с темпа, Данте утробно рыкнул и, мягко приподняв девушку, поднялся.  — Нагнись, - он развернул опьяненную страстью  Норму, фактически устраивая её на кресле в удобной ему позе, — Сильнее. Теперь слушалась уже Норма, жадно обхватывая обветшалый бархат обеими руками. На поиск подходящего места у Данте попросту не было времени. Разведя стройные ножки, слегка согнул одну в колене. Поддерживая на весу, вошел на всю длину.  И трахал.  Трахал Норму Эрхарт посреди холла особняка. Там, где спереди в огромном окне в пол открывался вид на густую рощу, уходящую кронами в зыбкие топи, а за спиной - лишь массивная лестница, ведущая прямиком к главному входу. Данте было осознал, что девушка почему-то никогда не замыкает дверь и гости на пороге - обычное дело. А после вспомнил, что сзади, обнаженным или одетым, он смотрится великолепно.  Норма обернулась, встречаясь с Данте затуманенным взглядом. Щеки пылали румянцем, а с губ сорвался какой-то шёпот. Лепораче слишком поздно уловил белесую пелену узора, тут же сошедшую с её лица.  — Cazzo, - оскалился Данте, ускоряясь, — Грязно играешь, Прелесть. — А ты не отвлекайся.  Эрхарт нагло использовала вуду приемчики, чтобы Данте прошибло в области поясницы чем-то, напоминающий легкий заряд тока. Девушка будто действительно читала его, как открытую книгу. Видела все, что он прятал в своих мыслях.  Это пугало. И по-настоящему завораживало. Помогала ли ей в этом волшба или он сам прокололся, неосознанно потеряв над словами и действиями контроль сквозь прожитые месяцы знакомства - все было неважно. Имело значение другое. Дрожь в ее теле, подкашивающиеся коленки. Имя «Данте» срывавшееся с губ вперемешку с жалкими попытками насытиться воздухом. Отзывчивость лона на член и касания пальцев.  Лепораче понял, что ошибся. Когда бросил в своем кабинете, мол, Норма ещё прийдет просить его о ласках сама. Но стало ясно, что прийдет он. Приползет и будет умолять.  — Данте… Он подхватил Норму крепче, перенимая вес на себя. Запрокинув её голову себе на плечо, слегка сжал пальцами шею, втягивая девушку в глубокий поцелуй, позволяя себе ещё несколько рваных толчков.  ***    Аромат свежесваренного кофе постепенно заполнял кухню особняка. Данте вдохнул его полной грудью и растянул губы в довольной улыбке.  — Надо же, - протянула Норма, встряхивая влажные волосы и садясь за стол, — Ты и готовить умеешь?  — У меня много талантов, Прелесть, - Данте подмигнул, — Но кофе научил варить Генри.  — А как насчет завтрака?  Данте хитро улыбнулся. Налив кофе во вторую кружку, протянул его девушке. Сам же, не задумываясь, опустился вниз и перехватив её тонкую лодыжку, оставил на ней легкий поцелуй.  — За ним поедем в город.  Мужчина двинулся чуть выше, касаясь губами коленки, а рукой скользнул по бедру , нырнув под халатик. На Норме ещё не было белья.  — Доберемся ли мы туда, мистер Лепораче? Его надуманную фамилию она произнесла как-то по особенному приятно, с налетом занятного флирта. Такого, будто пыталась завязать языком хвостик вишни, сворачивая его в узелок прямо во рту. Затылок Данте прошибло разрядом и в этот раз без помощи магии. Виной всему - она. Такая, какая есть.  И Норма улыбнулась, делая глоток ароматного кофе. Данте же распахнул халат, наслаждаясь вкусом её тела. — А если кто-то прийдет? - опомнилась Норма, вздрогнув. Данте нехотя отстранился, рьяно выдыхая: — Призовешь парочку монстров, Прелесть. И лишимся свидетелей в два счета. — Ты невыносим.  — Знаю.