Точка невозврата

      Валентина оказалась права. Разговор на кухне стал поворотной точкой, хрупким мостом, по которому они оба решились пройти.              Следующие несколько недель были непростыми. Это не было сказочным примирением с фейерверками и клятвами вечной любви под луной. Скорее, это напоминало реабилитацию после долгой болезни: осторожные шаги, боязнь сделать что-то не так, неловкое молчание, которое постепенно сменялось тихими разговорами ни о чём и обо всём сразу. Они заново учились быть рядом, не разрушая друг друга. Галина перестала вздрагивать от его случайных прикосновений, а Николай научился уважать то невидимое пространство, которое ей всё ещё требовалось.              Они больше никогда не возвращались к тому взрыву страсти в буфете, но он незримо присутствовал между ними — как доказательство того, какая мощная сила их связывает и какой разрушительной она может стать без контроля. Их отношения перешли в новую фазу, основанную не на оглушающей страсти или обидах, а на осознанном выборе быть вместе. На компромиссах. На терпении.              

***

      

      В кабинете Рогозиной пахло остывшим кофе и напряжением. На экране монитора застыло лицо молодой женщины — той самой «невесты», из-за которой всё и закрутилось. Покойный бизнесмен, скоропалительная помолвка и внезапная смерть от «сердечной недостаточности» — классический, почти хрестоматийный сюжет. Но экспертиза ФЭС нашла в его крови следы редкого вещества, и дело сдвинулось.              — Схема простая, — Рогозина говорила сухо, по-деловому, не глядя на него.              — Ты — её новый спонсор. Богатый, скучающий, готовый на всё. Ты входишь в её круг, даришь дорогие безделушки, а потом... она приводит тебя к себе. Нам нужно, чтобы она потеряла бдительность. Показала, свои действия на камеру.              Круглов молчал, глядя в пол. Он понимал, что от него требуется. Не просто флирт. Не просто игра. От него требовалось сыграть роль до конца.              — Галина Николаевна, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал глухо. Он поднял на неё глаза. В них не было страха, только твёрдая решимость. — Я не могу этого сделать.              Рогозина оторвалась от планшета и посмотрела на него с ледяным недоумением. — В каком смысле «не могу»? Это приказ, Круглов.              — Я не могу вступать в интимные отношения с объектом в разработке, у меня есть жена и я останусь ей верен навсегда. Это мой принцип. Моя вера, если хотите. Я не буду этого делать. Ни ради дела, ни ради чего-либо ещё.              В кабинете повисла звенящая тишина. Рогозина смотрела на него так, словно он говорил на инопланетном языке.              — Ты сейчас шутишь? — тихо спросила она, и в её голосе зазвучали опасные нотки. — Мы говорим о раскрытии убийства. О прямых уликах. А ты мне тут про принципы?              — Я готов сделать всё остальное, — твёрдо сказал Круглов. — Я буду водить её по ресторанам. Буду слушать её бред. Но я не переступлю эту черту.              Рогозина медленно закрыла планшет и положила его на стол. Она несколько секунд молча смотрела на своего лучшего оперативника, а затем её лицо приняло каменное выражение. Она поняла: он не отступит.              Она взяла в руки телефон и набрала короткий внутренний номер. — Валентина? Зайди ко мне.              Через минуту в кабинет вошла штатный судмедэксперт, Валентина. — Слушаю, Галина Николаевна.              Рогозина не сводила глаз с Круглова. — Валя, у нас тут... деликатная ситуация. Наш герой-любовник оказался... как бы это сказать... слишком принципиальным. Боится ударить в грязь лицом перед дамой.              Валентина удивлённо вскинула брови и перевела взгляд на пунцового Круглова.              — И что я могу сделать?              — Принеси ему снотворное. Самое сильное из того, что у нас есть.              Вечером он подсыплет его ей в напиток. А утром сделает вид, что всё прошло... феерично. Пусть дама будет уверена в его мужской неотразимости, а мы получим то, что нам нужно. — Идёт?              Круглов хотел было возразить, но под тяжёлым взглядом Рогозиной осёкся. Это был выход. Компромисс с совестью, но без полного её предательства.              Валентина кивнула с абсолютно серьёзным лицом.              — Сделаю.              Вечером операция прошла как по маслу. Круглов, бледный как полотно, подсыпал порошок в бокал с шампанским. Подозреваемая уснула прямо за столом.              Уложив ее в кровать, он с каменным лицом вышел из спальни и на вопрос Рогозиной по рации коротко бросил: — Операция завершена. Клиент нейтрализован.              Войдя в свой кабинет, Галина отправила Николаю смс: — Ты всё сделал правильно.              Круглов лишь улыбнулся. Он знал, что переступил черту, но всё же не разрушил свой главный принцип. И это было важнее всего.              Он всю ночь просидел в кресле напротив кровати, читая книгу при свете ночника и борясь со сном, чтобы не пропустить момент пробуждения.