Привычка

Всё было просто. Секс после миссий, никаких обязательств, никаких признаний в любви. Удобно. Мне больше ничего не было нужно, потому что я был уверен, что так будет всегда. Я знал, каким бы мудаком я не был, сколько бы не выводил тебя из себя, ты всё равно окажешься в моей постели. Ты же всегда возвращался. Это дело привычки или одиночества, или мы просто слишком сломаны, чтобы искать кого-то другого. Ты никогда не говорил о чувствах. И я тоже, но никаких чувств между нами не было. Ты просто заходил в мою квартиру, снимал перчатки, бросал шляпу на диван и смотрел на меня своими бездонными голубыми глазами так, будто бы я последний человек, которого ты хотел видеть. Но ты пришёл. А я только усмехался, потому что знал чем закончится этот вечер. Твоими сладкими стонами и следами на твоей бархатной коже. Я часто переходил черту. Специально бросал особенно жестокие слова. Исчезал. Находил других людей и приводил их в свой дом. Тебе должно было быть все равно, но я видел, что тебя это задевает. Ты всегда плохо скрывал эмоции. Но таким образом я хотел убедиться, что несмотря на всё, я все ещё могу увидеть тебя у своей двери. И ты приходил. Всегда. А я принимал это как должное, даже не допуская мысли, что однажды тебя не окажется рядом. Но тебя не было неделю. Потом две. Три. Потом я начал прислушиваться к шагам в коридоре и ждать стука в дверь. И каждый раз, когда его не было говорил: «Плевать». В конце концов, у тебя была работа. Мафия. Ты мог быть где угодно, но ты вернёшься. Это то, в чем я не сомневался. Прошел месяц. На вешалке давно не было чёрного, идеально выглаженного, пальто, на кухне не было сигарет, никто не ругал меня за разбросанные бинты по квартире и не готовил ужасный кофе с корицей утром. Я и не заметил сколько места ты занимал в моей жизни, пока это место не стало пустым. И я решил позвонить тебе. Почему? Потому что тишина начинала раздражать. Потому что меня нельзя просто игнорировать. Потому что ты мой пёс и всегда должен быть рядом. Я прокручивал поток мыслей в голове, пока набирал твой номер. Черт, я же вру самому себе. Я позвонил тебе, потому что мне было нужно услышать твой голос! Всего один раз. Мне нужно знать, что всё в порядке, что ничего не изменилось и ты снова придешь ко мне. Гудки казались бесконечно длинными, и я уже хотел скинуть эту чертову трубку, но ты ответил. — Алло? — я застыл. Твой голос с утра немного захрипший, такой знакомый, такой родной… на фоне играла какая-то французская песня, а потом раздался мужской голос. — Чуя, детка, твой кофе готов. Я забыл как дышать, внутри точно что-то надломилось. Может сердце? — Осаму? — как-то отстраненно сказал ты. Я никогда не слышал, чтобы ты произносил мое имя так, без раздражения и злости, когда я подкалывал тебя, без желания, когда я страстно целовал твою шею. Ты сказал это… никак. Просто имя, без эмоций… — Ты занят? — вопрос вырвался быстрее, чем я подумал. Глупый, до безумия нелепый вопрос, ответ на который я уже знал. — Да. Одно простое слово. Почему же оно ощущается как удар ножом под ребро? Потому что раньше, когда я звонил, ты не был занят. Никогда, даже когда спал, даже когда работал, даже когда лежал в больнице с ножевым ранением. Для меня ты всегда находил время. А теперь… ты был занят. — Что-то случилось? — без волнения спросил ты. Я молчал. Что случилось? Ничего не случилось. Абсолютно ничего. Просто впервые я не получаю, того чего хочу. И снова на фоне этот голос: — Чуя? В этот раз ближе и мягче. Какое у него есть право произносить твое имя с такой теплотой? — Да, прости. Сейчас иду. Сейчас идешь, но не ко мне, а к кому-то другому. У меня под ногами образовалась дыра и я падал и падал, и падал. Я будто стоял перед собственной квартирой и вдруг обнаружил, что ключ не подходит к замку. — Тогда… хорошего дня, — еле выдавил из себя эти жалкие слова. Несколько секунд ты молчал, а потом тихо произнес: — Тебе тоже, Осаму. И сбросил звонок. Я долго сидел, прижимая телефон к уху. В квартире было тихо, тихо настолько, что я слышал собственное дыхание. Какой же я самонадеянный придурок, я был уверен и хотел убедиться, что ты всё еще принадлежишь мне. Ты же приходил ко мне годами. Возвращался снова и снова. Позволял мне быть невыносимым, жестоким, эгоистичным. И вдруг… Кто-то другой. Кто-то, ради которого ты больше не приходишь ко мне? Я хотел рассмеяться. Это же абсурд! Но почему-то не смог. Горло сдавило, а в глазах неприятно защипало. Забавно. Я — Дазай Осаму, человек, привыкший получать всё, ничего не давая взамен. Но ты ушёл… и я не имел права требовать тебя обратно, не имел права злиться, потому что я сам не заметил, как стал для тебя прошлым. Я думал, что был твоим воздухом. Люди не могут жить без воздуха, и мне казалось, что ты не сможешь жить без меня. Я ошибался. Я был твоей болезнью — давней, запущенной, въевшейся под кожу настолько глубоко, что ты привык жить с болью и перестал замечать, как она тебя убивает. Но от любой болезни всегда есть лекарство. И, кажется, ты его нашел.